По воле тирана (СИ)

-А я чувствую, что умру от голода.

Ролл засомневался в предсказателе, протискиваясь через узкий проход в подземелье замка. Лицо обдало влажным холодом, от которого защипало в носу. Он потрогал склизкую стену и с омерзением вытер о кожаные штаны, шагнул с лестницы и чуть не поскользнулся на протухшем сене, смешанным с вонючей водой, почти покрывшей носок его сапога.

Само подземелье, в отличие от входа, имело большие сводчатые потолки. Их поддерживали покрытые зеленой плесенью колонны. Центральная была сильно опалена. В первом помещении он разглядел несколько пустых клеток. В углу свалены ржавые цепи. Из общей груды металла ясно выделились колодки.

Он прошел через арку в помещение побольше. Пять столбов выстроились в ряд, с каждого с двух сторон свисали по паре железных колец. Ролл застыл в проходе. Разноцветные вспышки света замелькали перед его глазами, озаряя картину, увиденную им у озера, пленившую невиданным изяществом тела шалфейи, жгучих волос и голоса. Болезненная ломота в чреслах сменилась похожими на спазмы позывами к тошноте. Два слоя времени смешались, и настоящее предстало кровавой картиной.

Сине-красные разводы на коже - молочная белизна в опале мутно-желтого глаза Навалеха.

Колтуны вымазанных в грязи и крови волос - их безупречный шелк у озера. Горка перьев с запекшейся кровью у ног - дрожание их белоснежного букета. Сколько ему приходилось видеть в своей жизни крови. Сколько ненависти накопилось за период Великого запрета на войны. Но сейчас он не мог успокоить быстро бьющееся сердце. Он почувствовал, как раскаляется, однако совладал с собой и приблизился к куску обезображенной плоти.

Она висела закованная в кольца. Тело неестественно накренилось вперед, создавая впечатление, что плечевые суставы вывернуты. Ролл медленно обошел ее. Горло перехватила вязкая слюна. Он был поражен открывшимся ему зрелищем. Ему не раз приходилось убивать и быть свидетелем жестокой расправы над врагами, но необъяснимым был состоявшийся факт - именно от шалфейи, закованной и, возможно, мертвой, в сердце словно началась зима.

- Священные земли!

Хоут уже несколько секунд немигающим взором осматривал то, что осталось от шалфейи.

- Я вижу, что зря шарил наверху, тут такие страсти.

Ролл не отвечал, он застрял между двумя временами, восстанавливая образ дочери короля.

- Роланд, у нее же крылья вырваны... Хоут склонился над ней, откинув волосы назад, приблизил ухо к ее рту.

-...то, что ты чувствовал наверху, все еще дышит, - постановил воин. Ролл не поверил и оттолкнул брата, чтобы лично убедиться.

- Руби!

Секан разделался с цепью, удерживающей кольца. Шалфейя повалилась на руки Ролла.

- Я пойду найду кого-нибудь, чтобы прочитать прощение о покое.

- Сдурел, что ли? Она еще не умерла. Иди лучше найди лекаря, я отнесу ее в ту большую спальню.

- Это...она?, - осторожно справился Хоут.

- Да.

Хоут равнодушно пожал плечами.

- Собираешься возиться с ней?

- Она нужна живой. Какой прок от трупа?

- По мне, так лучше бы она сдохла, Роланд. Не нравится мне это твое увлечение.

- Я сейчас не готов спорить с тобой, поэтому, изволь выполнять приказы. Ролл старался говорить спокойно, хотя внутри у него началось сражение. Увидев на своих руках кровь шалфейи, он понял, что был совершенно не готов осмыслить свои чувства в данный момент. Вместо этого он решил возвести стену между отвращением, долгом и болезненным влечением.

Жаркий день сменился душным вечером. Внизу были слышны пьяные восклицания и смех расслабляющихся воинов. Бывшие рабы приготовили настоящий пир для своих освободителей. Воины Ролла уже не по одному разу успели воспользоваться благодарностью молоденьких каменщиц. Страстные крики доносились из того же зала. Утолить жажду плоти прямо в зале было сравнимо с опорожнением мочевого пузыря в кустах.

- Кто-то очень любезно прижег ей спину после того, как крылья были выдраны. Я не понимаю, как она могла выжить. Очевидно одно - она не скончалась, что удивляет. Колт - походный лекарь, услуги которого не потребовались для фарлалов, был вызван, чтобы осмотреть шалфейю. По его убеждению, помочь ей было уже нечем. - Значит, она не умрет от заражения крови. Но умрет от ее потери - раны на спине не могут закрыться.

Ролл посмотрел на посиневшие губы шалфейи, ясно представляя ее будущее спустя короткий промежуток времени. И даже глядя на полутруп, он искренне поражался ее жизненной силе, сравнимой разве что с волей его расы.

Колт прижался длинной трубкой к ее груди, жестом попросил затихнуть. На его лице отразилось беспокойство и удивление.

- До полуночи вряд ли дотянет.

- Что такое?

- У нее двойные вздохи. - Объясни, что это, значит?

- Есть такая древняя пытка, - медленно, растягивая слова, начал лекарь, - когда в рот заливают питье с личинками вертушки - такого крохотного паучка, который, вылупившись, начнет обживаться и поедать легочные мешочки, пропитанные кислородом. Это медленный процесс, но я слышал, что именно так пытают пленников у Соколов. Только они подсаживают уже отъевшуюся особь, если надо ускорить процесс. Так вот, чем больше он ест, тем быстрее растет, и в конце начинает дышать самостоятельно. Собственно, я только что слышал этот двойной вздох.

Лекарь вернул трубку в поясную суму.

- Кому то эта птичка насолила.

Колт вернул плащ на плечи.

- Я сделал все, что мог.

Ролл еле заметно кивнул.

- Можешь идти.

- Спасибо. Советую поторопиться в трапезную, Роланд. Если не поспешишь, то всех каменщиц разберут на ночь.

Он подмигнул своему строну и ушел.

Воин был огорчен и удручен. Придется смириться с ошибкой провидца и больше не питать иллюзий по поводу награды.

Он осмотрел лицо шалфейи - два иссиня-черных синяка на скуле и под глазом почти слились в одно большое пятно.

Ролл больше не хотел смотреть на искалеченную до неузнаваемости шалфейю и прикрыл ее тело тонкой простыней. Он расстегнул пояс и положил на сундук вместе с мечом. Где этот старик, когда он нужен? Появляется только в удобное ему время. Задрав подол штанины, он вытащил короткий нож и осторожно сел на край кровати. Просидев некоторое время, уставившись в одну точку, он опять глянул на шалфейю. От напряжения на лбу выступили капельки пота. Он остановил второй рукой появившуюся дрожь. С ним творилось что-то неладное. Когда у него не хватало духа остановить течение жизней? Смерть этой шалфейи он должен желать больше всего. Но тяжело, почти невыполнимо выиграть поединок самим с собой.

"Лучше убить ее сейчас, чтобы больше не мучилась. Пусть несется к своим Богам, если они милостивы к ней". Он быстро срезал прядь волос с ее головы и завернул в грубый кусок холщины, отложив в сторону.

Она еще не раз напомнит ему о той шалфейе, что он видел у озера, о ее божественных изгибах и грации. Ролл тут же одернул себя - как нелепо желать шалфейю. Одержимость ею и невозможность владения диковинкой только отвлекают от главной цели - королевского замка шалфейев. Через этот поток смешанных желаний и устремлений пробиваются слова провидца и значимость принцессы в достижении цели.

Он поднес нож к ее горлу, упрямо глядя прямо на опущенные веки. Ресницы заволокла грязь и кровь.

- Только один знак, - напоследок произнес Ролл. - Всего один.

Лисица взмахнула крыльями, но споткнулась и повалилась на четвереньки. Ульф следовал за ней по пятам, озвучивая попытки своим громыхающим под сводами крепости смехом. Жрец сулил ей вдогонку быструю смерть. Наверное, это сон, она умеет летать, она больше не ребенок, ее крылья развиты. Она помнит, что уже летала. Но отчего сейчас они превратились в бесполезные отростки. Отталкиваясь от проходящих кушинов, Лисица подпрыгивала вверх, но земля возвращала ее назад так же быстро. Рабы приникли к стене, припав к полу приветствуя величественного Жреца.

Она кричала и взывала о помощи, но глухие к ее мольбам подданные сочувственно отворачивались. Но вот у двери в ее спальню кто-то машет рукой, словно призывая идти следом. Ловушка? Есть ли у нее выбор. В спальне есть засов, и если она запрется, может, это охладит пыл взбешенного мужа. Чем же она опять разозлила его?

Это же их замковый капеллан машет ей, как же она может не подчиниться. Он ранее никогда не причинил ей вред, напротив, всегда был добр, даже когда она умоляла его тайно уехать к королю и передать ее послание.

Лисица обернулась, почти выскользнув из рук Жреца, он потянул за рукав, и тот пошел по шву, оставив его с куском материи. Ее платья прохудились, ведь Жрец не покупал ей новых тканей. Лисица подивилась пролетевшей мысли. Еще только шаг, и капеллан принял ее протянутую руку.

Лисица раскрыла глаза. Боль затмила страх. Гнусный обманщик! Капеллан вовсе не спаситель. Он провел ее к самому Нуросу. И тело уже сковано его ядом, а смертный нож вот-вот вырежет бесшумный крик из груди. Горящие огнем глаза прожгли кожу. Жрец оказался верен своей клятве, он обманом заманил ее душу в Горящие земли. Лантана не смиловалась над ее непослушанием, теперь биться ей вечность в агонии под землей.

Зачем Нуросу наручи из сплетенных змей, по перстню на каждом пальце? Наверное, он снял их с убитых шалфейев. Она нисколько не удивилась своему открытию, хотя вряд ли шалфейи носили кольца таких размеров.

Что же медлит это чудовище? Наслаждается последней каплей ее жизни? Она хотела озвучить свои доводы, но слепленные губы не дали сорваться и стону. Добей меня, кричал ее разум, а тело молило о вечном покое. От бессилия по щеке поползла кровавая слеза.

Ролл отпрянул, не веря собственным глазам. Марава свидетель, она открыла глаза. Она отозвалась на его просьбу.

Он быстро убрал нож и наклонился над шалфейей. Но слабость вновь унесла ее прочь, обратно в небытие.

Так больно! Это душа мечется между телом. Наслаждение Нуросу. О, Великая Лантана, почему ты не взяла меня? Чем я прогневила тебя? Я следовала твоим молчаливым повелениям всю жизнь. Чтила отца и... Конечно, я старалась, как могла, твое око все видит, я жила и подчинялась супругу своему.

