Открывая двери

Глава 8. Коридор бойцовского клуба. Мила

“Вот и что мне теперь делать?” — этот вопрос крутится в голове последние десять минут.

Сердце часто бьется в груди. Руки трясутся. Дышу через раз.

Ноги перестают меня держать, поэтому кое-как разворачиваюсь и съезжаю спиной по стене. Сажусь на покрытый бежевой плиткой пол. Холод просачивается даже через черное вязаное платье с горлом и теплые колготки. Но я не обращаю на него никакого внимания. Судорожно вздыхаю. Прислоняюсь головой к коричневой тумбе, в которую встроена раковина, не отвожу взгляда от лежащего на ладони теста на беременность.

Не может быть…

Этого просто не может быть.

Мы же… Нет, мы с Антоном не предохранялись. Но он ни разу не кончал в меня. Или…?

Боже, мы столько раз занимались сексом, что я могла не заметить, как он…

Мелкая дрожь сотрясает тело.

Моя жизнь рушится прямо на глазах. Будущее ускользает сквозь пальцы. Внутри все заполняет страх.

Я же хотела восстановиться в университете. Только утром мне позвонила Нина Николаевна. Сказала, что нашла лазейку, как можно присоединиться к моей группе. Для этого завтра нужно приехать, написать заявление на восстановление задним числом. А еще встретиться с деканом, чтобы что-то обсудить. Почему-то Антона тоже попросили поприсуствовать. Я, конечно, удивилась, но не стала возражать, ведь мне и так пошли на уступки.

Но две полоски на белом табло теста меняют все! Все!

Непрошенные слезы собираются в уголках глаз. Всхлипываю. Подтягиваю к себе ноги, обнимаю их. Прячу лицо в коленях.

Вопрос, который я гнала от себя с тех пор, как увидела две злосчастные розовы полоски, снова вспыхивает в мыслях.

Как Антон отреагирует, когда узнает?

Мы же не планировали беременность. Даже не говорили о детях. Да, Антон много раз признавался мне в любви, но… Ребенок — это другое. Это ответственность, к которой мы не готовы. Я не готова! Мне же всего двадцать два!

Я думала, что окончу университет, найду работу, встану на ноги, а только потом уже можно было бы подумать о детях. Вдобавок во мне жила мечта о том, чтобы мой ребенок родился в счастливом браке.

Задерживаю дыхание в попытке остановить рвущиеся рыдания.

Я никогда не хотела выходить замуж по залету! Никогда…

Не смотря на старания, все равно всхлипываю.

Слезы льются из глаз, капают на платье, впитываются в мягкую, но в то же время плотную ткань.

Знаю, что Антон женится на мне, как только узнает о беременности. Ни на секунду в этом не сомневаюсь. Но я не хочу быть для него обузой. У нас и без того все идет наперекосяк. Наши отношения развиваются слишком… быстро. А теперь еще и ребенок.

Как все не вовремя.

Не стоит забывать, что у Антона сейчас проблем. У него на работе, явно, что-то творится. Да мне и самой еще с братом нужно разобраться.

Вот только… кажется, выбора у нас не особо много. Ребенка мы ведь заделали вместе. Теперь вдвоем должны нести ответственность. Аборт для меня, хотя думаю, и для Антона тоже, — не вариант. Поэтому придется действовать исходя из сложившихся обстоятельств. Теперь хотя бы понятно, потому я такая истеричная в последнее время. Гормоны…

Телефон, лежащий на тумбе, вибрирует.

Вздрагиваю.

Может это Антон? Почувствовал, что я тут нюни развесила.

Невольно улыбаюсь.

Вздыхаю. Поднимаю голову. Рукавами вытираю слезы.

Тянусь к столешнице. Наощупь нахожу телефон. Беру его.

Стоит взглянуть на экран, вижу имя Алисы и тут же напрягаюсь. Нехорошее предчувствие заставляет желудок сжаться.

Трясущимся пальцем нажимаю на пришедшее сообщение, читаю пляшущие перед глазами буквы:

“Не знаю, о чем речь, но твой согласился на какой-то реванш”.

Твою же мать!

Я убью Антона!

— Бери трубку. Бери, кому сказала! — рычу в телефон, расхаживая по кабинету Антона.

Я примчалась сюда, как только поняла, что он не отвечает на мои звонки. Нет, Антон, конечно, не оставил меня мучиться в неизвестности. Написал сообщение, что у него сегодня много дел, поэтому он будет поздно. Велел не ждать его возвращения, и просто ложится спать.

Ну да, конечно! После смс Алисы так я взяла и уснула.

Мне нужно остановить чертов бой!

Вот только сколько бы я ни набирала номер Антона, он сначала сбрасывал вызов, а потом вовсе раз за разом мне приходилось слушать длинные гудки.

Вот же гад!

Я ведь просила не решать проблемы моего непутевого братца! Но нет, Антону обязательно нужно поиграть в героя!

Что мне потом нашему ребенку сказать, если с его безбашенным отцом что-то случится?

Длинные гудки снова сменяют друг друга. С каждым разом раздражают все больше.

Черт!

Отключаю вызов и плюхаюсь на диван. Запрокидываю голову, прикрываю глаза.

Нехорошее предчувствие колючими мурашками проносится по телу.

Нужно было сразу ехать в бойцовский клуб. Но нет же, я поперлась в офис к Антону. Думала, перехватить его здесь. Поговорить. Разубедить драться с тем козлом с дредами. Вот только не успела.

Когда я примчалась в офис, секретарша Антона крикнула мне вслед, что ее босса нет на месте. Но мне нужно было самой убедиться в правдивости ее слов. И к чему это привело? Я потеряла еще больше драгоценного времени.

Что же теперь делать?

Озарение вмиг накрывает меня.

