Открывая двери

Глава 9. Кабинет рядом с допросной. Алиса

— Куда мы едем? — ерзаю на сиденье, глядя на Стаса.

Он крепко сжимает руль одной рукой, смотрит на дорогу, не отрываясь. Локтем второй руки упирается в боковое стекло. Не могу понять, то ли Стас думает, то ли за что-то переживает. Его состояние выдает щека, которую он упорно кусает.

— Стас, — мягко зову еще раз.

— А? Да, — он моргает, расслабляется. — Ты уверена, что хочешь ехать со мной?

Облизываю пересохшие губы. Мне все больше не нравится эта ситуация. После нашего признания мы поехали к Стасу домой, где он подробно рассказал об их с Антоном споре.

Сказать, что я была в шоке от деталей, ничего не сказать. Мои догадки подтвердились, наш секс — это удачное стечение обстоятельств для Стаса… и для меня. Все-таки, не случись все так, как случилось, не были бы мы сейчас с ним вместе. Сердце болезненно сжимается от этой мысли. Права поговорка: «Все, что не делается…»

— Ты объяснишь мне хоть что-нибудь? — наклоняюсь к Стасу, кладу ладонь ему на плечо.

Он не реагирует. Утром, как только нам позвонили люди от Антона, Стас сразу же подорвался с кровати. По тому, как он носился по квартире, собираясь, было понятно — что-то срочное. Но не это заставило меня напроситься вместе с ним. В разговоре упомянули имя Соколовского. Стоило только услышать про этого козла, злость поднялась из самых глубин моей души. Я очень хотела посмотреть мудаку, отправившему маму в больницу, в глаза.

Стас долго не соглашался взять меня с собой, но в конечном итоге сдался. И сейчас мы едем непонятно куда, непонятно зачем.

— Скоро все узнаешь, — он бросает на меня быстрый взгляд.

Поджимаю губы. Мне не нравится неопределенность. Кажется, что от меня что-то скрывают. Хотя, почему кажется? Так оно и есть.

Стас проводит костяшкой пальца по моей щеке. Мгновение всматривается в глаза. Снова возвращает внимание дороге.

Минут через двадцать мы наконец останавливаемся на стоянке перед трехэтажным зданием, фасад которого отделан серой плиткой. Пять ступенек под внушительным козырьком ведут к прозрачным дверям.

— Приехали, — Стас быстро выходит из салона, огибает машину и открывает мне дверь.

Ежусь от порыва холодного ветра, врывающегося с улицы. Мне резко не хочется выходить. Почему-то становится страшно и жутковато. Пару мгновений гипнотизирую протянутую Стасом ладонь. Нерешительно вкладываю в нее свою. Но как только Стас сжимает мои пальца, все отходит на второй план. Он рядом, а значит со мной ничего не случится. Стас точно не даст меня в обиду. Теперь я в этом уверена.

Мы, держась за руки, направляемся ко входу. Прежде, чем войти, успеваю выхватить глазами часть надписи на золотой табличке: “Следственный отдел”. Удивленно моргаю. Через двойные двери заходим в здание, где сразу же натыкаемся на рамку металлоискателя и двух мужчин в форме. Они требуют паспорта, которые, по указанию Стаса, мы предусмотрительно взяли.

Пока наши имена вносят в журнал, осматриваюсь. Длинный коридор освещен холодным светом, отчего все краски кажутся какими-то неприветливыми. Бледно-бежевые стены разбавляют белые двери с золотыми табличками. По полу, отделанном плиткой в цвет стен, тянется коричневая узкая ковровая дорожка. Кое-где расставлены лавочки с мягкими сидушками без спинок.

Честно говоря, я впервые в таком месте. И рада, что до этого мне не приходилось сюда попадать.

“А если бы Стас тебя сдал тогда, в самом начале ваших отношений, ты бы стала частой гостьей подобных заведений,” — ехидничает внутренний голос.

Хмурюсь, с силой сдвигая брови к переносице. Страх возвращается с удвоенной силой. Зачем мы здесь?

— Проходите, — отвлекает меня басистый голос одного из служащих — крупного мужчины с близко посаженными пронзительно-голубыми глазами. — Вас ждут на втором этаже. По коридору в самый конец и налево, — он дает четкие указания.

Стас кивает. Кладет руку мне на поясницу, подталкивая через рамку металлоискателя. Несмело шагаю вперед. Его ладонь жжет в месте касания.

— Не переживай, — шепчет Стас мне на ухо, пока мы поднимаемся по лестнице, вход на которую находим в середине коридора.

Второй этаж не отличается от первого: тот же свет, те же стены. Странно, людей вообще не видно. Не знаю, хорошо это или плохо. Мы доходим до нужной двери. Пропускаю Стаса к ней. Но он не заходит, оборачивается ко мне, берет меня за плечи и строго смотрит в глаза.

— Чтобы там сейчас не случилось, не вмешивайся, — твердо говорит он. Теряюсь от его жесткости. Червячок переживания только сильнее начинает копошиться в животе. Желудок сдавливает. — Алиса, ты меня поняла? — Стас сжимает ладони.

Тяжело выдыхаю. Вглядываюсь в лицо Стаса. На нем написана невозмутимая решительность. Секунда, и я наконец киваю.

— Хорошо, — Стас с шумом втягивает воздух. — Все, что будет происходить, правильно. Просто доверься мне.

Снова киваю. Я уже изрядно напряжена и обескуражена. Ничего не понимаю! Но снова верю Стасу. Чтобы ни было, он знает, что делает.

