Он подошел к ней сзади, словно проверяя, насколько она доверяет ему, и положил руки на плечи. От нее исходил тонкий аромат вишневого листа. Изящные белые крылья немного обросли недостающими перьями после наказаний.
Ничто в ее внешности не намекало на то, что Лисица подвергалась постоянным побоям в стенах замка. Только грустные глаза, смотрящие вдаль с надеждой, сердили Ульфа. Но он не мог выказать недовольство - данное слово защищало жену.
- Когда король отбудет, можете переехать в другую спальню, госпожа.
Он погладил ее по волосам и дотронулся губами до щеки. Лисицу передернуло, как от укуса. Она сделала шаг вперед, но рука мужа загребла талию, плотнее прижав к себе.
- Ведите себя, как положено супруге, госпожа, я могу быть очень терпеливым. Лисицу пробила дрожь, она посмотрела на свои руки и ужаснулась, они тряслись, как у старого выпивохи.
- Лекарь сказал, что вам лучше даже в теплый день не расставаться с плащом. Мы не хотим, чтобы лихорадка вернулась. Не сейчас. Берегите себя.
- Вы очень заботливы, господин.
- Опять язвите? Вы бы себе не позволили такого тона, если не приезд вашего отца. Я всего лишь проявил благоразумие. Незачем ему знать, какое вы непоседливое и неблагодарное создание.
- Отпустите, господин, - еле слышно произнесла Лисица. - Вы делаете мне больно. Ульф слегка подтолкнул жену к окну, разжав оковы рук вокруг талии. - Собираетесь ждать здесь? А могли бы помочь к приготовлению приема. Кушины сбились с ног. Никогда вы не проявляли интереса к управлению замком - а это ваша прямая обязанность.
В глазах жреца мелькнул язвительный огонек. В очередной раз он нашел, в чем ее упрекнуть.
Лисица опустила руки и отвела взгляд на стену. Новый гобелен - она даже не заметила его: как далеко ее мысли от этого замка, насколько высока возведенная невидимая стена между реальностью и маленьким мирком, в котором пряталась?
- Я сделаю, как скажете, господин.
Ее внезапная покорность насторожили жреца. Он прищурился, как от яркого света, не понимая, отчего произошла перемена. Ее опущенные ресницы подернулись, она отвела голову, ускользая от ледяных глаз Ульфа.
- Вовсе не сложно быть покладистой, не так ли, госпожа? - колко подметил жрец. - Можете оставаться здесь и высматривать короля.
- Благодарю, господин.
Ульф быстро покинул покои. Каждый его удаляющийся шаг возвращал Лисицу в реальность, извещая, что опасность миновала. Она опустилась на край кровати, грудь вновь стиснуло, словно цепями, бросило в жар.
Лисица застонала и откинулась на гладкие одеяла в ожидании очередного приступа. Но вместо этого завлекающая и сладкая полудрема накрыла легким одеялом, уводя от боли.
"Нет, нельзя спать, надо держаться".
Лисица приподнялась, с трудом преодолевая навалившуюся усталость. "Я не хочу спать... не хочу" - уверяла себя Лисица.
"Я должна встать и выйти во двор".
Комната закружилась перед глазами, когда веки отяжелели. Она ухватила край одеяла, комкая ткань, вонзив ногти в ладони. Но не было сил больше противиться, и изнеможденная шалфейя ушла в мир сновидений. Во сне Лисица прилетела на поляну, где в полнолуние она имела возможность пропитать свободой все свое существо. Шелест крыльев в прохладе деревьев и тусклом свете луны погружал ее в транс. Она напевала, паря над водой, плясала на водной глади водоема, подрагивая от каждого соприкосновения с прозрачным полотном. Таланту Лисицы аплодировали восхищенные зрители: травинки и листья, шептались на задних рядах.
- Красиво поешь.
Лисица вскрикнула и взметнулась вверх, пристально вглядываясь в темноту, откуда послышался незнакомый голос.
Шалфейя замерла в воздухе, поддерживая себя частыми взмахами крыльев. Она закусила губу, начиная медленно снижаться.
Любопытство ослабило чувство опасности. Да и как она могла противостоять искушению увидеть, от кого исходил комплимент. Язык врага вряд ли повернется в похвале.
Услышав шорох, она вновь взлетела вверх, еще выше, чем прежде, напрягая глаза.
- Я знаю, что вы там! - выпалила Лисица, вслушиваясь в безмолвие.
Даже травинки, подпевавшие ей всего несколько мгновений назад, смолкли.
- Госпожа, поднимайтесь! Просыпайтесь же!
Из тяжелого сна Лисицу вывели отчаянные крики рабыни. Она встряхнула ее, как тряпичную куклу.
- Госпожа, вам нужно улетать отсюда!
Лисица разлепила глаза, она, кажется, все еще ощущала влагу от водоема на одежде и прохладный ветерок, перебирающий волосы.
Но это явь, влага была предзнаменованием лихорадки, а прохладное дуновение - воплями испуганной невольницы, которые быстро вывели хозяйку из забытья.
- Я, по-моему, уснула....Великая Лантана, что за переполох? - обратилась Лисица к испуганной рабыне. Та проворно потянула ее за руку, помогая подняться.
- Король убит!
Лисица вмиг замерзла, лед сковал руки и ноги.
Продержавшись на внезапно заледеневших конечностях еще несколько мгновений, она рухнула на пол, разбиваясь на мелкие осколки, молот слов вколотил острые кусочки прямо в сердце, вторя служанке "король убит, король убит".
- Убит? Мертв?
- Потом, потом, госпожа, - заголосила рабыня, ставя на ноги истощенную жену жреца. Вам нужно уходить. Жрец скоро вернется сюда, и тогда....
Она не договорила и упала рядом с Лисицей, со страхом оглянувшись на вошедшего Ульфа.
В его руке блеснул карающий жезл. Лисица сразу узнала медную палку, ей неоднократно приходилось быть невольной свидетельницей гибели провинившихся рабов и даже кушинов. От укуса этого орудия умирали медленно, мучительно; оснащенный двумя тонкими иглами, смазанными ядом с каждого конца, жезл был опаснее кинжала.
Ужаснее всего приходилось тем, кто наблюдал предсмертные судороги несчастных и слышал крики о пощаде, видя, как те, выкатывая глаза, давятся собственным языком. Хозяин хищно улыбался, что не предвещало ничего хорошего.
Вот и все.
Сейчас, наконец, все решится.
Перед глазами Лисица промелькнули образы прошлых лет: лицо отца, выдумщица Сиама. Хотя нет. Она как никто другой говорила чистую правду, ни разу не приукрасив сущность великого жреца.
Короля нет в живых, ничего больше не удерживает на этом свете. Лантана встретит ее в другом мире, убаюкает божественным пением, одарит вечной благодатью. Она готова принять такой исход жизни.
Лисица почувствовала бедром дрожащую рядом рабыню. Она завыла от страха, до боли знакомого Лиссе.
"Неразумная, перестань дергаться, ты только распаляешь его еще больше", - промелькнуло в голове Лисицы.
За столько лет жизни под гнетом она неплохо изучила супруга. Чем больше сопротивляешься, тем больше он раззадоривается, его наслаждение превращается в сладкий сок из священных плодов в садах Лантаны.
- Не трогайте ее, - Лисица резко поднялась с пола, откинула волосы назад и гордо выпрямилась перед мужем.
Жрец явно не ожидал подобного выпада от супруги, усмешка сменилась удивлением. Но совсем ненадолго.
- С вами мы позже разберемся, - раздраженно бросил он и оттолкнул жену в сторону, продолжая свое наступление на беззащитную рабыню.
- Я сказала, не смейте прикасаться к ней.
Жрец развернулся, его буравил ранее незнакомый ему взор: отчаяние и отвага, готовность встретиться в неравной схватке.
- Госпожа, вы говорите на диковинном языке. Прошу вас объяснить мне кое-что!
- Не спешите, госпожа, с вами мы еще наговоримся, сначала я должен отрезать язык у этой шлюхи, чтобы заткнуть ее дрянной рот навсегда.
Рабыня закрылась руками, защищаясь от надвигающейся опасности, не прекращая рыдания.
- Остановитесь, господин, что вам нужно от обычной рабыни?, - голос Лисицы дрогнул, как она ни старалась казаться твердой. Это заметил и Ульф.
- Я сказал, что поговорим позже, убирайтесь отсюда, если вам дорог собственный язык, - предостерег он. Раздался щелчок и две иглы вышли наружу.
-Вы поклялись, что не тронете меня, неужели ваше слово ничего не стоит?
Он лишь хмыкнул в ответ и протянул руку, чтобы поднять жертву с пола.
Лисица решила, что пришла пора дать последний отпор, все равно ее ждет смерть, если не сейчас, так скоро. Если отца действительно убили, то Ульфа ничего не держало закончить свои мучения с ненавистной супругой и прекратить несчастливый союз.
Она накинулась на него сзади, оседлав, ногтями вгрызаясь в глаза. Как же она ждала этого момента. Жрец неистово заорал и резко развернулся. Жезл выпал из рук и покатился к зажавшейся в угол рабыне.
-Подними жезл, убей его, - выпалила Лисица так громко, что поразилась собственному голосу.
-Мерзкая тварь!! - взревел Ульф, болтая руками в воздухе.
Он сдернул ее со спины, и что было силы швырнул об стену. В глазах Лисицы потемнело, но всего на долю секунды.
Жрецу этого было достаточно, чтобы смахнуть кровь с лица. Веки кровоточили, а одним глазом он вообще ничего не видел.
-Ты грязная тварь, я убью тебя!!
Он двинулся к кровати и внезапно свалился лицом вниз. В комнате воцарилась зловещая тишина. Лисица услышала громкий всхлип рабыни. На подкошенных ногах та встала, сжимая в руке жезл, готовясь к замаху.
-Он мертв? - дрожа всем телом, спросила она.
Лисица хотела бы в это верить. Ее затрясло, когда Ульф застонал и перевернулся на спину.
-Убей его, - прошептала Лисица.
Рабыня заревела и попятилась.
-Убей его... - только сухие губы шевельнулись, чтобы повторить приказ, снова паук внутри ткал плотную паутину, мастерски затягивая поступление воздуха. Ухватившись за гобелен, из последних сил хозяйка, выпрямилась.
-Дай сюда жезл, - она потянулась к рабыне, - дай!!
Каменщица застыла, мертвой хваткой сжимая орудие, Лисица поздно поняла, что она больше не двинется, даже если ей приказать уносить ноги. Почему она опять не думает о себе? Это ей нужно бросить все и бежать, скрыться, отсрочить смерть, узнать, как погиб отец.
Вихрем Жрец пронесся к Лисице и повалил ее, придавив своим телом. - Куда собралась, дрянь, мы только начали.
Капля крови оросила лицо шалфейи, от чего сознание вновь вернулось к ней. Подавив неприятные позывы в животе, ее забила дрожь снова и снова, возвращая к действительности. Она освободила руку и попыталась добить кровоточащий глаз. Ощерив зубы, Ульф ударил Лисицу кулаком в лицо, другой рукой стиснул горло. - Ты сдохнешь сейчас! Нурос с удовольствием изжарит твою душонку!!
Стон вырвался из груди Лисицы, вытягивая последнюю надежду на спасительный вздох. Она захрипела и с громким сипом вдохнула. Кровь заполнила рот.
Жрец сопротивлялся собственной боли, боролся с туманом на целом глазу. Он не мог видеть деталей, но это было совершенно ни к чему.
-Да станешь ты ничем!
Пришел день, которого он ждал долгое время, почти всю жизнь - так ему казалось.
Лисица собрала последние силы, извиваясь под тяжелым телом, второй удар оставил ее лежать неподвижно. Даже душераздирающий крик рабыни не вывел из оцепенения. Веки отяжелели, и она провалилась в бездыханное никуда.
***
Одурманенный, Ролл возвратился в лагерь. Хоут не ослушался приказа, и воины не двинулись в путь с рассветом, хотя в воздухе витали вопросы. Воины не понимали, отчего до сих пор не было приказа покинуть границы.
Утренняя дымка почти рассеялась, но не в голове Ролла. Сегодня ночью он не спал, и сладкое видение в виде соблазнительной красавицы вовсе не игра воображения. Он спешился с Рута и передал поводья подошедшему помощнику, снял шлем и быстрым шагом направился в свой шатер. Как он и предполагал, Хоут ожидал его, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Лицо его не выражало ничего, кроме кажущегося безразличия, но Ролл прекрасно знал, как голову брата распирает, словно бочку со свежим лелем.
- Не говори мне, брат, что ты здесь, чтобы поддерживать огонь в очаге.
- Я ждал тебя, как ты велел, и мне не терпится узнать, что же нас задержало? Хоут играл с длинной цепочкой, частью шипованного шара, тщательно пряча усталость и раздражение. Беспокоясь за брата, он не сомкнул глаз. Под утро, отчаянно борясь с мучительной сонливостью, он вернулся в шатер воина, чтобы недоумение из-за труднопонимаемого поступка господина вновь отрезвило его.
Ролл свалился на шкуры, служившие постелью, закрыв глаза, тихо произнес:
- Я не смог даже шелохнуться, если бы ты видел ее, то подумал бы, что сама природа Марава заигрывает с тобой.
- Так ты видел ее? И не сделал того, за чем пошел?
- Именно.
- Что-то я не узнаю тебя, ты уверен, что не упал с Рута и не стукнулся головой, а потом тебе все привиделось?
Хоут явно был доволен своей шуткой и кратко хохотнул, посерьезнев, добавил:
- Даже не думай, мы не можем. Ничего путного из этого не выйдет. Вспомни легенду... Ролл дернулся от боли в напряженных чреслах, когда перед его глазами, как наяву, вновь предстала обнаженная дочь короля. Он не должен так думать о ней, она - враг, она существо другой расы, другого мира.
- Я знаю и держу себя в руках, поэтому позволил ей улететь. Мы поедем домой, и я поговорю с Кронулом, но мне нужно выспаться... да и тебе тоже, я смотрю, ночь не казалась радостной.
- Я удивлен, что ты озабочен такой мелочью, как я, дорогой брат.
- Пожалуйста, пришли ко мне Акелу с лелем, иначе я проворочаюсь до вечера.
- Я и не знал, что стал твоим фарлалом на побегушках, - раздраженно сказал Хоут, заправляя цепь за пояс. - Смотри, не расплескай лель, когда набросишься на Акелу.