Ролл всего в несколько размашистых шагов преодолел лестницу и вытащил из-за стола уже полупьяного Колта

- Эвель, Хоут, мне нужна ваша помощь.

Хоут старательно плел косички на своей бороде, половина их которых уже искупались в вишневой настойке, а Эвель тискал уже не юную каменщицу. Воины не поленились обсмеять его - молодой фарлал предпочитал старух. Но как тактично заметил Эвель, каменщикам трудно определить истинный возраст, единственный признак входа в зрелую пору - это зеленеющая кожа у корней волос. Как рабов, шалфейи их ценили в первую очередь за необычайную способность к рукоделию. Фарлалы предпочитали оплачивать их труд.

Как бы им обоим ни хотелось внимать приказу господина, они поплелись за Роллом, прихватив с собой по кувшину с вишневой настойкой. Сначала непривычный напиток шалфейев не пришелся по вкусу многим, но поняв, что лель - непозволительная роскошь в этих краях, они все же оценили его прелесть, намного быстрее превращающего мозги в кашу.

Колт отряхнул свой плащ от крошек и, бормоча под нос проклятия, поплелся за Роллом.

Кто-то поднял кубок вдогонку Роланду, прославляя его легендарный боевой дух. Вслед посыпались лестные поэтические куплеты, сопровождаемые стуком рукоятей ножей и кубков об стол.

- Мы должны отнести ее в лес и передать Мараве.

Эвель мгновенно протрезвел и показал пальцем на шалфейю. - Что это?

- Так выглядит безумие Ролла, - съязвил Хоут, затянув последнюю косу. - И, по-моему, оно заразно.

- Я не собираюсь участвовать в этом спектакле, - заявил Колт, поворачиваясь к выходу, но его придержал ровный голос Роланда.

- Не спеши, лекарь. Ты же не пойдешь против воли своего строна?

- Ого! Пожалуй, я вернусь в зал. Неохота подцепить птичью лихорадку. Я только начал наслаждаться жизнью. А "это" на постели выглядит так, как будто знакомо с болезнью не понаслышке.

Порыв Эвеля придержал Хоут, за что Ролл беззвучно поблагодарил его.

- Ты ослеп, Кроха. Не может отличить язвы от ран?

- Откуда мне знать, как они выглядят на их телах?

Эвель на всякий случай продвинулся ближе к двери, готовый в любую секунду исчезнуть в коридоре.

- Это кощунство, Ролл, только воины и достойнейшие из нашей расы могут воспользоваться привилегией и пройти ритуал! Если вы меня вовлечете в этот фарс, я незамедлительно сообщу Ордену Хранителей.

Хоут вскинул меч и выставил его перед лекарем.

- Неплохая идея, Колт, скажи нашему походному Хранителю, что он также обязан присоединиться к нам.

- Пусть идет, Хоут.

Колт не заставил себя долго ждать и негодуя выбежал из спальни.

Ролл отпустил Эвеля подготовить протавров и раздобыть подходящую телегу, чтобы поездка в ближайший лес не доставила шалфейе дополнительного дискомфорта. То, что она без сознания, значительно облегчало задачу.

Ролл оставил Хоута в спальне, а сам спустился вниз. Ему необходимо приготовить ритуальное питье. На поясе в небольшой суме были припасены высушенные растения и крошечные ягоды, растущие только в галереях, на самых нижних и глубоких подземных колодцах. Они собирают в себя ядовитые испарения, и поэтому в неправильной дозировке смерть станет быстрым избавлением от лихорадки. Завершив смешивать ингридиенты, он залил их водой, превратил в кашицу, слил в сосуд и закупорил комком сена.

К счастью, Эвель быстро нашел телегу, и шалфейя благополучно была уложена на несколько покрывал, позаимствованных из спальни. Ролл предварительно набросил на ее неприкрытое тело свой шерстяной плащ. Перед тем как сесть на Рута, он убедился, что шалфейя все еще дышит.

Несмотря на предупреждение, Колт не появился - ни один, ни с Хранителем. Но воин не хотел медлить. Хоута и Эвеля будет вполне достаточно, чтобы призвать Мараву и попросить ее помочь в исцелении умирающей. Хоть Ролл и не был убежден в правильности своих намерений, но желание награды и предсказания старого фарлала возвращали ему тающую уверенность.

Ночь сгустилась над землями шалфейев, движение в лесу замерло, изредка затишье нарушали крики потревоженных скрипом телеги животных. Молодой Эвель, недовольный тем, как грубо прервали его заслуженный отдых, хранил мрачное молчание. Ему досталась нелегкая задача тянуть на своем протавре повозку. Благодаря своему росту ему поручили провести телегу через узкие ворота. Ролл и Хоут кое-как нашли незаваленные проходы. Небольшой отряд, оставшийся снаружи, передал им протавров.

- Как далеко ты хочешь завести нас? - спросил Хоут, сделав очередной глоток из меха, наполненного хмельным напитком шалфейев.

Они мотались по лесу до самой темени. Благо ночь выдалась теплой, иначе им грозило окоченение, и изрядная порция вишневой настойки вряд ли помогла бы согреться. Весенние ночи бывают морозными, как зимой.

-Я, конечно, не хочу сказать, что мне это...не нравится, - Хоут пьяно гоготнул, почти полностью навалившись на мощную шею животного. - Но это...все это навевает некоторые мысли. Ну ты ведь брат мне, я не могу оставить тебя одного даже с такой дурацкой затеей. Ничего, когда мы вернемся, я лично прослежу за тем, чтобы лекарь испытал на себе все тяготы своих слабительных, которыми он пичкал нас каждый раз, когда раскалывалась голова.

Его челюсть была прижата в протавру, и поэтому слова выходили наружу в виде невнятного дребезжания зубов. Икота остановила его от продолжения монолога. Они остановились на дороге. Ролл спешился с Рута и подошел к телеге. Шалфейя не пришла в себя.

- Мы на месте. Эвель, привяжи животных. Я возьму ее. Мы идем во вчерашний лагерь. Там есть как раз то, что нужно.

- Разве он всегда был таким таинственным? - Хоут съехал вниз, зацепившись ногой за стремя, всей тяжестью рухнул на землю, не в силах подняться от неудержимого хохота.

- Знатное пойло. У меня от леля так не сносило голову.

- Поднимайся, или я привяжу тебя рядом, - раздраженно бросил Ролл.

Эвель помог Хоуту вытащить сапог из стремени и встать на ноги.

- Ну, Кроха, пошли. Ты знаешь, зачем я напился?

- Не имею ни малейшего понятия, - Эвель отвернулся, затягивая узел на поводьях своего протавра.

- А я знаю, - Хоут сделал шаг и перекрестил ноги, но удержался на ногах, вовремя переставив заплетавшуюся ступню. - Ты бы тоже напился, если б знал, что нас сейчас ждет, малыш, тьфу, Кроха.

Ролл краем уха слушал пьяный бред брата. Как можно аккуратней он поднял шалфейю. В его руках она казалась хрупкой статуэткой из кости тончайшей работы. Ее тело было таким же холодным.

В нескольких сотнях ступней они нашли оставленный лагерь, под большим наращивающим листья дереве Эвель расстелил на плоском камне, который вчера использовали для стола, свой плащ. Ролл положил на него Лисицу. Когда голова коснулась камня, он вслушался в прерывистое дыхание и, удовлетворившись, повернулся к воинам.

- Я знаю, что заставляю вас обоих идти против наших традиций. Я не давал права выбора. Сейчас я предлагаю его. Уйти или остаться. Решайте немедленно, времени осталось мало.

Ролл говорил быстро, не теряя время на разъяснения. Эвель посмотрел на вмиг протрезвевшего Хоута. Тот не думая склонил голову, что означало его намерение продолжить начатое.

-Ну не зря же я тащился сюда столько времени. Наверняка уже все каменщицы поделены на ночь на несколько дней вперед. И...тюфяки у них тонкие...Я остаюсь. Хоут хлопнул его по плечу, дерзко выпятив пах вперед, передразнив Эвеля его же тоном:

-...уже поделены на ночь... Тоже мне, любовник-землеройка. Отключи свой буравчик хоть на минуту. Сейчас ты узнаешь настоящие краски мира. - Идите оба сюда.

Поддерживая Хоута, Эвель встал напротив Ролла возле камня.

- Мы должны сделать по пять глотков из этого сосуда. Пять! - Ролл протянул брату.

- Ты первый.

- Опять пить? В меня уже не лезет, - пожаловался он.

Но, повинуясь брошенному взгляду, он сделал пять злосчастных глотков, передал Эвелю.

- Нас трое, значит, каждый из нас начертит одну из сторон треугольника.

Ролл вынул меч и провел черту на земле, после принял сосуд, не без отвращения протолкнув в себя безвкусную настойку, отчего в горле пересохло еще больше. Хоут кое-как очертил свою часть, соединив с двумя уже прочерченными вершинами. Три меча остались в соединенных линиях. Эвель с остервенением воткнул свой, чувствуя внезапный прилив силы. Хоут, напротив, еле держался на ногах, его тошнило. Воины заняли свои места снаружи треугольника, взявшись за эфесы своего оружия, и глаза закрылись сами собой.

Первый нечленораздельный выкрик вышел из Эвеля. Он затопал ногами на месте, продолжая оглушительные восклицания. Хоута затрясло в приступе тошноты, которую он уже сдерживал за пределами сознания. Ролл безболезненно преодолел барьер и вошел в транс.

Лисица проснулась от яркого луча, проскользнувшего между листвой солнца. Спина затекла от лежания на земле, едва смягченная травой. Как же она могла проваляться тут? Если Ульф обнаружит, что она покинула замок, то не избежать наказания. Она точно помнила, что вернулась в крепость.

Лисица быстро встала и, подбежав к воде села на корточки, зачерпнула горсть, жадно глотнула. Никогда еще жажда не была такой острой. Она заложила за уши выбившиеся из прически волосы и, запустив обе руки, умыла лицо, напоследок бросив взгляд на свое отображение.

Рядом в рябом зеркале воды вдруг выросло лицо. Лисица ахнула и села на землю, но, одумавшись, оказалась на ногах. Она не испугалась, но от неожиданного появления шалфейи екнуло сердце. Точно шалфейя. Она сразу заметила крылья. Но как же она странно одета. Зеленое платье на шелковых лямках с глубоким разрезом, усыпанное живыми цветами. Рядом с ней кружили пестрые птицы. Как ей удалось приручить целое семейство удивительно окрашенных созданий?

