Открывая двери

Глава 7. Больничная палата. Алиса

Открываю глаза. Тихо стону. Напрягаюсь. Неловкость вчерашнего вечера обухом ударяет по голове.

— Расслабься уже, — рядом бурчит Стас, обнимает меня, притягивает к себе, наваливаясь сверху.

Соплю, но не двигаюсь. Щеки пылают, словно их натерли перцем. Прикрываю глаза. Стыд тут же опаляет внутренности. Когда ремонтеры открыли двери лифта, я только-только успела натянуть брюки. Застегивать ширинку пришлось под насмешливыми взглядами рабочих, один из которых, как он думал незаметно, показал Стасу большой палец. Я же еле сдержалась, чтобы не продемонстрировать ему средний.

После того, как нас вытащили, мы со Стасом все-таки добрались до нужного этажа, где находились четыре двери. Три квартиры оказались жилыми. В четвертой никого не было… уже не было. В общей сложности мы просидели в лифте чуть больше часа. И теперь я не знаю, на что Соколовскому хватило этого времени.

“Ох, Аня, дуреха, мало боли он тебе причинил?!” — мысленно качаю головой.

— Нужно вставать, — ворочаюсь под тяжелым телом Стаса, пытаюсь скинуть его, но он не реагирует.

— Еще минуточку, — дышит мне в ухо, отчего приятные мурашки разбегаются по коже.

На короткое мгновение позволяю себе представить, что так могло бы проходить каждое утро, живи мы со Стасом вместе, словно обычная пара, где царит любовь и гармония… а не вынужденные отношения.

— Вставай! — кое-как отдираю от себя сильную руку.

Опускаю стопы на холодный пол. Тяжело вздыхаю. Хоть вчера Стас и уговорил меня приехать к нему, чтобы не натворить глупостей, но сегодня нужно ехать домой. Я просто обязана вбить сестре в ее голову простую истину: Соколовский — зло во плоти.

— Закинешь меня домой? — поворачиваюсь на кровати.

Замираю, не в силах отвести глаз. Стас разлегся на животе, заложив одну руку под подушку, вторую, которой совсем недавно обнимал меня, он убрал под щеку. Его веки плотно сжаты. Четко очерченные губы наоборот приоткрыты. Тепло расползается в груди. Не хочу тревожить Стаса. Мне нравится на него смотреть. Нравится за ним наблюдать. Нравится… он мне нравится.

Резко отворачиваюсь. Поднимаюсь на ноги. Одергиваю белую мужскую футболку, которую надела вчера. Шлепаю в ванную. Включаю воду. Раздражение заставляет бурлить кровь. Побыстрее бы все это закончилось. Я очень устала. Хочется скинуть с себя груз проблем, состоящих их вечных переживаний о том, что может сделать Соколовский, что в очередной раз выкинет сестра, что чувствует ко мне Стас. Когда все закончится, уеду куда-нибудь, побуду одна, отвлекусь от всего. Тяжело вздыхаю, опираясь на раковину. Это всего лишь мечты. Сейчас, главное — не дать сестер наделать еще больше глупостей. Плохое предчувствие оседает в груди. Лишь бы Аня ничего не натворила за прошедшую ночь.

Плещу в лицо холодной водой, чтобы прогнать тяжелые мысли — бесполезно, они прочно засели в голове.

Когда выхожу из ванной, Стас так и продолжает спать. Вот соня! На цыпочках подхожу к кровати, сажусь на край, наклоняюсь к пока еще своему мужчине и кричу что есть мочи:

— Проснись и пой.

Стас резко дергается, моргает, недоуменно смотрит на меня сонными глазами. А я не могу сдержаться, хохочу до слез. Вижу, как Стас поджимает губы, сводит брови к переносице.

— А чего ты не встаешь? — произношу сквозь смех.

— Могла бы разбудить иначе, — бубнит Стас.

— Твое иначе затянулось бы надолго, — вытираю глаза от влаги. — А мне домой надо заехать.

— Зачем? — резко спрашивает он.

— Затем, чтобы переодеться, — успокаиваюсь. — И я все-таки хочу поговорить с Аней.

— Алиса… — начинает Стас.

— Не стоит, — твердо перебиваю. — Это мое дело. И мне принимать решение.

Кажется, в голубых глазах напротив мелькает грусть. Прищуриваюсь. Нет, показалось. Мозг играет со мной злую шутку, пытаясь увидеть в поведении любимого человека то, чего нет. Вздыхаю.