Стас кивает в ответ, отпускает меня. Отстраняется. Расправляет широкие плечи и уверенно стучит в дверь с табличкой “Старший следователь Евстигнеев Н.И.”. Строгое “Войдите” вторит ему. Ничего больше не дожидаясь, Стас стремительно распахивает дверь в кабинет, в котором сидят два очередных мужчины в форме… и Соколовский.

— А они что здесь делают? — Андрей поворачивает голову в нашу сторону.

Черный костюмный пиджак на нем изрядно помят. На брюках виднеется пыль. Волосы всклокочены, будто он несколько раз проводил по ним рукой.

— А они свидетели, — отвечает высокий грузный мужчина в форме.

Он смотрит на Соколовского пронзительным взглядом светло-карих глаз. Из в целом аккуратных черт лица выбивается крупный нос, кажущийся приделанным от другого человека. Морщусь от такого сравнения.

Второй — долговязый мужчина с блеклыми русыми волосами и, несмотря на достаточно молодой возраст, с лицом, усеянным глубокими морщинами, что-то пишет в журнале.

Всего в кабинете два стола, стоящих друг к другу буквой «Г». Соколовский сидит в углу между ними. Нам же со Стасом указывают на три стула возле стены, выкрашенной в дебильный желтый цвет. Несмело присаживаюсь на мягкую сидушку, покрытую потрепанной кожей. Выбираю место ближе к двери. Кажется, я подсознательно готовлюсь убежать отсюда. Стас уверенно садится рядом, берет меня за руку, кладет сцепленный “замок” из наших ладоней себе на бедро, обтянутое джинсами. Вместе застываем.

— Свидетели? Правда? И свидетели чего? — Соколовский повышает голос. Дерганым движением запускает пятерню в волосы.

— Мошенничества, распространения порнографии, — более крупный следователь пожимает плечами. — И это пока самое очевидное, что у нас есть.

— Что? — Андрей привстает со стула. — Вы что несете?

— Сядеть, — долговязый мужчина указывает подбородком на его место. — Хотите сказать, что не снимали на видео секс с Анной…

Сжимаюсь, сердце с силой ударяется о грудную клетку. Желудок сводит от осознания, что сейчас имя сестры в жутком контексте произнесут совершенно чужие люди. Хочется закрыть уши ладонями, еле сдерживаюсь.

— Не стоит, — неожиданно произносит Стас. — Давайте без имен?!

Долговязый следователь приподнимает бровь, бросает быстрый, но на удивление мягкий, взгляд на меня. Коротко кивает.

— Итак, не вы ли снимали секс с сестрой присутствующей барышни? — мужчина хмурится.

— Конечно, нет, — Соколовский встряхивает головой. — Я откуда знаю, с кем она зажигает в свободное время.

Задыхаюсь от возмущения. Дергаюсь в его сторону, но Стас перехватывает меня. Не дает встать, хотя очень хочется врезать по надменной физиономии Соколовского.

— У нас есть камеры видеонаблюдения, где видно, как вы с указанной гражданской заходили в жилой дом, — грузный мужчина откидывается на спинку стула, внимательно смотрит на Соколовского.

— И что с того? — Андрей приподнимает бровь. — Я не отрицаю, что знаю ее.

— А еще мы отследили IP-адрес устройства, с которого было отправлено сообщение, — следователь складывает руки на животе.

— Это невозможно! — Андрей на мгновение вскидывает брови, но быстро берет себя в руки. — Слушайте, ваши попытки взять меня на понт ни к чему не приведут. Пугать меня не стоит, мне есть, чем вам ответить. Да вы знаете, кто я такой…

— Ага, — долговязый кивает. Но тут же вздрагивает. Резкая трель телефона разрывает пространство кабинета. Мужчина тянется в карман. Достает гаджет. Смотрит на него и хмыкает. Проводит пальцем по экрану. — Алло… да… здесь… понял. Спасибо! — Он улыбается. Кладет мобильник на стол.

Меня же раздирает любопытство. Перевожу взгляд на Стаса. Он спокойно наблюдает за происходящим в кабинете. На его лице блуждает легкая усмешка. Стас сильнее сжимает мою ладонь, но ко мне не поворачивается. Вздыхаю. Противные мурашки бегут по телу.

— Ну что ж, — только что разговаривающий по телефону следователь крутит указательным пальцем гаджет по столешнице. — Нам одобрили ордер на обыск вашей квартиры, — он поднимает тяжелый взгляд на Соколовского, тот в одночасье бледнеет, сглатывает. — Может быть, вы сами во всем признаетесь? В любом случае, я уверен, что мы много интересного найдем у вас дома.

— Это невозможно, — Андрей вытягивается на стуле. — Обыск… его не могут одобрить.

— Но одобрили, — второй следователь наклоняется вперед, кладет руки на стол.

— Не верю… — шепчет Соколовский.

— И не надо, — грузный следователь тоже вперивает в него строгий взгляд. — Мы немного подождем и все скоро узнаем.

Распахиваю рот. Неужели так можно? Я думала, такое только в фильмах бывает, но нет, оказывается и в реальной жизни все возможно сделать за считанные часы. В груди разливается радостное тепло. Соколовский получит по заслугам! Спустя столько времени его накажут!

Телефон весело дзынькает на столе. Долговязый следователь будит экран.

— О, а вот и решение, — протягивает гаджет Андрею.

Тот быстро бегает по нему взглядом. Задыхается, оттягивает ворот рубашки.