Хоут увернулся от полетевшего в него сапога и выскользнул из шатра.
Ролл растянулся на шкурах и задремал. Тихий шелест платья потревожил надвигающийся сон. Рядом опустилась Акела, беззвучно протянув кубок с лелем. Воин резко отбросил ее руку в сторону, кубок полетел в другой конец шатра, орошая земляной пол темной жидкостью. Служанка ахнула от неожиданности, когда Ролл зафиксировал ее затылок и потянул к себе. Сон улетучился, он не мог больше сдерживаться и грубо подмял Акелу под себя. Опытная любовница не почувствовала запах леля в его частом дыхании, поэтому удивилась странному возбуждению, овладевшему воином.
Проведя почти всю молодость в походах, обслуживая похоть фарлалов, она привыкла к любому поведению. Вечерами и ночами ей приходилось спать с несколькими. Хотя большинство и не причиняли ей никакого вреда, но бывали дни, когда наутро тело ныло от синяков и ссадин.
Акела никогда не жаловалась, за такую работу ей хорошо платили, что обещало безбедную старость. Когда же никто не захочет взять ее, то она спокойно покинет отряд и купит где-нибудь кусок подземелья, построит дом и доживет дни спокойно на заработанные во время походов деньги. Но думать об этом еще рано, фарлалы не пропускали ее мимо, значит, годы не лишили привлекательности.
Все же Акелу насторожило поведение хозяина, он никогда раньше не позволял животной страсти брать вверх над сладострастными ласками, даже после продолжительного воздержания.
- Не торопитесь, господин, я сама, - не выдержала Акела, когда треск ткани сопроводил стремительный порыв Ролла стянуть с нее платье. Она не могла допустить, чтобы одежда была превращена в лохмотья, ткани стоят так дорого... Он обнажил клыки в предвкушении разрядки и развел ноги служанки в стороны, устроившись между, положив их к себе на бедра. Ролл решил не тратить время на прелюдию, он утомился долгим путешествием, а нерастраченная энергия совсем иного рода из-за ночного зрелища скопилась в немыслимом количестве, причиняя боль.
Не ожидавшая от господина подобного напора, она вскрикнула, когда он одним толчком вошел в нее.
Ролл повалился рядом на шкуры, бешеная скачка совершенно оставили без сил измотанное тело. Облегчение пришло, но надолго ли? Сегодня еще предстоит долгий день.
- Доволен ли господин?
Воин приоткрыл глаз и встретился с карим взором. Волосы цвета дошедшего леля беспорядочно торчали, как репейник. Акела не могла позволить себе длинные волосы, тщательно вымыться в походах не было никакой возможности.
- Почему ты спрашиваешь? Ты же не такая, как другие, тебе не нужны комплименты, не так ли?
- Мне показалось, что господин торопился выплеснуть семя. Господин всегда был сдержан в своих желаниях.
Акела пожалела, что упрекнула Ролла в несдержанности, но воин не рассердился, напротив, на его лице заиграла улыбка.
- Тебе платят за услужливость и податливость, за ласку и нежность, за желание доставить удовольствие, за упругий рот, за то, что между ног, а не за болтливый язык, Акела, - Ролл перевернулся на бок. - Ложись рядом и закрой глаза, возможно, ты мне еще понадобишься.
Служанка повиновалась и медленно опустилась на спину, вслушиваясь в спокойное дыхание господина. Она выспалась этой ночью, никто из фарлалов не беспокоил ее, поэтому сон не шел, а от лежания на деревянном бруске, завернутым в шкуры, заболела шея.
- Ты сбежал!
Акела поняла, что все же задремала и не заметила, как кто-то третий обозначил свое присутствие в шатре громким упреком. Она поднялась на локтях. На сундуке, вытянувшись вверх, словно на троне восседал старый фарлал, торжественно выставив вперед длинную палку. Она уже видела его, вчера вечером он говорил с хозяином. Откуда он тут взялся? Он точно не приплыл с ними на кошаре. Высеченные мудростью морщины на лице разгладились, ему явно понравилось открывшееся перед ним зрелище.
- Разбуди его, - мягко произнес незнакомец. Он погладил длинную гладкую бороду, улыбаясь служанке уголками рта, заметив ее замешательство. Настороженно Акела натянула шкуру на нагое тело, и, не сводя глаз со старика, слегка потрясла Ролла за плечо.
- Не робей, - подбодрил ее фарлал, - тряхни сильнее, вряд ли сейчас на тебя повалятся созревшие плоды похотливого дерева.
Акела наклонилась над спящим хозяином и что-то прошептала на ухо. Ролл дрогнул и резко поднялся с походной кровати, наматывая на себя шкуру, которой была укрыта служанка, увлекая ее на пол. Не ожидавшая столь быстрой реакции, она крякнула и вылетела за противоположный край ложа.
- Что ты опять тут делаешь? - не обратив внимания на стон Акелы, бросил Ролл. Старик перевел взгляд на недовольное лицо воина.
- Проверяю, насколько ты далеко продвинулся в моем поручении.
- Если бы не твое положение, я бы свернул тебе шею!! Ты обманул меня!
- В чем же, воин?
- Не играй со мной, я по дурости пошел у тебя на поводу.
- Неужели, воин? Награда будет под стать твоему желанию. И я вовсе не намеревался сделать твой путь тернистым, напротив, повел тебя по легкой тропинке, а ты решил взобраться на гору. Ты одурачил себя, полагая, что мечом да силой способен взять все, что пожелаешь, разве не так?
Ролл почувствовал себя глупцом, что взбесило его еще больше, старый предсказатель прав, он сам выдумал, с какой легкостью выполнит просьбу. Мог ли он предвидеть столь бурной реакции своего тела на шалфейю - многовекового врага?
Глядя на ее танец на глади озера, и завораживающие звуки голоса время остановилось. Собственная плоть помешала схватить видение, посадить в мешок и увезти в лагерь.
- Ты знал и поэтому рассказал мне об этом месте, чтобы я увидел ее прежде, чем похитить.
Ролл рассердился на самого себя. В голове не укладывалось, как он смог упустить возможность схватить шалфейю, будь она проклята.
- Может быть, и так, воин. Я предупреждал - испытание будет для тебя диковиным. Я указал на путь обретения силы через познание слабости, потому что кровь не должна пролиться, иначе с наградой придется повременить.
- Когда я не вижу крови, я не воин, а вор.
Провидец пожал плечами и вновь пригладил бороду.
- Видишь ли, я не разделяю твоих взглядов на победу. Теперь только одна дорога - именно та, которая ближе твоему духу.
Акела закряхтела, наморщила носик и потерла ушибленное плечо, показавшись из-под кровати.
- Именно так я и поступлю. Не хочу больше слушать твои советы, они только затрудняют мне путь.
- Как тебе будет угодно. Но я не могу удержаться и позволить тебе...
-Не трать время, старик, я больше не могу слушать тебя, уйди. Я приду сам за наградой. Лучше не попадайся мне на глаза до этого. В другой раз я не смогу контролировать себя, как сейчас.
Ролл раскрыл шкуру, служившую в этот момент набедренной повязкой, и загреб наскоро сброшенную одежду. Под вопросительные взгляды Акелы и старика шерстяная туника и кожаные штаны обтянули мощное тело воина.
- Пора возвращаться в Зидог. Наша миссия здесь завершена. Ты, старик, судя по всему, не отстанешь от меня, пока я не доставлю тебе птичку.
- Птичка нужна тебе больше, чем мне, поверь, воин.
- Не думаю, что за несколько сотен зим что-то изменится в отношениях между нашими расами, даже из-за нее.
-Возможно, моря крови превратятся в высохшие озера...
-На время, - закончив по-своему фразу старого фарлала, Ролл отбил свой приговор, - ...пока мое терпение не исчерпается.
Воин глянул на Акелу и приказал ей одеться.
-Мы уходим, собери здесь вещи.
Не дождавшись даже кивка, он вышел из шатра. Колючки воздуха встретили его утренней прохладой. Он жадно втянул ноздрями дыхание Маравы, поблагодарив ее за помощь в лесу.
К обеду лагерь оставил позади себя только несколько черных глазниц от разведенных костров. Ролл разделил людей на два отряда, и они разошлись, чтобы вернуться в город разными дорогами на случай, если кушины обнаружили место их стоянки. Цепь из протавров толстыми лапами сотрясала землю, медленно продвигалась к ожидающим кошарам. В такт всадники клацали своими панцирями. Хоут повел второй отряд, что оказалось на руку Роллу. Его брат продолжал ставить диагнозы, сокрушаясь, что в последний раз дружеский поединок между ними все же потревожил здравую часть головы.
Мрачная колонна продолжила шествие даже ночью. Деревья кряхтели под напором фарлалов и нехотя пропускали их вперед. Ролла свалил сон, и он обхватил шею Рута, доверяя вести отряд к морю. К завтрашнему утру они должны выйти к небольшой лагуне, сесть на кошар и вернутся домой.
Долгожданный сон унес воина к земле шалфейев, вернул к озеру, где он в очередной раз пережил появление грациозной красавицы. На этот раз она распахнула белые крылья, позволяя свету Навалеха струиться по гладкой коже. Почему раньше ему и в голову не приходило, какая хрупкая красота скрыта в шалфейях. Наверное, ненависть к высокомерной расе затмевала волшебство их тел и такого редкого среди фарлалов изящества.
Фарлалы не раз пытались установить мир между землями, но каждый раз получали жестокий отпор. Шалфейи взрывали порошкообразное вещество в подземных галереях простых фермеров и горнодельцев, нанося непоправимые разрушения. Под развалинами гибли сотни ни в чем не повинных мирных фарлалов.
Несмотря на это, гуманный Кронул фарлалов не позволял идти на шалфейев силой, хотя Ролл был уверен, что только так можно покончить с затянувшейся враждой.
Воин еще раз окинул поляну голодным взглядом; как же сдержаться, чтобы не обнаружить своего присутствия, как сладок ее голос, и раскаленное от похоти тело готово распорядиться ситуацией по своему усмотрению. Ролл сжал зубы, проскрипев во сне клыками.
Помимо неземного тела пташки, его одолевало волнение в предвкушении обещанной награды. Старый фарлал поклялся, что, только похитив птичку, он раскроет легендарную загадку появления шалфейев, и это приведет к падению их никчемной расы.
Ролл зарычал во сне и открыл глаза. Рут ускорил шаг, подгоняемый толчками морды следующего за ним протавра. Всадники сопели во сне на седлах преданных животных; двое бодрствующих воинов по приказу хозяина охраняли продвижение, проезжали вперед, проверяя путь, то возвращались назад, чтобы в любой момент разбудить отряд в случае атаки сзади. Шалфеи редко атаковали с воздуха, потому как аристократия летала только по необходимости и соединялась в элитные отряды, тогда как кушины составляли основную силу шалфеев. Под командованием хитрой аристократии кушины поражали смелостью и отвагой, с которой сражались в открытом бою.
Вдалеке послышался протяжный вой рога. Отряд ожил, храп прекратился в одно мгновение, и проснувшиеся воины галопом направили протавров на зов. Ролл поблагодарил Рута за терпение и потрепал его по холке за длинный мех, который за время долгого похода свалялся в колтуны. Животное свистнуло в ответ, принимая похвалу. Как всегда, он нашел дорогу к кошарам быстрее, чем Хоут. На берегу ветер бросал черные волны в крутые скалы неподалеку. Отточенные вечностью камни походили на протянутые к небу ладони. На горизонте виднелись два деревянных шара; они раскачивались на пенящейся паутине волн, сопровождаемые гулкой песней горнов.
Ролл втянул соленый воздух, прикрыл глаза, представляя себя дома - в галереях. Горячий источник - вот что остудит его дух и тело. Потом он поговорит с Кронулом.
Свист протавров, показавшихся из леса, отвлек Ролла от раздумий. К его отряду спешили воины под предводительством Хоута. Рыжие волосы брата, выбившиеся из под шлема, повисли мокрыми палками. Ролл прищурился и прикрыл рукой лучи яркого брата Маравы, чтобы получше разглядеть взмокших всадников. Из-за спины Хоута показалась Акела, сидящая за ним, прислонившись к широкой спине. Ее репейник также не выглядел сухим.
- Я вижу, брат, ты заблудился и так вспотел, что с тебя и твоих воинов вытекает, как из бочки с протухшим лелем.
Хоут остановил протавра, поравнявшись с братом, и оглянулся на Акелу. Ролл развернулся и окинул взглядом остальных. Подавляя улыбку, никто не желал встретить вопросительный взор воина, уводя глаза в сторону или затупляя о серый песок.
- По крайней мере, никто из моих людей не пахнет, как твой отряд.
- О чем ты? - невинно усмехнулся Ролл.
- Мы были бы здесь раньше тебя, если...
- Постой, позволь, я продолжу ...если бы ты знал дорогу.
-...если бы не повстречали детище Маравы.
- Ручеек? - поддразнил Ролл. - Водопад!
Хоут снял шлем и потрепал свою переросшую все нормы приличия гриву. Несколько брызг попали на Ролла, на что и было рассчитано. Он еще раз оглядел воинов и натянул кожаные поводья. Ухмылка сошла с лица.
- Отлично, мне ничего не остается, как принять соленую морскую ванну. Давно мы не заходили на кошары своим ходом.
- Стоит ли рисковать? Не проще отозваться на зов горна, и нам пришлют плоты? - Можешь и не следовать за мной, тогда домой будешь добираться вплавь.
Ролл сжал бока протавра так крепко, что тот негромко просвистел, то ли от недовольства, то ли в предвкушении заплыва.
- По-моему, у хозяина сегодня полностью отсутствует чувство юмора. Или, может, мы обидели его своим благоуханием.
Воины загоготали в ответ на шутку Хоута, только отряд Ролла двинулся вслед за предводителем, так же сковав своих животных, приготовившись к скоростной скачке под водой.
В несколько длинных скачков Рут пронесся по берегу и вонзился вытянутой мордой в прилив, утягивая за собой фарлала, обвившего его шею. Шорох воды пронесся в ушах Ролла. Он вдохнул, наполняя грудь соленой водой, обжигая легкие. Попав в родную стихию, Рут все же послушно уступил требованию хозяина. Протавр замедлил движение под водой, выбрасывая задние лапы не так яростно, как при быстром беге на суше. Неспешно, давая возможность воину привыкнуть к смене источника воздуха, он отталкивался от плотной морской стены, перевернулся несколько раз вокруг своей оси и успокоился в ожидании новых приказаний. Отвыкший дышать под водой, Ролл предпринял попытку вынырнуть на поверхность, чтобы облегчить жжение в груди, но словно почувствовав состояние хозяина, Рут дальше утянул его глубже, задерживая отступление Ролла.