— Пойми, — говорю уже мягче. — Я должна выбить из сестры всю ее дурь. Кто знает, что сделает Соколовский с компроматом…

— Я понимаю, — Стас садится на кровати, притягивает меня к себе.

Кладу голову ему на грудь. Размеренный стук сердца отчетливо слышится сквозь грудную клетку. Глухие удары успокаивают. Прикрываю глаза. Мне тепло. Кажется, что кожу покалывает от… любви.

Мы так и сидим какое-то время. Не двигаемся, молчим. Постепенно тело затекает. Выпутываюсь из крепких объятий. Улыбаюсь. Стас проводит большим пальцем по моей скуле.

— Все будет хорошо, — тихо говорит он. — Я со всем разберусь. Тебе не нужно больше ни о чем беспокоиться.

Я верю Стасу. Не смотря ни на что, почему-то мне кажется, что он не оставит меня, не бросит. Стас всегда будет рядом. От этой мысли сердце ощутимо колет. Я сама себя обманываю.

Мы быстро собираемся. Пьем кофе. Стас отвозит меня домой. Настоятельно советует взять запасные вещи на работу. Киваю, мысленно составляя список необходимого. Стас не ждет меня, сразу уезжает по каким-то важным делам, которых в планах не было. Я бы точно знала. Наблюдаю, как его черный Лексус выруливает на трассу. В душе становится пусто. Сразу же замерзаю от одиночества. Да что со мной? Я никогда не была такой чувствительной. Мотаю головой.

Разворачиваюсь к дому. Быстрым шагом направляюсь к подъезду. Берусь за ручку двери, как острая боль в руке заставляет с шумом втянуть воздух. Резко разворачиваюсь и сталкиваюсь с тем, кого никак не ожидала увидеть.

— Думала, я не замечу, что ты со своим щенком следишь за мной? — грубо выплевывает Соколовский, раздраженно глядя мне в глаза.

— Какого черта вы здесь делаете? — шиплю больше от испуга, нежели от злости.

Дергаю руку, но Андрей держит крепко.

— Решил напомнить тебе, на кого ты работаешь, — он наклоняется ко мне ближе. — А то вдруг ты забыла.

— Я сделала для вас все, что в моих силах. Что вам еще нужно? — стискиваю зубы.

Ох, как мне хочется влепить этому мудаку хорошую затрещину. Раздражение растет в геометрической прогрессии.

— Как получилось, что вы со Стасом так сильно сблизились? — Соколовский неопределенно кивает в сторону. — Думаю, он тебя не с работы везет. Или ты теперь и у него подрабатываешь… в виде эскорта?

Округляю глаза. Давлюсь воздухом. Да как он смеет такое говорить? Возмущение рвется наружу. Еле сдерживаюсь. Я все еще не знаю, что было сегодня ночью между ним и сестрой. Эта мысль слегка остужает пыл.

— В любом случае, что бы нас со Стасом не связывало, это вас не касается, — впиваюсь злобным взглядом в лицо Соколовского.

Тот до побеления сжимает губы, сводит брови к переносице. При дыхании его ноздри раздуваются так, что, кажется, из них вот-вот вырвется пламя. Пугаюсь его вида. Отголоски паники зарождаются внутри. Живот сводит от волнения.

— Я уже говорил тебе, чтобы ты не забывалась, — рычит Андрей. — Ты мой актив. Вот и отрабатывай! Иначе…

Нервное напряжение достигает предела. Больше не могу сдерживаться. Самообладание лопается как мыльный пузырь. Злость вперемешку с раздражением придают сил.

— Да устала я уже от этих «иначе», — со всей дури вырываю руку. — Ваши запугивания уже достали!

Быстро отступаю, врезаюсь лопатками в железную подъездную дверь. Сквозь зубы втягиваю воздух.

— Ах ты, дрянь! — цедит Соколовский. — Ну что ж, девочка, ты доигралась. Сегодня же напишешь заявление на увольнение, и через две недели жду тебя на своем месте в моем офисе.

— Я не вернусь, — резко выкрикиваю.

— Вернешься! У тебя нет выбора, — Андрей наступает на меня, упирается ладонью в стену рядом с моей головой. — Иначе твои родители увидят много всего интересного с твоей сестрой в главной роли. А потом можешь искать видео с ней на Порнохабе или еще где-нибудь. Достаточно мотивации для тебя? — он наклоняется почти вплотную.