— Идиотизм, — Соколовский произносит тихо. И вдруг резко разворачивается к нам. — Это все ты подстроил? — истерично указывает на Стаса трясущимся длинным пальцем. — А знаешь, во всем ведь только твоя вина! Но ты же так и не понял, в чем причина? Любопытно, почему я тебя так ненавижу? — в глазах Андрея плещется дикий огонь. — Хочешь, могу рассказать?

Стас крепче сжимает мою руку. Еще сильнее напрягается. Сама замираю. Мне тоже было непонятно, за что Андрей так люто ненавидит Стаса. Похоже, сейчас наконец появилась возможность узнать. Любопытство сжигает изнутри. Выпрямляюсь.

— Ты так ничего и не понял? — Соколовский вздергивает бровь.

Он смотрит только на Стаса. Тот становится для него главным зрителем. Стас не отводит глаз, лишь слегка хмурится. Сжимает челюсти, отчего его скулы заостряются.

— Мало кто знал, но я был помолвлен, — голос Андрея становится чуть мягче. Словно он вспоминает приятное для себя время. — Ее звали Юля. Прекрасная девушка, добрая, красивая… самая лучшая.

Ежусь от того, сколько тепла он вносит в описание своей невесты. Андрей точно любил ее, что странно для такого беспринципного человека, как он.

— Она была совсем молодой, — продолжает он. — Я на тот момент много работал, строил карьеру, чтобы мы жили в достатке. А Юля училась на последнем курсе института. Вечеринки, друзья… я и не понял, когда она стала ускользать из моих рук. Только начал замечать, что с каждым днем, Юля становилась все менее разговорчивой и более загруженной, — Андрей сглатывает. Сжимает руки, лежащие на бедрах, в кулаки до белых костяшек. — А потом она сказала, что она влюбилась…

Дыхание перехватывает. Огромное количество боли звучит в словах Андрея, сердце невольно сжимается. Нет, я не сочувствую ему, но мне становится его жаль. У каждого антагониста своя история.

— В тебя, козел, она влюбилась! — вдруг вскрикивает Соколовский. Его глаза наливаются яростью. — Вы познакомились на какой-то сходке. И ты поигрался с ней, а потом бросил. Она же… не смогла выкинуть тебя из головы. Хрен знает, чем ты запудрил ей мозги!

Стас не двигается. Сидит будто статуя. Его рука становится холодной, словно мрамор. Не могу понять, что испытываю в данный момент. Мне нужно больше информации, и Соколовский тут же ее дает.

— Я был готов простить Юле измену, — его слова звучат глухо. — Уговаривал забыть тебя, но она будто постепенно сходила с ума. Я видел сообщения в ее телефоне, где она писала, как сильно любит тебя. Помню, сколько раз вылавливал Юлю возле твоего дома, — он запускает руку в волосы, с силой сжимает их в кулак, дергает. — А потом она попала в больницу с нервным срывом. Ты же даже ни разу ей не ответил! Это было ниже твоего достоинства.

Стас дергается на этих словах, но снова берет себя в руки. Внимательно смотрит на Андрея. Молчит. Только в его взгляде читается задумчивость. Неужели он даже не помнит, кто эта Юля такая?

— Когда она вернулась из больницы, то сказала, что не может быть рядом со мной, потому что не любит, — уголки губ Андрея ползут вниз. Он напоминает Пьеро без грима. — Она собрала вещи и съехала с моей квартиры, разорвав помолвку. Больше я никогда ничего не слышал о Юле. Ты поигрался с ней один раз, а я готов был любить ее всю жизнь. Я бы даже отпустил ее, но Юля была не нужна тебе. Глупый мальчишка, не задумывающийся о других. Ты разрушил мою жизнь! — Соколовский повышает голос. — Я любил Юлю больше всего, а ты…

— Так причем здесь моя сестра? — не выдерживаю, грубовато задаю вопрос.

История Андрея, конечно, печальная. И к Стасу имеются вопросы, но я в упор не понимаю, каким образом сюда затесалась Аня.

— О, так она выглядит совсем как Юли, только более блеклая, — глаза Соколовского начинают блестеть. — Ты вспомнил? Вижу, что вспоминал, — он истерично тыкает пальцем в Стаса. — Когда я впервые ее увидел, подумал, что у меня начались галлюцинации, — теперь Андрей обращается ко мне. Вперивает в меня безумный взгляд. — Я был счастлив, когда Аня согласилась пойти со мной на свидание. И как же я был разочарован, когда мы сходили на него. Какая же она тупая по сравнению с Юлей. Тусклая, невзрачная, навязчивая. Сидела, смущаясь, смотрела в стол, что-то мямлила.

От слов Андрея внутри все переворачивается. Хочется врезать ему нехилую пощечину, заткнуть его, заставить извиниться перед Аней. Но здесь слишком много людей. Выпрямляюсь, расправляю плечи. Желчь оседает на языке. Пытаюсь ее сглотнуть. Неожиданно чувствую, как Стас большим пальцем начинает поглаживать тыльную сторону моей ладони. Дышать становится чуть проще. Конечно же, я не одна. Чтобы не случилось, у Стаса с Соколовским этот случай был в прошлом. Но я все равно выпытаю у Стаса, кто эта Юля такая… чуть позже.

— В общем, Аня стала тем еще разочарованием, не способным заменить оригинал. Но ничего, зато ты оказалась не промах, — он злорадно усмехается, глядя мне в глаза. — Твоя сестра стала хорошим способом тобой манипулировать. Хоть на что-то пригодилась.

— Если она была… разочарованием, — выдавливаю из себя слово, желающее встать комом в горле. — Зачем ты с ней спал? — хмурюсь, прищуриваю глаза.

