Папа в прокате (СИ)

Глава 16 Тайный план

Часы на прикроватной тумбочке показывали 21:47.

В комнате Киры было тихо – только Пушок неторопливо грыз морковку в клетке, да из гостиной доносился приглушенный шум телевизора, где Игорь досматривал какой-то фильм.

Кира сидела на кровати, скрестив ноги, и держала в руках маленький телефон – старенький, с потертым корпусом и треснувшим экраном. Но главное – не тот, о существовании которого знал Игорь. Этот телефон был ее секретным оружием, тайным каналом связи с внешним миром. И главное – с подписчиками ее подкаста.

– Привет всем, – прошептала она в микрофон, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы Игорь не услышал. – Это Кира, и сегодня у меня был один из самых драматичных дней за всю историю подкаста.

Она на секунду прислушалась к звукам, доносившимся из гостиной. Телевизор по-прежнему работал, а значит, Игорь еще не собирался проверять, легла ли она спать.

– Как вы помните, в прошлом выпуске я рассказывала о том, что у Горя – это мой папа Игорь, если кто забыл, – появилась… кхм… дама сердца. Анечка. Моя учительница, – Кира сделала драматическую паузу. – И сегодня мы с моим напарником Тимохой провели полевое исследование их первого официального свидания.

Пушок оторвал мордочку от морковки и посмотрел на хозяйку, словно понимая, что речь идет о чем-то важном.

– Да-да, Пушок, я знаю, что ты тоже переживаешь за наше расследование, – подмигнула Кира грызуну. – Итак, мои дорогие подписчики. Операция «Бабочки в октябре» была… скажем так, частично успешной. Мы с Тимохой получили ценнейшую информацию о социальном поведении взрослых особей в естественной среде обитания. Но нас поймали с поличным!

Кира изобразила руками взрыв.

– Представляете? Мы сидели в кустах возле ресторана, наблюдали в бинокль за свиданием Горя и Анечки, и тут… Впрочем, давайте по порядку, – Кира удобнее устроилась на кровати. – Вы же знаете, что у моей бабули есть маленький шпиц Людовик? Нет? Вот знайте. Так вот, этот пушистый революционер решил устроить восстание в ресторане и сбежал от хозяйки прямо к нам в кусты!

Кира тихо хихикнула, вспоминая события того вечера.

– Ну а дальше все пошло совсем не по плану. Меня ошпарили чаем, Тимоха был в шоке, а Людовик… Людовик, это бабулин шпиц, просто наслаждался жизнью, как и положено аристократии. И тут, – Кира понизила голос до драматического шепота, – из ресторана вышли Горе с Анечкой и Ванесса Витольдовна – это моя бабуля, – и застали нас на месте преступления!

Она сделала паузу, представляя, как подписчики замерли в предвкушении.

– Вы спросите, какие выводы я сделала из этой шпионской операции? Их целых три, – Кира начала загибать пальцы. – Во-первых, мой Горе абсолютно безнадежен в плане романтики. Он умудрился разбить бокал и сбить с ног официанта – и все это за один вечер! А во-вторых, – она сделала паузу, – Аня все равно смотрела на него так, будто он как минимум звезду с неба для нее достал. А теперь внимание: в-третьих, и это самое важное, – Анечка, кажется, действительно хорошая.

Последнюю фразу Кира произнесла с неожиданной для себя грустью.

– Знаете, – она поджала губы, – я думала, что буду радоваться, если найду у нее недостатки. Ну, там, противный смех или дурацкие привычки. Но… вместо этого я увидела, что она искренне смеется над шутками Игоря, хотя они совсем не смешные. А когда он что-то рассказывал, она слушала так внимательно, как будто это была самая интересная история на свете. И даже когда случился тот кошмар с официантом, она не закатила глаза, а помогла все исправить.

Пушок отложил недогрызенную морковку и теперь внимательно смотрел на Киру, словно понимая, что ее настроение изменилось.

– А потом… – Кира вздохнула, – потом, когда нас поймали, она не стала кричать или возмущаться. Она просто сказала: «Давайте вместе разберемся в этой ситуации». Представляете? Просто и спокойно. Как будто то, что дети шпионят за ней из кустов, – самая нормальная вещь на свете.

Кира помолчала, собираясь с мыслями.

– Ну а теперь о наказании, – ее голос снова зазвучал шутливо. – Как и ожидалось, нас с Тимохой на неделю лишили всех гаджетов! Горе забрал мой официальный телефон, планшет и даже портативную игровую приставку. Но! – она подняла палец вверх. – Он не знает о существовании этого старенького телефона, который мама дала мне на всякий случай. Ха! Взрослые такие предсказуемые.

Она на мгновение прислушалась к звукам, доносившимся из гостиной. Телевизор по-прежнему работал.