Меня тошнит от его горячего дыхания, касающегося кожи. Ком застревает в горле. Пытаюсь его сглотнуть — бестолково.

— Даже если я уйду от Стаса, на вас работать все равно больше не буду, — говорю уже тише. Смотрю в глаза Соколовскому.

— Будешь, — неожиданно он ударяет ладонью о железное полотно двери. Вздрагиваю. Зажмуриваюсь. — Ты талантливый дизайнер и полезный сотрудник. Кто знает, для чего еще пригодишься. Так что давай без глупостей.

Молчу. Съеживаюсь. Капля холодного пота скатывается по спине. Чувствую, как Андрей отталкивается от стены, отодвигается. Дышать становится легче. Воздух перестает быть спертым. Осторожно открываю глаза. Тело дрожит, словно от лютого холода. Соколовский уже отошел на пару шагов, но вдруг разворачивается и улыбается вальяжной улыбкой победителя.

— Жду фото заявления к шести часам. Если не пришлешь, будет весело, — он салютует ладонью, прощаясь, и уходит в сторону парковки сбоку дома.

Я же съезжаю по стене на корточки, утыкаюсь лбом в колени. Страх сдавливает грудь. Я не знаю, что делать, не понимаю, как быть. Единственная мысль звенит в голове — нужно рассказать Стасу.

«А ему зачем нужны твои проблемы?» — ехидничает внутренний голос.

«Чтобы просто поставить его в известность», — успокаиваю сама себя. Он же может помочь, он обещал. А Стас не из тех, кто не держит данных им слов.

Кое-как поднимаюсь. Ноги жжет. Видимо, отсидела. Трясущейся рукой достаю телефон из кармана тренча. Набираю номер Стаса.

— Алло, — почти сразу отвечает он.

— Я только что общалась с Соколовским, — смотрю в никуда.

— Он тебе звонил? — слышу беспокойство в голосе Стаса.

— Хуже, ждал меня около дома. И он знает, что мы вчера следили за ним, — до боли закусываю губу.

— Твою ж… — рычит Стас. — У тебя есть десять минут, чтобы переодеться, — на заднем плане слышится визг шин. Кто-то громко сигналит. — Я скоро буду. Поедем с тобой кое к кому.

Кабинет Антона для меня выглядит не таким уютным, как у Стаса — чужой и холодный. Антон, восседающий за большим столом, тоже радушием не блещет. Он задумчиво смотрит на друга, мерящего шагами комнату.

— Не мельтеши, — Антон трет переносицу.

Рукава черной рубашки на нем закатаны до локтей.

— Мне нужна помощь, — Стас останавливается напротив него, опирается ладонями в столешницу.

Я же сижу на кожаном диване, вжавшись в самый угол. Тереблю пальцами край черного свитера. Пояс джинсов давит на живот. Не обращаю на это внимания. Я успела переодеться, благо дома никого не было, когда я со скоростью света срывала с себя вещи и натягивала новые.

До шести часов вечера еще есть время, но нервная дрожь уже начинает бить тело. Обнимаю себя руками, не в силах унять ее. Беспокойство сдавливает шею.

— Это я уже понял, — Антон откидывается на спинку кресла. Смотрит на Стаса.

— Мне нужен Денис, — уверенно говорит тот.

Вижу, как Антон приподнимает бровь. Чуть склоняет голову набок. Выжидает. Стас же стоит ко мне спиной. Поэтому могу судить о его состояние только по напряженным плечам. Он пару мгновений не двигается, после чего вдруг тяжело вздыхает, встряхивает копной светлых волос.

— Нужно припугнуть одного человека, — Стас отталкивается от стола. Выпрямляется. — А для этого желательны правильные люди.

— У тебя есть свой начальник охраны, — спокойно отзывается Антон. — Почему к нему не обратишься?

— Хочется сделать все по-тихому, — уверенно поясняет Стас. — А если я обращусь к Эдуарду Семеновичу, об этом рано или поздно узнает отец. Связи-то у нас одни и те же.

— Кстати о твоем отце… — как-то сбивчиво начинает Антон.

— Не сейчас! — рявкает Стас.

Вздрагиваю. Он злится. По пульсирующей венке на шее вижу, что Стас держится из последних сил, чтобы не взорваться. Сама в таком же состоянии. Я рассказала ему обо всем, что произошло после того, как мы расстались. Он, на удивление, спокойно кивнул, тронул машину… и помчался через всю Москву к Антону, не обращая внимания на светофоры. Выдернул друга с важных телефонных переговоров и теперь требует от него непонятно чего.