Подскакиваю с места, стискиваю телефон, мчусь в приемную.

Глаза миловидной блондинки в черной строгой блузке шокировано расширяются, когда я, словно смерч, подлетаю к ее столу, упираюсь в него руками, нависаю и выпаливаю:

— Ваш начальник охраны на месте?

Кажется, девушке нужно пару секунд на осознание, но она все-таки берет себя в руки.

— Да, должен быть у себя в кабинете, — хмурится. — Вам что-то от него нужно?

— Где его кабинет? — отбиваю чечетку пяткой, мне сейчас не до объяснений.

— Прямо по коридору, в самом конце…

Девушка не успевает закончить, как я срываюсь с места. В считанные секунды выбегаю из приемной. Вижу окно на противоположной стороне коридора. Оно становится моей целью. Сосредотачиваюсь на нем. Мчусь по длинному коридору с бежевыми стенами и деревянными дверьми. Все вокруг сливается в единое пятно.

Уши закладывает. Сердце громко стучит в груди. Кончики пальцев покалывает от напряжения, которое волнами прокатывается по телу.

В голове то и дело мелькает мысль, что могу опоздать. Приходится всеми возможными способами отгонять ее. Я должна верить, что успею отговорить Антона от безрассудного боя. Должна успеть.

Быстро достигаю нужной двери. На всякий случай, бросаю взгляд на черную табличку с серебристой надписью. Читаю “начальник охраны” и сразу же стучу.

Тут же раздается громкое басистое “войдите”. Больше не жду. Нажимаю на ручку, толкаю дверь. Первое, что вижу — лысину, в которой поблескивает свет от лампы на столе. Но я сразу опускаю взгляд и встречаюсь с самыми холодными глазами, которые мне довелось видеть в своей жизни.

На этот раз я хотя бы не испытываю страха, глядя на внушительного начальника охраны. Хотя он все так же напоминает мне гризли, только побритого и засунутого в серый деловой костюм.

Сейчас я куда больше боюсь за другого человека, чем за себя.

— Отвезите меня к Антону, пожалуйста, — тихо прошу и чувствую, как слезы незаметно подкрадываются к глазам.

Мужчина выгибает бровь, после чего откидывается на спинку кресла и складывает огромные ручищи на груди, отчего пиджак сильно натягивается на напряженных бицепсах.

— Хочешь остановить бой? — вкрадчиво спрашивает начальник охраны. За его вопросом, явно, что-то скрывается, но у меня нет времени на то, чтобы разбираться в подтексте, поэтому коротко киваю. Мужчина сужает глаза. — Уверена? Если Антон отменит бой, твоему братцу не поздоровится. Ты готова к этому?

“Я готова на все!”

Именно так, не задумавшись, я отвечаю начальнику охраны Антона.

Денис еще как-то время пристально смотрит на меня. Мне даже кажется, что он каким-то чудом пробирается в мои мысли, читает их, убеждается в моей непоколебимости, после чего встает и просто говорит: “Поехали”.

Я сначала не верю в свое везение. Но когда мужчина выходит из-за стола, приходится резко брать себя в руки. Мне совсем не хочется, чтобы меня снесла “гора”.

Вот только облегчения я так и не испытала. Наоборот, стала волноваться сильнее.

— Мы точно успеем? — спустя полчаса поездки в огромном джипе все-таки задаю вопрос, который я всеми силами пыталась сдержать.

— Да, — спокойно отвечает Денис, не отрывая взгляда от дороги. — Но бой Антон не отменит. Поэтому не рассчитывай на это, — уверенно поворачивает руль, перестраиваясь в другую полосу.

Меня же словно ушатом ледяной воды обливают. Воздух застревает в груди. Мне требуется пару медленных выдохов и глубоких вдохов, чтобы начать нормально соображать.

— П-почему? — зажимаю похолодевшие руки между бедер.

— Во-первых, на бой приглашены «гости». Подобная отмена скажется не очень хорошим образом на репутации Антона в определенных кругах, — Денис косится на меня. — А во-вторых, Антон уже принял решение спасти твоего брата. Он у первый баран.

— Но… — слова застревают в горле, потому что на краю сознания появляется мысль, что рядом сидящий мужчина прав. Но я никак не могу ее принять. — Даже если я попрошу его не драться? — прекрасно осознаю, насколько глупо звучат мои слова, но не могу не произнести их вслух.

— Наивная, — Денис едва заметно качает головой. — Бой состоится в любом случае, — чеканит он, словно пытается вдолбить простую истину мне в голову.

Во рту пересыхает. Господи, куда я втянула Антона? Зачем помчалась к нему на работу? Почему не могла быть более сдержанной?

Теперь же Антону приходится отдуваться за то, что я не смогла вовремя включить мозги.

— Тогда зачем вы везете меня к нему? — внутри все сжимается.

Не знаю почему, но я боюсь услышать ответ.

— Для дополнительного стимула, — мне кажется, или у мужчины действительно уголок губ ползет вверх? Но в следующий миг, он снова опускается, поэтому я решаю, что у меня галлюцинации. — Я уверен, что Леший что-то задумал. А если в зале будешь ты, Антон выложится по полной.

— Задумал? — голос звучит на грани слышимости.

Страх сковывает мышцы. Превращаюсь в статую — не могу пошевелиться.

— Естественно, Антон и Леший уже в третий раз сталкиваются. И Леший ни разу “не играл честно”. В прошлый раз, я лично подменил допинг, который он хотел вколоть себе, чтобы иметь преимущество над Антоном. Жаль, что в первую их встречу, я не знал, какой Леший, на самом деле… змей. Антону после устроенной этим гадом западни пришлось долго восстанавливаться, — Денис останавливает машину в темном переулке, освещенным единственным фонарем. Я так сосредоточилась на словах мужчины, что даже не заметила, как мы приехали. — Поэтому на тебя ложится важная задача, — Денис поворачивается ко мне, смотрит прямо в глаза. — Ты должна зарядить Антона мотивацией, чтобы разнести эту подлую тварь, — впервые вижу, как на лице начальника охраны появляются эмоции.