Половину лица незнакомки скрывала того же цвета маска, по форме напоминающая голову сокола. Каштановые волосы украшены более мелкими белыми цветами, вплетенными в длинные косы спереди. Она протянула руки к принцессе и крепко прижала ее к себе, устремив карие глаза, окованные прорезями маски, в глаза Лисицы.

Видимо, заметив ее замешательство, незнакомка улыбнулась.

- Не бойся, - мягко почти шепотом произнесла она.

- Кто вы? - сумела вымолвить она.

Окруженные птичьим вокалом они пристально смотрели друг на друга.

- Смотри на меня, дитя мое. Слушай меня.

Ее завораживающий слух голос немного успокоил и увел от ненужных вопросов, обволакивая странной негой. Он был похож на тихое журчание ручья и звуки природы. Она пахла весенним лесом и солнцем. А тронутая золотистым загаром кожа заблестела в проникающих на поляну лучах.

- В тебе нет зла, но душа твоя таит чужую боль. Тяжела твоя ноша, и несешь ты последствия поступков других. Больно тебе. Бедное дитя.

Шалфейя раздосадованно покачала головой.

- Кто вы, - повторила Лисица свой вопрос, освободившись из-под гипноза ее глаз.

- Я - это ты. Мы создания друг друга.

- Вы, наверное, принадлежите лесному культу Лантаны? - неуверенно уточнила Лисица.

- Вовсе нет, Лисса. Я принадлежу тебе, а ты принадлежишь мне.

Голос то смешивался со свежим потоком ветра, то горным эхом перекатывался по поляне.

- Я, наверное, еще сплю. Откуда вам известно мое имя?

- Мне известно то, что знаешь и ты. Не удивляйся. Поверь мне. А если не можешь, я тебе кое-что покажу.

Шалфейя раскрыла ладонь. Черный камень. Лисица непроизвольно потянулась к глубокому карману в юбке, не отрывая взгляд от него взгляд. Но она уже давно не носила с собой странный подарок отца.

- Веришь ли мне теперь?

Незнакомка уткнулась клювом маски в губы Лисицы, руки прижали ее к себе еще крепче.

- Что вы хотите от меня? - напрасно отталкиваясь от внезапного плена, спросила принцесса, взяв себя в руки, - откуда вам известно о камне?

- Камне?

Загадочно улыбнувшись, шалфейя опустила ресницы, посмотрев на свою ладонь, - разве это камень? Это душа!

Одна из пестрых птиц упорхнула с руки. Лесная шалфейя звонко засмеялась.

-Ты здесь всего на мгновенье, время выходит, и тебе пора возвращаться. Тебя ждут. Напоследок позволь предупредить - будь осторожна с Соколами, но обратись к ним за помощью, они исполнят твою просьбу.

- О чем вы говорите? Какую просьбу?

- Пора возвращаться, дитя мое. Доверяй только одному, - губы шалфейи даже не шевельнулись. Это эхо вернулось, чтобы повторить ее слова.

Лисица хотела спросить, кому именно, но незнакомка сильнее вжала клюв. Лисица хотела оттолкнуть шалфейю, но она прошла между руками, будто рядом был только ее призрак. Принцесса раскрыла рот, и в тот же миг клюв вторгся в его глубину. Она втянула воздух носом, сопротивляясь проникновению.

Даже самый яростный бой не валил его с ног, а сейчас Ролл готов рухнуть на землю и проспать несколько суток. Одним рывком Ролл вытянул эластичную полоску кожи изо рта Лисицы, даже сделал несколько шагов, но колени подгибались, и он чуть не завалился, вовремя удержавшись руками за край камня. Он закряхтел, отрывисто поглощая воздух.

Жалобный стон сдернул мертвую маску с лица шалфейи.

Лисица закашляла и свесилась с алтаря. Болезненная тяжесть, навалившаяся от движения, только крепче приковала принцессу к камню. Толчки крови внутри хотели прорвать плотину прозрачной кожи бурным потоком, но каким-то чудом не вырвались наружу. Это не кровь пульсировала в ней, а боль разливалась от спины, острыми кристаллами проходя по венам. Она скорчилась, призывая Лантану помочь ей. Но вместо богини, через опухшие веки, как сквозь игольное ушко, она вновь увидела Нуроса - господина огненных земель, пожирателя грешных душ. Теперь на нем была кольчуга.

Лисица вновь закашляла. В нос врезался знакомый запах - аромат утра и солнца, точно также пахло в ее видении. Та странная шалфейя...Она была так реальна. Принцесса громко застонала.

- Сожри же меня, чудовище... Ролл заставил себя остановить головокружение. Кажется, шалфейя что-то сказала. Он плохо знал их язык, в нем было столько наречий, что разобрать что-либо в таком состоянии он просто не смог.

Нурос мотал головой из стороны в сторону, рычал, оголяя два огромных клыка. Неожиданно для себя самой Лисица предприняла попытку слететь с камня. Но вместо этого боль почти вернула ее в сумерки. Крылья. Ни единое перышко не затрепетало. Она не чувствовала их руками. Только пустота за спиной.

Темнота медленно наползала на принцессу, и на этот раз обещая спасительное бесчувствие. Силой удержав падение в черноту, в памяти ясно вырисовалось мрачное лицо Жреца, отдавшего смертельный приказ вырвать из нее божественную частичку Лантаны, ее бесценный дар - крылья. Это он принес ее в жертву хозяину Огненных земель.

Стон Хоута разогнал всех птиц в округе, приняв за вой хищника.

- Как мне плохо, а еще и утро, тогда мне плохо вдвойне. А-а, проклятье, плечо затекло.

Он встал, устало озираясь по сторонам. - У нас что-нибудь получилось?

- Я думаю, да, - не слишком бодро ответил Ролл, пнув ногой неочнувшегося Эвеля.

- А кажется, что она такая же - мертвее трупа.

- Кажется, Марава помогла кое в чем. Остальное, по ее разумению, наша забота.

- Постой, постой, ты опять говоришь наша. Я больше не хочу - мне своих забот хватает. Я в няньки не нанимался.

- Я не так выразился, - огрызнулся Ролл. - Остальное - моя забота.

- Вот так. Уже лучше. Пролей немного бальзама на мою душу, может, он излечит и тело. Меня сейчас вырвет.

Хоут сначала прикрыл рот рукой, но потом, поразмыслив, убрал ладонь и оросил траву содержимым желудка.

- Я больше не буду пить это пойло, я....

Эвель открыл один глаз, проверяя обстановку. Рядом, ругаясь между спазмами, полулежал Хоут.

- Я только что вернулся с неба. Я был лучником на странном животном с рогом, растущим из головы, точно шпиль, как на моем шлеме. Я боролся один против нашествия черных скорпионов, увидел своего двойника и встретил фарлу, такую, что сравнить статью с Маравой.

Эвель прикрыл глаза, вылавливая остатки воспоминаний, прежде чем они полностью ускользнул от него.

- О да, фарлу была хороша, она поднялась из воды прямо передо мной, облаченная в платье из серебряной чешуи. Она протянула мне чашу, и я пил, пил, пил и не мог напиться, вода сладкая, медовая, никак не кончалась...а потом...

- Наши легендеры будут недовольны. Для них ты теперь конкурент, - прервал Ролл, осматривая кусок кожи, извлеченный изо рта шалфейи. Он понял, что таким образом Марава помогла ей избавиться от паука внутри.

- Пронзенные стрелами, скорпионы оборачивались в дойных одомашненных доров во-о-о-т с таким выменем. И стали их доить появившиеся ниоткуда клешни, наполняя чаши весов, и когда одна перевесила, фарлу подошла ко мне. Видели бы вы ее клыки! До чего ж хороша... Эвель мечтательно вздохнул.

- Я уверен, тебе бы больше пришлась по душе ее бабушка, - Хоут излил свой восторг в очередном приступе тошноты.

- Поздравляю, Эвель, ты принял участие в противозаконном ритуале. Если Колт и в самом деле шепнет Хранителю, а тот ордену, то с нас снимут покровительство культа.

- Это серьезно. Но ни тот, ни другой не смогут доказать ровным счетом ничего. Так что, Ролл, не беспокойся о своей репутации. Фарлалы признали в тебе Кронула, а орден всегда стоял особняком для нас. Конечно, не хотелось бы из-за этой птички попасть на суд. И чем она только тебе приглянулась.

Это не было вопросом, поэтому Ролл не потрудился отвечать, подивившись, насколько брат может спокойно рассуждать, когда разум до сих пор замутнен напитком, а желудок выворачивало наизнанку.

Обманом проклюнувшаяся легкость была всего лишь признаком усталости. Высосанные досуха, ни в одном из участников ритуала не осталось силы шевельнуть и пальцем.

- Еще немного посидим тут и поедем обратно. После таких видений у меня выпирает из штанов. Мне срочно нужно разрядиться.

Хоут и Ролл только переглянулись. - Юнец, - в один голос подтвердили они.

Путь к замку оказался нелегким. Несколько раз приходилось останавливаться. Шалфейя приходила в себя, что-то выкрикивала и снова теряла сознание. Хоут постоянно отставал, повиснув на своем протавре. Ролл посмотрел на небо. Порывы ветра и тяжелые тучи сменили ясный день.

- Этого еще не хватало. Вдобавок к нашему захватывающему путешествию я еще прозябну под дождем.

- Знал бы я, что ты такой нежный, я бы оставил тебя нянькой у близнецов. Эвель хмыкнул.

- Ты без меня до сих пор бы брал штурмом эту крепость.

- Наглец, - Ролл понемногу оживал, наверное, напиток медленно выветривался из крови.

- Что ты видел, Ролл. Ты не сказал, - оружник намеренно отошел от предыдущей темы, грозящей ему немилостью.

Ролл придержал Рута и поравнялся с телегой, раскрыл рот, чтобы ответить, но передумал. Эвель не заметил этого.

- Ведь каждый из нас что-то видел? Так?

- Так.

- И?

- Что ты ждешь от меня?

-Ничего, - обиженно пробормотал Эвель, но посмотрел на Ролла исподлобья, как будто что-то задумав. - Хочешь правду?

- Смотря какую.

-Ты должен пообещать мне, что не вызовешь меня за это. - Обещаю.

Эвель прочистил горло и подхлестнул протавра. - Ты помешался на птичке.

- С чего ты взял?