— Ты же понимаешь, что это не совсем… — Антон бросает на меня быстрый взгляд, после чего возвращается к Стасу, — “честный” метод?

Тот молчит, смотрит в сторону. Ему нужно мгновение, чтобы медленно кивнуть.

— Что происходит? — на удивление мягко спрашивает Антон. — На тебя это не похоже. А как же справедливая борьба и желание решить все по закону? Что изменилось?

Стас резко поворачивается к другу. Они буравят друг друга взглядами. Я же обращаюсь в слух. Даже не двигаюсь. Боюсь пропустить что-то важное. Сердце громко стучит в груди, отдаваясь в ушах. Напрягаюсь. Жду. Но вдруг Антон усмехается и отворачивается.

— Вляпались мы с тобой, — он грустно улыбается.

— Да уж, — тихо хмыкает Стас.

— Я попрошу Дениса с тобой связаться, — Антон поднимается с места. — Вы уже сами решите, как поступать.

— Не поучаствуешь? — Стас заметно расслабляется.

— Нет, — Антон мотает головой. — Тут такое дело… меня вызвали на реванш.

— И ты согласился?! — изумленно повышает голос Стас.

Не понимаю, в чем дело. О чем они? Но по тому, как Антон опускает взгляд в пол, и как долго на него смотрит Стас, догадываюсь, что у Антона тоже все не в порядке. Интересно, а Мила в курсе, что ее благоверный попал в передрягу? Пока мужчины играют в гляделки, быстро достаю из лежащей рядом сумочки телефон и набираю Миле сообщение: “Не знаю, о чем речь, но твой согласился на какой-то реванш”. Жму кнопку “отправить”. Ответ приходит через мгновение. Читаю гневное “Он не мог…”, мотаю головой. Прячу телефон. Потом уточню, в чем дело. Сейчас важнее разобраться, что на уме у Стаса.

Отвратительное предчувствие разрастается в груди. Почти уверена, что он хочет сделать что-то, противоречащее его принципам. Стас ломает себя, но ради чего? Неужели его так задело, что Соколовский зарится на его игрушку? Тру переносицу. Кажется, я сама себя накручиваю. Но нервы ни к черту. Прикрываю глаза.

— Не буду тебя отговаривать, — до меня доносится твердый голос Стаса. — Только вспомни, что было после предыдущего боя! Мой отец…

— Я хочу отправить его в отставку, — выпаливает Антон.

В кабинете повисает тишина. Распахиваю веки. Вижу, как Стас сжимает и разжимает кулаки. Его челюсти сжаты.

— Какого черта? — цедит он.

— Сергей Анатольевич в последнее время допускает фатальные ошибки, — Антон выходит из-за стола. Смотрит на Стаса с сочувствием и виной, но по гордо поднятой голове понятно, что несмотря ни на что, он не поменяет своего решения. — Еще немного, и компания разорится. Я не могу допустить, чтобы детище моего отца пошло на дно.

— Но это детище и моего отца тоже, — Стас выделяет каждое слово.

Мне неудобно присутствовать при этом разговоре. Такое чувство, что я подслушиваю. Хочется провалиться сквозь землю. Ерзаю на диване, еще сильнее вдавливаясь в спинку.

— Он лишь перестанет возглавлять компанию, — Антон неопределенно взмахивает рукой.

— Он… — начинает Стас и тут же замолкает. Качает головой, трет переносицу. — Не важно, это ваши дела. Решайте их сами, — устало говорит. — Но, Антон, одна просьба: отец всегда относился к тебе как к сыну, поэтому не перегибай палку, — он смотрит на друг напряженным взглядом, тот кивает в ответ. — Ладно, — тяжело вздыхает. — Нам пора. Жду звонка от Дениса. И удачи тебе.

Стас протягивает руку Антону, тот с готовностью жмет ее.

— Нахрена ты согласился на этот бой? — неожиданно спрашивает Стас, прищуривает глаза.

— У меня те же причины, что и у тебя, — усмехается Антон, указывая подбородком в мою сторону.

Стас кивает. Такое ощущение, что они понимают друг друга с полуслова. Кажусь себе лишней в этой комнате. Не улавливаю смысла слов друзей. Это нервирует еще больше. Хочется схватить парней за грудки и вытрясти из них все ответы. Медленно вдыхаю, затем выдыхаю. Тревога переходит на новый уровень. Меня подташнивает от нарастающей паники. Не знаю, на что способен Соколовский, а скоро уже шесть. Я верю, что Стас со всем справится, вот только времени остается все меньше…

— Пойдем, — он подходит ко мне, подает руку.