— Что за дурацкий вопрос? — Андрей вскидывает брови. — Если давали, так чего же не взять? Тем более я всегда представлял на ее месте Юлю. Но даже в постели Аня оказалась бревном. А твоя, Стас, как, получше?

— Ах ты, козел! — не могу больше слушать гадости, которыми этот мудак поливает сестру.

Подрываюсь со стула, впечатывая его в стену. Кидаюсь вперед. Бью Андрея наотмашь. Звук пощечины звенит в кабинете.

— Дрянь! — орет Соколовский. Вскакивает на ноги.

Но я оказываюсь быстрее. Второй удар прилетает ему в нос. Боль пронзает запястье, но я готова бить еще раз.

Кто-то с силой перехватывает меня за плечо, тянет назад. Вырываюсь. Теперь мне заламывают руки, сжимают их за спиной. Дергаюсь в захвате, рычу, пытаюсь выбраться. Все бесполезно.

— Пусти! — оборачиваюсь.

Стас держит крепко, не реагирует на мои крики. Лишь сильнее прижимает к себе. Перехватывает, обнимая.

— Успокойся, — шепчет на ухо.

Замечаю, как долговязый следователь усаживает Соколовского на стул, надавливая тому на плечи. Андрей пытается снова встать, но его тут же толкают обратно. Злость внутри меня требует выплеснуться наружу. Ну и козел же он!

— Выведи ее, — басит второй следователь. — Пусть проветрится в соседнем кабинете. Потом зайдете.

Стас, видимо, кивает. Тянет меня к выходу. А я не могу, не хочу уходить. Мне нужно высказать Соколовскому все, что я о нем думаю. Но Стас сильнее меня. Несмотря на то, что я упираюсь пятками в пол, он буквально вывозит меня из кабинета. Ведет в соседнее помещение.

Стоит только нам оказаться за закрытыми дверями, разворачиваюсь к Стасу. Переживания последних дней скопились до огромного снежного кома на моих плечах. Эмоции требуют выплеснуться наружу, иначе я просто взорвусь. Открываю рот, набираю в грудь воздуха.

— Трахни меня! — выпаливаю на одном дыхании.

— Алиса, — брови Стаса ползут вверх, — я, конечно, всегда не прочь оказаться в тебе, но, кажется, мы находимся совсем в неподходящем месте, — он усмехается.

— Либо мы сейчас займемся сексом, либо я кого-то убью, — эмоций чересчур много. Трезвости ума нет ни грамма.

Я слишком разъярена. Соколовский довел меня до крайней точки. Осматриваюсь вокруг, чтобы перевести дух. Сама понимаю, что мое предложение — больше слова. Но это не говорит о том, что я не готова его реализовать.

Этот кабинет светлее чем тот, из которого мы только что вышли. Здесь также два стола, правда, расставленные у противоположных стен. Между ними огромное окно. Из него виднеются ветви дерева с опавшими листьями. Печальное зрелище. Пара больших шкафов расположены по свободным углам. Вот и вся обстановка.

Тяжело вздыхаю. Направляюсь к окну. Упираюсь ладонями о холодный подоконник. По телу бегают противные мурашки. Хочется упереться лбом в раму, но до нее слишком широкое пространство. Из стекла на меня, словно призрак, смотрит мое блеклое отражение.

— Я помню Юлю, — спокойный голос Стаса заставляет обернуться к нему через плечо. — Мы с ней познакомились в клубе. И да, она очень похожа на твою сестру. Только Аня выглядит… нормальной, в отличии от Юли.

Стас замолкает. Жует губу. Видимо, о чем-то думает. Снова поворачиваюсь к окну. Нам обоим нужно поразмышлять над услышанным от Соколовского. По взгляду Стаса похоже, он сам не ожидал, что причина ненависти Соколовского кроется в столь личной причине.

Так и стоим в тишине.

— Мда, — вижу в отражении, как Стас трет шею. — Она не говорила, что у нее кто-то есть, — он встряхивает рукой. — Сперва показалась веселой девчонкой. Мы пообщались. Но ничего не было. Я пришел тогда на вечеринку с другой, с ней и уехал.

Стас подходит ко мне, встает рядом, опираясь бедрами на подоконник. Складывает руки на груди. От его плеча, касающегося моего, исходит приятное тепло.

— А где-то через день Юля впервые написала. Не знаю, кто дал ей мой номер, — Стас качает головой. — Она позвала меня поужинать. Я как раз порвал с той пассией, поэтому согласился. А чего я терял?

Грустное хмыкание Стаса дает понять, насколько он сейчас сожалеет о своем решении. Но уже поздно что-либо менять. Мы с ним стали заложниками одной ситуации, из которой я пока что не вижу выхода.

— Мы пару раз сходили на свидание, — продолжает Стас. — На удивление, Юля оказалась очень скучной и поверхностной особой. Она не вызвала у меня никакого желания. Так что я быстро потерял к ней интерес. Хотя, признаюсь, до последнего был милым и обходительным, — он улыбается.

Закатываю глаза. Даже в такой ситуации Стас найдет повод похвастаться. И вот парадокс, что один человек может вызывать противоположные эмоции у разных людей. Соколовский любил эту Юлю до безумия, Стас же… ну это Стас.