- Ты как будто отгородился от себя, от нас, и только дурак не увидит, что тебя волнует, - через плечо он небрежно указал большим пальцем на Лисицу, - она. Я знаю тебя достаточно, чтобы заметить перемены. Ты, может, тверд, холоден, серьезен, но не мрачен. Роланд? Я прав?

- Ты мне только что напомнил кое-кого. - Надеюсь, это приятное воспоминание?

Вдалеке прогремел гром, и на них упали первые капли дождя.

- Нет. И если ты не замолчишь, я клянусь, заставлю тебя выносить горшок за, - Ролл нарочно повторил жест Эвеля, - ней.

Разговор был окончен. Они вернулись к своим думам, ускорив ход. Совсем скоро показалась крепость. Ролл приказал остановиться неподалеку, прежде он решил проверить, если замок все еще занимают его воины. Только убедившись, он снял с пояса рог и протрубил, дав знак догнавшему телегу Хоуту и Эвелю войти в крепость.

На следующий день Ролл ввел запрет на беспробудные попойки, вместо этого опять тренировки должны были заполнить дни воинов. Никто не возражал, каждому известно, что два дня, данные их предводителем на развлечения более чем достаточно. Сам он проводил на ристалище несколько часов, принимая тренировочный бой от любого, кто захочет испытать свои силы.

Было поручено наладить работу в замке. Вернуть каменщиков к выполнению хозяйственных забот и оплатить их труд.

Две служанки остались в спальне шалфейи. Это было роскошью при нынешнем положении. Ролл не мог запретить фарлалам проводить ночи с каменщицами, а из-за них происходили яростные споры, доходившие до рукопашных драк.

- Предположительно, они соберут силы не раньше следующего полного ока Навалеха. Королевские земли отсюда через море в паре дней пути. Им придется перебираться на китах.

- Если они вообще рискнут вернуться в эту крепость, - Роланд задумался и прошелся пятерней по волосам. - Мне кажется, что шалфейя сможет нам рассказать нечто интересное.

- Если она не сдохнет прежде.

Эвель поморщился, когда сделал глоток из кубка.

- Вода, что может быть слаще. А как насчет их древних союзников - Соколов?

- Они нам не угроза.

- Я что-то не знаю?

Ролл улыбнулся. На его лице отразилось сразу несколько оттенков настроения, которые можно было увидеть только в пылающих глазах.

- Да, не знаешь. Не вздумай даже пытать меня насчет этого. Просто прими как есть. Они нам не помеха, и выступать в поддержку шалфейев они не станут, хоть их расы и живут в мире по негласной договоренности.

- Твоей уверенности есть только одно объяснение, - не без сарказма заключил Эвель. Он потрогал ямочку на подбородке и как будто предался размышлениям. - Каменная библиотека.

- Твоя образованность меня поражает. Наверное, не зря мне по душе беседы с тобой о несовершенстве нашего мира. Роланд вытянул вперед затекшие ноги.

- Зачем ты спас шалфейю? - не выдержал Эвель. Он потрошил этот вопрос с того самого момента, как увидел ее полумертвую в богатой спальне этого великолепного замка.

- Ну хорошо, - вымученно начал Ролл. - Достаточно ли тебе будет, если я скажу, что действую в интересах фарлалов и порабощенных рас? А если я ошибаюсь, то тогда не лезь не в свое дело

- Это несправедливо, раскрой уж секрет, по какой причине я рисковал вместе с Хоутом?

Ролл встал и начал отмеривать шагами пустой трапезный зал. - Я сам уже не уверен, - буркнул он.

Эвель явно не ожидал такого ответа. И съедавшее любопытство внезапно улетучилось, он потерял интерес к продолжению. Или умело притворился.

Оба обернулись на быстрый стук деревянных башмаков сбегающей по лестнице служанки, оставленной с шалфеей.

- Господин, господин, она пришла в себя и разговаривает с Незой, - запыхавшись, выпалила каменщица и приберегла еще дыхания, добавив: "Госпоже лучше!".

Эвель открыл рот. Знал бы он, как забавно выглядит.

- Сейчас же пошли за Колтом, пусть явится немедленно.

Ролл поднялся по ступеням, перескакивая сразу через несколько. Он перехватил себя на мысли, что рад новости.

Спальня заполнилась приятным теплом от камина и ароматом бульона. Его держали рядом с огнем именно на случай, если принцесса придет в себя. Ей необходимо было поесть, она представляла собой поистине жалкое зрелище. Ролл медленно приоткрыл дверь. Он действительно услышал голоса. Один принадлежал служанке - звонкий, как колокольчик, второй слабый, едва различимый.

Неза увидела его первой, Ролл приложил палец к губам, оставаясь под прикрытием полуоткрытой двери. О чем они говорят? Язык каменщиков и фарлалов был очень похож, а овладевать языком шалфейев каменщикам приходилось уже в рабстве.

Он расслышал несколько слов, произнесенных шалфеей. Из них разобрал только "умирать". Служанка посмотрела на Ролла, как будто спрашивая ответ. Он только пожал плечами - "не понимаю", беззвучно объяснив свой жест губами.

Ему безумно хотелось ворваться в комнату и не думать о последствиях. Пусть от одного его вида она опять вернется в свой безопасный мир забытья. Но только так он убедится, что она опять говорит, дышит, и смерть удаляется, оставляет ее в этом мире. Ролл взял себя в руки.

Лисица осмотрелась. Окончательный вариант произошедших событий еще окончательно не осел и она, как младенец, впервые увидела мир. Медленно и мучительно, вспышками, то появлялись, то пропадали отрывки воспоминаний. Что было среди них видениями, что явью, определить трудно. Прийти в себя ей помогла подоспевшая служанка. Она узнала ее, рабыня иногда прислуживала ей. И она в своей спальне. Что же произошло?

- Госпожа, вы меня слышите? - тень легла на лицо принцессы. Каменщица присела рядом, протянув к ней руку, чтобы коснуться лба.

Лисица заморгала, собираясь с силами ответить. Ноющая боль вырвала громкий вздох из нее, но на этот раз она справилась с гнетущими спину кандалами.

- Вы вся горите, - закудахтала она. - Неза, не глазей, а живо найди строна Роланда. Он просил позвать его.

- Что со мной? - Лисица с трудом говорила, и она сделала неимоверное усилие, чтобы справиться с немотой.

За спиной служанки показалось другое лицо.

- Неза, я тебе что сказала? - недовольно прикрикнула на нее первая, охлаждая лицо шалфейи. Лисица вздрогнула, отстраняя голову от влажного давления тряпицы.

- Не пытайтесь говорить, не растрачивайте силы, госпожа. Ваше пробуждение - это уже чудо! Принцесса сделала усилие над собой, пытаясь проникнуться в происходящее. Болезнь, кажется, оставила ее, или она под действием дурманящих настоев, что не дают чувствовать боль во всю силу.

- Прошу... скажи, что со мной?

Служанка вздохнула, старательно пряча глаза.

- Вам нужно отдыхать, госпожа.

Она поднесла чашу к губам шалфейи. Приподняла ей голову, заставив сделать глоток. Жидкость с железным привкусом неприятно оросила пересохшее горло. - Ради твоих Богов, скажи мне, - в отчаянии взмолилась Лисица. - Почему я...

Она прикрыла глаза и охнула. Словно лезвие пронзило ее насквозь. Принцесса перенесла руку с живота на простыню рядом, но, не нащупав шелк крыльев, мрачно обронила:

- Он сделал это...

Служанка еле заметно кивнула, замерев с чашей.

Сознание возвращалось к Лисице, и она услышала собственный крик, погрязший в мольбах и уговорах. Он стоял в ушах, заполнил темницу замка, потревожив пыль мучительных воспоминаний.

Жрец тащил ее вниз, полуживую, запутавшуюся в собственных волосах, налипших на мокрое от слез и слюны лицо. Он проклинал ее и перечислял грехи, которые замковый капеллан посчитал бы обычными проказами, а то и вовсе житейской неопытностью. Золотой воротник на белоснежной тунике оторвался и повис, отчего Ульф полностью потерял контроль над собой. Он остановился и отбросил ее на стену. Ударившись головой, она потерялась в пространстве и рухнула на пол. Садистская рука вновь подняла ее на этот раз, чтобы раздать сильные пощечины, не удовлетворившись, он обрушил кулак в лицо жены. Он протолкнул ее к ступеням и спихнул вниз. Каким-то образом Лисица успела ухватиться за кусок воротника и увлекла Жреца за собой. Они оба кубарем скатились в темницу. Лисица услышала, как Ульф заорал и отстранился от ее неестественно распростертого тела, прижимая руку к себе. Она, наверное, сломана, и всё из-за этой твари.

- Почему я не умерла? - кожа щек защипало от соленых слез, быстро сползающих вниз, капающих на шелковую подушку. - Я так хотела умереть. Что же я теперь? Бледная дымка сползла с глаз принцессы вместе с болезненными мыслями.

Служанка уставилась в одну точку, видимо, не желая отвечать на ее причитания.

- Госпожа, не надо. Все прошло, все закончилось. Вам больше ничего не угрожает. Она осеклась, опомнившись. Наверное, издевательства собственного супруга покажутся невинными игрищами по сравнению с пытками, которые фарлалы, наверняка, приготовили для своего заклятого врага. Именно для этого их предводитель приказал охранять ее, чтобы потом насладиться заслуженным возмездием. Ни для кого не секрет - шалфейи их многовековые враги, и медленная мучительная смерть принцессы станет поистине основным угощением на их пиршестве мести.

Хотя служанке было искренне жаль принцессу, и каждый последний раб в крепости был рад, что не оказался на ее месте, но она больше ничем не могла помочь ей. Ролл поблагодарил Мараву и попросил дать шалфейе силы, чтобы вынести его появление. Под отрешенный взгляд служанки он шагнул в осветленную множеством свечей комнату. Тишину прорезал только треск полена в камине.

- Пожалуйста, госпожа, не бойтесь, - завидев отразившийся на лице Лисицы ужас, твердо произнесла служанка.

Раскрытые широко глаза принцессы, казалось, выйдут из орбит. Под покрывалом она врезала ногти в бедро. Нет, не сон - реальность.

- Скажи ей, что я не причиню ей вреда, - попросил Ролл.

Она немедля перевела окаменевшей Лисице слова фарлала в надежде, что та расслышит ее.

- Чего она боится?

- Вас, господин.

- Я же сказал, что ничего ей не сделаю.

- Не в этом дело.

- В чем тогда?