— Всего доброго! — киваю Антону.

— Стас, — отзывается тот, — давай потом встретимся и как следует все обсудим?

— Да уж, нам это необходимо, — Стас закусывает щеку. — Будь аккуратнее. Не хочу отскребать тебя от больничной койки, — улыбается.

— И ты давай осторожнее, — Антон приподнимает уголки губ. — Передачки в тюрьму тоже носить не хочется.

Хоть их слова и звучат неутешительно, понимаю, что между друзьями есть незримая связь. Они действительно близки между собой. Я счастлива за Стаса, что у него есть такой потрясающий друг. Вот бы и мы с Аней доверяли настолько сильно друг другу.

Стас кладет руку мне на поясницу, выводит меня из кабинеты. Чувствую небольшое облегчение. В любом случае, у него есть план. Значит у меня появился шанс справиться со сложившейся ситуацией. Надежда согревает изнутри. Жмусь сильнее с твердому телу Стаса. Прикрываю глаза. Мне спокойно рядом с ним.

Резкая вибрация в сумке вырывает из короткого забытья. Распахиваю веки. Достаю телефон. На экране высвечивается фотография Ани. Паника ударяет в мозг. Не хочу отвечать, но все-таки нажимаю на зеленую трубочку.

— Алло, — неуверенно произношу в динамик.

— Алиса, — громкий всхлип раздается на другом конце, — Он прислал видео… мама… все видела… мы в больнице… приезжай быстрее… кажется, у нее сердечный приступ.

— Какого черта произошло?! — кричу на весь коридор, когда вижу сестру, привалившуюся к выбеленной стене около одной из палат.

Аня наклонилась вперед, отчего свисающие волосы закрывают ее лицо. Страх внутри меня вытесняет все чувства. Возможно, не переживай я настолько сильно, не стала бы орать на сестру. Но не могу… просто не могу простить Ане ее глупость. Она виновата во всем!

— Что ты наделала? — подлетаю в ней.

Хватаю сестру за плечо, резко прижимаю к стене, но тут же теряю весь запал под невидящим взглядом. Глаза Ани покраснели. Влажные дорожки от слез блестят в холодном свете флуоресцентных ламп. Кожа Ани может посоревноваться с белоснежными стенами.

Мимо проходящие люди оборачиваются на нас. Мне все равно. Тяжело дышу. Всматриваюсь в лицо сестры.

— Как ты могла? — шепчу.

— Я… верила… — Аня заливается новым потоком слез.

Злость с новой силой вспыхивает в груди. Открываю рот, чтобы высказать сестре все, что думаю по поводу ее веры. Тяжелая рука ложится на плечо, прерывая меня.

— Не надо, — Стас аккуратно сжимает ладонь. — Не здесь.

Замираю на мгновение, после чего сдуваюсь. Обреченно вздыхаю. Он прав, у меня еще будет время вправить мозги своей глупой сестре, а сейчас нужно выяснить, как дела у мамы. Это куда важнее.

— Какое видео он прислал? — отступаю назад, впериваю грозный взгляд в сестру. Она молчит, всхлипывает. — Аня! — рявкаю, отчего плечи ее трясутся еще больше.

— Где он сверху, а я… — сквозь икоту выдает она.

Прикрываю глаза. Я хорошо помню это видео. Мне бы очень хотелось забыть, но картинка встает под сомкнутыми веками: Аня во всей красе стонет, как заправская проститука, стараясь произвести впечатление на мужчину, который ей совершенно не интересуется. Сжимаю кулаки, что есть мочи. Ногти впиваются в ладони. Распахиваю глаза.

— Нафига ты вчера ездила с ним? — спрашиваю напряженно.

— Что? — взгляд сестры на мгновение становится осознанным. — Откуда…

— Еще раз: зачем ты с ним вчера встречалась? — чеканю каждое слово.

— Он позвонил, сказал, что хочет увидеться, — лопочет Аня, прижимая руки к груди. — Я так обрадовалась, поэтому согласилась.

Сестра замолкает. Смотрит в пол. Мотает головой.

— Аня, — снова хватаю ее за плечо, встряхиваю. — Что было дальше? — мне нужно знать все события вчерашнего вечера.