– Кстати, пока взрослые пили чай с печеньем, я заметила, что Анечка и Горе постоянно переглядывались. Такими, знаете… особенными взглядами, – Кира скорчила рожицу. – И Ванесса Витольдовна тоже это заметила. И, кажется, ей это не очень понравилось. Хотя бабуля человек трудный, сложно уловить, что ей действительно понравилось.

Кира наклонилась к телефону, словно собиралась поделиться особенно важным секретом.

– А знаете, что я думаю? Мне кажется, что Ванесса Витольдовна тоже неравнодушна к кое-какому мужчине! Да-да, это не шутка! Живет тут один сосед, Василий Васильевич, и как раз вчера бабуля была с ним в том же самом ресторане на свидании. Господи, просто какой-то мексиканский сериал. А мамам…

Кира на секунду запнулась, упомянув маму.

– Кстати о маме… – ее голос стал тише. – Я давно не разговаривала с ней по видеосвязи. Только переписывалась. Она пишет, что в Сингапуре очень напряженный график, а из-за разницы во времени мы никак не можем созвониться. Горе, конечно, считает, что это отговорки, – Кира вздохнула. – Но вы же знаете взрослых, они любят все усложнять.

Она провела пальцем по треснувшему экрану телефона, словно что-то обдумывая.

– Послушайте, а что, если… – Кира внезапно выпрямилась, словно ее осенило. – Что, если я попробую вернуть маму домой? Вдруг, если она увидит, что Горе уже почти нашел себе другую… ну, вы понимаете… она решит вернуться?

Глаза Киры загорелись энтузиазмом.

– О, это мог бы быть гениальный план! Я бы рассказала ей про Анечку, про все эти переглядывания и улыбки, свидания… И, может быть, мама поняла бы, что пора возвращаться к дочери к ее биологическому отцу, к той любви, что была между ними. Ну, я надеюсь, что она была, и я появилась только благодаря этому. Я, конечно, знаю, откуда берутся дети, но эмоциональная составляющая в этом плане важна. А вдруг мы заживем нормальной семьей?

Пушок снова принялся грызть морковку, а Кира уже представляла, как воссоединится их семья.

– Но я должна действовать осторожно, – Кира понизила голос. – Если я просто позвоню и начну рассказывать про Анечку, мама может подумать, что я преувеличиваю. Мне нужны доказательства. Фотографии, видео, что-то в этом роде… Хм, но как это сделать, если у меня отобрали хороший телефон?

Она задумчиво почесала подбородок, а затем щелкнула пальцами.

– А что, если… Что, если попросить Тимоху? У него наверняка есть запасной гаджет! А может, даже удастся «одолжить» профессиональную камеру… Да, это может сработать!

В коридоре послышались шаги. Кира мгновенно нырнула под одеяло, спрятав телефон под подушку.

– Так, друзья, мне пора заканчивать, – быстро прошептала она. – В следующем выпуске я расскажу о развитии моего гениального плана по воссоединению мамы и Игоря. А пока у меня к вам вопрос: как вы думаете, получится ли у Горя и Анечки что-то? Пишите свои прогнозы в комментариях! А я буду внимательно следить за развитием событий и сообщать вам обо всех новостях с поля боя за сердце моего папы.

В дверь тихо постучали.

– Кира? Ты еще не спишь? – раздался приглушенный голос Игоря.

– Я уже почти сплю! – отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал сонно.

– Ладно. Просто хотел пожелать тебе спокойной ночи.

– Спокойной ночи! – Кира усмехнулась про себя. – Кстати, у тебя завтра выходной?

– Да, а что?

– Просто спросила. Спокойной ночи!

В голове Киры начал формироваться план, яркий и четкий.

«Что там говорила мама? «Если хочешь чего-то добиться, нужен четкий план и немного смекалки»? Что ж, теперь у меня есть и то, и другое», – подумала Кира, пряча телефон в потайном кармане плюшевого мишки.

Она выключила ночник и, натянув одеяло до подбородка, закрыла глаза. Перед сном Кира представляла, как однажды утром дверь в квартиру откроется, и на пороге появится мама – с чемоданами, улыбкой и обещанием больше никуда не уезжать. И они станут настоящей семьей. Только теперь – с Горем.

А Кира в роли милого купидона соединит любящие сердца.

С этой приятной мыслью девочка наконец заснула, а Пушок, дожевав морковку, тоже свернулся клубочком в своей клетке, словно одобряя план своей маленькой хозяйки.

За окном мелкий октябрьский дождь рисовал на стекле замысловатые узоры, а где-то далеко, за тысячи километров, в Сингапуре, мама Киры работала над важным проектом, не подозревая о коварном плане дочери вернуть ее.