Ярость становится настолько отчетливой, что желудок ухает вниз.

Мужчина же еще мгновение прожигает меня пристальным взглядом, после чего отворачивается и открывает дверцу машины.

— А что Леший сделал Антону, что тому пришлось восстанавливаться? — мне наконец удается собрать мысли в кучу.

Денис застывает. Его плечи напрягаются. До меня доносится шумный вдох.

— Спроси у Антона, — цедит мужчина сквозь стиснутые зубы и выходит из машины.

Понимаю, явно, произошло что-то серьезное, раз Денис даже говорить об этом отказывается.

Делаю пометку в голове разузнать все у Антона, после чего отстегиваю ремень безопасности и тоже выхожу на улицу. Холод тут же пронзает тело, но не останавливает меня.

Денис дожидается, пока я не поравняюсь с ним, после чего идет к заднему входу в двухэтажное здание, где на верхних этажах находятся спортивные залы, а в подвале проходят подпольные бои.

Мы заходим внутрь в обшарпанный темных холл. Мне тут же становится теплее. Денис ведет меня по полуразрушенной лестнице вниз, как когда-то Антон. Колени почти не гнутся. Желудок то и дело сокращается в болезненных спазмах. Дрожу, но продолжаю двигаться. Преодолеваю ступеньку за ступенькой, пока мы не становимся на ровную поверхность. Денис дергает на себя очередную дверь.

Вот только стоит ей открыться, мы оба застываем, потому что откуда-то до нас доносится наполненный самодовольством мужской голос:

— Молодец. Считай свой долг аннулированным. Он согласился слить бой.

По позвоночнику бежит холодок.

Узнаю этот голос. Я уже слышала его не один раз

Отвращение горечью оседает на языке, как всегда при встрече с… Лешим.

— Я же говорил, что она поведется, — самодовольство наполняет слова еще одного мужчины.

Когда я улавливаю его голос, у меня внутри все сжимается, а тошнота подкатывает к горлу.

Нетрудно догадаться, что собеседник Лешего— мой брат. Мой, чертов, брат!

Ярость вспыхивает в груди, застилает глаза, посылает волну дрожи по телу.

— Ты молодец, — хмыкает Леший, после чего слышатся приглушенные хлопки. — Не думал, что все будет настолько просто. Но, видимо, Антошка ради твоей сестры готов на все.

— Милкой всегда было несложно манипулировать. У нее идея фикс: “спасти меня”. Хотя я много раз говорил, что мне не нужна ее помощь, — Саша усмехается. — А этот мужик уже не в первый раз вытаскивает мою сестренку из передряг. Поэтому ничего удивительного, что он так легко согласился проиграть, лишь бы угодить Милке. Похоже, втюрился по уши, — хохочет.

У меня сносит крышу. Вот гад! Вот же гад!

Срываюсь с места. Огибаю Дениса, но даже и пары шагов не успеваю сделать, как мужчина хватает меня за запястье. Через плечо бросаю на него недовольный взгляд.

Денис же мотает головой.

Вот только ему не повезло. У меня в венах бурлит кровь, а в груди печет. Все, чего я сейчас хочу — врезать Саше, и побольнее. Ну не козел же?! Поэтому вместо того, чтобы послушаться, резко дергаю руку, вырываясь из, казалось бы, стальной хватки и вылетаю в коридор.

Бегло осматриваюсь. Нахожу неподалеку двух мужчин: одного — полуголого, с дредами, в красных бойцовских шортах, другого — в синем спортивном костюме и с рыжими волосами.

Очередная вспышка ярости придает мне сил. Шумно выдыхаю и несусь к своему братцу.

Подлетаю к нему. Изо всех сил толкаю в плечо. Саша, не ожидавший такого подвоха, теряет равновесие, начинает заваливаться. Ему приходится сделать пару шагов, чтобы сохранить равновесие. После чего он вперевает в меня недоуменный взгляд.

Секунда, и его глаза округляются. Но шок брата мало меня волнует. Делаю шаг вперед.

— Ну ты и тварь! — снова с размаха толкаю его в грудь. — Как ты мог? Я всегда была на твоей стороне, — еще толчок, — всегда! А ты… — хочу снова толкнуть брата, но он перехватывает мои руки. Встряхивает.

— Успокойся! — Саша повышает голос, сводит брови к переносице. — Я ничего такого не сделал, — выплевывает мне прямо в лицо.

Контроль, который еще оставался в моем теле, исчезает словно по щелчку пальца.

— Ничего?! — кричу. — Ничего?! Ты использовал меня. Подставил Антона. Это по-твоему ничего?

Пару секунд ничего не происходит, а потом уголки губ брата ползут вверх.

— Ну что поделать? — он пожимает плечами. — Я делал все, чтобы выпутаться из передряги, в которую попал. Ты просто оказалась необходимым для этого инструментом, — брат произносит все настолько будничным тоном, будто говорит о погоде, а не о том, что воспользовался любовью сестры для достижения собственных целей. — А по поводу Антона, тут ты сама постаралась, — в глазах Саши мелькает превосходство.

Вот же напыщенный индюк! Когда он стал таким? Когда пошел по скользкой дорожке? Как я могла упустить этот момент?

Вспышка ярости резко проходит, и мне становится невыносимо грустно. Предательство брата отдается резью в груди. Кажется, будто я потеряла что-то важное, и теперь мне этого не вернуть.

Но… у меня же есть Антон. Вот на ком я должна сейчас сосредоточиться. Нельзя позволять ему сливать бой! Ни за что!