— Самая соль началась позже, — он тоже разворачивается к окну, опирается ладонями на подоконник. — Юля стала присылать мне сообщения. Чем дольше я не отвечал, тем больше смсок получал. Когда же, наконец, решил прояснить ситуацию, Юля сказала, что я играю с ней, чтобы сделать ее любовь ко мне еще крепче. Сумасшедшая баба! — Стас со свистом втягивает через нос воздух. — Она караулила меня возле дома, выяснила, где я работаю. Присылала подарки. В общем, сталкерила, как могла. В итоге, когда Юля начала угрожать очередной моей девушке, я вызвал охрану, и ей доходчиво объяснили, как поступать нельзя. Ну еще узнал, кто ее родители, и связался с ними. Насколько мне известно, они определили ее в лечебницу. Я помог оплатить расходы. На этом все, больше о Юле ничего не было слышно.

Мы снова молчим, погрязшие каждый в своих мыслях. Одна девушка, а столько проблем. Если бы я сейчас встретила эту Юлю, то повыдергивала бы ей все волосы. Как можно быть такой… а какой? Не могу подобрать слова. У меня не хватает злости на девушку. Жить с одним, а желать другого. Почему она сразу не поговорила с Андреем? Сейчас мне даже становится его жаль. Стыд опаляет щеки за недавнюю вспышку. Чуть-чуть… совсем капельку я стала понимать своего бывшего начальника. Только вот его желание отомстить сожгло в нем все хорошее, что было до этого. Если, конечно, что-то такое было.

— Я, правда, понятия не имел, что она с кем-то встречалась, — вдруг тихо произносит Стас.

Перевожу на него взгляд и замираю. На его лице отражается такой букет чувств, что я теряюсь в многообразии эмоций. Вина, гнев, смущение… стыд? Сердце затапливает нереальное желание избавить моего любимого мужчину от гнетущих мыслей. Не могу видеть его в таком разбитом состоянии. Хоть он и был ветренным, но Стас все равно не виноват в том, что случилось. Никто не виноват, кроме той самой Юли.

Отрываюсь от подоконника. Обнимаю Стаса, прижимаясь всем телом к его плечу. Минуту мы стоим в неудобном положении, но потом он крутится в моих объятиях, обвивает мою талию руками, зарывается лицом в изгиб между шеей и плечом.

— Прости, — говорит шепотом. — Из-за меня твоя семья оказалась в этом дерьме. Но если ты захочешь после того, что узнала, бросить меня, я не смогу тебя отпустить. Теперь как никогда понимаю Юлю. Кажется, я тоже болен тобой.

Отодвигаюсь от Стаса, кладу ладони на его щеки, поднимая голову так, чтобы заглянуть в глаза. Сталкиваюсь с печальным взглядом.

— Ну что ж, — пытаюсь говорить как можно бодрее. — Очень жаль, что нам придется расстаться.

Стас недоуменно моргает. Смотрит на меня затравленным взглядом. Я же широко улыбаюсь. Какой он все-таки бывает наивный.

— Потому что нас вряд ли положат в одну палату, — еле сдерживаю смех. — В любом случае, будем болеть друг другом вместе.

В глубине глаз Стаса тут же загорается огонек надежды. Это видно по тому, как его взгляд теплеет, становится мягче. Несмело улыбаюсь. Поглаживаю большими пальцами острые скулы на родном лице. Словно в замедленной съемке наблюдаю, как Стас наклоняется ко мне. Мягко дотрагивается своими губами до моих, нежно целует.

Ни одни из нас не углубляет поцелуй. Мы наслаждаемся теплом наших тел. Обнимаю Стаса за шею. Прижимаюсь к нему как можно теснее. Теперь близость Стаса кажется еще более будоражащей, когда понимаю, что этот мужчина мой. Никому его не отдам.

Сильные руки обхватывают меня за поясницу, сжимают ее. Прикосновения обжигают сквозь свитер. Возникает дикое желание сорвать одежду, чтобы кожей чувствовать касания Стаса. Трусь о его сильную грудь. В живот упирается твердый член.

— Что ты со мной делаешь? — губы опаляет теплое дыхание. — Алиса…

Стас проводит языком по моей нижней губе. Не могу удержаться, ловлю его зубами, втягиваю в рот, посасываю. Дотрагиваюсь кончика своим языком… у меня срывает все стопы. Сильнее обвиваю шею Стаса руками. Прижимаюсь вплотную. Языком проникаю в его рот. Целую грубо, напористо. Чувствую, как Стас усмехается. Мгновение, и я сижу на подоконнике.

Стас руками раздвигает мои колени, встает между ног. Сжимает попу, вдавливает меня в себя. Внушительный член упирается в мои складки сквозь одежду. В очередной раз думаю, как же она мешается. Стас уже буквально трахает меня своим языком. Стону ему в рот. Сжимаю мускулистые плечи. Мало… я отчаянно нуждаюсь в большем.

— Если мы не остановимся… — Стас упирается своим лбом в мой. Тяжело дышит. Его грудь ходит ходуном.

— Есть презервативы? — говорю с придыханием.

Стас хмурится, лезет в задний карман джинсов. Достает фольгированный пакетик. Не задумываясь, вырываю его из длинных пальцев. Хочу спрыгнуть на пол, но Стас не дает, прижимает мои бедра к подоконнику.

— Алиса, если мы хотим заняться сексом, то не растягиваем удовольствие. Дверь же открыта, — кивает за спину, забирая презерватив.

Усмехаюсь, но я настолько возбуждена, что не могу даже прокомментировать слова Стаса. Эмоции рвутся наружу. Мне необходимо выплеснуть их.

— Тогда давай так, — отпихиваю Стаса в сторону.

Спрыгиваю с подоконника, разворачиваюсь лицом к окну, оттопырив попу.

— Да чтоб тебя, — рычит Стас. — Ты сводишь меня с ума.