Воин старался говорить ровно, чтобы своим тоном не разорвать тонкую ниточку, по которой принцесса отважно выбралась из плена забытья.

- Она никогда не видела никого из вашей расы, и для нее вы воплощение всего безобразного - Нуроса. Такова вера шалфейев.

Ролл припомнил ее частые обмороки. Ну, наконец, кто-то догадался объяснить, отчего шалфейя бледнеет, а кожа покрывается инеем в его присутствии.

-Вот как.

Он неплохо владел вопросами религии шалфеев, но ему и в голову не приходило, что она могла принять его за повелителя подземной воронки, той, что засасывает грешников, навсегда лишая их права перерождения и обрекая на нескончаемые муки.

Повинуясь порыву, Роланд приблизился к шалфейе, осматривая ее с высоты своего роста. Лисица быстро перевела взгляд на его лицо, но всего на мгновение. Он рассчитал верно, шок уступил испугу, а это значит, она не потеряет сознание.

- Объясни ей, кто я.

Лисица приподнялась на локтях, щитом стали слабость и страх, они заглушали барабанную дробь сердца.

- Госпожа, выслушайте меня, - неуверенно начала служанка. Она не имела ни малейшего представления, как объяснить шалфейе, что ее дом захватили. - Нашу крепость ... освободили...и мы все теперь под защитой фарлалов. А этот воин наш новый господин.

Последние слова она проговорила скороговоркой.

-Ве-ли-кан, - по слогам в смятении изрекла Лисица, скорее всего сама себе. Беззаботная болтовня с подругой в королевском замке из прошлого явилась к ней в реальном облике чудовища. О них нельзя упоминать, нельзя говорить, нельзя даже думать. Это наказание за то, что они говорили о них с Сиамой.

Лисица отогнала эту мысль, отдавая себе отчет, что от той глупой шалфейи осталась только память, изредка заполняющая пробелы в настоящем.

Клыки, едва скрытые губами, казались огромными, над ними огненные зрачки, разливающиеся в смертельную лаву. Мощь его тела пугала и поражала одновременно. Простая туника не скрывала бугры мышц и крутые утесы широких плеч. Еще немного, и его голова упиралась бы в потолок. Как он уместился в этой спальне? Теперь она казалась такой крохотной. Шалфейи не зря называли их великанами.

Его руки обхватывали серебряные наручи, усыпанные прозрачными кристаллами. Предплечья сжимали узкие кольца с выгравированными на них странными знаками. На поясе висел пустой чехол. Заправленные в длинные сапоги кожаные штаны еще больше удлиняли и без того рослую фигуру фарлала.

И все же это был не Нурос. Тяжелый груз упал с души Лисицы. Она облегченно откинулась обратно на подушку, не выпуская гиганта из поля зрения. Если он не убил раньше, то вряд ли покончит с ее страданиями сейчас.

"Надо успокоиться", - уговаривала себя принцесса, - это не Нурос, и я жива". С этой мыслью она смежила веки.

- Она уснула, я ей только что дала выпить настойку сонной травы. Хорошо, если она поспит, а то боль сведет ее с ума.

Служанка деловито потрясла чашей перед Роллом

- Я останусь здесь. Отдохни, а утром возвращайся.

Роланд вытащил из-за пояса кожаный мешочек и отдал служанке.

- Тебя, кажется, Лина зовут?

Служанка кивнула.

- Я очень доволен тобой.

- Благодарю, господин.

Щеки каменщицы вспыхнули, и тут же уголки губ поплыли вверх. Она сделала реверанс и не без тени смущения подтвердила свое расположение к новому господину.

- Если господин пожелает видеть меня, моя дверь на нижнем этаже рядом с кухней.

- Нет, не сегодня, - он улыбнулся в ответ, но легким кивком головы дал понять, что ей пора идти.

Свидетелем всего происходящего был Колт, не решавшийся их прервать. Роллу точно не известно, исполнил ли свое обещание Хоут насчет него, но столь покорное поведение лекаря было подтверждением того, что брат слов на ветер не бросает.

- Мне передали, что ты меня искал.

- Осмотри ее, - небрежно бросил Ролл и повернулся к огню, сложив руки на груди.

-Конечно, - послушно согласился Колт, еще больше удивив воина, привыкшего к его беспрерывным пререканиям. Ролл потер переносицу, переключившись на

предстоящие военные маневры. Цель его не изменись - королевская крепость. Там завершится или его жизнь, либо история расы шалфейев.

Со дня на день должны прибыть несколько сотен фарлалов, путь по морю займет более трех дней. Если все пойдет гладко, шалфейя сможет встать через несколько дней, он достанет старого предсказателя хоть из под земли, если понадобится, чтобы положить конец его тщательно маскируемому наваждению. Зря он отказал Лине, она вполне в его вкусе. Она, конечно, не Акела. Надо будет спросить у Хоута, почему та отказалась ехать в поход. Это было на нее не похоже. Она не только согревала постель, но и на удивление искусно готовила. Но грех жаловаться, здесь бывшие рабы подают на ужин изысканные блюда.

Бесполезно пытаться увести думы от шалфейи, воин возвращался к ней и мыслями, и взглядом. Пожелтевшие синяки и подтеки неохотно сходили с ее лица. Задохнувшаяся жалость к шалфейе, плотно запрятанная в самый потаенный уголок его души, царапала сердце. Но Роланд сжимал скулы и скрипел зубами. Кто тот безумец, который обошелся с ней так жестоко? Служанки не боялись ее, напротив, с неподдельной добротой кружили вокруг. Кем была дочь короля в стенах крепости? Госпожой или рабыней?

- Этого не может быть! - Колт, прижавшись к груди шалфейи, вслушивался в дыхание, причитая каждую секунду.

- Что именно? - недовольно спросил Ролл, рукой отодвинув Колта, накинул одеяло обратно на принцессу. - Ты что, онемел?

Колт развел руками, глотая воздух, как рыба на берегу. Но через секунду его лицо покрылось красными пятнами от ярости, и он злобно прошипел:

- Даже тебе, Роланд, не под силу изменить наши законы.

Воин изумленно выгнул бровь.

- А мне казалось, что ты клялся на древних руинах, что будешь помогать каждому нуждающемуся в лечении.

- Конечно, но тебя я там что-то не видел! Ты должен был убить ее, а не просить Стихии о помощи.

- Неужели? Последнее время все, кто меня окружают, дают мне советы по делу и без. Ты не веришь в меня, как твоего строна? Ты раб? Голодаешь? Твоя семья нищенствует? По-моему, нет.

Воин окинул его суровым взглядом, Колт сглотнул и подался назад.

- Она выживет. Благодаря Мараве, - трудно было не заметить досаду в голосе лекаря. - Слухи уже поползли о том, что ты оставил шалфейю в живых. Многим это не понравилось.

- Хм?

Колт заглянул в суровое лицо Ролла и прошептал:

- Я могу безболезненно прервать ее жизнь.

- И я тут же посажу тебя на кол, - тихо ответил Ролл. - Она мне нужна живая. А если хоть что-то с ней случится - ты первый отправишься к Обену. Клянусь.

- Я всего лишь выполняю свою работу. Шалфейям не место среди нас и ты знаешь это лучше меня. Они - гниль на поверхности земли.

- Заголосили, где же вы все раньше были, во времена военного запрета?

Воин вопросительно посмотрел на лекаря. Он бренчал инструментами, уложенными в сумку, нервно перебирая ими сквозь ткань.

- Иногда для благого дела необходимо совершить преступление. Пошел вон. Сдерживая раздражение, Ролл толкнул ставни, впустив свежий ночной воздух в жаркую спальню.

-Ты еще тут?

-Я, наверное, не прав.

Колт вышел.

Роланд выглянул через узкое окно, с трудом просунул голову между стеной. Макушки деревьев сливались в черное с редкими провалами поле, напомнив ему темные просторы Галерей с сифонами горячих источников. Когда-нибудь он вернется домой.

Отсюда главная подъездная дорога была как на ладони.

Он резко развернулся, почувствовав на себе взгляд. Шалфейя выгнулась и перекатилась на живот. Лисица кое-как завернула руку за спину в поисках крыльев. Ролл молча наблюдал, не в состоянии отвести взгляд от изуродованной спины, где прежде красовались столь бесценные отличия их расы от простых кушинов. Она опять заплакала, еле слышно всхлипывая в подушку, оставив попытки дотронуться до привычных перьев.

Лисица вскрикнула от легкого прикосновения. Ролл поднес чашу с нагретым бульоном к ней, перевел к своему рту, жестом объясняя намерения.

Принцесса ужаснулась черным когтям и огромным рукам, больше походившим на лапы хищника. Чудовище рядом с ней, чудовище сожрет ее.

Ролл повторил движения и вновь дотронулся чашей до ее руки. Принцесса содрогнусь от его взгляда. Она никогда в жизни не видела такого лица. Пугающее, грубое и обветренное, но не отталкивающее. На лбу, подпаленном ярым сердцем Маравы, выделялся длинный белесый шрам.

Ролл рассматривал ее так же пристально, как и она его. Следы истязаний заживут, и она засияет, как тогда на поляне под желтым глазом Навалеха, брата Маравы. Она - уникальное существо, сумевшее взбудоражить выдержанный мир внутри фарлала. Съехавшее с плеч покрывало открыло благолепную картину. Он не забыл, что видел в ту далекую ночь на озере и даже сейчас мог поклясться, что унесет образ этого проклятия в могилу.

Зеленые глаза - наверное, сама Марава подарила ей один из своих изумрудов. Они нисколько не потускнели в обрамлении тронутых каштаном мокрых ресниц. Кровь закипела внутри, и Ролл неосознанно сжал чашу, та хрустнула, и содержимое вылилось ему на штаны. Он тихо выругался и встал, стряхивая с себя черепки. Кожаные штаны не успели впитать жирный бульон. Он только неприятно обжег пальцы.

-Убьете меня? - почти не дыша, спросила принцесса.

Ролл пожалел, как давным-давно сгоряча быстро прикончил шалфейя до Великого запрета. А ведь знай он, что окажется в такой ситуации, сохранил бы ему жизнь, пока бы не выучил язык. Без служанок, видимо, не обойтись.

Лисица вытерла слезы ладонью. Во взгляде вместо неподвластного прежде страха теперь блуждало хрупкое любопытство. Служанка сказала, что замок захватили. Не было сомнений в том, что именно они и перерезали всю королевскую свиту и отца. От этой мысли горький ком подкатил к горлу. Почему она все еще жива? Ульф не успел завершить начатое, теперь ее ждет более мучительная смерть. А если нет? Если ее пощадили, чтобы использовать в более тонкой игре против ее расы?