Первый вдох дался с большим трудом, напор воды, обильно сдобренной кислородом, казалось, разорвет легкие. Воин всхлипнул, и воронка опустилась на дно груди, раздав порцию спасительного воздуха. Он оглянулся, отряд бесстрашно последовал его примеру. Никто не смел ослушаться немого приказа идти к кошарам под водой. Ценой собственной жизни предки фарлалов избавили моря от грозных хищников, грозящих истребить запасы драгоценной рыбы, хребет которых переплавлялся в самый крепкий в мире металл. Фарлалы не были приспособлены в жизни под водой, но некоторое время их легкие могли подпитываться кислородом из воды. Иногда этот прием использовали во время внезапных атак шалфейев, чтобы укрыться в озерах и реках от обрушивающих бесчисленную армию стрел на голову разведывательных походов.
Неудобства, вызванные резким погружением, прошли, и Ролл направил отряд вперед. Он еще крепче ухватился за Рута, если он упустит животное, то не сможет подняться на поверхность - снаряжение и доспехи утянут его в темную пучину моря. Кроме шороха воды, были слышны только громкие крики с берега - наверное, Хоут собрал воедино все знакомые ему оскорбительные слова, дабы описать своё отношение к поступку брата. Ролл только сомкнул рот и налег на спину животного. Рут растолковал это движение по-своему и еще быстрее заработал мощными лапами.
Круглый, как яркое сердце Маравы, кошар опустил подъемный мост и принял на борт отпружинившего из воды Рута. Их встретили двое фарлалов, один потянул удила, помогая животному вытянуть за собой хозяина. Ролл повалился на доски и закашлял, выплевывая соленую воду; огненный ком встал поперек горла. Качаясь, он ухватился за протянутую руку одного из воинов, стороживших кошар, и отполз внутрь, освобождая дорогу для других. Последовали свисты протавров, успешно добравшихся до кошара.
Ролл сплюнул и сбросил себя кольчужную рубаху, в то же время стаскивая сапоги. Все еще покачиваясь от резкого подъема, он начал помогать остальным карабкаться по скользкому мосту. Он заметил, что отряд Хоута уже высаживается на втором кошаре.
- Ну что, брат, как тебе прогулка? Теперь, по-моему, мы пахнем одинаково! - прорычал Ролл, вновь закашлялся, рассмеявшись.
Только что вынырнувший Хоут лишь бросил на Ролла полный злобы взгляд. Его вырвало на мосту. Он повернулся и что было сил крикнул в ответ:
- Ты безумен - полное повреждение мозга!!
Ролл подтвердил предположение Хоута жестом и скрылся в глубине кошара, пройдя по широкому коридору, поднялся по скрипучей деревянной лестнице, ведущей на второй уровень. Отсюда, через бойницы, было удобно наблюдать за добравшимся до кошара отрядом.
Он остался доволен тем, что справился с подводным плаваньем, хотя последний раз проделывал это при походе на соколиные земли несколько лет назад. Соколы вступили в сговор с шалфейями и ночью напали на их лагерь. Ролл не мог нарушить приказ Кронула - ни при каких обстоятельствах фарлалы не смели атаковать первыми. Может быть, когда-нибудь Роланд поймет его политику и причину, по которой тот яростно противостоит насилию.
Когда последний воин взошел на судно, мост подняли, и те, что успели придти в себя, налегли на рычаги, приводя механизм в действие. Ролл спустился обратно вниз и сел на длинную скамью напротив одного из фарлалов, уже вовсю накручивающим "шарманку"; Роланд потер ладони и взялся за рычаг со своей стороны. На смену проклятьям и стонам наглотавшихся водой воинов пришел еле слышный гул; за ним последовал лязг выдвигающихся крыльев, кошар покачнулся. Пустующие места заняло еще несколько фарлалов. Рычаги начали приводить в движение боковые крылья. От сильного напряжения вены вздулись на руках Ролла, он оскалился, налегая на рычаг с новой силой. Несколько проворотов, и механизм запустится, а потом подкачивать его будут всего несколько рук.
Чтобы не сбиться с ритма, кто-то ударил палкой, с массивной кистью на конце, в натянутый над куполом судна барабан. Глухой монотонный звук сопровождал яростные потуги команды. Проворачивая рычаги по команде властного инструмента, наконец, раздался крик ветра столкнувшегося с парусами крыльев. Несколько фарлалов повалились на пол, вытягивая из воздуха драгоценный кислород, кто-то все еще отплевывался, ползая по полу. Ролл еще несколько раз повернул рычаг и сел на скамью, утираясь рукавом мокрой рубахи. Он отдал приказ сменять друг друга каждые два часа и снова поднялся наверх, чтобы проверить направление и посмотреть, где второе судно.
Уступая всего в несколько сотен ступней, второй кошар следовал за ними, набирая скорость с такой же быстротой. Скользя по спокойному морю, Ролл сел за карты и записал координаты берега. Он откинулся на прибитый к полу деревянный стул, мерно поскрипывающий в такт барабана. Преследовавшая с той жаркой ночи усталость медленно закрыла глаза воину, дремота вернула его к поляне, к дивным движениям тела юной шалфейи, гибкому изгибу тонкой талии, ярким изумрудным глазам; грустная мелодия одинокой птицы запомнилась Роллу до каждой буквы иноземного языка. "Красиво поешь", - прошептал он, глубоко засыпая.
Кошар медленно прошел под невысоким сводом пещеры, управляемый возбужденной командой. Запах просоленных одежд, смешанных с потом и металлом плетеных колец доспехов, уже не щипал ноздри; изголодавшиеся по комфортным постелям и горячим источникам, они с нетерпением ожидали высадки в порту. Как только их заметят дозорные с вышек, в углублениях широкого водного пути будут слышны выкрики ликующей толпы, собиравшейся со скоростью брошенного клинка.
А внутри кошара - деревянный шар заглушал неприличные шутки фарлалов об удовлетворении своих плотских желаний. Каждый из команды получит причитающееся вознаграждение, чтобы отдать семье, прикупить оружие или растратить на молодых фарлу, утолив страсть к разнообразию. В походных условиях Акела была лучшим за неимением иного, но теперь, вернувшись в родные земли, самые смелые мечты станут явью для каждого из воинов.
Под бой барабана фарлалы потянулись к рычагам, и крылья скрылись в боковинах кошара. Подгоняемое притяжением берега судно приближалось к порту. Скоро из кошаров десятки рогов донесут до Зидога известие о благополучном возвращении из продолжительного путешествия.
Но на берегу в подземной галерее их встретила тишина. Фарлалы, стоявшие на пристани, все как один уныло уставились на кошары. Застывшие статуи, призраки былой шумной толпы, которая обычно разрывалась, приветствуя воинов.
По душе Ролла кто-то поскреб когтями. Ему сразу вспомнились глаза шикары - необычного и грациозного животного - черные, как вход в пещеру, обрывающийся глубоким колодцем с примесью белесых натеков. Ему посчастливилось приручить ее, но зная ее нрав, ему пришлось отпустить дикое животное обратно в пещеры. А жаль - она могла бы стать безжалостным и бесшумным орудием убийства. Шалфейи и Соколы перебили всех в своих землях, страшась их смекалки и ловкости.
Ролл спустился вниз к команде. Воины обернулись на звук его шагов, в их горящих глазах читался тот же вопрос, с которым он сам пришел сюда. Он прищурился, напряженно размышляя; провел рукой по жестким волосам, убирая назад немытые пряди, окаменевшие от морского воздуха.
- Ролл, что-то случилось, - еле слышно, но с уверенностью сказал Граль, самый молодой из его фарлалов. В ответ послышался только скрип кошара, сбавившего ход настолько, что со стороны могло показаться, что он и вовсе не двигается.
Оба судна пришвартовались, и долгие минуты ожидания затянулись узлом вечности. Подвесной мост опустился, и Ролл медленно вышел вперед. За ним выстроился отряд. Кто-то от напряжения сжал рукоятку меча.
Фарлалы на пристани: среди простых крестьян и рабочих порта Ролл разглядел два шеста, через которые был натянута белоснежная материя с перевернутой пирамидой. Воин до боли в челюсти сжал зубы и еще раз посмотрел в сторону знака.
Не веря своим глазам, он хотел, чтобы дурман рассеялся, и на шест вернулась пирамида с привычной пикой наверху.
-Да прибудет великая сила Стихий с новым Кронулом!!! - во всю глотку прорычали фарлалы, заглушая высокий крик фарлу. Встречающие расступились, оглушая диким ревом. Изумление на лице воина сменилось горькой тоской. Старый Кронул умер.
Повинуясь традиции и долгу, Ролл рухнул на колени всей тяжестью своего облачения и припал лбом к щебню, уперевшись кулаками перед собой. Империя вечной темноты, величественных галерей и мертвых провалов - все, теперь все принадлежит ему, теперь он законный правитель и распорядитель бесконечных ходов и бесценных рудников.
Неистовая толпа приняла повиновение воина своей судьбе и предназначению. Но никого из его семьи не было видно среди собравшихся. Ролл сбросил с себя оцепенение и распрямился. Принял из стальных перчаток Хоута поводья Рута. Его брат так скоро оказался рядом с ним. Его гранитное лицо не выдало ни одной эмоции. Он все понял, как только заметил перевернутую пирамиду.
Фарлалы вновь разорвали влажный воздух раскатистым рычанием. Кораллиты задрожали под куполом пещеры, из узких ходов вверху, разбуженные невероятным шумом и вибрацией, повылетали мелкие летучие грызуны.
- Веди нас в Зидог, повелитель, - громко объявил Хоут. Он развернулся к уставшему отряду. По его бесшумному приказу воины взяли Ролла в кольцо и не спеша побрели по затупленной каменной дороге в сторону Галерей Зидога.
Резиденция Кронула находилась в нескольких часах пути по запутанным лабиринтам подземных галерей без единого лучика света. Фарлалы надеялись только на собственные глаза, с легкостью приспосабливающиеся к любым условиям.
Трудный путь от порта не заботил Ролла. Он напряженно думал. Голова раскалилась, отчего он едва не оказался выбитым из седла низким гребнем из сталактита.
Он не мог верить, что кронул умер. Отец прожил долгую жизнь и неизменно оставался верен своим добродетелям. Именно благодаря им он наложил запрет на войны, дав согласие исключительно на разведывательные походы на поверхность.
Обычные фермеры были в восторге от его правления, пока их не касался смертельный взрывчатый порошок шалфейев. Воинственный сын не разделял взглядов отца на мирное существование, но у него были связаны руки, ведь он обязан подчиняться приказам.
Теперь же - толпа не ошиблась - все в его руках.
Вереница тоннелей и ходов быстро сменялась гулкими залами с величественными белыми потолками, хоть шаг протавров был лениво-медлительным. Никто не усомнился, что Ролл приведет отряд в Зидог, и они не заплутают.
Не выдержав напряжения, Хоут поравнялся с Роллом.
- Что ты собираешься делать? - спросил он, поняв, что задал глупый вопрос, придется рассчитывать на подобного содержания ответ.
От перекатов мелких камней и известняка под лапами животных было нелегко что-либо услышать. Эхо здесь играло в свои игры, искажая звуки.
На удивление, Ролл еще больше замедлив шаг Рута, разжал колени, сдавливающие бока протавра, и спокойно ответил:
- Все зависит от того, как умер Кронул.
Равнодушие, скрытое угрозой, - у бесстрашного Хоута от этого сжалась душа. Через несколько минут еще больше возбужденные фарлалы вошли в город. От радости воины не замечали, насколько измотаны длительным путешествием. Отряд постепенно таял, растворяясь во дворах перед ходами в дома: жители вывалили на улицы, заслышав рог. К куполам уносились неистовые вздохи и выкрики жен, завидевших вернувшихся мужей, и визги их малых отпрысков. Так было каждый раз, когда они возвращались домой. Когда первые ликования улеглись, небольшая часть заметно поредевшего отряда Ролла продвинулась вперед. Лица фарлалов, и их, еще только миг назад счастливых, фарлу омрачила уже знакомое выражение обеспокоенности и колебания. Они ждали. Перед открытыми, вросшими между двумя башнями, воротами самой величественной из всех галерей Зидог стояли только слуги - фарлу в длинных сарафанах темных тонов и фарлалы в кожаных свободных штанах с туниками, доходящими до колен. Они выстроились во дворе как ладно организованный отряд. К тому времени, как Ролл и Хоут въехали во двор, хвост из воинов сократился до пяти: те, кто лично присягнул сыну почившего Кронула.
За высокими железными воротами растянулись несколько строений, похожих на ходы гигантских кротов, прорытых глубоко вниз: дом для прислуги, небольшая казарма, оружейная мастерская. Ближе ко входу в Зидог расположилось здание суда. Оно стояло особняком и было выложено из светлого отшлифованного камня - здесь раз в полгода проводили разбирательства и разрешали ссоры между знатными и простыми фарлалами.
Прибывшие соскочили с протавров. Двое самых юных из слуг приняли поводья, чтобы отвести в стойла и привести в порядок изнеможденных животных.
Хоут встал рядом с братом, представляя, какие чувства овладели Роллом. Вперед по мраморным залам они шли, громыхая кольчугами. Залы были пусты, и только то же навязчивое эхо не прекратило преследование. Зеленые и золотые стены - гладкие - были признаком богатства и достатка. Напольные треножные светильники, наполненные жиром с фитилями, освещали залы. Блестящие стены перекидывались пойманными лучами между собой, увеличивая сияние во много раз. Несмотря на то, что фарлалы хорошо ориентировались в темноте, все же предпочитали не напрягать зрение.