— Мы поехали в ресторан. Андрей был очень обходительным. Как раньше, — ее голос дрожит. — Мы много разговаривали. Он даже интересовался тобой. Сказал, что жалеет о потере такого замечательного сотрудника, как ты.

Закатываю глаза. Соколовский умеет быть обольстительным, когда этого хочет. Мне жаль сестру — она попалась на его удочку. Но где были ее мозги?

— Что ты ему сказала? — рычу.

— Что ты не вернешься к нему. Он допытывался, почему. Ну я и ответила, что влюбилась в своего начальник! — Аня повышает голос. Вскидывает на меня горестный взгляд.

Слышу сиплый выдох рядом. Не обращаю внимания. Дыхание перехватывает. Вот откуда Соколовский узнал, что у меня роман со Стасом! До боли прикусываю щеку. Металлический привкус растекается по рту.

— А потом он подвез меня до дома, но около самого подъезда предложил поехать к нему, — Аня обнимает себя за плечи, сгорбливается. — Я согласилась, — говорит тише. — Но ничего не было, — тут же вскрикивает. — Когда мы приехали, он словно кого-то ждал. А минут через тридцать сказал, что все-таки снова отвезет меня домой. Я ничего не поняла, но мне было хорошо в тот момент. Ты должна меня понять!

Мы с сестрой буравим друг друга взглядами. Теперь все становится на свои места. Я сама совершила ошибку. Понимание обухом бьет по голове. Когда я доверилась маме по поводу Стаса, это, видимо услышала Аня. Какая же я дура! Теперь мама…

— Что вы здесь устроили? — тихий рокот раздается сбоку.

Мы с сестрой синхронно поворачиваем головы. Папа яростно смотрит на нас. Настолько сердитым я его еще не видела. Его черные, тронутые сединой волосы, всклокочены, голубые глаза пусты, но при этом густые брови почти встретились на переносице, тонкие губы поджаты так сильно, что скулы стали острее.

— Вы забыли, где находитесь? — он делает шаг в нашу сторону. — Алиса, как тебе не стыдно? — он буквально прожигает меня тяжелым взглядом.

— Мне? — неверяще хватаю ртом воздух. — Послушай…

— Нет, это ты послушай, — папа нависает надо мной. — Сейчас всем тяжело, и твоей сестре особенно. Вместо того, чтобы устраивать разборки на всю больницу, лучше бы поддержала.

Возмущение захлестывает с головой. Желудок скручивает от неверия. Аня поставила нас в ужасное положение, а все шишки летят в меня. Нервное напряжение достигает своего апогея. Больше нет сил сдерживаться.

— Это из-за нее мы оказались в такой ситуации, — приближаюсь к отцу. — Из-за нее мама в палате, из-за нее меня шантажируют все, кому не лень, — мне бы остановиться, но не могу. Меня несет. Ярость, злоба, досада выплескиваются через истеричные слова. — Да элементарно, из-за долбанного спора и угрозы сесть в тюрьму я стала подстилкой!

Захлопываю рот. Зубы клацают друг о друга. Прикрываю лицо руками. Вся спесь слетает с меня. Сожаление тут же простреливает грудь. Боюсь обернуться на Стаса. Мне страшно увидеть разочарование на его лице.

— И как давно ты знаешь? — сухо раздается сзади его голос.

Нехотя отрываю руки от лица. Оборачиваюсь на Стаса. Он, прищурившись, смотрит на меня. Его плечи расправлены, челюсти стиснуты.

— С гонок, — тихо отзываюсь.

Не понимаю, почему чувствую себя виноватой. Но сейчас я уязвима как никогда. Любая эмоция вешает на меня груз ответственности. Кажется, что я не права во всем. Все делаю не так. Слезы катятся из глаз. Я нахожусь между людей, которые винят меня в своих проблемах и принятых ими решениях. Желание защититься рождает агрессию. Пытаюсь подавить ее. Часто поверхностно дышу. Еще немного, и я взорвусь. Мне нужно уйти, успокоиться. Только после этого я смогу нормально мыслить.

— Как мама? — через плечо бросаю отцу.

— Лучше, — он понуро отвечает. — Все обошлось… в этот раз.

— Хорошо. К ней можно? — спрашиваю с надеждой.

— Не стоит, она пока спит, — отец совсем сникает. — Алиса, давай поговорим?

— Не сейчас, — взмахиваю рукой. — Может быть, позже, — пожимаю плечами и сразу направляюсь к выходу, лишая папу возможности задать какие-либо вопросы.