— Пусти, — дергаю руками. Вот только брат держит меня даже сильнее, чем Денис. — Пусти, кому сказала!

— Чтобы ты побежала к своему мужику и доложила ему обо всем? — Саша выгибает бровь, не отводя жесткого взгляда от моих глаз. — Ага. Разбежался.

На краю сознания возникает мысль, почему Лешийне вмешивается в происходящее, но стоит обернуться, как вижу рядом с ним Дениса. Неужели «великий боец» испугался охранника?

Вот только лишние мысли покидают голову, когда я замечаю человека, который быстро приближается к нам.

Антон с завязанными в хвост волосами, голым торсом и такими же шортами, как у Лешего, только черного цвета, огибает стоящих неподалеку мужчин и подходит ко мне.

— Что здесь происходит? — хватает руки брата и отрывает их от меня.

— Только попробуй слить бой, и я не позволю тебе видеться с ребенком! — выпаливаю, грозно глядя на Антона. После чего кидаюсь ему на шею.

Антон застывает.

Кажется, даже не дышит.

Проходит мгновение… два… три...

И только после этого я чувствую его руку у себя на спине.

— Какой ребенок? — Антон понижает голос до шепота.

— Твой, конечно, — мысленно закатываю глаза, сильнее прижимаясь к нему.

— Не забывай, мы договорились, — откуда-то сзади доносится недовольный голос.

Напрягаюсь всем телом, по венам вместе с кровью проносится волна жара. Глаза застилает красная пелена.

Резко отпускаю Антона. Разворачиваюсь в его объятьях. Собираюсь метнуться к Лешему, рядом с которым стоит Денис и не сводит с бойца пронзающего взгляда, но Антон не дает сделать даже шага, смыкая руки у меня на животе.

Шумно выдыхаю, но не расслабляюсь, заглядываю в бесстыжие глаза Лешего.

— Ты, — цежу сквозь стиснутые губы, вижу, как брови мужчины ползут вверх. — Скажи, у тебя настолько хрупкое эго, потому что в штанах пипирочка?

В коридоре воцаряется молчание. Никто не двигается. Никто ничего не говорит. Все, явно, в шоке или ждут реакции друг от друга. Вот только у меня внутри подгорает. Я буквально состою из огненной ярости и, хотя понимаю, что лучше бы прикусить язык, не могу удержать его за зубами.

— Похоже, что да, раз ты не можешь драться честно! — фыркаю.

Леший краснеет, дергается в мою сторону. Но Денис кладет ручищу ему на плечо, припечатывая обратно к стене.

— Теперь ты, — перевожу взгляд на брата, у которого исчезла вся бравада. Он, как хамелеон, пытается слиться с окружающей его обстановкой, но громоздкое тело просто так не скроешь. Поэтому, когда я сосредотачиваюсь на нем, ему не удается сделать вид, что его здесь нет. — С этих пор разбирайся со своими проблемами самостоятельно! — чеканю, стараясь справиться с разочарованием.

Горло перехватывает. Кажется, я потеряла своего брата. В груди начинает ныть. Хочется потереть саднящее место, но я не позволяю себе такой слабости.

— Мил… — плечи Саши опускаются.

Выставляю руку перед собой.

— Не хочу ничего слышать! — произношу удивительно твердо, несмотря на то, что слезы подкатывают к глазам. — Ты сделал свой выбор!

Еще секунду позволяю себе посмотреть на брата, который выглядит, как побитый щенок. Мне его не жаль. Я готова была сделать все, чтобы ему помочь, но он перешел дозволенные границы. Использовать меня я никому не позволю.

— И ты! — снова разворачиваюсь к Антону. Заглядываю ему в глаза. — Не дай бог, ты сольешь этот бой. Я серьезно! Моему ребенку нужен папа — победитель! — вкладываю в голос все эмоции, которые у меня только есть.

Стараюсь передать их Антону, чтобы зарядить его энергией. Если бы я могла отдать ему свою силу, так бы и сделала. Хотя вряд ли Антону она нужна. Он же несгибаемая скала.

— Ты беременна? — спрашивает осторожно.

Именно в этот момент понимаю, как… сообщила ему новость. Кровь приливает к щекам. Неуверенно киваю. Тревога поселяется в груди. А что если Антон не будет рад? Кусаю губу.

Секунду ничего не происходит, а в следующую — в глазах моего любимого мужчины загораются яркий счастливый огонек. Уголки его губ ползут вверх. Он резко отпускает меня, берет за руку и тянет в сторону, откуда пришел.

— Разберись с ними, — бросает Денису, проходя мимо него.

Тащит меня по коридору, ни на секунду не останавливаясь, пока не сворачивает за угол. Моргнуть не успеваю, как Антон хватает меня за талию, впечатывает в стену. Из меня выбивается весь воздух. Получается лишь вздохнуть, когда любимый подхватывает меня под попку и приподнимает. Инстинктивно обнимаю его руками за шею, а ногами — за талию. Антон прижимается ко мне всем телом, смотрит прямо в глаза.

— Как же я тебя люблю, — выдыхает в губы, обдавая кожу жаром, и целует меня.

Поцелуй Антона жадный, всепоглощающий.

Перестаю соображать. Теряю себя. Все, чего хочется — прижаться к любимому мужчине покрепче и хотя бы ненадолго забыться.

Вот только тревожный червячок все-таки гложет внутри, не дает до конца отдаться удовольствую полностью.

Антон точно рад, что у нас будет ребенок? Ведь наши отношения начались совершенного нестандартно... из-за спора Антона и Стаса.

Нужно все выяснить прежде, чем позволить себе полностью раствориться в отношениях.