Поднявшись на второй этаж галерей и оставив позади переходы, Ролл, наконец, остановился. Отстегнув доспех, он оставил его возле входа, затем, собравшись и громко вдохнув, Ролл толкнул дверь, за которой вихри из вопросов и недоумения, скорее всего, будут успокоены. Он так хотел. Не ведающий страха Ролл застыл в дверном проеме. На коленях стояли его мать и два брата с сестрой. Они погрузили себя в глубокий транс, унося горе дальше, чем мир, в котором находились. На возвышении алтаря лежало тело, одетое в золотую чешую. В венах натертого известью Кронула уже застыла жидкость, не позволяющая плоти разлагаться. Всех правителей должны помнить такими же, какими они были при жизни. Если будущие поколения узнают о нечестности правителя, то смогут войти в склеп и расчленить мертвое тело - отомстить, лишив права прибывать со своими предками. Значит, правда - Кронул ушел в Стихии.
Воин до хруста стиснул челюсть. Пустота вперемешку с болью клещами сковала его.
- Когда? - прогремел Ролл.
Мать первая пришла в себя и, увидев сына, разрыдалась. Он подхватил ее под руки и помог подняться с пола, усаживая на ступени алтаря. От нее ничего не осталось - впалые глаза говорили о бессонных ночах, хребты морщин превратились в глубокие провалы на посеревшем лице.
- Я так надеялась, что ты вернешься раньше, он тогда был бы жив, - урывками, в перерыве между всхлипами, произнесла Лауда.
- Когда? - не обращая внимания на слезы матери, повторил Ролл
- Два дня назад... - вдова откинулась назад, закрыв глаза. - Это я убила его...
- Ты не в себе. Тссс....Тихо... - он прижал голову матери к влажной рубахе, нашептывая ей на ухо только ему понятные слова.
Камень вырос в желудке. Он подавил позыв тошноты. Это всего лишь жалость прорывается наружу.
Ярость огрела Ролла. Поручение старого провидца задержало его. Будь проклят он и дочь треклятого короля.
- Дрянь! - взбешено выпалил воин.
Как будто зная, о ком говорит сын, Лауда лишь громко вздохнула и, собрав оставшиеся силы, попросила:
- Роланд, унеси нас отсюда. Твоя сестра вот-вот уйдет за отцом.
Хоут с каменным лицом опустил руку на макушку сестры, опережая брата, и развернул застывшее тело. Она распахнула глаза и уцепилась за шею, горький стон сорвался с сухих губ. Не медля ни секунды, он вынес ее из душной комнаты, в которой они провели последние два дня.
Ролл вернется, чтобы вывести братьев из транса, а пока нужно спасать Лауду.
ГЛАВА 2. Рассказ Лауды
45 зим назад
Легендеры развлекали подвыпивших гостей своими сказками, песни лились по галереям, врывались в близлежащие дома фарлалов, устроивших гуляния прямо на улицах.
Зидог собрал под свои купола вождей с разных уголков подземелий. Празднование помолвки молодого Кронула было в самом разгаре, когда Орланд заявился под гром барабанов и клич рога. Вместе с ним в душный зал ворвался запах сражения и терпкого пота. На поблекшей чешуе кожаного доспеха запеклась кровь.
- Продолжайте, - мрачно произнес он, схватил со стола чей-то кубок и жадно заглотнул содержимое. Медовая жидкость побежала по подбородку, орошая багровыми ручейками металлические пластины.
Все замерло вокруг, даже подвесные факелы перестали трещать. Ошарашенные видом неведомо откуда явившегося брата Кронула, гости приподнялись со своих мест, подталкивая локтями сонных соседей по столу.
Только Торна не смутило прибытие Орланда. Он встал со своего места во главе длинного стола, заставленного яствами.
-Прости, дорогой брат, мы не могли дождаться тебя, и поэтому церемония состоялась без твоего присутствия. Прошу, присоединяйся к нашему празднованию. Мы рады, что ты благополучно возвратился из похода. Орланд улыбнулся, оголив потрескавшиеся клыки.
-Я тоже этому безумно рад.
Он перекинул ногу через стоящий рядом стул и вгрызся в жирную ногу пещерного кабана, лежащую на чужом блюде. Сопровождавшие его воины небрежно уселись рядом, не брезгуя надкушенными кусками.
Кронул жестом приказал продолжить трапезу. Но отчего-то музыка больше не заглушала сказ, а речи легендеров притихли в смущенной тишине.
- Брат Кронула вернулся...
- Он вернулся...
- Марава играет с нашими глазами... Не обращая внимания на шепоток, пробежавший по залу, Орланд исподлобья оглядывал зал, запивая еду крепким лелем. За время странствия он изголодался по роскошной пище; мясо туканов лезло из ушей.
- Я не вижу твою невесту, брат.
- Лауда в верхних галереях, ей нездоровится.
Орланд удивленно повел бровью.
- Что за ковка без металла? - он рассмеялся, но, скорчив безобразную гримасу, добавил, - не смотри на меня, словно ты увидел привидение. Я жив и вернулся в Зидог. Не веришь - так подойди и дотронься своей чистой кронулской рукой до своего умытого кровью брата.
Но Кронул не приблизился ни на ступню к быстро опьяневшему от голода брату. Казалось, что и Орланд забыл о просьбе. Под чешуей его сотрясал озноб. Он услышал, как один из его воинов приказал принести большой кувшин с лелем. Перед тем, как свалиться на пол в надежде, что раздирающая душу боль больше не вернется, рука поползла к мечу, но застыла, больше не подчиняясь хозяину.
Лауда задремала возле постели раненного Орланда. От снятых слизняков возле раны в плече остались красные пятна. Они выполнили свою функцию, высосав яд, который медленно разъедал внутренности фарлала. Целительству ее научили в приютской школе, в которой она провела все свое детство.
- Лауда?
Она поежилась от низкого голоса. И откуда он только знал, что она рядом. - Лауда! - настырно повторил он.
И на этот раз не дождавшись реакции, Орланд поднялся на локтях. Боль ушла, наверное, в него влили обезболивающий отвар. Теперь он сражается и не готов слиться с природой Маравой, особенно после обреченного на смерть похода.
- Где ты?
- Я здесь, Орл, побереги силы.
Он откинулся обратно на постель. Потер глаза, но зрение еще не вернулось, очередной побочный эффект от настоев. Голова пошла в пляску, в висках застучала последняя услышанная им мелодия с праздника.
-Проклятая потаскуха, - прохрипел Орланд.
Фарла оставила притворство, его слова были больнее самой сильной пощечины.
- Если тебе так легче.
Лауда приложила чашу к губам воину. Он нехотя раскрыл рот, и несколько капель попали внутрь. Ее равнодушие заставило кипеть его кровь. Орланд протянул руку и нащупал прядь волос. Мягкие, как дорогой шелк, волосы проскользнули между его пальцев. Лауда так же проворно вырвалась из-под его влияния. Не за такую награду он убивал.
Фарла мягко отвела его руку и почти насильно залила остаток настоя.
- Недолго же ты горевала, любимая, - не унимался Орланд.
- Ты заблуждаешься! - не выдержала Лауда и подавила подступившие слезы. Хорошо, что он не видит, как она сжала губы, чтобы только не зарыдать.
- Так просвети меня - как ты оказалась невестой моего брата??
- Был ли у меня выбор?
- Продалась за власть? За рудники? За богатство? За безопасность?
- За все вместе, - выпалила Лауда, ни капли не пожалев о сказанном. Ее жгла обида. Когда в Зидог пришло известие о смерти брата Кронула, она была безутешна. Нареченную пожалел сам Кронул. Можно ли отказаться от навязчивого покровительства? Кто она? Воспитанница приюта, с мрачным будущим служанки или ночной грелки. Орланд привел ее в Зидог, выкупив из приютской фермы, но потом ушел на войну, следуя зову сражений.
- Не ожидал, что и дома я буду воевать.
- Здесь нет врагов, Орл. Но есть разбитое сердце и рука, собравшая осколки, - грустно ответила Лауда.
Орланд застонал, но не от боли, а от отвратительного привкуса предательства.
- Иди прочь.
Фарла покачала головой.
- Никак не могу - доверяю только самой себе в уходе за твоей раной. Хоть, яд и вышел, но до выздоровления еще далеко.
- Тогда не отговаривайся, а моли у меня прощение. Твой грех вопит, мне и уши не нужны, чтобы его услышать.
- Мне не в чем раскаиваться. Я не совершила никакого греха. Ты оставил меня одну в Зидоге, умчавшись со своей сворой, чтобы добыть никому не нужные перья из крыльев шалфейев.
- Моя свора - это свободные фарлалы, ценящие независимость их расы, а не бестолковые советники-подвывалы, которыми усыпаны, словно рудники самоцветами, залы Зидога.
- По крайней мере, они думают о будущем.
- Они думают только о себе, дорогая. А Кронул... ты только посмотри на него! Знаешь, какое прозвище он получил?
Он выдержал паузу.
- Торн Трусливый.
Лауда с грохотом отбросила чашу. Тонкий камень раскололся, и черепки разлетелись в разные стороны.
- Как ты можешь? Он твой брат!
- Он мой брат по недоразумению.
- Да лучше слыть трусливым, чем сумасшедшим.
Орланд попытался дотянуться до бывшей любовницы.
- Однако ты изменилась, трудно узнать кроткую фарлу. Мой брат позволяет тебе свободословить?
- Мне жаль, что так все сложилось.
- Торн Трусливый и жена его, и будущие сыновья его трусливые - позор для нашей расы.
Лауда оказалась на ногах возле каменного ложа, заложенного подушками. Лежавший на них Орланд казался чужим и неприступным. Забрал счастье с собой на войну и проиграл. А вернувшись, выудил из-за пазухи, где раньше было сердце, ярость и бездушие.
Она оправила передник на платье, невольно вспоминая его горячие объятия и жадные поцелуи.
- Да и ты тоже не остался безымянным, Орл Безумный. Неужели тебе не известно твое прозвище?
- Признаюсь, слышу впервые, но, о, Стихии, я рад, что не уйду беззванным. Раз мне суждено провести время в твоем обществе, изволь спуститься в стойла. Там отвяжи от седла моего протавра мешок и принеси сюда.
- Я исполню твою просьбу, как только ты поправишься...
- Это не просьба, я приказываю тебе принести мешок сейчас же.
- Наверняка, мешок отвязал кто-нибудь из прислуги. Как только они окажутся у меня, я принесу их тебе.
- Я сверну тебе шею раньше, - яростно пригрозил Орл.
Уголки рта Лауды подернулись в улыбке. Он все такой же вспыльчивый. Она не боялась разозлить его: он ранен, слаб и слеп. Пусть сердится. Грех не воспользоваться его беспомощностью, чтобы спокойно расставить все по местам.
- Ты не послушал меня перед путешествием. Торн объявил траур по тебе. Объявленного погибшим никто не ждал твоего возвращения.
- Не ждал или не жаждал?
Решив не отвечать на колкость, она не замолчала.
- Неделю назад я согласилась стать его женой. Я должна боготворить Кронула. На что я могла рассчитывать в этой жизни? Как невеста, я не стою и пылинки с самоцветов - за мной нет приданого, нет родственников, владеющих горными рудниками. Я даже не знаю своих родителей. А Торн... Он любит меня.
- Я любил тебя. Имеет ли это для тебя значение?
Его голос неожиданно смягчился. Но Лауда удержала себя от проявления чувств, изобразив на лице безразличие, а в голос добавила твердости. Никогда больше она не отдаст сердце тому, кто не задумываясь швыряется им.
- Любил? Сражения - твоя любовь - безумная и опасная.
- Это две разные вещи. Я сражаюсь за свободу!
- О какой свободе ты говоришь? Ярмо рабства не тяготит ни одного из нас, - возразила Лауда.
- Мы свободны только потому, что можем сражаться и противостоять порабощению.
Орланд закряхтел от яростного натиска в плече.
- Что за...
- Я приготовлю отвар.
Лауда отошла, повернулась спиной к лежащему воину всем телом, ощущая невидящий взгляд, скользивший по ее стану. Она сглотнула горькую слюну. Надо было оставить его, как он сам и просил, тогда не сжималось бы сердце под грузом неугасшей любви.
- Пей сама свои вонючие зелья, я хочу видеть.
- Даже если боль будет застилась глаза пеленой? - попыталась вразумить его Лауда.
- Даже если я лично подведу тебя к брату в день свадьбы.
- Видит Марава - ты ведешь себя, как обиженный юнец.
- Подожди, родная, я с тобой еще не закончил. Ты еще пожалеешь о своем поступке.
Лауда насторожилась, представив, что случится, если он и на самом деле решит отомстить.
- Угрожаешь?
- Не имею такой привычки, любимая.
- Хорошо, Орл. Пожалуй, я тебе скажу кое-что, надеюсь, после ты пересмотришь свое отношение ко мне. Да, я уже не та наивная фарлу, которая рада была прислуживать тебе: рассыпаться в благодарностях и изображать покорность. Ты грубый, неотесанный чурбан, голова у тебя полая, как у легкого камня. И я рада, о Марава, нет - я просто счастлива, что судьба избавила меня от твоих домогательств. Я предпочитаю быть женой Кронула, чем наложницей безумца, помешанного на крови и войне.
Лауда зажала рот рукой и дала волю слезам. Орланд не шелохнулся. Он вслушивался. Накопившаяся ярость вышла наружу, обнажив истинные чувства, которые она по-прежнем испытывала к нему. Уколы ревности, управлявшие до этого его словами, сменились на желание прижать Лауду к себе, целовать ее, любить ее и вытеснить из ее головы две долгих зимы его отсутствия, превратив их в один день.
-Убирайся отсюда, шлюха, - сквозь зубы процедил Орл.
Ему не пришлось повторять дважды, Лауда распахнула дверь и выбежала из комнаты.
Дни быстро сменяли друг друга, за воином ухаживал лекарь из города, а когда дела пошли на поправку, Орл взбунтовался и пинком вышвырнул его из Зидога. В тот день всем пришлось несладко. Свирепый, как самка пещерного кабана, защищающая своих детенышей, он спустился в главный зал. За столом уже завтракали Кронул с Лаудой и трое чиновников. Позади них полукругом выстроились крепкие фарлалы в обтягивающих штанах и коротких туниках на мощных телах. Они держались за копья. Наверное, чтобы не упасть, - подумал Орл, ухмыльнувшись.
Орланд взял себя в руки и замер на лестнице так, что никто не мог сразу его заметить. Он смотрел на будущую Кронулу. Найденное сокровище перешло в руки брата - она потеряна для него навсегда. Может, она права? Что он мог дать ей, кроме долгих разлук? Еще одно известие о смерти?