Он кладет презерватив рядом со мной, проводит рукой по моей спине, доходит до ягодиц. Глухой шлепок обжигает одну из них. Невольно поддаюсь вперед.

— Малышка, только тебе придется быть потише, — Стас ложится на меня, обнимает.

Проворные пальцы быстро расстегивают пуговицу и молнию на моих джинсах. Чувствую, как одежда медленно ползет вниз вместе с нижним бельем. Ежусь от прохладного воздуха. Но не обращаю на это никакого внимания. Пикантность ситуации будоражит нервы. Я теку от осознания что и где мы будем делать.

Не улавливаю момента, когда в меня входят два пальца. Вскрикиваю.

— Тише, — Стас шепчет мне на ухо, надавливает между лопаток, заставляя лечь грудью на подоконник.

Пальцы быстро двигаются во мне. Удовольствие разливается по телу, ноги подкашиваются. Стас тут же подхватывает меня за талию.

— Мало, — сиплю, понимая, что хочу большего. — Пожалуйста, — стыдно от того, какой я становлюсь размазней. Но сейчас это неважно. Ничего неважно, кроме желания, сжигающего изнутри.

Стас отстраняется. Вытаскивает из меня пальцы, подносит их к моему лицу.

— Смотри, как ты течешь, — демонстрирует мою влагу. — И все из-за меня.

— Да трахни ты меня уже, — цежу сквозь стиснутые зубы.

Тихий смешок сменяется вжиканьем молнии и шуршанием пакетика. Мгновение, и Стас входит в меня на всю длину. Звонкий шлепок кожи о кожу кажется оглушительным в стенах небольшого кабинета. Стас сдавливает мою талию, фиксирует так, чтобы я не могла двинуться. Вцепляюсь пальцами в край подоконника. Тут же ощущаю, как член почти полностью выскальзывает из меня. Сжимаю стенки влагалища, пытаясь удержать его, не дать покинуть моего тела. Стас сзади шумно втягивает воздух.

— Плохая девочка, — рычит он, снова проникает в меня до упора.

Застывает. Пытаюсь подмахнуть ему бедрами, но не могу пошевелиться. Мне неудобно, движения стеснены. Следующий толчок оказывается острее предыдущего. Внутри разгорается нереальный пожар. Низ живота тянет от желания кончить. Стас наращивает темп, вбивается в меня с каждым разом резче, жестче. От каждого движения проезжаю грудью по твердой поверхности. Набухшие соски трутся о лифчик. Все ощущается нереально остро. Закусываю губу, но не могу не стонать. Скулю от каждого движения.

— Так не пойдет, — Стас ложится на меня, проталкивает пальцы в мой рот. — Соси, — приказывает он.

Подчиняюсь. Обхватываю его руку за запястье. Пробегаюсь кончиком языка по всей длине пальцев. Кусаю подушечку указательного, после чего погружаю в рот сразу два пальца. Пытаюсь подстроиться под темп движениям внутри. Получается плохо. Голова уже не соображает от получаемого удовольствия. Стас долбится в меня короткими, грубыми толчками.

Вскрикиваю, когда чувствую его свободную руку у себя между ног. Стас невесомо кружит вокруг клитора. Выходит из меня, оставляя внутри только головку. Застывает. Резко вбивается внутрь, с силой давит на клитор. Если бы не пальцы во рту, я бы во всю кричала от нереального удовольствия. Внутри все сжимается в одну точку. Стас повторяет движение, при этом стискивая набухший бугорок. Прокручивает его, входя особенно глубоко в меня.

Дрожь пробегает по телу, сосредотачивается между ног. Еще один толчок, и я выгибаю спину, взрываясь в нереальном оргазме.

Меня трясет. Не могу опомниться. Напряжение еще пару мгновений не отпускает тело. Удовольствие настолько мощное, что дрожь никак не проходит. Обмякаю на подоконнике. Стас убирает пальцы из моего рта, обхватывает бедра обеими руками. Чувствую еще несколько толчков. На одном из них Стас входит до упора, вжимаясь в мою попу. Подрагивает. Жар разливается внутри.

Стас падает на меня сверху. Его грудная клетка ходит ходуном. Мы оба пытаемся восстановить дыхание. Легкие обжигает от прохладного воздуха. Перед глазами плывет. Но чувствовать член внутри себя офигенно. Мне не хочется двигаться. Так бы и лежала пока…

Громкий стук раздается в дверь кабинета.

— Да что за… — вздрагиваю под тяжестью Стаса.

— Вы там еще долго? — за дверью раздается громкий голос одного из следователей. Не могу разобрать, какого именно.

Замираю. Стараюсь не дышать, потому что кажется, мои вдохи звучат слишком громко. Но от этого в груди начинает жечь. Шумно выдыхаю. Стаса возится сверху. Выпрямляется. Выходит из меня.

Ощущение вселенской потери охватывает тело. Такое чувство, что я лишилась частички себя. Встряхиваю головой. Это уже перебор. Любовь любовью, но нужно мыслить трезвее.

— У вас там все нормально? — стук повторяется вновь.

— Да, — сипит Стас. Прокашливается. Одновременно с этим вжикает молнией на джинсах. — Да, дайте нам три минуты. Сейчас идем.

За дверью повисает тишина, после чего звучит задумчивое:

— Ждем вас.

Удаляющиеся шаги ударами сердца разносятся в груди.

— Вот черт! — упираюсь лбов в холодный подоконник.

Стас тихо посмеивается сзади.

— Это уже второй раз, — недовольно бурчу.