Она легла обратно на спину, всхлипнув от ноющей боли, наблюдая, как великан, что-то бормоча, сбрасывает с себя осколки им же раздавленной чаши.

Он метнул на нее тревожный взгляд и вышел из спальни. Довольно скоро он вернулся вместе с разгоряченной Низой в ночном платье, видно натянутым наскоро. Волосы были взлохмачены, а щеки алели явно не от смущения. Она принесла с собой захваченный на ходу с кухни холодный бульон, поместила на горячий каменный выступ рядом с камином и в ожидании дальнейших приказаний уставилась на Ролла. Он закрыл ставни и указал служанке на кресло, сам остался стоять возле окна.

- Спроси ее, как она себя чувствует.

Низа прокашлялась и перевела вопрос Лисице. Принцесса тихо ответила. Служанка что-то резко ей возразила. Лисица в свою очередь фыркнула и отвернулась.

- Я просил переводить, а не вступать в перепалку, - раздраженно бросил воин, рассекая рукой в пространстве между ними. - Что она сказала?

- Она говорит, что не ответит вам, господин.

- Все? По-моему, что-то еще прозвучало помимо этого.

- Нет, то есть да, господин.

Низа неловко потупила взгляд, сложила руки на коленях.

- Госпожа желает умереть.

- Если она хочет умереть, а значит, смерть не страшит ее, то почему она дрожит?

Неза нехотя повторила слова Ролла. Лисица только тяжело вздохнула и не произнесла ни звука, упрямо развернув голову к стене.

- Я не желаю ей зла и обещаю, что, если она будет вести себя благоразумно, то мое вторжение не грозит ей ни пытками, ни смертью. Спроси, нужно ли ей что-нибудь?

Лисица не поверила словам захватчика, но в то же время у нее не было выбора. Пока он действительно не сделал ей ничего плохого, но... и для чего ему надо знать, чего она хочет?

Принцесса ужасно хотела пить, и запах крови и болезни, в котором она лежала, стал просто невыносим.

- Господин желает вам скорейшего выздоровления.

- Чтобы потом наслаждаться моей медленной смертью? - не выдержала Лисица. Служанка с трудом переводила фарлалу, она все еще пребывала в неуверенности, если вдруг Ролл окажется вспыльчивым, как предыдущий хозяин. Но чем дальше принцесса натягивала и без того напряженную струну, тем глубже Низа убеждалась в запасе терпения воина относительно пленной шалфейи. Лисица игнорировала многие вопросы, а сочившиеся дерзостью ответы привели бы кого угодно в ярость. Это говорили безразличие и отчаяние, избороздившие шалфейю. Они смогла выжить в многолетнем кошмаре, есть ли смысл бояться кого-то сейчас, скрываться за ложью, боясь сказать правду - так она вела себя с ненавистным супругом.

- Госпожа, доверьтесь мне - фарлалы и в самом деле не причинили вреда никому из нас.

- И Жрец пригласил их сам? - с сарказмом отозвалась принцесса.

- Все шалфейи упорхнули, крепость защищали только кушины, но у них не было выбора, госпожа.

- Не все шалфейи улетели, - горестно промолвила Лисица, остановив слезы, комом вставшие в горле. - Впрочем, мне уже все равно, что будет со мной, я так устала, хочу закрыть глаза и не проснуться, пусть я лучше попаду в лапы самого Нуроса, чем прислуживать убийцам.

- Я не стану передавать это, вы всегда были добры к нам, госпожа, каждый из нас постарается помочь вам, как сможет.

- Я уже давно не госпожа, перестань называть меня так.

Низа в смятении раскрыла губы в неуверенной улыбке.

- Я постараюсь.

Ролл старательно вслушивался в их диалог, понимая, что служанка не станет уточнять его детали. К большому своему разочарованию, он разобрал только несколько ничего не значащих слов и предлогов.

Лисица набрала в легкие побольше смелости и спросила, может ли она вымыться. Низа быстро перевела просьбу, Ролл не колеблясь кивнул.

- Я буду тебе благодарен, если ты поможешь ей искупаться. Разбуди водоносов, чтобы натаскали чистой воды. Останешься здесь до утра, твоя подруга сменит тебя.

- Но...

Ролл понял недовольство Низы, он прервал ее "сон" прямо в объятиях одного из своих воинов. Но посмотрел на нее так, что она проглотила продолжение и привстала, чтобы сделать неуклюжий реверанс.

- Да, хозяин.

- Запри дверь, - напоследок сказал он.

Служанка помогла Лисице подняться, принцесса не без труда сделала шаг и упала бы, не поддержи ее Низа. Каменщица подбадривала, уговаривала пройти еще чуть-чуть. Чан с водой поставили как раз возле огня, чтобы принцесса не простудилась. Его наполнили наполовину. Спина пребывала в ужасном состоянии. Благодаря Хоуту лекарь фарлалов был вынужден оставить одну из своих чудодейственных мазей.

Низа усадила принцессу на низкую перекладину на дне чана и, намочив кусок бархата, начала аккуратно обмывать постанывающую Лисицу. Каждая клеточка тела болезненно отзывалась на легчайшие прикосновения. Мылом с розовым маслом Низа промыла ей волосы, при этом попросив принцессу выдержать небольшое испытание - наклонить голову вперед, чтобы лишняя вода не попала на раны. Служанка была терпелива и вежлива, даже старалась увлечь ее беседой, но Лисица только молча кивала.

Пока Лисица грелась возле камина после купания, Низа сменила постель.

- Как волосы подсохнут, я помогу вам расчесать их - они просто великолепны.

- Расскажи мне, пожалуйста, что тут произошло?

- А синяки уже почти сошли, - щебетала Низа. - А дам вам поглядеть попозже. Как только найду зеркало.

- Низа...

- Э-на, незадача, где же оно. Ну да ладно, нет так нет, теперь сушиться.

Она быстро пропустила волосы через длинное полотно и собрала их на макушке в плотный купол, усадив Лисицу на кровать.

- Вот. Пока я найду подходящую одежду, - она вложила в нетвердые руки принцессы чашу с подогретым бульоном, - не пейте все сразу, иначе станет дурно.

- Куда уж хуже, - проблеяла Лисица, вдохнув аппетитный аромат. Она сделала глоток, вязкая жидкость немного обожгла язык, но ей показалось, что она в жизни не пила ничего вкуснее.

В сундуке Низа нашла несколько старых платьев и шамизе. Ульф не баловал жену дорогими тканями, скорее не заботился, чтобы он выглядела соответственно своему статусу и положению. Ему было явно наплевать, во что и как она одета. Но даже в простом платье она приковывала к себе взгляды обитателей замка - от рабов до аристократов. Когда Жрец впервые заметил это, наутро Лисица не вышла из спальни, а рабыни, прислуживавшие ей в тот день, не задержались надолго, в ужасе высыпали оттуда. Тогда по замку и поползли первые слухи о жестокости Жреца к собственной жене. Сама не ведая, Лисица развязала ему руки, приблизив на шаг к зловещей цели.

Низа надела шамизе на принцессу и присела рядом с гребнем в руках. Не спеша она тщательно распутывала подсохшие волосы.

- Потерпите немного, я осторожно. Вам же не хочется состричь колтуны, лучше я их распутаю. Пару раз Лисица охнула, но руки служанки действительно бережно приводили пряди в порядок.

- Удивительно... - искренне восхитилась Лисица терпению Низы.

- Это мое ремесло, - вспыхнув от комплимента, продолжила свое дело служанка. - Я пряду, как помню себя.

После бульона Лисица почувствовала себя еще лучше, боль ноющая, но терпимая, больше не подстрекала забыться. Наоборот, неясное возбуждение овладело ей. Низа, как будто заметила и решила кое-что рассказать Лисице.

- Ваш супруг исчез, как только началось землетрясение, за ним позже и остальные вельможи.

Лисица чуть не задохнулась

- Ульфу удалось уйти. Почему я жива, если защитники крепости убиты?

- Вы что-нибудь помните?

- Кое-что...Жрец затащил меня в подземелье...

Лисица закусила сложенный указательный палец, удержав жалость к себе.

Низа провела гребнем по волосам, распутанные локоны послушно поддались, затем отпружинили вверх, будто отряхиваясь.

- Я понимаю. Для нас фарлалы - освободители, для вас - поработители. Но вы не в подземелье, и над вами не издеваются. Вы в своих покоях, за вами ухаживают. Подумайте над этим.

- Рыбу тоже подкармливают перед тем, как зажарить, - обреченно заметила шалфейя.

- И все же вам не причинят вреда. Будьте благоразумны. Примите все как есть. Фарлалы справедливы. Лучше подчиниться им, чем быть женой Жреца.

Лисица уронила голову на грудь и, закрыв лицо руками, беззвучно заплакала.

- Прошу вас, не надо, слепых в замке нет...

- Я сама виновата

- У вас нет причины бичевать себя. С вами не откровенничали только из-за Жреца. И частые побои не кричали о вашей беззаветной любви. Прекратите лить слезы.

-Это так унизительно, - глухо, в ладони простонала принцесса.

Низа вздохнула. Наверное, она наговорила лишнего. Но поздно, сказанного не воротишь. Желание облегчить страдание принцессы жалило ее с самого начала неповоротливого разговора между ней и воином.

- Вы еще очень слабы. Вам лучше прилечь.

Она без труда переложила ноги Лисицы на кровать и накрыла одеялом.

- Я останусь с вами.

Лисица с благодарностью согласилась и уютно устроилась в объятиях сна. Низа тихо опустила засов и откинулась на комфортное кресло, предварительно подбросив несколько крупных поленьев в камин. В этой крепости всегда холодно, даже в жаркие дни лета.

ГЛАВА 5. Гипноз

- Я убью их! - взорвался Ролл. - Кто посмел?

От его голоса дрогнули стены крепости, а все вокруг настороженно замерли. Двое воинов упали на колени перед освирепевшим фарлалом.

- Мы не знали, клянусь Маравой, - взмолился один из них. - Они пробрались незаметно.

- Вы рисковали потенциальными наследниками! Поднимите свои мечи!

Воины остались на коленях, в ужасе не смея даже поднять глаза. В стороне, рядом с Хоутом, закрывших их, словно щитом, стояли непосредственные виновники гнева Роланда.

- Вы следили за погрузкой кошара, как вы смогли пропустить их?