Простое платье так ладно сидит на ее фигуре. Длинная льняная коса переброшена через плечо, высокие груди - наливные плоды, которые сами просятся в ладони. Хочется прижаться к ним губами и насладиться их вкусом. Как она прекрасна, знает ли она об этом? Говорит ли ей Торн об этом? Ласкает ли он ее так же умело, как он доводил любимую до исступления? Она заслуживает счастья... не с ним, но с его братом.
Он вошел в зал, остановился, дав возможность остальным разглядеть себя. Посреди зала горел огонь, на нем подогревался котел с густой кашей. Сверху широкая труба уходила вверх, прорезая купол зала, унося жар на поверхность, проходя через сложные коммуникации, снабжающие кислородом глубокие пещеры.
Кронул встал и жестом указал на место слева от себя, приглашая присоединиться к трапезе.
- Надеюсь, тебе лучше, дорогой брат и ты не свалишься со скамьи, как в день своего возвращения.
- Твоими заботами, - протянул Орл, загадочно улыбаясь.
На него никто не смотрел, и это его еще больше развеселило. Отрывистый смешок вырвался из его горла.
- Мне право, льстит: мое сияние так ярко, что все прячут глаза, как от бриллиантовой змеи.
Чиновники подняли головы и бросили настороженный взгляд на Орланда, но не мешкая вернулись под прикрытие ложек с кашей, запивая лелем и заедая жирным сыром. Орл сел рядом с братом, перед ним сразу оказалась тарелка с дымящейся кашей, обильно политая растопленным маслом и кубок, наполненный лелем до краев. Он взял ложку и позволил каше растаять во рту. Обходясь без завтрака в долгом походе, Орл каждый день просил тарелку, даже за ужином. По этому вкусу он скучал, как и по горячему телу Лауды.
- Я привез подарок как раз ко дню вашей помолвки. Простите, что опоздал. Я искренне надеюсь, что вы все же примете мой скромный дар. Я рассчитываю, что вы оцените его важность для нашей семьи, да что там... для всей нашей расы!
Торн удивленно изогнул густую бровь и накрыл руку Лауды своей. Она одарила его улыбкой.
- Самый главный подарок - это твое возвращение. Вожди соседних пещер в один голос клялись, что видели тебя мертвым. В битве возле Ситриха...
- Эти поганые предатели бежали с поля боя.
Торн нахмурился.
- Я хочу, чтобы ты остался в Зидоге. Мне нужно, чтобы ты возглавил раскопки вокруг Хранителя Добродетелей.
Воин театрально закашлялся.
- Как ты себе это представляешь, дорогой брат? Мне не знакома наука рытья в земле - только могил для погибших фарлалов на поле битвы.
Орланд приподнял кубок в честь Лауды, сомнительная ухмылка блуждала по его лицу. Она не обратила на жест внимания, продолжив тихую беседу с сидящим рядом уродливым фарлалом. Его рот был перекошен, и когда он говорил, зубы заползали на верхнюю губу, что делало его похожим на землеройку, а борода - на ее хвост.
- Пусть вот он выполнит твоё поручения, брат, уверен, что никакое дополнительное снаряжение ему не понадобится, - предложил Орл, утолив жажду по словесному поединку.
Старик взглянул на Лауду, та еле заметно мотнула головой, рукой сдержав порыв Торна поставить брата на место.
- Хройдер Лотр - почетный гость в галерее, прошу отнестись к нему с должным уважением, - сквозь зубы процедил Торн. - А что до раскопок - ты исполнишь мой приказ на этот раз. Благодари Стихии, что я не отрубил тебе руки за то, что ты осмелился размахивать мечом после того, как я и совет наложили вето на военные походы на поверхность.
- Я провел все это время в плену
Ожидания Орла оправдались. Глаза Лауды заметно расширились, а Торн, как и остальные фарлалы, даже каменные солдатики позади, лязгнули металлическими перчатками.
- Станешь ли ты меня слушать сейчас, мой единодержавный брат?
Он откинулся на спинку вытесанного из драгоценного камня кресла и отодвинул от себя опустевшее блюдо с кашей.
- Налетевшая элитная свора шалфейев и Соколов атаковали нас с воздуха, одновременно кушины подступали с берега. Застав врасплох пять разрозненных отрядов, нам ничего не оставалось, как отступать в глубь острова. Кушины взорвали в шеренгах порошки. Многих разорвало на куски, а те, кто выжил, обратились в бегство. Мне было не с руки, как ты понимаешь, преследовать дезертировавших. Я не сомневаюсь, что ты, брат, принял их, как героев.
Торн посмотрел на невесту, она только вздохнула.
- Из моего отряда выжило всего семеро. Мы кое-как добрались до другого берега, грозди из стрел градом лились сверху, позади кушины поджигали смертельные мешочки. Кошары отнесло далеко в море, мы нырнули, чтобы проплыть под водой, и... оказались в сетях.
- Они не дезертировали. Они исполняли мою волю.
Не прошло и мгновения, как Орланд вскочил с кресла и одним резким движением обрушил всю ярость в челюсть Кронула. Торн упал назад, но, не теряя ни минуты, оказался на ногах, чтобы ответить на вызов - он впечатал кулак в только зажившее плечо воина. Тот взвыл как раненый зверь, затерявшись в тумане боли.
- Прекратите, - закричала Лауда. Ее голос выбился среди прочего шума, каменные телохранители Кронула завели руки Орлу за спину, их ноги наступили на ступни.
Торн стер кровь с разбитого рта, выдернул короткий нож из за пояса.
- Я - Кронул, ты - назойливая муха, пришло время тебя раздавить.
Он сплюнул кровь на пол.
- Нет!
Лауда бросилась между братьями, преграждая своим телом доступ к Орлу. - Умоляю...
- Уйди, фарлу, дай своему будущему мужу оправдать свое прозвище, - сквозь пелену в глазах, заваливаясь вперед, усмехнулся Орланд.
- В стоки его. Я не потерплю бунтаря в собственном доме.
- О, Стихии, опомнись, Торн, - взмолилась Лауда, протянув руки к вспухшему лицу Кронула. - Он твой брат!
- Мой брат для меня умер, когда ушел отсюда, бросив корону на произвол судьбы!
- На произвол судьбы? А, ну, конечно, ты так и не увидел мой подарок тебе. Где мешок, который ты обещала отвязать от моего протавра? - обратился воин к Лауде, судорожно отыскивающей путь к разрешению ситуации.
- Неподходящее время для подарков, Орл, посмотри, что ты учинил!
Она приказала принести чашу с чистой водой.
-Пусть принесут мешок, - настаивал Орланд, вырываясь из сковавших его рук.
- Отпустите его.
Солдаты выпустили Орла, оставшись позади, чтобы уберечь его от очередного посягательства на брата.
Торн взял протянутую руку Лауды. Она усадила его обратно в кресло, склонившись над разбитыми губами. Он отстранил ее.
- Я в порядке, помоги ему, у него плечо опять кровоточит. И пусть принесут злосчастный мешок. Что в нем такого важного?
Кронул разжал челюсть.
- Мне трудно говорить, ты сломал мне челюсть.
- Жаль, что только челюсть
Дальнейшие пререкания прервал слуга, принесший чашу и холщовый мешок. Орланд выхватил его и запустил руку внутрь.
- Поздравляю!
Лауде сделалось дурно, съеденная каша полезла вверх, как кипящее молоко. Торн прикрыл глаза рукой, даже солдаты отступили к стене. Послышался грохот - двое придворных, разделивших утреннюю трапезу упали в обморок.
Во времена правления их родителей залы украшали дорогие ковры. Торн решил убрать излишества из Зидога, приблизиться к простым фарлалам. Его бы воля, он стал бы фермером. Он не выносил сражения и кровь, раны и боль, не ценил богатства и не хотел славы. Полная противоположность брату - как они могли быть сыновьями одного отца?
- Ты болен, - еле слышно произнес Торн.
Странного вида старик подпер голову рукой, второй почесывая седую
бороду, без эмоций разглядывая отрезанную голову, украшенную вытянутой диадемой.
- Поверьте, она тоже не была гуманна со мной - королева шалфейев. Жаль, что я не успел прихватить с собой ее желторотика, чтобы навсегда покончить с гнойной раной верхних земель, - насмешливо сказал Орланд и швырнул посиневшую голову на стол.
Лауда склонилась над чашей с водой, ее вырвало. Она хотела заговорить, но картина вызывала новый спазм.
- Уберите грязь отсюда, - Торн спокойно отдал приказ, указав на брата. Орланд не сопротивлялся, когда снова оказался в тисках дружины брата. Двое дружинников Кронула грубо вывели его из зала и, миновав лестницу наверх, отперли засов и прошли вниз - в мрачные стоки, где его бросили под каменную нишу, заперев в клетке, как животное. Он смеялся, гремел басистым хохотом, переходящим в рев. Металлическая решетка затрепетала от его голоса.
- Предатель и вор, - отзывалось эхо, предназначенное для Торна.
Когда Зидог погрузился в глубокий сон, убедившись, что Торн заснул в соседней комнате, Лауда приоткрыла дверь на расстояние достаточное, чтобы выйти наружу, не перебудив всех ее жутким скрипом. Она стиснула в руках кувшин с лелем и завернутые в кусок ткани пушничные лепешки. Как можно тише ступая, она спустилась на второй уровень галереи и прислушалась. Прижавшись спиной к пролету лестницы, ведущей в главный зал, Лауда остановилась, чтобы перевести дыхание. Шаг за шагом она приближалась к заветной цели.
Тяжелый засов поддался не сразу, и она уже решила вернуться назад, как дверь распахнулась сама собой, увлекая ее внутрь. Сердце бешено билось под тонким ночным платьем.
Ступени вели глубоко вниз, в стоки, где промораживали мясо. Сухой морозный воздух ущипнул обнаженные руки Лауды, отчего она еще теснее слилась с казавшимся теплым кувшином.
Только бы Торн не проснулся. Она не хотела пасть в немилость, находясь на пороге новой жизни. Еще немного, и она займет место равное ее мечтам.
Она встала как вкопанная - Орл лежал на боку, подперев голову, налитые яростью глаза и еле слышное рычание не добавили смелости фарле.
- Я...я принесла тебе еду, - неуверенно сказала Лауда.
- Пошла вон отсюда! - огрызнулся воин.
- Не гони меня, я пришла, чтобы помочь.
- Ты уже достаточно помогла мне, лучше не испытывай судьбу.
- Хочешь пить?
- Как ты собираешься передать мне кувшин? Или ты окунешь в него свои пальцы, чтобы я их лизал? Что-то подобное проделывала со мной эта летающая тварь - она держала меня в такой же клетке и протыкала кожу тонкими иголками. Я кровоточил, как дырявый мех.
- Орланд, я отопру решетку, но ты должен поклясться уйти из галерей навсегда...
- ...чтобы я не нарушил твои планы? - ужалил Орл.
- Думай что хочешь. Осталось ли в тебе хоть немного от прежнего фарлала?
- Отопри решетку и проверишь.
Словно повинуясь его голосу, дрожащей рукой Лауда откинула замок и сразу же пожалела о собственном решении. На удивление, Орл спокойно спрыгнул на землю и потянулся. Он вырвал кувшин из ее рук. Воин заглотнул лель одним махом и медленно опустил сосуд.
Она подалась назад и уперлась в стену.
- Теперь уходи, - неуверенно выдавила Лауда.
Язык примерз к небу от завихрившегося в ней страха. Он грозно приближался к фарлу, впившись в ее расширенные глаза огнем своих зрачков.
- Уходи, уходи сейчас же, - Лауда готова была перейти на крик, когда его пальцы проникли в ее рот, подтянув к мощному торсу одним рывком.
- Ты пойдешь со мной, поняла?
Гневный шепот защекотал щеку фарлу. Она выронила лепешки и уперлась руками в его грудь. Надо было сопротивляться, но нахлынувшее чувство побороло ужас. Из-под ладони, захватившей рот Лауды, вырвался приглушенный стон. Его правая рука задвигалась, и, словно завидев костер, горевший в ее душе, он залил его страстным поцелуем. Ощутив вкус победы на устах, движения стали смелыми, ее тело двинулось навстречу стальным рукам, ответив на пламя переплетенных языков.
- Орланд, - вырвалось из груди.
- Молчи, - он вторгся в сладкий рот, на этот раз грубо вдавливая ее в стену.
Лауда обняла его за шею, когда он подхватил ее под бедра. Она запротестовала, обманывая себя, вся ее плоть отзывалась на голодную ласку воина. Свободной рукой он задрал подол платья на талии, расстегнул ремень на своих штанах и с громким выдохом страстного рыка погрузился в тесные глубины.
-Теперь я дома!
Он еле сдержал громкий стон, волна экстаза схлестнула их в единое целое. Орланд ждал ее. Он знал, что она придет. Ошибочно воображая, что она станет молить его дать ей вздохнуть и очистить дорогу к алтарю, выйти замуж за Кронула. Но нет. Лауда пришла не за этим. С глухим рыком он излился в горячее лоно. Внезапное головокружение отрезвило его. Он выпустил Лауду и прислонился к стене.
- Что ты сделала со мной?
- Я не хотела жить без тебя, но и быть с тобой не могу.
Как она восхитительно смела - прекрасная фарлу, добивающаяся своего любым способом. С таким достоинством пойти на подвох. Он молча поблагодарил ее за то, что она позволила напоследок насладиться ее восхитительным телом.
Чары рассеялись, воин рухнул на каменный пол, и, изогнувшись в странной позе, замер. Он моргнул на мглу, наступившую в беспросветной темени Стоков. Лауда прильнула к нему и заплакала без слез. Сопротивляясь онемению, Орл подтянул ее на себя и прижался щекой к ее щеке, напоследок вдохнув аромат желанного тела, утолившего жажду в один короткий глоток.
- Мы еще свидимся у Обена на пиру, - напоследок позлорадствовал Орл. - И там тебе не будет пощады.
Крохотная искорка выскочила из глаз воина и скрылась в складках платья Лауды.
Он закрыл глаза и слился со Стихией, растворившись в вечном мраке.
ГЛАВА 3. Роланд Воитель Вортетрал
Настоящее время
Лауда уронила голову на грудь, продолжив:
-Я грешна перед родом Вортетралов, Роланд. Множество зим жить с камнем в сердце я больше не могла. Посадила зерно собственной алчности. Пожала - позор.