Я просто не вынесу, если мне сейчас придется объясняться перед ним. Позже… я обязательно все объясню ему позже.

Не глядя, прохожу мимо Стаса. Чувствую, как от него исходит букет из переживаний, гнева, негодования и еще чего-то. Не торможу. Позже… мы обязательно поговорим позже. Быстро удаляюсь по коридору. Слезы застилают глаза. Спотыкаюсь, лечу носом вперед. Не успеваю испугаться — кто-то перехватывает меня за локоть, дергает вверх, тянет в сторону. Моргаю уже стоя в пустой палате.

— Нужно поговорить, — Стас с грохотом закрывает дверь, защелкивает щеколду изнутри. — Как ты узнала?

— Выпусти меня, — яростно шиплю.

— Ты никуда не пойдешь, пока мы все не обсудим, — Стас делает шаг в мою сторону.

— Стас, прошу, — молю его.

— Нет, Алиса, — он берет меня за плечи, смотрит в глаза. — Мы должны наконец все обсудить.

— Нам нечего обсуждать, — вскрикиваю. — Мне повезло, что в тот момент, когда ты поймал меня с поличным, я была нужна тебе как подстилка. Из-за этого ты не отправил меня в тюрьму. Тебе же повезло, что я подвернулась под руку. Все! Долбанный спор — это единственное, что нас связывает.

— Ты так считаешь? — Стас сужает глаза, отчего его брови сдвигаются к переносице. — То есть для тебя все, что было между нами — это просто возможность избежать тюрьмы?

— А для тебя? — дергаюсь в сторону, но не могу вырваться из хватки. — Хочешь сказать, что наши отношения для тебя значат что-то большее?

— Да! — выпаливает Стас. — Именно! Я же люблю тебя, глупая!

Замираем. Смотрим друг на друга. Не могу поверить… Просто не могу поверить, что слышу это. Тело начинает бить крупной дрожью. В груди разливается жар. Не дышу. Боюсь двинуться. Я ослышалась? Но нет, по серьезному лицу Стаса понимаю, не ослышалась… он действительно…

Отпускаю себя. Набрасываюсь на него с поцелуем. Яростно впиваюсь в мягкие губы. Обхватываю Стаса за плечи. Прижимаюсь всем телом. Мне нужно чувствовать его каждой клеточкой. Хочу срастись с ним в единое целое. Отчаяние, яркое и безнадежное, толкает меня на необдуманный поступок. Мы же в больнице. Плевать!

Сейчас не могу, да и не хочу себя контролировать. Мне необходимо забыться. И Стас, любимый и такой родной, поможет мне в этом. Срываю с него пиджак, отбрасываю в сторону. Провожу ладонями по крепкой груди. Чувствую, как гулко бьется сердце Стаса. Он же забирается руками под мой свитер, ведет ими вверх по спине. Ощущаю жар от его прикосновений. Плавлюсь. В живот упирается вставший член. Это прекрасно!

Отступаю, глядя Стасу в глаза, срываю с себя мешающий свитер. Вижу, как Стас смотрит на меня вожделенным взглядом. Облизываю губы. Мой мужчина, словно дикий зверь, стремительно приближается, накидывается на меня. Запускает руку в мои волосы, сжимает в кулак. Мне нравится. Впиваюсь ногтями в его бицепс. Второй ладонью сдавливаю плечо. Не понимаю, откуда рождается желание причинить и получить боль. Словно, надеюсь, что физические страдания заглушат внутренние.

Шагаю назад, тяну за собой Стаса. Упираюсь ногами в койку. Протискиваю руки между нашими плотно сжатыми телами. Кое-как высвобождаю пуговицу на брюках Стаса из петли, затем вжикаю молнией на ширинке, приспускаю штаны вниз. Залезаю ладонью в боксеры. Обхватываю пульсирующий член. Челюсть сводит от порыва взять его в рот. Но Стас не дает встать на колени. Напротив, отстраняется, неистово расстегивает мои джинсы. Дергает их вниз вместе с трусиками, наклоняется, помогает снять. Отбрасывает куда-то в сторону. Выпрямляется. Толкает меня на кровать. Пружиню на мягком матрасе.

Желание такое колоссальное, что нет сил терпеть. Упираюсь пятками в край кровати, раздвигаю ноги как можно шире. Провожу рукой между складок, собираю влагу, проникаю двумя пальцами в дырочку. Тихо стону от удовольствия, закидываю голову. Хорошо, но мало. Хочется большего… хочется Стаса.