Глава 17 Лилии для королевы

Василий Васильевич Крылов, профессор истории на пенсии, 68 лет, вдовец, кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» и почетный член Российской исторической академии, стоял перед зеркалом и придирчиво оценивал свой внешний вид.

Он уже в третий раз за утро менял бабочку: сначала бордовая показалась ему слишком мрачной, синяя в горошек – слишком легкомысленной, а теперь он сомневался и в классической черной.

– Ты превращаешься в сентиментального старого дурака, – пробормотал он своему отражению, но в его глазах плясали задорные искорки. – В твоем возрасте волноваться перед свиданием просто неприлично.

Мужчина поправил бабочку, расправил лацканы своего лучшего твидового пиджака и вздохнул. Со стены в массивной деревянной раме на него смотрела фотография женщины с мягкой, интеллигентной улыбкой.

– Знаю, Маргарита, знаю, – сказал Василий Васильевич портрету покойной жены. – Пятнадцать лет прошло, и ты всегда говорила, что не хочешь, чтобы я остался один. Но… – он замолчал и усмехнулся. – Но вряд ли ты представляла, что я буду ухаживать за женщиной, которая держит в страхе всю семью и называет свою собаку именем французского короля.

В глубине души Василий Васильевич знал, что жена одобрила бы его выбор. Маргарита Петровна, доцент кафедры зарубежной литературы, всегда ценила сильных женщин – и в жизни, и в книгах.

«За каждым великим мужчиной стоит великая женщина, – любила повторять она. – А за каждым счастливым мужчиной – женщина, которая не стоит за ним, а идет рядом».

Ванесса Витольдовна определенно не была женщиной, которая за кем-то следует. Она шла впереди, как генерал, ведущий армию, и нужно было обладать особой смелостью, чтобы идти рядом с ней. Или особым безрассудством.

Василий Васильевич вздрогнул, заметив, что стрелки часов неумолимо приближаются к пяти. Он обещал заехать за Ванессой Витольдовной в половине шестого, а до этого нужно было успеть в цветочный магазин.

Лилии. Он решил, что это будут лилии.

Не банальные розы, не скучные хризантемы, а именно лилии – изысканные, благородные цветы с пьянящим ароматом. Как и женщина, которой они предназначались. Королевские цветы для королевы.

Василий Васильевич еще раз взглянул на свое отражение, достал из комода духи – те самые, французские, которые он приберег для особых случаев, – и направился к входной двери.

Проходя мимо книжного шкафа, он взял с полки потрепанный томик Чехова. «Дама с собачкой» – идеальное чтение для дамы с… шпицем.

Выйдя из квартиры, Василий Васильевич чуть не столкнулся со своим соседом Игорем, который торопливо запирал свою дверь.

– А-а-а, Василий Васильевич! – Игорь улыбнулся, окинув взглядом элегантный костюм соседа. – Вы сегодня просто… франт!

– Добрый день, Игорь, – чопорно кивнул профессор, но тут же смягчился. – Иду в театр. «Вишневый сад» в новой постановке.

– Как интересно, – Игорь явно спешил, но из вежливости продолжил разговор. – И с кем, если не секрет?

Василий Васильевич на мгновение замялся. Отношения между Ванессой Витольдовной и Игорем были, мягко говоря, напряженными. Хотя после того случая в ресторане, когда Кира и ее друг устроили свою «шпионскую миссию», бабушка, казалось, немного смягчилась по отношению к «нерадивому отцу» своей внучки.

– С… одной знакомой дамой, – уклончиво ответил профессор.

Игорь понимающе усмехнулся.

– Ну-ну. Передавайте привет Ванессе Витольдовне. И удачи вам с… Людовиком.

– Откуда вы..? – начал было Василий Васильевич, но махнул рукой. – А, неважно. В нашем доме, похоже, нет секретов.

– По крайней мере, не от Киры, – рассмеялся Игорь и посмотрел на часы. – Черт, я опаздываю. Всего хорошего, Василий Васильевич! И не позволяйте Ванессе запугивать вас!

С этими словами он умчался по лестнице вниз, а профессор, задумчиво поглаживая бородку, направился следом, игнорируя лифт. Он предпочитал ходить пешком – врачи рекомендовали больше двигаться, да и времени было достаточно.

***

Цветочный магазин «Флора и Фауна» на углу их квартала был именно тем типом заведения, которое вызывает у прохожих либо восторг, либо скептическую улыбку.

В витрине красовались не только букеты, но и керамические фигурки котов, плюшевые медведи, гелиевые шары и подозрительно пестрые композиции из сухоцветов.

Когда Василий Васильевич открыл дверь, звякнул колокольчик. Его обдало волной смешанных ароматов – от нежного запаха роз до приторного благоухания искусственных ароматизаторов.

– Чем могу помочь? – из-за прилавка вышла пожилая женщина с фиолетовыми волосами, похожая на экзотический цветок.