Она промокнула глаза уголком платка. Время не пощадило ее. Когда Ролл видел родительницу в последний раз, она совсем не походила на фарлу, которая страдала всю жизнь. Теперь же, после кончины мужа, в свои 62 зимы она выглядела не лучше засушенных мумий в Кронулском склепе.
Ролл всегда помнил ее любовь к роскоши - дорогим платьям, бесценным украшениям и безмерным празднествам. Только благодаря ей Зидог засиял в великолепии, вожди соседних галерей лопались от зависти. На фоне мрачной атмосферы, поселившейся в залах и переходах, все это убранство смотрелось нелепым.
-Вот как, - безучастно произнес Ролл.
Он поковырялся заостренной палочкой в своей тарелке. Аппетит отсутствовал вместе с желанием разговаривать. В маленьком семейном зале они сидели вдвоем. Еда остыла, а лель загустел. Роллу необходимо было побыть одному, но мать вытащила его на аудиенцию, ссылаясь на нечто требующее его немедленного внимания. Мало ему было новости о предстоящем вступлении во власть.
- В ту ночь, нарушив клятву Кронулу, я зачала тебя.
Ролл быстро положил в рот кусок мяса с тарелки, заел зелеными ростками, продолжая набивать рот. Глаза остекленели, а зубы клацали от напряжения, пережевывая пищу.
- Жариться мне в горящих землях, пусть будет так. Прокляни меня. Ну что же ты молчишь? Посмотри на меня. Я убила обоих твоих отцов. Отравила - одного словом и второго ядом.
Лауда сжала губ в тонкую ниточку и подняла кубок.
- Презирай меня, убей меня, прокляни меня. Я не могу больше так жить!
- Ты закончила?
Воин поднялся и расцепил ее руку с кубком. Фарлу сморгнула слезы. Через них сын уплывал. Он был так похож на Орланда: ее любовь и грех. И все повторяется, ее сын хочет уйти. Нет, нельзя позволить ему оставить ее. Она не может лишиться единственного любимого фарлала в своей жизни. Вот оно, наказание Маравы. Проклятие Аквонунга.
-Презирай меня, но не покидай меня, Роланд, - взмолилась Лауда - Я ведь знаю, ты уйдешь отсюда.
Он подхватил ее на руки, поморщившись от сильного запаха леля. Несколько дней она заливала горе, радуясь, что завтра она сможет забыться также, как и сегодня. - Мне все равно, от кого ты меня выносила. Хоть от самого Обена. Проклятье, я только что позвал это чудовище сюда.
Ролл выругался, чтобы отогнать обитателя горящих земель. Достаточно несчастий выпало на долю его семьи.
- О, мой сын...
- Помолчи. Самый искусный легендер был бы поражен твоим рассказом. Я надеюсь, завтра ты пожалеешь о той чуши, которую наплела сегодня. Пора очистить голову.
На помощь Роллу пришли трое слуг. Они приняли из рук воина нетрезвую ношу, чтобы отнести в верхнюю галерею. К счастью, Лауда к этому времени отключилась и не была в состоянии продолжать самобичевание. Он поднял соскользнувшую с ее ногу туфлю и надел обратно.
- Я хочу, чтобы ключ от ее комнаты был только у меня. Никого к ней не пускать.
Один из слуг поклонился, пока другие двое аккуратно поднимали хрупкую ношу.
- Собираешься запереть собственную мать?
Роллу не надо было оборачиваться, чтобы узнать этот скрипучий голос. И как старику удавалось следовать за ним? Он жестом отпустил слуг. Дверь тихо затворились.
- Я не видел тебя на кошаре, как ты вернулся так быстро?
- Мне льстит, что ты рад меня видеть...
- Я надеялся, тебе потребуется не одна зима, чтобы достичь Зидог и по устоявшейся между нами традиции выедать мне мозг.
Старый фарлал опустил капюшон.
- Я творение Стихий, их глаза и уши. Я могу быть везде. Они научили меня плавать, мыслить и говорить.
- Все мы из того же теста, старик. И это не объясняет твоего появления здесь.
- А разве ты ждешь объяснений? Я думал, жажда ответов кроется в ином.
- Что ж, присядь тогда, поешь и услади мой слух еще одной сказкой. Я наслушался за этот вечер. На целую жизнь вперед.
Ролл взял струнный черенок и мозолистыми пальцами перебрал незатейливый наигрыш.
- Начинай, а я тебе подыграю.
- Мне жаль твоего отца.
- Какого именно? - огрызнулся воин. Фарлал выпрямил спину.
- Подумать только, я застрял в землях шалфейв, чтобы моя собственная мать успела прикончить Кронула. Напомни мне в следующий раз, чтобы я приказал вырвать твои конечности при приближении ко мне. Кстати, что на этот раз тебя привело сюда, старик?
- Не срывайся на мне. Я желаю тебе только добра.
- Зачем ты пришел?
- Не передавай право на престол сестре.
Ролл натянул струну и резко отпустил, выпуская боль наружу вместе с вибрирующим звуком. Все его внимание приковано к предсказателю.
- И как ты...?
- Твои мысли кричат, их не услышать очень трудно.
- Меня ничего здесь не держит.
- Фарлалами должна править железная рука и ясный разум. Конечно, иногда достаточно и ума, воин. Один раз я тебе уже это доказал.
- Напомни мне о твоем глупом поручении еще раз, и я сошлю тебя в Бриллиантовые пещеры. Может, холод подействует на тебя отрезвляюще?
- Поставь свою сестру во главе совета, но престол оставь за собой. Тебе нужно время. Ты должен вернуться и найти принцессу.
Старый фарлал вздрогнул. Ролл расколол инструмент о край стола. Музыкальный черенок разлетелся на куски, взяв последний аккорд.
- Я вернусь, но только для того, чтобы положить конец этой расе.
- Тебе нужна только одна шалфейя, - спокойно заявил старик. - И с ее помощью ты осуществишь свои намерения.
В бешенстве Ролл вонзил черные когти в каменную стену. Со скрежетом пять полос образовались на стене, извергнув фонтан искр.
- Если ты не замолчишь, я не посчитаюсь с твоим статусом.
- Умерь пыл, воин. Твои угрозы меня не страшат. Делай, как я говорю. И ни в чем не сомневайся.
- А если я откажусь?
Жар ярости быстро ушел. Ролл с сожалением посмотрел на разбитый древний черенок.
- Твой выбор. Но разве тебе не нужны победы? Слава?
- Слава мне ни к чему, а вкус победы мне не интересен, - побежденным я никогда не был.
- Тщеславие - грех. А грехи - это ошибки. Ошибки порождают заблуждения, заблуждения - невежество.
- А невежество? - насмешливо фыркнул Ролл
- Зло. Но не беспокойся, я бы не обратился к тебе, если ты был бы настолько безнадежен.
- Невежество? Зло? Безнадежен? В твоих словах нет последовательности - ты только что насоветовал мне не оставлять трон сестре - истинной дочери Кронула. Я уверен в ее проницательности и подвижном уме, пускай она старше близнецов всего на три зимы.
- Которые не доросли и меч поднять. Она дочь своего отца - Торна Трусливого. Незавидное прозвище. Глядишь, и по наследству впридачу с короной перейдет. Чем уж тут поможешь? - парировал старик.
- Я тоже сын своего отца!
Предсказатель покачал головой и цокнул языком.
- Значит, и тебе было известно о маленьком секрете моей матушки? Как занятно, - раздраженно отмахнулся воин.
Все встало на свои места - тяга к сражениям досталась от фарлала, который пошел по пути меча. Что ж - как бы то ни было, а положительные стороны похороненной правды не так уж и зловонны. По закону Ролл не имеет право на престол, но кто знает о том, что он на самом деле сын брата Кронула, кроме Лауды, безумного старика и его самого?
- Да, я знал об этом. Кому есть дело до вымыслов? Для фарлалов это будут всего лишь толки, ведь так? Ты по праву займешь свое место, твой отец был старшим братом. И, конечно, ты - первый сын Кронула, престол - твое законное право. Ты нужен фарлалам. Твое правление принесет много процветания. Тебе суждено исполнять волю Маравы.
- Не вынуждай меня, старик, ответить сердцем, а не головой.
- Как раз напротив, пожертвуй сердцем и реши головой. Не забудь, какую награду я пообещал тебе.
- Не спорю, выгода не стержень моего духа, но и самопожертвование не дух моей цели. Я должен подумать. Обстоятельства изменились, и я не властен над собственными желаниями.
- В твоих руках судьба всех земель. Не медли с ответом.
- Если в моих руках судьба земель, ох, не завидую я им.
Ролл склонился над осколками разбитого инструмента. Черенок разбит не по вине провидца - он свыкся с тем, что старик испытывает его терпение.
Струны запели теми же нотами, что и шалфейя. Призрачный голос подобрал ключ к крохотной коморке внутри него, которую он сам совсем недавно обнаружил.
Волшебная песня или простое наваждение? Несомненно, она ведьма, раз сумела найти путь к его мыслям. Каким-то невероятным образом она заставила думать о своей гнусной расе, в то время как Стихия смерти продолжает витать по Зидогу.
Старик вывел воина из задумчивости.
- Через пять дней Кронула следует отнести с алтаря в склеп. После этого у тебя будет немного времени до того, как станет поздно. Решай скоро.
- И почему я тебя все время слушаю? - спросил Ролл с нотами недовольства в голосе.
- Потому что ты не раз убедился в моей преданности Зидогу и его обитателям. - С этими словами предсказатель попрощался и бесшумно исчез за дверью.
Воин сел в резное кресло и откинул голову назад, потер глаза, потянувшись. Сон стал редким гостем в его спальне - приходил внезапно и покидал не прощаясь. Его мучили вопросы и нерешенные дела. Он был не готов занять место отца.
Лихое предложение старика его не устраивало. Необходимо поговорить с сестрой и матерью, когда та очистит разум от леля, а пока без толку бороться с самим собой. В последующие два дня Ролл несколько раз передавал ключ от комнат матери, чтобы слуги могли подать еду и исполнить некоторые поручения. Несмотря на вынужденное заточение, она не жаловалась и перестала спрашивать, почему кувшин с лелем заменили питьевым нектаром.
Вечером второго дня маленькая фарлу, прислуживавшая на кухне, Зидога вернула ключ Роллу. Ее щеки зарделись пышным, как юбки платья, румянцем, когда она вложила ключ в его ладонь. Воин улыбнулся ей самой теплой своей из улыбок, на которую только был способен. Причина застенчивости была раскрыта буквально в ту же секунду.
- Мама сказала, что вы наш новый правитель.
- Поэтому ты прячешь глаза?
- Мама сказала, что, если я буду смотреть на господина, то тогда все мои сестры и братья никогда не сольются со природой Маравой и Стихиями.
Ролл насторожился. Чтобы не напугать фарлу, он не перестал улыбаться. Смягчив голос, насколько возможно, он спросил:
- А мама не объяснила, почему я захотел бы твоим близким такой участи?
- Она только перевернула горшок вверх дном и сказала, что природа Марава хорошо видит и в темноте.
- Конечно, твоя мама права, но какое это имеет отношение ко мне?
Фарлу пожала плечами.
- Наверное, она имела в виду, что господин часто уходит на поверхность. А теперь захочет увести тех, кто будет преданно смотреть в глаза, наверх, и Марава не сможет их увидеть там и не примет к себе. Я не хочу наверх.
Ролл заскрипел зубами, усилием воли удержав уголки рта вверху, изображая улыбку. Больше не мешкая, фарлу умело присела в реверансе, развернулась и бодро сбежала вниз, оставив воина в недоумении. Он хотел окликнуть ее, но вместо этого взлетел на третий уровень, где была спальня его сестры, и громко постучал. Ответили почти сразу. Дверь открыла одна из горничных Лукречии и провела его через тяжелый тканевый полог в другую комнату с двумя комфортными скамьями, заваленными подушками. На одной из них, развернувшись к огню, сидела сестра. Она выглядела немного лучше, чем в день его возвращения. Но даже раскрасневшиеся от жара пламени щеки не оживили отрешенного лица.
Его мать всегда говорила, что Лукречия - точная ее копия в молодости, Ролл ясно видел, за что соперничали два брата - Торн и Орланд.
Воин осторожно присел рядом. - Как ты, Лу?
Фарлу повернула голову и встретила брата взглядом гнетущей тоски.
- Нам нужно поговорить. Ты отказывалась от моих приглашений в главный зал... - Прости меня, Ролл, что я не встретила тебя так, как ты привык. Наверное, та Лукречия, бросавшаяся тебе на шею после походов, будет уложена вместе с Кронулом в склеп.
- Не говори так. Ты встретишься с отцом, когда придет время. Нам всем нелегко, но настало время перемен и важных решений.
Ролл обнял сестру за плечи. Она прислонилась к нему, уперевшись макушкой в подбородок, продолжая заворожено высматривать язычки пламени в камине. На стенах забавлялись их тени.
Лукречия тяжело вздохнула. Сложила руки на коленях, разглаживая складки платья.
- Знаешь, как умер Кронул?
- Не уверен, что хочу узнать,- признался воин. - Но если тебе станет легче, я готов выслушать.
- Помнишь, мы друг от друга ничего не скрывали? Я даже рассказала тебе о первой своей влюбленности. Глупость какая. Это было так давно и всего несколько месяцев назад. Перед твоим отъездом. Ах, если бы ты остался - отец был бы жив. Она не заплакала, вздохнула только глубоко еще раз, медленно сползая по груди Ролла, положила голову ему на колени, подложив ладошку под щеку.
- Так больно, Ролл. Вот тут. - Лукречия положила другую руку на грудь. - Когда я вижу Лауду, становится невыносимо.
Ролл напрягся вслушиваясь в монотонное шептание и без того негромкого голоса сестры.
- Мы ужинали все вместе. Близнецы и я сидели со стороны Лауды, когда между ними завязалась неладная беседа не совсем понятного содержания. Сначала я не вслушивалась. Последнее время они часто спорили, особенно после того, как в Кровенге кушины взорвали свои порошки и ты, как всегда, в походе. По счастливой случайности никто не пострадал.
- Я ничего не знаю об этом нападении, - озабоченно перебил Ролл.
- Это было не нападение. Кушины подорвали пещеры, испытывая новой порошок. Я в этом абсолютно уверена, они не подозревали о том, что кто-то населяет дальние галереи. Мы все узнали от гонца, которого отправил вождь Кровенга. Торн сразу разослал послания о сборе раньше срока. Однажды я услышала, как Лауда ссорилась с отцом. Сквозь сон я разобрала, что они говорили о тебе. Когда прибыли вожди, Лауда заперла меня и близнецов на несколько дней.