— Смотри на меня, — вдруг рычит он.

Выполняю приказ, распахиваю веки. Стас внимательно следит за моими движениями. Жар обжигает низ живота. Заставляет желание разрастаться с небывалой скоростью. Начинаю активнее двигать в себе пальцами. Естественная смазка хлюпает от каждого толчка. Закусываю губу. Вижу, как Стас берет член в руку, медленно водит по нему. Слишком пошло… чересчур интимно.

— Черт! — рыкает он. — Я сейчас кончу от одного только вида.

— Давай в меня, — выстанываю.

Судя по ошалевшему взгляду Стаса, я сказала что-то не то. Не успеваю развить эту мысль у себя в голове — Стас делает шаг вперед. Откидывает мою руку. Жестко хватает за бедра. Тянет на себя. Входит быстро, мощно. Вскрикиваю от неожиданности. Откидываюсь назад. Стас сразу же берет бешеный темп. Яростно врывается в мое податливое тело. Не могу стонать, только рвано вдыхаю и выдыхаю воздух, чтобы продержаться чуть дольше. Голова кружится. В груди печет. Но мне так шикарно, что обхватываю талию Стаса ногами, чтобы чувствовать его еще ближе.

Сжимаю член в себе. Стас утробно рычит, сильнее сдавливает пальцы на бедрах. Выгибаюсь, чтобы он проник в меня еще глубже. Тянусь рукой вниз. Раздвагию указательный и средний пальцы, обхватываю ими члена на манер ножниц. Теперь он проходит ровно между ними. Сжимаю пальцы.

— Что ты творишь? — цедит Стас сквозь зубы.

Начинаю водить рукой взад-вперед. Как же круто чувствовать, как член Стаса входит и выходит в меня. Надавливаю большим пальцем на клитор. Тру в такт толчкам. Я уже на пике. Еще немного, и я…

Стас отбрасывает мою руку. Отчаянно стону. И тут же давлюсь воздухом. Любимый нажимает на чувствительный бугорок, грубо сдавливает его пальцами.

— Ты будешь кончать только от моих рук, — рычит он.

Наклоняется ко мне, впивается в мои губы своими. Прокручивает клитор. Это становится последней каплей. Горячее удовольствие растекается по венам. Тело лихорадит от пережитого восторга. Каждую клеточку сводит в восхитительном оргазме. Загнанно дышу. Грудь обжигает от вдохов.

Чувствую, как Стас продолжает вбиваться в меня, упираясь лбом в мое плечо. Провожу трясущейся рукой по его щеке, поднимаю голову за подбородок.

— Кончи в меня, — шепчу, глядя в голубые глаза.

Стас замирает, закусываю губу, вздрагивает… горячая лава разливается внутри. Мужское тело обмякает, заваливается сверху. Вместе со Стасом падаем на кровать. Он тяжелый, но у меня нет сил его сдвинуть. Так и лежим. Чувствую, как наши сердца стучат в унисон. Грудная клетка Стаса ходит ходуном. Мне так хорошо, что хочется продлить этот момент до бесконечности. Ощущать в себе горячий член прекрасно. Кажется, что мы все-таки смогли срастись в единое целое.

— Я люблю тебя! — тихо произношу, касаясь губами щеки Стаса.

Он приподнимается на локте. Смотрит мне в глаза. Улыбается.

— Я люблю тебя! — вторит за мной.

Посмеюсь. Безграничное счастье заставляет глаза увлажниться. Часто моргаю, чтобы не дать слезам пролиться. Обнимаю Стаса, он снова ложится на меня. Не двигаемся какое-то время, пока разгоряченные тела не начинают остывать, покрываясь противными мурашками.

— Еще одна закрытая дверь, — ехидно замечаю, когда мы спустя время приводим себя в порядок.

На удивление, Стас даже находит какие-то салфетки, чтобы я могла вытереть стекающую по бедрам сперму.

— Об этом ты тоже в курсе? — он приподнимает бровь.

Киваю. Улыбаюсь, чтобы показать, что я не злюсь.

— Я все объясню, когда мы будем дома, — он обнимает меня.

Утыкаюсь лбом ему в грудь. Наверное, вот так ощущается спокойствие. Я давно его не испытывала. Вдруг ощущаю, как Стас напрягается, слегка отстраняется, озабоченно смотрит мне в глаза и сдавленно произносит:

— Я вспомнил, где видел твою сестру.