С силой заставляю себя оторваться от губ Антона. Хочу заглянуть ему в глаза, убедиться, что у нас действительно все по-настоящему. Но Антона не останавливает слабое сопротивление. Он жаркими поцелуями спускается к моему подбородку, а потом все ниже, ниже и ниже…

Горячий язык касается чувствительного местечка на моей шее, заставляя судорожно втянуть воздух, а кожу покрыться мурашками.

Мысли затягивает в пучину страсти. Рваные выдохи срываются с губ. Зарываюсь пальцами в волосы Антона. Хватаю их, оттягиваю голову. Заглядываю в глаза.

Не знаю откуда, но во мне просыпается жуткое собственничество.

Антон — мой!

Только мой!

Теперь я в этом не сомневаюсь.

Набрасываюсь на губы любимого мужчины, кусаю нижнюю. Ныряю языком в его рот.

Стону.

По телу разливается тепло. Чувства захлестывают с головой. Через поцелуй хочется передать Антону всю нежность, что меня наполняет. Хочется отдаться любимому мужчине полностью. Не только телом, но и душой.

— Блядь, милашка, меня тренер грохнет, — бормочет Антон мне в губы.

— За что? — кое-как получается выдавить из себя.

Вот только ответа я не получаю.

Антон резко опускает меня на ноги, разворачивает и придавливает животом к стене.

Я даже пискнуть не успеваю, как мужские оказываются пальцы под платьем… на бедрах… на коже...

Антон жестко дергает мои колготки вместе с трусиками вниз. Холодный воздух касается разгоряченной кожи. Вздрагиваю. Толком ни о чем не успеваю подумать, как слышу шуршание одежды, после чего Антон надавливает мне на поясницу, заставляя прогнуться.

— Прости, милашка, — шепчет на ухо, опаляя его горячим дыханием. — Сейчас будет быстро, но после боя… — последние слова звучат, как обещание.

В следующее мгновение, Антон пальцами ныряет в меня. Они входят так глубоко, что по телу проносится волна жара. Кожа электризуется, покалывает. С моих губ срывается глухой стон. Выгибаюсь сильнее.

Но пальцами Антона насладиться не получается, он вытаскивает их слишком быстро. Открываю рот, собираюсь возмутиться, и тут же захлопываю его.

Антон жестко обхватывает мои бедра, приподнимает их и резко толкается внутрь.

Из меня выбивает весь воздух. Перед глазами темнеет. Пальцами впиваюсь в стену.

По телу прокатывается мелкая дрожь, мышцы слабеют. Пытаюсь привыкнуть к размерам Антона, но он не дает мне даже секунды на передышку.

Почти полностью выходит и…

Входит жестко, резко, размашисто.

Меня обдает горячей волной, жар разливается в венах, узел внизу живота затягивается.

Ловлю ртом воздух. С губ срывается один стон за другим.

Ощущения настолько острые, что все здравые мысли испаряются напрочь. Концентрируюсь на потрясающих ощущениях, которые дарят мне сильные, граничащие с грубостью, толчки.

Когда Антон почти на всю длину отстраняется, после чего с силой входит в меня, стону в голос. Колени подгибаются, и, если бы Антон пальцами не впился в мои бедра, я бы точно распласталась на полу у его ног.

— Тебе нужно быть потише, милашка, — сквозь вату в ушах до меня доносится рокочущий голос Антона.

Слышу слова, но едва разбираю их. Почти не соображаю. Антон не сбавляет темпа, не дает мне осмыслить сказанное им.

У меня даже вздохнуть не получается.

Все, что мне удается сделать — это попытаться не сорваться в бездну раньше времени.

Внизу живота пульсирует. Ноги подрагивают. Грудь ноет.

Я сгораю.

Сгораю от страсти, от любви…

— Твою мать, милашка, — рычит Антон, — люблю тебе. Так сильно люблю. А твои стоны просто обожаю. Но давай потише, — сильно стискивает мои бедра.

Скорее всего, на них останутся отпечатки мужских пальцев. Но это неважно. Сейчас мне плевать. На все! Нужно только одно — Антон. Хочу его полностью. Хочу его всего. Хочу его себе!

“Он твой!” — мелькает на краю сознания мысль, от которой радость разливается в груди.

Он мой!

Господи, мой!

Не знаю, откуда берутся силы. Но я начинаю подмахивать любимому.

Антон глухо рычит. Отпускает мои бедра. От неожиданности чуть не падаю. Но Антон одной рукой обхватывает меня за живот, второй — закрывает мне рот. Тянет меня на себя. При этом ни на секунду не прекращает двигаться внутри.

— Ты моя, слышишь? — бормочет, словно читает мои мысли. Пихает пальцы в мой рот. Начинаю их посасывать. — Теперь ты никогда от меня не отделаешься, — кладет вторую руку на мою грудь, сжимает.

Стону, пальцы во рту заглушают звук.

— Моя, навсегда! — щипает сосок.

Меня пронзает волна удовольствия. Хлюпающие звуки становятся все громче. Складки горят, кожа зудит. Узел внизу живота затягивается до предела.

— Ты меня поняла? — Антон скользит ладонью по животу, забирается под платье, касается клитора. Но больше ничего не делает. А мне так нужно… нужно… — Я спрашиваю, ты меня поняла? — чеканит прямо на ухо.

Мне требует несколько мгновений, чтобы понять, чего Антон от меня хочет.

Киваю.

Но, видимо, любимому этого мало.

Он вынимает пальцы из моего рта, обхватывает вторую грудь. Проделывает с ней все то же, что и с первой.

Нервы натягиваются. Дохожу до предела.

— Я хочу услышать от тебя, что ты моя, — слова Антона звучат напряженно.

Он тоже находится на грани. Да!

Шальная мысль появляется сквозь пучину страсти.

Сжимаю мышцы вокруг члена Антона. Он судорожно втягивает воздух.

— Плохая девочка, — предостерегающе хрипит и… замирает.