- Мой строн, помилуйте.

- Твари!

Он прошел к ним и оголил меч.

- Господин, клянусь, мы их не видели.

- Нет, - крикнул Хоут, расталкивая толпу, зная, что произойдет, но все же в попытке остановить неизбежное. Через десяток ступней он почувствовал жар от брата.

- Не смейте бежать, - обернувшись, злобно процедил он сквозь зубы близнецам. Но им было не до этого - они пребывали в оцепенении от учиненного ими переполоха. Ролл горел внутри. Не размахиваясь, он снес обе головы. Крепкие цепи с драгоценными кулонами на их шеях звякнули. Бордовые струи оросили пол зала. По помещению прокатился глухой всхлип голосов, но никто из присутствующих не шелохнулся. Хоут остановился в шаге от тел, свалившихся на пол. Опоздал. На отлетевших головах застыли гримасы ужаса.

- Фарлалы не молят о прощении, - огласил Ролл и вытер кровь об одежду убитого воина. - А те, кто молит - умирают, как трусы, а не на ристалище. Уберите это отсюда.

Ролл повернулся и вышел из зала прочь, направляясь во двор. Один из каменщиков только что выудил полное ведро воды из колодца. Воин небрежно оттеснил его и вылил ведро студеной воды прямо на себя, чтобы внутренний пожар не разгорелся с новой силой. Он не знал, что собирается сделать с братьями. Появись они сейчас перед ним, он бы просто разорвал их в клочья.

"Надо остыть", - твердил рассудок.

В огне гнева он не способен управлять собой, и это пугало его. Голову заволакивала непроглядная пелена. А разум скармливал трезвые мысли зловещему пламени.

- Ролл!

- Уйди, - заливая жажду водой, почти спокойно ответил воин.

- Они в самом деле были не виноваты. Их обнаружили только, когда кошары прошли полпути, близнецы спрятались в бочках с солониной.

- Это был урок прежде всего для близнецов. Теперь они знают, на что обрекли преданных мне фарлалов.

- Что ты собираешься с ними делать?

- Я еще не думал об этом.

Ролл потряс головой и сильно клацнул зубами, стряхнув остатки воды. Глаза его недобро блеснули.

- Держи их подальше от меня, а то произойдет братоубийство.

Хоут попытался воззвать к здравому смыслу.

- Я понимаю, ты расстроен...

- Я похож на расстроенного? Я зол, как раненная шикара. Как я могу идти на крепость и сражаться, зная, что их могут убить?

- Они хоть и юны, но ты их, по-моему, недооцениваешь. В десять зим мы с тобой мы махали мечами не хуже опытных воинов.

- Вот именно - махали! - от негодования Ролл запнулся. - Подожди. На что ты намекаешь? Как ты можешь даже допустить мысль, что они пойдут с нами?

- Я ничего не допускаю, но дело сделано.

- Они отправятся домой.

- Сам посуди, для этого нужно отослать отсюда не менее двадцати воинов. И вернутся они не раньше полуоборота Навалеха. Мы вроде собирались скоро покинуть эти стены. И каждый кошар на счету...

- Как все ладно устроилось, - прошипел Ролл. - Где они?

- В зале... Ты же сказал, что не...

- Я передумал.

Ролл обогнул Хоута. Завидев разъяренного брата, поманившего их пальцем, близнецы бросились наутек. Они бежали наверх в поиске спасения в какой-нибудь из комнат. Только одна дверь поддалась, и они всыпались в нее, сбив Лисицу с ног, Низа только закончила шнуровку на платье. Обе упали. Визг кушины на секунду пригвоздил юнцов к месту, но они перекувырнулись через кровать и заняли выжидательную позицию у стены, готовые сорваться с места в любой момент. Они даже не обратили внимания, что или кто послужил их внезапному падению. Лисица сдержала стон, боль крепко вонзилась в спину. Голова закружилась, и она не сразу поняла, что ураганом в спальню вторглись фарлалы. Ей тотчас стало ясно, что это были недоросли, росту чуть больше, чем в ней. Но от этого не стало легче. Сегодня первый день она поднялась с постели и даже самостоятельно привела себя в порядок, позволив Низе лишь помочь ей с платьем. А падением она опять потревожила свежую кожу на спине.

Служанка потянула Лисицу за руку. Обе поднялись и невольно попятились к той же стене. В глазах Ролла суровая решимость; в руке короткий хлыст, которым погоняют протавров.

- Выйдите отсюда, не позорьтесь, - обратился он в братьям. Но они в такт друг другу отрицательно покачали головой, продвигаясь к оробевшей Лисице.

Принцесса не моргая смотрела на орудие, которое не раз испытала на себе. Колени предательски задрожали. Хорошо, что их скрывала длинная юбка.

Роланд несколько дней не навещал шалфейю, и сейчас перед ним стояла прекрасная птичка, которую он впервые увидел на озере. На какую-то долю мгновения он забыл, зачем пришел сюда, он пожирал ее взглядом, зрелище захватило его целиком. Он сделала шаг к ней, но она не отодвинулась - некуда, лишь закрыла глаза, повернув голову в противоположную сторону, и плотнее прижалась к стене.

- Вы пугаете ее, - произнесла служанка.

- Убирайтесь отсюда, - низким голосом приказал он.

Близнецы, воспользовавшись шансом, выскользнули из спальни, радуясь внезапному освобождению.

- И ты тоже, - он указал на Низу, не отводя глаз от шалфейи.

Она слегка качнула головой и юркнула за дверь.

Шалфейя не дыша стояла перед фарлалом: огромным и твердым, как скала. Она чувствовала себя крошечной песчинкой в собственной комнате, сором под ногами чудовищ, заполнивших крепость. Лисица открыла глаза, поняв, что надо принять всё, как есть, по совету Низы. Наверняка, служанка лучше знала, как стоит вести себя в обществе великанов.

Она следила, как он заправил хлыст за пояс и протянул к ней руку. Она показалась ей просто невероятных размеров. Но, наверное, страх увеличил и самого ее обладателя. Он дотронулся до ее щеки костяшками пальцев, боясь поломать хрупкую красоту своего трофея. Атлас ее кожи вспенил буруны желания, разрастающиеся в опасную волну. Ролл едва не забылся, почти болезненный прилив крови в пах вернул фарлала в реальность. Наверняка причиной телесного голода к врагу было отсутствие славной фарлы рядом. Это объяснение вполне устроило его.

- Не бойся меня, - промолвил он, зная, что она поймет его по тону голоса. Лисица была чуть выше его пояса, и поэтому ему пришлось нагнуться, чтобы заглянуть в изумруды ее зрачков, заметно расширенных от рвавшегося из них испуга.

Его взгляд - пристальный, проникающий, но не тяжелый - исследовал ее лицо. Тогда на поляне с этих губ слетали божественные мелодии, тело соблазнительно выгибалось под музыку ночного безветрия. Он ждал этого момента долго, почти целую вечность. Теперь, когда она так близко, сердце сжала тоска. Ненависть к шалфейям и непреодолимое влечение к одной из них. Раскачивающаяся чаша весов, колебания, делающие его слабым.

Принцесса вздрогнула от прикосновения, ожидая болезненный удар или всхлип хлыста. Но ничего подобного не последовало. Фарлал склонился над ней, позволяя ей, наконец, разглядеть его. Мощные бровные дуги, выступающие вперед, платиновые прямые волосы до плеч, убранные за уши, крупный нос с еле заметной горбинкой и широкие скулы делали его смуглое лицо суровым и холодным, а шрам, рассекающий морщинку на лбу и внезапно оголившиеся клыки, придали ему вид свирепого хищника.

На нем была простая белая туника, подпоясанная полосками кожи и обтягивающие кожаные штаны. На мощных предплечьях наручи, на шее два переливающихся амулета: в одном переплелись множество змеиных голов, а второй напоминал ветки дерева.

- Ты дрожишь. Ты меня боишься?

Ролл осторожно приподнял ее подбородок, но Лисица дернулась, ресницы затрепетали, и она отвернулась. Она, кажется, даже перестала дышать. Он резко выпрямился, вспомнив подходящее слово на ее языке, Низа употребляла его не раз, уговаривая Лисицу.

- Не бойся, - произнес он, наблюдая за реакцией.

Принцесса скользнула по лицу фарлала, силясь угадать, было ли это случайным словом, или он знал его точное значение. Но она не поверила ему.

Лисица дотронулась до щеки, где касались пальцы фарлала. Как такие огромные мозолистые руки могли так нежно коснуться ее? Почему он не ударил ее? Почему смотрит, как зачарованный.

Проклятие или неожиданное счастье, посланное Маравой. Его неодолимо влекло к ней - хрупкой статуэтке, при свете свечей она казалась еще более бледной. Ролл подавил желание прижать, подмять под себя и наконец, избавиться от тяжести в паху, ведь одно неосторожное движение, и она треснет под напором его рук.

Он даже не знает ее имени. Для рабов и слуг она была госпожой, для пересудов - женой Жреца, он же знал ее как дочь короля. Но у нее должно быть имя.

- Меня зовут Роланд, - он ткнул себя кулаком в грудь, убедившись, что принцесса не отводит взгляд. - Роланд династии Вортетрал.

Ее ресницы вновь задрожали прежде, чем она совсем тихо прошелестела губами. - Лисса.

Первый шаг сделан. Он обрадовался, что она вполне оправилась и панический страх медленно растворялся. Жестом он пропустил ее вперед, указав на обитый зеленой тканью стул. Лисица без возражений приняла его немое предложение, за долгие минуты страха ноги отказывались держать ее. Быть вжатой в стену - это напомнило ей первое плотное знакомство с собственным мужем. Учтивость Жреца была лишь оболочкой. Интересно, этот великан такой же? Все они особи одного пола, значит, не стоит ждать сострадания и рассчитывать на милосердие. Лисица выбрала ту же тактику, что и со Жрецом. Покорность вполне сойдет как средство от боли и ставшего частью жизни унижения.

Первым желанием Ролла было позвать Низу обратно, чтобы она перевела его вопросы, но потом он одумался. Он не знал, о чем хочет спросить и какие получить ответы.

- Наверное, в твоей голове ураган, - как можно мягче произнес Ролл. Ласковой речью можно приручить и шикару. - Что мне делать с тобой? Ты ведь хочешь жить? - Ролл играл. Настроение поменялось, когда он вспомнил о предсказателе. Старик, который завлек его в это дело, так и не объявился, а время идет, и награда должна давным-давно оказаться в его руках. Может, передав ее провидцу, он получит то, что хочет, и она оставит в покое его разум. Она проникла в него, завладев мыслями, и он барахтался в агонии неведанного чувства, словно только что вылупившийся птенец в собственной надломленной скорлупе. Почему-то он был уверен, что даже взяв ее, он вряд ли бы получил облегчение, скорее наоборот.