Чувствую нежные прикосновения к своим ногам. Стас начинает одевать меня: сначала подтягивает трусики, в самый последний момент отпускает резинку, которая с звонким шлепком ударяется о кожу. Прикрываю глаза. Вот гад! Затем идут джинсы. Горячее тело прижимается к моей спине. Сильные руки обвивают талию, чтобы застегнуть молнию и пуговицу.

— Я сама, — закусываю губу, чтобы не застонать.

Тело до сих пор неимоверно чувствительное. И даже самые незначительные касания отдаются дрожью внутри.

— Хорошо, — Стас отстраняется.

Без него становится холодно. Выпрямляюсь. Быстро застегиваю молнию с пуговицей, отдергиваю свитер. Дотрагиваюсь до щек. Мне кажется, что они горят. Стоит посмотреть на мое лицо, и станет понятно, чем я только что занималась. Мгновенный порыв “выпустить пар” сейчас кажется безумно глупым.

— Эй, — Стас подходит ко мне вплотную. Поднимает голову за подбородок. Заглядывает в глаза. — Чтобы не крутилось в твоих мозгах, забудь. Я рядом и все решу.

В его взгляде намешано столько заботы, тепла и силы, что я теряюсь. И впервые за последнее время я… отпускаю ситуацию. Плевать, что подумают, скажут. Стас рядом, и он защитит меня. Никто больше не сделает мне больно. Я теперь действительно за мужчиной. За своим мужчиной, который любит меня. И это прекрасно!

Счастье… настоящее счастье зарождается в животе, растекается по венам, наполняет тело. Прислушиваюсь к себе. Губы сами собой разъезжаются в улыбке. Ловлю себя на том, что больше не боюсь ничего вообще. Я уверена в завтрашнем дне… потому что Стас рядом.

— Вот, эта улыбка мне нравится, — он чмокает меня в уголок губ. — Пойдем. Нужно разобраться с Соколовским, и поехали отсюда.

Стас разворачивается к двери, но я перехватываю его за руку.

— Как думаешь, можно что-то сделать с ним? — спрашиваю с надеждой.

— Не знаю, — Стас оборачивается через плечо. — Все зависит от того, что покажет обыск.

— Так он действительно будет? — аж приоткрываю рот.

— Да, — Стас кивает. — Твоя сестра согласилась написать заявление на него, по факту которого сейчас и ведется проверка.

— Что? — неверяще распахиваю глаза. — Когда ты с ней связался?

— Пока ты спала, — Стас разворачивается ко мне, кладет руки на плечи. — Только не заводись. Я еще не знаю, что из этого получится. Но мы все подготовили. Должно сработать. Аня чуть приукрасила факт получения Андреем записей с ней. Сказала, что он ее принуждал. Поэтому не пугайся и не кидайся на него, если услышишь это. Так нужно было сделать, чтобы получить разрешение на обыск в его квартире.

— Что?! — вскрикиваю снова. — О таком предупреждать надо!

— Вот поэтому я не хотел тебя брать, — Стас тяжело вздыхает. — Алиса, пожалуйста, хоть раз на встревай. Сейчас, главное, все четко отыграть. Прошу, будь сдержанной, чтобы все получилось.

Прикрываю глаза. Пытаюсь взять себя в руки. С другой стороны, чего я возбухаю?! С моей помощью или без нее, я рада, если Соколовский понесет название.

Распахиваю веки. Коротко киваю, отчего Стас расслабляется.

— Ну тогда пойдем, — отпускает меня. Перехватывает мою ладонь. Ведет к выходу.

В соседнем кабинете царит тишина, когда мы заходим в него. Три пары глаз обращаются к нам. Щеки снова начинают пылать под чужими взглядами. Закусываю губу. Стас сжимает мою руку, успокаивая, ведет к нашим местам.

— Как дела? — он смотрит на долговязого следователя.

— Ждем результатов, — тот пожимает плечами.

— У меня есть право на звонок, — вдруг рычит Андрей.

— Ну раз просите, — отвечает более крупный следователь.

Протягивает Соколовскому, по ходу дела, его же телефон. Тот, не задумываясь, хватает гаджет, быстро тыкает на экран. Видимо, трубку снимают почти сразу.

— Живо приезжай, адрес пришлю в сообщении, — повышает голос Соколовский. — В сути разберешься на месте. Мне не важно, какие у тебя дела. Жду!

Он тут же сбрасывает вызов. Быстро строчит сообщение. Следователь жестом просит показать его. Соколовский разворачивает к нему экран и только после короткого кивка отправляет напечатанный текст.

Напряжение с каждой секундой нарастает внутри меня. Нетерпение заставляет пальцы подрагивать. Мне бы очень хотелось, чтобы Соколовский оказался за решеткой. Но надежда такая призрачная, что я даже боюсь позволить ей прочнее прорасти.

Очередной звонок раздается на телефон долговязого мужчины минуты через три.

— Алло, — бодро отвечает он. Вслушивается в то, что ему говорят. Кивает в такт неслышным нам словам. — Нашли сейф? — бросает долгий взгляд на Соколовского. Андрей вздрагивает, дергается в сторону. — Ого, — вдруг следователь выпрямляется. — Ну все, ты встрял, — усмехается, обращаясь к Соколовскому.

Андрей тут же напрягается, вытягивается как струна. А я пытаюсь понять, что же такого могли найти в его сейфе, раз он аж замер, словно статуя. Закусываю щеку, бегаю взглядом между мужчинами. Жду, когда хоть кто-нибудь прояснит происходящее.