Разочарованно стону. Пытаюсь сама начать двигаться. Но Антон вдавливает меня в стену, после чего застывает.

— Говори, — цедит сквозь стиснутые зубы.

Ему непросто сдерживаться, я это знаю. Но Антон упертый баран. И проще дать ему то, что он хочет, чем остаться неудовлетворенной.

— Я твоя, — выдыхаю и сразу чувствую толчок.

Антон набирает прежний неистовыйтемп. Врывается в меня жестко, быстро. Но на этом не останавливается. Нажимает на мой клитор. Кружит.

Меня тут же обдает огненной волной. Содрогаюсь всем телом.

Мышцы максимально напрягаются. Застываю. Открываю рот, хочу вздохнуть, но не получается. Совсем.

Звезды вспыхивают перед глазами. Низ живота загорается. Складки пульсируют.

Удовольствие волна за волной проносится по венам. Тело слабеет, дрожит. Кожу покалывает.

Антон еще несколько раз толкается и кончает… в меня.

Наваливается сзади. Вдавливает меня в стену.

Жар его тела передается мне и не дает “остыть”. Кажется, каждая моя клеточка воспламеняется. Дыхание становится горячим. А в груди разливается самое настоящее тепло, которое называется… любовь.

Не знаю, сколько мы так стоим, но даже не успеваем прийти в себя, как слышим разъяренный рев:

— Да, твою ж мать!

Сердце пропускает удар. Распахиваю глаза, ловлю ртом воздух и… сразу закрываю лицо ладонями.

Кровь приливает к щекам, жар достигает шеи. Толком не могу вдохнуть. Не говоря уже том, чтобы перестать дрожать.

— Отвернись, — рявкает Антон, разворачиваясь и загораживая меня собой.

— Ты совсем охренел?! — тренер, вроде бы, Сергей, даже не пытается скрыть своего недовольства. — У тебя бой через пару минут, а ты тратишь энергию на… — резко выдыхает.

— Я сказал: отвернись, — рычит Антона.

Воцаряется молчание. Скорее всего, оно длится пару секунд, но мне кажется, что вечность. Стыд опаляет изнутри. Все, чего сейчас хочется — исчезнуть, раствориться в воздухе, превратиться в призрака. А может все сразу, лишь бы не чувствовать на себе чужой взгляд. Уже второй раз нас с Антоном застают при компрометирующих обстоятельствах. Что за черт?

— Жду тебя возле зала через две минуты, — в итоге, произносит тренер, после чего раздаются тяжелые шаги.

Как только они затихают, сразу же обмякаю в руках Антона. Переношу вес на стену, делаю глубокий вдох, но не успеваю прийти в себя, как чувствую холод. Антон отходит поправляет сначала мою одежду, потом, судя по шороху, — свою. Не проходит и минуты, как он поворачивает меня, заглядывает в глаза и оставляет короткий поцелуй на моих губах.

— Я люблю тебя, — произносит абсолютно серьезно, будто хочет вбить эти три слова мне в голову. — А теперь пошли, — хватает за руку и тащит обратно по коридору.

Я толком не успеваю сориентироваться, как мы доходим до широкого дверного проема, закрытого черными портьерами. Антон отводит в сторону плотную ткань и затаскивает меня в большое помещение с приглушенным освещением.

Громкая музыка бьет по ушам. Запах сигарет, смешанный с алкоголем, окутывает с ног до головы. Кривлюсь и ловлю дежавю.

Все совсем как в прошлый раз…

Душно. Темно. Только октагон, стоящий посреди помещения, хорошо освещен. На него направлены софиты, а внутри по середине замечаю одинокую фигуру седовласого мужчины в черном костюме.

Вокруг полно людей, одетых по высшему разряду. Мужчины в смокингах и девушки в вечерних платьях сидят за столиками, заставленными алкоголем. Между ними проносятся официанты в черном одеянии с подносами в руках.

В зале царит возбуждение, оно передается и мне, оседает на коже, заставляет ее зудеть. Хочется провести по телу руками, чтобы избавиться от дискомфорта, но я не могу пошевелиться, потому что у противоположной стены замечаю Лешего. Его злобный, пронзительный взгляд прожигает меня насквозь. Приходится стиснуть зубы, чтобы подавить желание спрятаться за спиной Антона, который, судя по его напряженному телу, тоже смотрит на своего противника.

Диктор, стоящий в октагоне, начинает что-то говорить. Не могу разобрать его слов. В голове шумит. Стук сердца отдается в ушах. Страх окутывает тело.

А что если Антон проиграет? Я этого не вынесу.

Нет. Нельзя об этом думать.

Мотаю головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей.

Он победит, и точка!

С силой сжимаю пальцы Антона, резко срываюсь с места, становлюсь перед любимым.

— Не дай бог, ты сольешь бой… — строго смотрю ему в глаза.

Уголки губ Антона ползут вверх, он с любовью смотрит на меня.

— Поверь, не солью, — кладет ладонь мне на живот. — Мне есть за что бороться, — чуть наклоняется и целует кончик моего носа.

Сердце пропускает удар. В груди разливается тепло.

Открываю в рот, чтобы сказать, как сильно люблю Антона и буду за него болеть, но меня прерывает грубый голос:

— Чего застрял? Пошли, тебя вызвали.

Поворачиваю голову и натыкаюсь на накаченную грудь, обтянутую белой футболкой. Поднимаю взгляд, еще и еще, пока не встречаюсь с черными глазами тренера. Вздрагиваю. Насколько злыми они кажутся.

Тренер Антона еще в прошлый раз меня напугал. С тех пор ничего не изменилось. От огромного мужчины веет холодом. Кожа покрывается ледяными мурашками.

— Не пугай ее, — чеканит Антон, вжимая меня в себя.