– Добрый день, – Василий Васильевич почтительно склонил голову. – Мне нужны лилии. Белые. Или кремовые. Но непременно лилии.

Продавец окинула его оценивающим взглядом, отметив твидовый пиджак, галстук-бабочку и начищенные до блеска оксфорды.

– Лилии? – хмыкнула она. – Полагаю, для особенной дамы?

– Исключительно, – серьезно кивнул профессор.

– Любовь? – лукаво прищурилась женщина.

Василий Васильевич на мгновение растерялся. Любовь? В его возрасте? После пятнадцати лет вдовства?

– Очарование, – наконец ответил он. – Глубокое, искреннее очарование.

Женщина понимающе улыбнулась.

– У нас есть лилии. Очень свежие, привезли сегодня утром. Из Голландии.

– Превосходно, – лицо Василия Васильевича просветлело. – Я возьму… пять. Нет, семь. Нечетное количество.

– Прекрасный выбор, – кивнула продавщица. – Оформить как букет?

– Да, но только… – профессор замялся, подбирая слова, – без всех этих… блесток, мишуры и пластиковых сердечек. Что-нибудь элегантное, сдержанное. Как для… королевы.

Женщина снова окинула его оценивающим взглядом – на этот раз с нескрываемым уважением.

– Для королевы, – она кивнула. – Понимаю. Дайте мне пятнадцать минут.

Пока продавец колдовала над букетом, Василий Васильевич рассеянно бродил по магазину, рассматривая открытки и сувениры. Его взгляд упал на небольшую керамическую фигурку шпица – удивительно похожего на Людовика.

– И это тоже, – решительно сказал он, поставив фигурку на прилавок.

– Любит собак? – понимающе спросила продавщица, заворачивая букет в элегантную крафтовую бумагу.

– Больше, чем людей, – усмехнулся профессор. – Во всяком случае, большинство людей.

***

Ровно в 17:29 – на минуту раньше назначенного времени – Василий Васильевич стоял перед дверью квартиры Ванессы Витольдовны с букетом лилий в одной руке и томиком Чехова в другой. Керамический шпиц был заботливо упакован и спрятан во внутренний карман пиджака.

Он набрал в грудь побольше воздуха и нажал на кнопку звонка.

За дверью раздался заливистый лай Людовика, а затем – стук каблуков по паркету.

Дверь распахнулась, и перед Василием Васильевичем предстала картина, от которой у него перехватило дыхание. Ванесса Витольдовна была великолепна в темно-синем платье, которое подчеркивало ее тонкую фигуру. Волосы, обычно собранные в строгий пучок, сегодня были уложены в элегантную прическу, которая удивительно смягчала черты ее лица.

– Василий Васильевич, – она кивнула с той особой, едва заметной улыбкой, которая, как он уже успел заметить, предназначалась только ему. – Вы, как всегда, пунктуальны.

– Ванесса Витольдовна, – он склонил голову. – Вы… восхитительны.

Людовик, крутившийся у ног хозяйки, заливисто гавкнул, словно требуя внимания.

– И вы, сударь, тоже великолепны, – улыбнулся профессор, наклоняясь к шпицу. – Позвольте? – он протянул руку, и, к удивлению Ванессы, Людовик тут же подставил голову для поглаживания.

– Удивительно, – она покачала головой. – Обычно он не доверяет мужчинам. Особенно тем, кто приходит в мой дом, были даже трагические случаи.

– Возможно, у нас с ним общие интересы, – загадочно улыбнулся Василий Васильевич и протянул букет. – Эти цветы не сравнятся с вашей красотой, но я все же я осмелился…

Ванесса Витольдовна приняла букет и на мгновение замерла, вдыхая тонкий аромат лилий. В ее глазах что-то мелькнуло – может быть, воспоминание? – но она тут же спрятала это выражение за привычной маской сдержанности.

За годы одиночества и трех вдовств она научилась прятать свои эмоции надежнее, чем драгоценности в банковской ячейке.

– Вы знаете язык цветов, профессор? – спросила она негромко, но с оттенком иронии. – Или это случайный выбор?

– В мире литературы, – серьезно ответил он, – нет случайных символов. Лилия означает величие, благородство и… возрождение.

Их глаза встретились, и Ванесса почувствовала, как что-то дрогнуло внутри – чувство, которое она давно списала в архив своей жизни, поставив на нем печать «более не актуально».

Странно, но этот старомодный профессор с его твидовыми пиджаками и книгами Чехова умудрялся обходить все ее защитные барьеры с изяществом, которого она не ожидала.

– Возрождение? – она приподняла бровь. – Амбициозная программа, Василий Васильевич.

– В моем возрасте, – ответил он с легкой улыбкой, – амбиции – единственная роскошь, которую я могу себе позволить.