— Так, — долговязый следователь кладет трубку. — Интересная ситуация получается. Вы нам тут рассказали душераздирающую историю, а по факту, злодей здесь вы, — он усмехается Соколовскому. — Все-таки шантаж был?

Андрей молчит. Смотрит в сторону.

— Ну что ж. Мы задерживаем вас на двое суток до выяснения всех обстоятельств.

— Какого черта?! — вскрикивает Соколовский. — Вы не имеете права!

— Право мы как раз имеем, — кивает следователь. — Распечатанных фото в сейфе предостаточно. Как и несколько флешек с проектами некой компании «Архистила».

Тут уже напрягается Стас. Вперивает в Соколовского тяжелый взгляд. Сжимаю руку в кулак, вгоняя ногти в ладонь. Черт!

— И это я молчу про папки и чертежи с пометками «взять в свой проект» и что-то в таком духе. А да, еще же есть ноутбук, правда, он запаролен. Но наши спецы быстро его разблокируют. Думаю, там мы найдем то самое отправленное видео, — следователь откидывается на спинку стула. — Интересная ситуация. Ваша что ли контора? — он поворачивается к Стасу.

Тот кивает. При этом молчит. Не знаю, играет ли он, чтобы усугубить вину Соколовского, или на самом деле расстроен, но все-равно придвигаюсь ближе, прижимаюсь к плечу Стаса.

— Видимо, мы много любопытного узнаем, когда будем разбирать документы, — глухо отзывается крупный следователь.

— Она таскала для меня всю информацию, — вдруг вскрикивает Андрей. Тыкает в меня пальцем. — Если я пойду на дно, заберу ее с собой.

— Это правда? — долговязый следователь приподнимать бровь, глядя мне в глаза.

Страх пробирается под кожу. Черт! Неужели и я попаду за решетку? Мне жутко от мысли, что могу оказаться в тюрьме, хотя по сути заслужила этого, работая на Соколовского.

— Ее не трогаем! — твердо отзывается Стас. Вздрагиваю от стали в его голосе. — Она ни причем. Он шантажировал Алису теми самыми фотографиями сестры и состоянием ее родителей.

— Еще интереснее, — грузный следователь придвигается к столу, кладет на него руки. — Ну что ж, тогда пришло время все рассказать. Нам нужно понимать, с чем мы имеем дело.

И я рассказываю. Каждую подробность, каждое мгновение нашего с Соколовским общения.

В итоге, мы выходим из здания в начале восьмого вечера. На улице уже потемнело. Холодный ветер тут же пробирается под одежду. Но я его почти не чувствую. Не верю… просто не верю, что Соколовского действительно задержали. А меня не тронули. Более того, теперь в отношении него заведут уголовное дело, будут проведены проверки и еще что-то. Не помню, что именно. Но Андрею не отвертеться и не выйти сухим из воды. А главное, что мою семью не тронут. Мы в безопасности. Сейчас точно и окончательно.

Останавливаюсь. Вдыхаю полной грудью.

— Ты чего? — Стас оборачивается ко мне.

— Понятия не имею, как ты это сделал, но очень тебе благодарна, — смотрю ему в глаза.

Не знаю, как передать все тепло и любовь, которые испытываю к Стасу. Если бы не он, я бы до сих пор так и находилась под гнетом Соколовского. А теперь я свободна.

— Просто все сложилось, — Стас делает шаг в мою сторону. Обнимает за талию. — Аня большая молодец, что согласилась фигурировать в деле, — он прижимает меня к себе. — Будет тяжело, но мы обязательно справимся. Предстоит еще много со многим разобраться. Но у нас есть основания прижать Соколовского.

Я как никогда горжусь своей сестрой. Оказывается, за сегодняшнюю ночь они провернули большое дело. И да, пусть все получилось благодаря связям Антона и влиянию Стаса, но это не важно. Моему мужчине все-таки тоже пришлось прибегнуть и к своим возможностям, но он не желает об этом. Наоборот, я вижу, что Стас этому рад. И я тоже!

— Мы справились, — Стас широко улыбается.

— Точно, — киваю.

— Это потому, что мы вместе, — он наклоняется ко мне, заглядывает через глаза в самую душу. И я хочу ему ее показать.

— Я люблю тебя, — вкладываю в слова все свои огромные чувства. — Бесконечно сильно!

— Правильно, так и должно быть, — Стас обольстительно улыбается, но тут же становится серьезным. — Алиса, запомни, ты моя. С этого момента и навсегда, ты окончательно моя. Больше никто никогда тебя не обидит. Но для этого я, как настоящий дракон, похищаю тебя в свой замок, из которого ты низачто не выйдешь, — на этим словах Стас ныряет под меня, резко закидывает на плечо, и бежит к машине.

Радостно визжу, вцепившись в талию Стаса. Я счастлива быть похищенной им.

— Куда мы теперь? — задаю вопрос, уже сидя в салоне.

— Домой, — Стас разворачивается ко мне. — К нам домой. Я не шутил, теперь мы будем всегда вместе. И у тебя нет выбора.

А я и не хочу, чтобы он у меня был. Пусть все решает мой мужчина. Усмехаюсь. Тянусь к Стасу за поцелуем, он тут же проникает языком в мой рот.

Впервые осознаю, что мы действительно принадлежим другу другу… окончательно и навсегда. И между нами больше не стоит недомолвок и тайн. Наконец, мы можем наслаждаться друг другом, не заботясь больше ни о чем.

История, начавшаяся со спора, превратилась в настоящую любовь. Вот правда: там, где одна дверь закрывается, обязательно откроется другая. Нужно только позволить этому случиться. И я позволяю!