Сергей поднимает взгляд на моего мужчину, пару секунд пристально смотрит на него, после чего закатывает глаза.

— Пора, — указывает головой на октагон.

Антон выдыхает, чуть отодвигает меня от себя.

— Поверь, у нашего ребенка будет папа-победитель, — усмехается, быстро целует в губы и… отпускает, кивая кому-то стоящему у меня за спиной.

Быстро оглядываюсь и вижу Дениса. Я даже не услышала, как он подошел.

— Ты же будешь болеть за меня? — Антон привлекает мое внимание.

Встречаюсь с ним глазами и, чувствуя, как внутри все сжимается. Шепчу:

— Всегда.

Антон пару секунд прожигает меня влюбленным взглядом, после чего подмигивает мне и отпускает.

Не оборачиваясь, направляется вслед за тренером к Лешему, который ждет Антона в октагоне, но при этом не спускает с меня насмешливого взгляда.

Все звуки приглушаются, или это мне только кажется, потому что я полностью сосредотачиваюсь на своем мужчине. Антон, на ходу наматывая что-то черное на руки, широким шагом идет к октагону. Мышцы на его спине перекатываются под кожейю Напряжение в плечах заметно даже на расстоянии. Но при этом Антон не сбавляет темпа и двигается уверенно, четко.

Становится жутко холодно. Такое чувство, что внутри все леденеет, заставляя дрожать. Обнимаю себя за талию. Стискиваю челюсти, лишь бы зубы не стучали. Наблюдаю за тем, как Антон останавливается у входа в октагон. Тренер что-то ему говорит, при этом помогает натянуть на руки перчатки без пальцев. Антон молча кивает в ответ. Разминает плечи, шею. Легко перепрыгивает с ноги на ногу.

Скорее всего, все происходит очень быстро, но я вижу каждое движение Антона словно в замедленной съемке. Ледяные иглы страха пронзают сердце. Кусаю губу, стараясь не поддаваться гнетущим мыслям… не накручивать себя.

“Антон победит! Антон победит! Антон победит!”, — мысленно повторяю, надеясь, что эта мантра сработает как аффирмация.

Сильнее впиваюсь пальцами в плечи. Меня начинает трясти.

Это из-за меня сейчас Антон войдет в эту клетку… из-за меня будет драться… из-за меня…

Антон резко поворачивает голову и через весь зал смотрит мне прямо в глаза.

Теряю дыхание. Желудок ухает вниз. Колени подгибаются.

Вокруг все исчезает. Остаемся только мы с Антона. Вдвоем. А нам больше никто и не нужен. Только он и я. Я и он… и наш малыш…

В груди разливается тепло, согревая заледеневшее тело.

«Люблю тебя», — произносит Антон одними губами.

Подмигивает, что-то говорит тренеру, разворачивается и заходит в клетку.

Леший тут же сосредотачивается на своем сопернике. Выкрикивает, не сомневаюсь, очередную фигню, зловеще усмехается, дергается в сторону Антона, но натыкается на мускулистую руку рефери в черной футболке. Я даже не заметила, когда лысый мужчина появился между бойцами, настолько сильно сконцентрировались на Антоне.

Рефери что-то рассказывает сначала Лешему, потом поворачивается к Антону. Но даже не успевает слова сказать, как мой мужчина кивает. Рефери сужает глаза, пару секунд смотрит на Антона, после чего делает шаг назад.

По залу проносится волна возбуждения. Она передается мне, заставляя дрожь вернуться с удвоенной силой.

Рука рефери мелькает между двумя разъяренными «быками». В следующую секунду мужчины прыгают друг на друга, а я вздрагиваю от прикосновения. Только спустя мгновение понимаю, что что-то легло мне на плечо.

Боюсь отвести взгляд от Лешего и Антона, которые кружат по октагону. Предпочитаю думать, что это Денис заметил внешние проявления моей тревоги и так решил меня поддержать. Но мое предположение разбивается вдребезги, когда слышу знакомый голос:

— Прости, — шепчет брат мне на ухо, «включая» звук.

Шум, охвативший зал, отдается гулом в голове. Гомон голосов, крики, музыка, голос диктора сливаются воедино. Перед глазами появляется воспоминание, как Антон учил меня драться, а я нечаянно попала ему между ног. А что, если Антон тоже случайно пропустит удар? В более значительное место?

Меня потряхивает. Виски пульсируют, перед глазами плывет. Моргаю, возвращая себе зрение.

Как раз вовремя, потому что нога Лешего стремительно приближается к голове Антона.

Дыхание перехватывает, желудок ухает вниз. Сжимаюсь, готовясь к катастрофе. Остается лишь миг до удара в висок…

Антон уворачивается с такой скоростью, что если бы я моргнула, то точно пропустила быстрое движение.

Облегченно выдыхаю, но всего на мгновение, потому что в следующее — начинается месиво. «Быки» сходятся в схватке. Мутузят друг друга. Неистово бьют локтями, ногами, коленями. Держат друг друга за головы, пытаются бросить на пол. Ни один не может опрокинуть соперника.

В итоге, Антон вырывается из захвата Лешего. Отпрыгивает назад. Но зрительно контакта с соперником не прерывает. Яростно смотрит на Лешего, держит руки, сжатые в кулаки, перед собой. Тяжело дышит.

Леший что-то выкрикивает, победно ухмыляется, и, надеюсь, сразу же жалеет о своем выпаде, потому что Антон вмиг оказывается возле него. Один удар рукой — мимо. Второй уже ногой, попадает Лешему в бедро. У того подгибается колено. Не вижу его лица, но уверена, оно искажается в гримассе боли. Вот только в следующую секунду Леший уже бросается на Антона. Мой мужчина снова успевает увернуться, нанеся удар сопернику вбок.