Ролл покрутил ключ от комнаты матери в руках.
- Я рада, что ей известно, что такое сидеть под замком. Так уж заведено в нашей семье, - заметив металл, блеснувший между пальцами брата, попыталась пошутить Лукречия.
- Зачем Лауда это сделала?
Сестра еле заметно качнула плечами.
- После отъезда вождей из Зидога, казалось, все успокоилось. На время. Не знаю, но некая сила после злосчастного ужина подтолкнула меня к судному дому.
Она вдруг встрепенулась, как птица, и оказалась на ногах, потянула дымчатую материю, чтобы освободить волосы от покрывала.
-Отец... - Лукречия закрыла лицо руками. Став еще бледнее, чем прежде, она села назад, побелевшими пальцами опять дотронулась до груди. - Он вырвал себе сердце и отдал... там...в Судном доме, протянул ей.
Сейчас она расплачется. Но нет. Глаза даже не намокли. Ролл хотел прижать сестру к себе, но не разрешил себе двинуться. Или не смог. Она, действительно, так сильно похожа на мать...
Одна тень на отполированной каменной стене удивленно замерла. Тишина приостановила ее вечернюю пляску.
- "Оно твое давно", - повторила Лукречия слова Кронула.
Наверное, воин ошибся. Сестра выросла. Куда-то подевался внутренний свет, присущий юной фарлу. Пропали ямочки на щеках, и наследственная бледность скрыла детский румянец. Былая наивность улетучилась вместе с признаками обычной непосредственности.
- Ты должна забыть об этом, - резко сказал Ролл, встряхнув застывшую сестру. - Ты сильная. Боль пройдет.
- Знаю. Хочу быть сильной, устала только, - промолвила она почти так же сурово, как и брат, подражая ему.
- Ты - умница, Лу, - посмотри на меня.
Он сжал ее лицо в своих ладонях. Как же она изменилась. Маленькая фарлу и в самом деле уступила светящимся смелостью и умом глазам.
- Я поставлю тебя во главе Совета.
- Ты сумасшедший, - прошелестела она губами, что-то выискивая в его глазах.
- Я должен ненадолго уйти, - признался фарлал, опуская подробности.
-Ты, конечно же, шутишь? Во главе совета никогда не стояла фарла - вожди не позволят, - возразила она.
- Значит, ты будешь первая. В конце концов, я же не прошу встать тебя во главе Галерей!
- Не хочу говорить об этом. Траур в Зидоге не кончился.
- Не будь упрямой, Лу!
- Это и есть твое важное решение, Ролл? Ты бросаешь нас?
Что-то треснуло в комнате. Последняя фраза хрустнула на зубах воина, словно он набил рот глиняными черепками.
Лукречия разозлилась. От бессилия или усталости. Она отошла в сторону и прислонилась к стене около камина. Вытащила железный прут и пошевелила им угли. Комната озарилась яркой вспышкой.
- Кто ты?
Лукречия решительно вонзила прут в щель между выглаженными камнями. Она сняла обруч, позволив горсти волос упасть на лоб.
- Ты - Кронул, старший сын Торна, законный наследник, - ответила она на собственный вопрос. - Я не могу стать твоей опорой, я многое не разделяю из твоего курса жизни, твоих действий и уклада, хотя... и не осуждаю.
- Увы, Лу, трон узок для меня, а жизнь моя - обширное поле битвы. Мне нужен надежный тыл!
- А ты подумал обо мне?
- Именно о тебе, поэтому ты станешь моим голосом!
- А что же ты?
Ролл вздохнул.
- А я вернусь... мне нужно время.
-Ты хочешь уйти и надолго... вот в чем дело, - догадалась она. Руки опустились, и широкие рукава платья коснулись пола. Обруч со звоном отскочил от каменной кладки из красных камней, укатился к дверному проему, скрытому богатой бахромой. Лукречия вновь разозлилась от своего предположения, внезапно поняв, что это правда. Откуда только у нее силы на такое сильное чувство. Наверное, брат поделился им с ней, когда вошел в ее покои.
Ролл кивнул. Он прошел к камину и облокотился на выступ, нависнув над сестрой каменной глыбой.
- Я останусь до твоего утверждения. Я разошлю гонцов, и совет съедется не позже следующей смены ока Навалеха.
- А если я не хочу?
Роллу показался знакомым ответ.
- Ты не можешь отказаться. В противном случае выдам тебя замуж за какого-нибудь старика из вождей и посажу его во главе стола Советов через тебя. Если согласишься добровольно - можешь выбрать себе мужа сама. Поверь, даже отец не позволил бы тебе такой роскоши.
-Ты великодушен, - ядовито прошипела Лукречия, поразившаяся внезапной перемене в брате, который всегда был мягок и снисходителен к ней. Кто как не он вставал на ее защиту перед родителями?
Ролл не хотел поступать наперекор желанию сестры, но и идти против предсказателя было бы недальновидным решением. Сколько бы Ролл ни противился своей участи и Кронулскому хомуту, у него не было выбора. В нем течет кровь Вортетралов, и того, кто однажды отказался от мрачного трона фарлалов ради войны.
-Пререкания бесполезны, - отрезал воин скрепя сердце.
Вглядевшись в него пристальнее, Лукречия сочла, что прежде ошибалась, когда находила мягкость в грубых чертах лица брата. Он так не похож на покойного отца с его ровным и рассудительным характером. Справедливость и сострадание были его добродетелями, выбранными в начале сознательной жизни в Галерее Бытия, как и положено каждому фарлалу. Что за добродетели избрал для себя Ролл?
- Посадишь меня во главе Совета, а сам уедешь, чтобы свободно воевать, зная, что я буду покрывать твои бесчинства!
- И не только покрывать, даже оправдывать перед Советом! И чтобы ты знала - я никогда не убивал без причины. Зло в верхних землях должно быть остановлено.
- Неужто решил стать орудием Маравы? - цинично осведомилась сестра.
- Я делаю то, что считаю нужным.
- Почему же ты отнимаешь у меня это право?
Лукречия отвернулась. Никогда в своей короткой жизни она не принимала никаких серьезных решений. Хотя о чем она только думает? Ролл поставил ее в известность, не более. Случилось именно то, к чему ее приучили с самого рождения - к готовым решениям.
Какой смысл противиться? Брат настоит на своем и отыщет действенный и быстрый способ. Как слепа она была в своей наивности, а юные, неопытные глаза обманывались. Ролл - убийца, и, как ни глупо это звучит, преследующий цель перебить всех до одного шалфейев. Раса фарлалов ничем не могла помочь порабощенным каменщикам. Они в рабстве у пернатых уже на протяжении нескольких веков. Лукречия припомнила точные даты из истории, тщательно высеченные на плитах поколениями писцов. Что еще раз ее убедило в бессмысленности и жестокости брата. Убийство детей Маравы, пускай и верящих в существование других Богов, не оправдывает даже самые благородные помыслы об освобождении каменщиков из-под гнета.
Она растворила последнюю мысль, чтобы не дать ей выйти наружу, взывая к родственным чувствам. Ей хотелось ошибаться насчет его истинных целей. "Я рассуждаю, как отец", - пробормотала Лукречия.
- Куда ты бежишь?
Ролла как будто окунули в ледяную воду. Глубокий шрам на лбу пополз вверх от очередной дерзости сестры. Но он и не думал гневаться, наоборот, почему-то поведение сестры позабавило погруженного в думы воина.
- Милая Лу, я рад, что именно ты будешь моей правой рукой, - неожиданно похвалил он.
Лукречия вяло улыбнулась брату. От разговора разболелась голова, и силы противостоять напору событий не осталось.
- Мне бы твоей уверенности, Ролл.
- Мне бы твоего упрямства, - передразнил он. - Мы с тобой всё уладили? Мне не придется возвращаться к этому разговору?
- Не придется, - покорно повторила Лукречия и склонила голову чуть ниже, при этом про себя добавив, - но главой Совета я не стану.
Ролл поцеловал сестру в лоб и ушел. Всё оказалось проще, чем он предполагал, но его снедала вина за угрозу, на которую пришлось пойти, чтобы добиться согласия сестры. Не всегда цель стоило достигать любыми целями, но, как и у нее, у воина не было особого выбора, отчего сердце сжимала неодолимая тоска, а ненависть к проклятым шалфейям и слову, данному предсказателю, росли, как поспевающее тесто для пирогов. В глубине души он торжествовал, что его поддержкой станет родная кровь. Его права на трон могут оспорить только его младшие братья, но они слишком малы, чтобы принять ответственность. Ролл не был наивен и прекрасно осознавал, что если то, в чем призналась Лауда, правда - ему нужно отстаивать свои права на продолжение рода Вортетралов на Совете, даже невзирая на факт, что он и является сыном отрекшегося от трона Кронула - того самого Орланда Безумного, о котором был наслышан от легендеров. Только в их историях его подвиги были далеко в прошлом - у самых истоков его рода.
Он повернул массивный ключ в замке и толкнул дверь внутрь. Покои матери были холодны, камин погас, хотя в углу стояла нетронутая корзина с углем. Спальня представляла собой кольцевой коридор, в середине которого было два входа непосредственно в покои. Но там не оказалось Лауды, и он вернулся к проходам и побрел по кругу.
Внезапно он остановился. Сердце гулко застучало, и внутренний нож вновь ударил по кровоточащему органу.
На подвесной масляной люстре висело тело. Платье принадлежало Кронуле, в этом не было никакого сомнения. Носки туфель еле касались пола. Отброшенный стул и обмотанное лицо в тончайшую ткань врезались в Ролла своей невидимой силой. Он покачнулся, как от удара.
Безумие!
Сколько же еще смертей увидит Зидог за столь короткое время?
Он резко развернулся, не желая обнаружить себя снимающим Лауду, быстро покинул покои матери. Он вобрал в легкие побольше воздуха, одновременно пригладив пятерней волосы. Ролл зажмурил глаза и уткнулся лбом в стену, издав тихий стон.
Марава не возьмет ее. Она не принимает самоубийц. Никогда душе Лауды не воскреснуть. Лауда не растворится в Бытие и не встретится с мужем. К нему ли она спешила? Или к тому, кого отравила?
С онемевшим лицом и заковав сердце в доспехи, воин запер дверь. Тело уберут потом. Лукречия ничего не должна знать до его коронации, она не переживет смерти матери. Будет не просто это скрыть, но на карту поставлено будущее всей империи. Ролл ощутил металлический вкус крови во рту, натерев клыками нижние десны от напряжения. В мучительных раздумьях он вновь повернул ключ в замке, чтобы вернуться к Лауде и убедиться, что увиденное лишь плод воображения усталой головы, заволоченной пеленой. Он наклонился, ожидая, что его вырвет, но ничего не последовало за позывом пустого желудка. Ролл не ел уже третий день, только пил разбавленный лель. Здесь его готовили таким крепким, что в чистом виде вызвал бы галлюцинации и непредсказуемость поступков. Хотя и без этого напитка ему казалось, что он уже достаточно совершил, о чем, вероятно, вскоре пожалеет.
Кровь пульсировала в висках с такой силой, что он хотел разбить себе череп, только чтобы остановить удары.
"На самом деле тебе все равно", - бубнил внутренний голос. "Тебе не жаль собственную мать! Ты одержимый ублюдок. Именно - ублюдок".
Хоут уехал из Зидога на следующий день после того, как они с Роллом вынесли полуживых членов семьи, чересчур долго задержавшихся у алтаря, провожая умершего Кронула.
Он вернулся в свой дом, в нескольких часах езды от Зидога. Там, в узкой галерее, Хоут склонился в почтении перед двумя могильными плитами родителей. Очистил свой дух перед ними, поблагодарил Мараву за благополучное возвращение. В его отсутствие в доме жили и следили за порядком двое фарлалов.
Обезумившим, с рвущимся на части рассудком - таким его увидел вернувшийся Хоут на арене в Зидоге в восточной части входа в галереи. Ролл давился яростным криком, обтесывая каменного болвана двуручным хватом меча. Куски летели во все стороны, словно то был не камень, а деревянное полено.
Что-то явно было не так.
Брат понял это по красному пылающему костру под сведенными бровями, крови на клыках и бешеным движениям. Он позвал его, но вместо ответа тот продолжал известное только ему действо.
Под сводом арки он заметил небольшое скопление. Юные фарлалы столпились, раскрыв рты от страха и любопытства. Никому из них не приходилось видеть господина в таком состоянии. Жестом Хоут приказал увести их подоспевшей служанке. Та быстро собрала ораву в охапку, фарлалу постарше, созвавшему сюда своих друзей, досталась затрещина.
- Ролл! Остановись!
Кусок стружки отлетел от болвана и упал рядом с носком сапога. Поразмыслив, Хоут вытащил меч. В ту же секунду Ролл перекрестил с ним оружие. Огонь от его тела обжег лицо брата. Еще немного, и он воспламенится, как пропитанный маслом факел. Только раз в жизни Хоут видел его таким, когда они отправились в свой первый своевольный поход. К счастью, тогда не подошли и близко к землям заклятых врагов.
Неизвестно, с чем столкнулся Ролл, вернувшись из лесной чащи, но он горел. Красное тело покрывали пятна, где кожа раскалилась добела. Рыча от боли, он оперся на окровавленный меч и повалился рядом с ним, потеряв сознание. Через несколько часов лихорадка прошла, и он очнулся, как будто после обычного сна. Он так никогда и не вспомнил, что произошло в лесу, и зачем ушел туда ночью.
- Остановись же, - сквозь сжатые от напора зубы процедил Хоут. Бугры вен вздулись на руках. - Ради Маравы, прекрати!
Хоут пригнулся, меч просвистел над его головой, подняв за собой вымытые волосы. Раскачивающийся между ними болван ничуть не облегчал попытки успокоить воина. Отесанный нагладко, он болтался между сцепившимися клинок в клинок братьями.
Хоут отступил, его вновь опалил горячий поток дыхания. Ролл рубил, с каждым замахом раскручивая бедра с быстротой бега шикары. Хоуту пришлось отступить. Однако он не преминул воспользоваться неожиданно выпавшему шансу - Ролл отвернулся на секунду, влекомый тяжестью оружия.