— Так, ты простишь меня? — до меня доносится шепот брата.

Я успела забыть, что он стоит рядом.

— Я уже сказала — ты сделал свой выбор, — бросаю Саше, не отводя взгляда от кружащих вокруг друг друга мужчин.

— Я же не знаю, что ты того… — брат прерывается, не сомневаюсь, что краснеет, — беременна. Думал, что у вас все не так серьезно. И даже представить не мог, что Антошка станет моим зятем.

Леший делает выпад, пытается повторить предыдущие удары Антона. Но тот хватает соперника за ногу, поднимает ее и… Леший падает на спину.

Уверена, что Антон мог бы броситься на него, начать бить лежачего, но стоит и просто ждет, пока Леший поднимается на ноги.

«Он унижает соперника», — проносится в голове. — «Показывает свое превосходство».

— Ну Милка-а-а, — канючит Саша, прямо как в детстве. Но сейчас, когда брат стал громилой, его поведение выглядит, по меньшей мере, смешно. Хотя вряд ли его кто-то замечает, все сосредоточены на бое. — Я идиот. Ты же знаешь, — обнимает меня за плечи. — Просто не думал, что могу когда-нибудь тебя потерять, — произносит тихо. — Я, правда, не хочу лишиться младшей сестренки, — в его голосе слышится искренность. — И не только сестренки, но еще и еще племянника.

В груди все сжимается. Как бы я ни была зла на Сашу, он мой брат. А родственные связи просто так не разорвать. Глубоко вдыхаю. Понимаю, что все равно рано или поздно прощу этого дурака.

— Если ты еще когда-нибудь снова попытаешься использовать меня… — произношу строго, но договорить не получается.

Саша меня прерывает.

— Никогда! — выпаливает.

Леший снова бросается на Антона. Мой мужчина опять уворачивается, чем бесит соперника еще больше. Видно, что Леший едва не пыхтит от злости, когда ему приходится следовать по октагону за Антоном, который даже не вспотел.

— Ты должен найти нормальную работу, — предупреждаю брата. Саша только крепче прижимает меня к своему боку. Его поддержка как никогда кстати. Будь я сейчас одна, точно бы чокнулась от тревоги. — И с дружками порвать, — добавляю жестко.

— Все сделаю, — чеканит Саша.

— У тебя остался всего один шанс, — заявляю непоколебимо. — Если ты опять пойдешь по наклонной, я от тебя навсегда откажусь. Моему ребенку не нужен дядя уголовник.

Саша напрягается и сразу же сдувается.

— Я тебя не подведу, Милка, — обреченно вздыхает.

Соперники опять сходятся в схватке. Но стоит Антону нанести парочку точных ударов, как он снова отпрыгивает.

— Да, хватит играть с ним! — кричу, не выдерживая.

Такое чувство, что Антон меня слышит.

Мгновение, и он оказывается рядом с Лешим. Бьет рукой его в лицо. Кулак достигает цели, прежде чем Леший успевает защититься.

В зале резко затихают все звуки. Кажется, что люди, как и я, задерживают дыхание. Тишина воцаряется вокруг, пока Леший, словно в замедленной съемке, падает, с грохотом ударяется о пол и… не больше не поднимается…

К нему полетает рефери, считает, выкидывая пальцы. На десятый выпрямляется, хватает Антона за руку и задирает ее вверх.

Выдыхаю. Облегчение захватывает тело, гордость затапливает разум.

Зал взрывается в криках, свисте, овациях. Шум настолько громкий, что хочется закрыть уши ладонями, но ничего не делаю, потому что вижу, как Антон освобождает руку из хватки рефери и сразу же направляется к выходу из октагона.

— Я с ним потом сам поговорю, — шепчет брат мне на ухо, после чего отходит в сторону.

Без его объятий становится холодно, но всего на секунду, потому что Антон выбирается из октагона и сосредотачивает свое внимание на мне.

От одного его взгляда кровь закипает в венах. Жар разливается по телу.

Тренер что-то передает Антону, похлопывает его по плечу и отступает. Как раз вовремя, иначе Антон снес бы его. Он словно "бык", таранящий толпу, быстро приближается ко мне. Я даже справиться с небольшим ступором не успеваю, как он оказывается рядом.

— Я победил, — любимый широко улыбается, останавливаясь напротив меня.

— Я видела, — дарю ему ответную улыбку. — Ты потрясающий, — слезы наполняют глаза.

— У нашего ребенка будет папа победитель, — касается рукой в перчатке моей щеки, кончики его пальцев посылают электрические разряды по телу.

Усмехаюсь. Я же это просто так это ляпнула. Даже если бы Антон проиграл, он бы все равно остался лучшим папой для нашего малыша.

Но ничего из этого сказать Антону не удается, потому что он бормочет:

— Остается последнее, — встает на одно колено.

Едва не роняю челюсть на пол, закрываю рот рукой. Слежу за тем, как Антон раскрывает ладонь, в которой лежит бархатная коробочка. Распахивает ее, демонстрируя кольцо из белого золота с огромным бриллиантом в россыпи множество маленьких.

— На самом деле, я купил его уже давно, — хмыкает Антон. — И похоже, оно ждало сегодняшнего идеального дня, — сужает глаза. — Ты выйдешь за меня?

— Да, — выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.

Антон облегченно выдыхает.

Улыбается, встает и вынимает кольцо из коробочки.

Сердце заходится в груди в радостном скаче, когда любимый мужчина надевает символ того, что мы всегда будем вместе, на мой безымянный палец.

— Люблю тебя, — бормотание Антона теряется в шквале аплодисментов.

— Я тебя тоже люблю, — выкрикиваю, бросаюсь ему на шею и сама целую.

Где-то на краю подсознания мелькает мысль: Антон все еще не в курсе, что я знаю про его спор со Стасом.