Рукояткой меча он обрушил тяжелый удар по голове бушевавшего воина. Тот замер и, наконец, увидел Хоута. Глаза его прояснились, боль нахлынувшей волной залила неконтролируемый костер агонии. Он пошатнулся, но еще крепче стиснул меч двумя руками перед тем, как завалиться лицом вниз на раздробленные в песок камни.
ГЛАВА 4. Добродетель Роланда
Деревянные леса - воздушные перекрытия, служившие обороной замка - с треском повалились на землю. Пронзительный визг на мгновение оглушил подступавших фарлалов. Шалфеий застыли на высоте, и их колчаны разверзлись потоком смертоносных стрел, но даже не поцарапали усыпанные переливающимися самоцветами миндалевидные щиты, со скрежетом отскакивая от тяжелой брони. Атака сверху прекратилась, шурша крыльями, шалфейи разделились и исчезли из поля зрения, ослепленные переливом светила на щитах. Ролл выглянул из-под укрытия, удовлетворенный результатом. Несколько из них зависли, прикрывая ладонью глаза. В таком положении они не имели возможности воспользоваться луками. Еще несколько единичных стрел разрядили воздух, а затем воздушные воины ретировались.
Как раз кстати, подумал Ролл, они не знают, что окружены, и у арбалетчиков прицелы чешутся выпустить пар. Крепость Ботл быстро сдалась, хоть кушины и бились до последнего, но не смогли противостоять подземному вторжению. Тщательно подготовленный план не имел права на провал. Землеройки для подкопа, привезенные через море на грузовых кошарах, сделали своё дело, еще раз доказав изобретательность подземной расы.
Они выжидали, когда раздастся знакомый шум сверла. Сквозь вой и визг, послышавшийся неподалеку Ролл понял, что один из его отрядов славно расправляется с ослепшими шалфейями. Воины убрали щиты и не спеша, разделившись на небольшие группы, двинулись к воротам замка Улей.
Ко времени, когда они подберутся достаточно близко, Хоут с копателями должны оказаться как раз в центре событий, вызвав ужас у кушинов. Как же Ролл долго ждал этого момента - намерения о расправе с расой высокомерных пернатых и их преданных слуг не изменились со времени его рождения: сначала он вырежет крылья каждому оставшемуся в живых шалфейю, вскроет столько глоток, пока кровью не наполнится его мех, из которого он прихлебнет позже.
Из-за плохой видимости в лучах солнца Ролл не был уверен, что точно увидел собственное знамя, показавшееся над главной башней. Но перевернутая пирамида извивалась в складках тяжелой ткани, убеждая своих воинов, что крепость внутри взята.
- Увы,- наигранно расстроился один из оружников Ролла, - кажется, это была главная крепость при подходе к королевской. Если так и дальше пойдет, господин займется земледелием.
- В таком случае, Эвель, я буду использовать тебя и твой меч вместо сабана, - с мрачной решимостью ответил Ролл.
Эвель, пожалуй, был намного ниже своих соратников, за что получил кличку "Кроха". Однако низкий рост не помешал ему освоить военную науку и стать отменным стратегом, за что Ролл ценил его больше, чем самых искусных из своих воинов.
- Я, ведь только пошутил, - обиделся Эвель. - Я тоже.
Они переглянулись.
- На самом деле я рад, что мы не воспользовались твоим планом, - Ролл дважды похлопал воина по плечу.
-Хм..., знаешь, ведь кушины вполне могли принять тебя за своего... Эвель оценил шутку и задорно хохотнул.
Наверняка, у Маравы были для него особые планы. Например, как они собираются попасть внутрь, если вместо моста и ворот узкие ходы для кушинов, а от высоты стен кружится голова.
- Надеюсь, по ту сторону догадаются пробуравить под стеной, - под нос пробурчал Ролл.
Оружник не слушал его бормотание, он разглядывал крепость. Она поражала своим размахом. Из разглаженного в голове полотна подозрений он быстро выкроил мысль, не дававшую ему покоя, - отчего шалфейи так быстро сдали это сооружение? Круглый по форме строения замок с пятью асимметрично расположенными, издалека казавшимися узкими, башнями. В отличии от только что взятой на скале крепости Ботл, атакуемая крепость, как уникальный алмаз, выставила себя на обозрение на плоской равнине впечатляя размерами и мощью. Только серые стены не разделяли восторга Эвеля. Впечатление усиливали загадочные миниатюрные башенки пристроенных к главным с остроконечными крышами.
- Неохота возвращаться, чтобы войти в дальние ходы. Наверняка их уже завалило, - уже громче продолжил Ролл. Он дотянулся до кустарника с ягодами, сорвал ветку и пропустил ягоды сквозь зубы. Он поморщился.
- Мерзость. Всё у них так, даже дары Маравы.
- Не придется. Уверен.
- Вместо того, чтобы тратить время на флаг, позаботились бы лучше о тех, кому до смерти хочется внутрь. Это всё Хоут с его показательными выступлениями.
- Глянь, - крикнул Эвель, указывая на зубчатый парапет.
Ролл задрал голову, надвинув щит над головой, так что тень глубже упала на глаза. Щурясь воин проводил слияние около десятка шалфейев с горизонтом.
- Жаль, что они не задержались к обеду, поганые прислужники Обена.
- Ты заметил? Каждый из них закован в золотой доспех. Похоже на элитные остатки от защиты крепости.
- Защиты ли?
Ролл прошел вперед, пытаясь зоркими глазами рассмотреть нет ли среди них той, за которую провидец обещал награду. Перед походом старик уверил, что на этот раз ему улыбнется сама Марава.
С разных сторон посыпались отборные ругательства, когда землю затрясло. Эвель ухватился за засохшее дерево, чтобы удержаться на ногах. Ролл лязгнул мечом и воткнул его в землю, уперевшись на рукоять. Довольная ухмылка кочевала по лицу. Впереди показалось первое сверло, на поверхность со страшным скрежетом вынесло двух фарлалов, вцепившихся в ручки управления. Их подкинуло в воздух, будто бы им кто-то невидимый поддал сзади. Они с большим трудом удержали машину. Сверло сдалось и, испустив последний вздох паром, замерло.
-Эй, а не похожа ли она на жену Карланда?
Воины, кто услышал шутку Эвеля, загоготали. Ролл устремил взор на одного из своих воинов, все еще сжимающих рычаги управления.
С него градом лил пот. Ко всему прочему добавился и гнев. Эвель позволил оскорбить его молодую жену.
-Она такая же...ээ... прыгучая...из постели в постель! - не унимался Эвель.
Карланд сорвал с себя пояс и обнажил меч, на ходу вытирая поток пота со лба, тут же оказавшись в паре шагов от хохочущего наглеца.
- Подними свой меч, коротышка, пришло время укоротить и твой язык.
Не дожидаясь ответа, с хриплым ревом он замахнулся, но встретил щит Ролла. Тот сильно оттолкнул разгневанного бурильщика.
- Здесь не место драке, Карланд, выясните отношения позже, - раздраженно потребовал он. - Конечно, если ты не хочешь, чтобы я лично принял твой вызов. Эвель просто шутил.
Карланд осмотрелся по сторонам в надежде на поддержку, но на него уже никто не обращал внимания, многие пролезли в ходы и перебрались за внешнюю крепостную стену.
- А пока направь свой меч в другую сторону, там он будет нужнее.
Карланд склонил голову, повинуясь, и отошел. Ролл опустил щит, и, наклонившись к Эвелю, произнес:
- Объяви, шутник: шалфейев привести ко мне, на кушинов надеть кандалы, а каменщиков собрать во дворе.
Ролл вместе с остальными, нагнувшись, вошел в ненадежный ход. При каждом шорохе земля над ними вздрагивала, вот-вот готовая обрушиться на головы.
- Отлично сработано, - похвалил Ролл, приняв руку своего брата.
Через свалявшиеся серебряные волосы Ролла и перепачканное грязью лицо сверкнули клыки.
Посредине внутреннего двора доминировала постройка, похожая на молельню. То, что раньше было шторами, теперь колыхалось на ветру изувеченными тряпками. - Кому этот храм?
Ролл покачал головой.
-Трудно сказать. Одному из двух, это точно.
В этот момент обоих отвлек шум. К ним бежала облаченная в черное с ног до головы фигура, изрыгая непонятные слова, наверняка ругательства. Ролл выставил ладонь вперед, и секира находившегося рядом воина разрубила пополам.
Воины вопили на разные голоса, изредка вытаскивая из бочек и сена перепуганных каменщиков. Как и было приказано, их собирали в одном месте на дворе, охраняемые несколькими фарлалами. Они хмуро осматривали своих освободителей и недоверчиво повиновались их приказам держаться вместе.
- Сколько их тут?
- Не знаю. Мы вынырнули, и в этом дворе никого не было. Оружники ловят оставшихся шалфейев в замке, кушины или ускользнули, или где-то прячутся. Ты нашел план замка?
- Нет, но насколько я успел обследовать, тут по меньшей мере три корпуса.
- Ты куда? - оторопел Хоут.
- Мне нужно кое-что найти.
- Кое-что? Постой. Я пойду с тобой. Ролл согласно кивнул.
-Мне пригодится твоя помощь. Только не размахивай секирой у меня за спиной. Хоут протер лезвие краем туники.
-Где твоя кольчуга?
Хоут мотнул головой в сторону одного из ходов.
-Меня завалило, пришлось выползать из проклятой черепицы. - Ясно.
Они вошли в главный портал. Потолок был достаточно высок, хоть обоим приходилось нагибаться на мелких запутанных лестницах. Множество винтовых лестниц говорили скорее о том, что они в хозяйственной постройке.
- Эти коридоры не уступают по своей запутанности галереям.
- Второй этаж похож на первый. Только расположение дверей разное. Смотри. Опять лестница. Давай проверим каждую комнату, - предложил Ролл.
- Если ты мне скажешь, что мы ищем, то, возможно, я смогу помочь найти "кое-что".
- Шалфейю, - мгновенно отозвался Ролл.
- Ах да. Не ту ли, от которой у тебя отказала голова?
- Она нужна мне. Она нужна нам, Хоут.
- Нам?
Хоут вытаращился на него, словно та странная горячка снова вернулась. -Тогда скажи НАМ, зачем она Нам нужна? Кстати, помнится мне, ты обещался рассказать об этой странной истории.
- Случая подходящего не было.
- По-моему, сейчас как раз подходящий момент. И вот опять я иду у тебя на поводу.
- Это твой долг.
- Разумеется, брат. Ладно. Как она хоть выглядит? Мне эти шалфейи все на один лик.
Хоут хлопнул ресницами и неклюже замахал руками, изображая крылья. Его губы вытянулись в трубочку.
-У этой волосы красные, - нехотя признался Ролл.
-Точно, я вспомнил, красные, как у меня ...почти, - Хоут оттянул косичку своей бороды. - Значит, не пропущу.
-Обойдя все залы и комнаты, и не обнаружив ничего, кроме богатых съестных припасов и помещений для прислуги, они вернулись вниз, чтобы пройти к другому корпусу. Но и там их постигла неудача.
Восточный корпус предназначался для гарнизона. Стоящий поодаль особняком третий корпус должен был оправдать затянувшиеся поиски. Отсюда не слышались крики, скорее, неестественная тишина окружила сдвоенную башню. Они сразу попали в величественный трапезный зал. Сырой воздух, настолько знакомый фарлалам, несколько удивил. Они не ожидали подобные сгустки над землей. Два камина явно не протапливались уже долгое время.
На выложенным разноцветной стеклянной мозаикой полу валялись оставленные впопыхах ларцы с драгоценностями, видимо, изначально спрятанные в этом зале.
- Думаешь, они покинули замок прямо перед штурмом?
- Нет, мы видели нескольких шалфейев, вылетевших, когда ты уже был внизу.
- Я тебе не приходила в голову мысль, что все шалфейи давно ретировались отсюда? Насколько я помню из нашего отрывочного разговора, эта шалфейя - дочь короля. Она наверняка упорхнула отсюда в первую очередь.
- Я уже думал об этом.
- И мы очень сильно рискуем. Эта раса знатна своими ловушками.
- Значит, будь осторожнее.
Внизу оказался еще один большой зал и пять более мелких помещений, в том числе кухня. Второй этаж разветвлялся. Узкий проход вел наверх в донжон. Другой коридор упирался в кованую дверь.
- Кажется, мы попали в точку. Если она и прячется, то только тут.
Хоут закинул секиру на плечо и толкнул дверь. Еще один проход с несколькими дверьми озадачил оружника, но недолго размышляя, он толкнул первую дверь.
- Тут только спальные покои.
Ролл вошел в последнюю дверь в нише в самом конце коридора.
- Иди сюда, Хоут, - окликнул воин. - Осторожно, тут потолок низкий.
Упираясь макушкой в деревянные балки, оба оглядывали богатое помещение. Редкие гобелены работы мастеров каменщиков, дорогие воздушные ткани, наброшенные на обитую бархатом кровать и пушистый, выкрашенный в малиновый цвет ковер, застеленный поверх камня. Занавеси из почти невидимой ткани на широких окнах, откуда обильно проникал свет.
- Здесь теплее.
- Ты прав, осмотри тут всё.
- А ты куда?
- У шалфейев все банально: аристократы либо на троне, либо в загоне.
- О-о-о, Роланд. Опять?
- Что опять?
- Внезапно проснувшийся талант! - еле сдерживая смех, серьезно огласил Хоут, придирчиво вглядываясь в ясные глаза брата. - Ты стихи сочиняешь на ходу.
- Я неисправимый романтик, и одно из умений воина располагает не только к рубке конечностей, но и к поэзии.
Ролл возвел указательный палец вверх, уткнувшись им в потолок, переложенный перекладинами.
- Уйди отсюда, брат, пока мой не помутился взгляд, - передразнил Хоут, удачно увернувшись от толчка.
- По-моему, самое время проведать, чем сыты их крысы. Пойдем-ка в подземелье.
- А по-моему, мы зря теряем время. Я бы лучше напился и отъелся на запасах этой крепости.
- Не обольщайся, никто не притронется к припасам - они могут быть отравлены, поэтому нуждаются в проверке. У нас для этого достаточно пленных кушинов, я полагаю? Осмотри комнату и последний этаж. Я чувствую что-то живое в этом корпусе.
ТЕЛЕГРАМБот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
ВКОНТАКТЕБольшая библиотека с любыми жанрами и авторами
Большая Библиотека
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2 книги