-Хочу...

Ролл ухватился за спинку и легко развернул стул вместе с ней к себе, вырвав неожиданный приглушенный крик из уст принцессы, больше похожий на громкий вздох. Он пригвоздил ее к нему только одним своим видом. Сначала Лисице показалось, что он разозлился, но признаков возмущения или негодования не было - только искренний интерес, подкрепленный блеском огоньков в багрово-красных глазах. Принцесса почти успела поймать искру, вылетевшую из его зрачков. Амулеты на груди забренчали, когда он опять склонился над Лисицей, еще внимательнее изучая пленницу.

- А ты меня провела, - весело изрек он.

Лисица укорила себя за несдержанность. Оставь она тайной, что владеет многими языками, может, смогла бы выведать, что ему нужно от нее. Теперь он не проронит лишнего слова при ней. Поздно сокрушаться, это был непродуманный ход, и в колоде больше не осталось козырей. Она, конечно, и представить не могла, что древний язык шалфейев, захороненный в пыльных библиотеках, окажется действующим языком фарлалов - их врагов. Это стало для нее своего рода неожиданностью.

- Так, значит, ты все понимаешь, и нам ни к чему третьи лица для перевода?

От его близости у Лисицы сердце пропустило удар, а дыхание сбилось. Если не смотреть на его клыки, стать и рост, то он просто крепкий кушин со смуглой кожей и тяжелым нравом, - уговаривала себя принцесса. И если не обращать внимания на глаза, то различия почти сотрутся. Но аура, которая его окружала, перекрывала попытки Лисицы сделать из него существо удобное для восприятия. Он был другой даже среди своих.

- Не превращайся опять в статую, я уже неоднократно повторял, что не причиню тебе вреда, если, конечно, будешь покладистой. И пороть я тебя тоже не планирую, ты так дрожишь, когда смотришь на плеть, - вполголоса, как можно спокойнее проговорил Ролл.

Пальцы Лисицы побелели, настолько крепко она вцепилась в резные подлокотники кресла.

- Мне нравится твоя хватка, точно так же ты сражалась за свою жизнь, пока была без сознания. Ты жива благодаря Мараве.

Ролл выждал немного, глупо было напоминать ей о смертельной яме, из которой она, правда, выкарабкалась с помощью ритуала. Вряд ли добьется от нее слова. Она все еще напугана. Жаль. Уговоры на нее не действуют. Она вздрагивает при каждом шорохе. При каждом его слове и движении.

- Откровенно говоря, я рад, что ты понимаешь мой язык, так будет проще. Он поднял пылающую прядь, слегка зажав и пропустив между пальцами блестящий шелк по всей длине. Дойдя до кончиков, локон отпружинил, слившись с пышной копной.

- Какой необычный цвет волос для шалфейи, - задумчиво, скорее сам себе произнес фарлал.

- Зачем вы держите меня тут? - решилась спросить она, четко выговаривая слова на тот случай, если фарлал не поймет ее из-за акцента. Ее явно смутило странное поведение фарлала. Воину даже показалось, как она брезгливо покосилась на опустившийся локон.

Ролл не знал, как ответить. Ведь он не держал ее насильно в опочивальне, она находилась здесь по совершенно другой причине.

- Потому что мы захватили эту крепость, и всё, что осталось тут принадлежит мне. И я держу тебя здесь, потому что ты - моя пленница. Я нарушил твои планы?

- Я не представляю никакой ценности, - поспешила уверить его Лисица.

- Это мне решать, принцесса.

Она встрепенулась, к ней не обращались так долгих пять лет. Покинув родной замок, она вошла сюда, как рабыня, не заслуживавшая даже сострадания. Значит, догадки ее верны - захватчику известно, кто она. Только, теперь, когда король убит, какой от нее толк? Унаследовала ли она титул? Она уже не в курсе законов о наследии, к тому же она все еще замужем, а это многое меняло. Если бы у нее были дети, то они бы стали полноправными наследниками. Ее династия, возможно, оборвалась, а пока будет выбрана новая, самые знатные шалфейи официально станут гарантами законов. Таким образом, порядок в обществе сохранится.

Ролл выпрямился и размеренно зашагал по комнате, заложив руки за спину, кружа вокруг шалфейи. Так безопасней. Для нее.

- Что вы собираетесь со мной делать?

- Как я уже сказал, я не причиню тебе вреда, и ты будешь жить. Но, конечно, на том условии, что ты не станешь самолично искать повода для того, чтобы я изменил свое решение. Также за тебя обещана хорошая награда, - признался Ролл, намеренно провоцируя самого себя на ощущение полного владения ситуацией.

- Вы, верно, ошибаетесь. За меня никто не даст и придорожной пыли!

- А ты себя недооцениваешь, - загадочно произнес воин.

"Король жив!" - принцесса с трудом удержала промелькнувшую надежду, но тут же отпустила. Наверное, он продаст ее в рабство кому-нибудь из своей расы. Нет, вряд ли - фарлалы не признавали дармовых услуг и труда. Может, она приглянулась кому-то из бывших рабов этой крепости, бескрылая она не сможет улететь. Пока она перебирала мысли одну хуже другой, Ролл внимательно наблюдал за выражением ее лица, меняющимся, как погода ранней весной.

- Вы знаете, кто я, было бы справедливо знать, по чьему велению я все еще жива?

- Конечно, я должен был представиться до конца.

Ролл остановился.

- К счастью, я не один из ваших грешных божков, - злорадные нотки проскользнули между слов, но если мне не изменяет память, у шалфейев представителей моей расы упоминают как рожденных именно им. И вместо душ шалфейев я предпочитаю их кровь, распоротые черепа. А из перьев выходят изумительные веера.

Лисица сомкнула губы, боясь, что стон выдаст потрясение, спровоцированное словами фарлала. Воин возвел глаза к потолку. Хорошо, что она сидит, иначе, судя по выражению лица, она вот-вот потеряет сознание. И зачем ему только понадобилось пугать ее? Два противоположных чувства вступили в схватку: ненависть и жалость к шалфейе. Надо поскорее покончить с этим делом. Осталось найти старика. Там уже все равно, что он собирается с ней делать, только бы увел с глаз долой.

- Ты знаешь мое имя, этого достаточно. Если чувствуешь, что можешь ходить - буду только рад, что ты больше не займешь времени служанок. Они на вес рубинов здесь. Лишние руки не помешают.

- Я могу выйти отсюда? - осторожно спросила Лисица.

- Отсюда? - черный коготь опасно возрос вместе с указательным пальцем, вытянутым вверх, он очертил небольшой круг в пространстве. - Да. Но не из крепости. Советую держаться подальше от моих воинов, если не хочешь испытать их недобрые помыслы относительно твоей расы, а то сама не заметишь - станешь живым напоминанием нашей возмутительно пикантной легенды с не очень счастливым концом.

Ролл улыбнулся, но Лисица решила, что это предупредительный оскал. - Я обещаю, что не дам вам повода...

- Не растрачивай обещания, рискнешь и узнаешь моей плети, - предупредил Ролл. - В твоем положении я бы посоветовал даже не помышлять о побеге.

Лисица подавила тошноту, набежавшую от одного только слова о плетке. - Вам не придется воспользоваться ею, мне некуда идти...

- Посмотрим. Ты умеешь что-нибудь делать? Не терплю праздно шатающихся.

- Я не служанка, - Лисица вскинула голову и подёрнула плечом.

- Верно, ты - трофей. Но любоваться тобой никто не будет. Поэтому нелишне помочь чем-нибудь. На кухне, например.

- Я не умею готовить.

- Неужели ты подумала, что фарлалы притронуться к еде, зная, что ты участвовала в процессе? Мало ли что ты туда намешаешь. Сойдешь для мытья плошек - так ты будешь почти незаметна для моих оружников. Пора отрабатывать свой долг передо мной.

Лисица потупилась. Роланд мысленно отменил собственное решение. Он не понимал, откуда возникло желание унизить шалфейю.

-Все это только в том случае, если ты настаиваешь и желаешь покинуть опочивальню. Выбор пока что за тобой. В любом случае, чего скрывать, ты не задержишься в этой крепости.

- Вы продадите меня?- страх перед неизвестностью перебивал страх перед фарлалом.

- Можно и так сказать, - с напускной неопределенностью отвесил Ролл.

Лисица низко склонила голову, горячая лава из волос укрыла ее лицо. Воспользовавшись моментом, воин замер, чтобы в подробностях еще раз рассмотреть шалфейю. На ней было простое зеленое платье, шнуровка по бокам почти болталась, за время, проведенное в постели, она сильно похудела. Разрезы на спине были уже ни к чему, и Ролл попытался представить, что значит лишиться крыльев. Величие и тайна невидимым сиянием по-прежнему окутывали ее, как в ночь на озере, но теперь он мог протянуть руку и дотронуться до своего видения, говорить с ней, чувствовать сладкий запах ее кожи.

Он тут же одернул себя. Как защитить ее от своих порочных мыслей, как убить вожделение. Она соблазнительна, тело не уговорить не отзываться на беззвучный призыв.

Принцесса откинула пряди назад, блеснув золотым кольцом, которым была скована шея. Ее голову не оставляли в покое вопросы. Находиться в неведении хуже смерти. Лучше опять забыться и не возвращаться сюда. Фарлал пугает ее одним своим присутствием. Он смотрит на нее, как на дорогой товар, почти готовый к отправке на аукцион или, скорее всего, как на главное блюдо, поданное к столу полных голодных великанов.

- Мне страшно, когда вы на меня смотрите, - потеряв контроль над своим языком, откровенно выпалила Лисица. Она более была не в силах ощущать на себе его жадный поглощающий взгляд.

Он приподнял уголки губ небрежно и снисходительно, продолжив осмотр: невозмутимый, пронизывающий, бесстыдный.

Ради своей безопасности Лисица скрестила руки на груди, чувствуя, как краска залила лицо. Она почти физически чувствовала на себе его огромные руки, задирающие платье на голову. Принцесса стала пунцовой. Ей, конечно, все это кажется. Но отчетливые волны первобытного желания, исходившие от фарлала, заполнили спальню до отказа. Даже неопытная в таких делах шалфейя ощутила силу этой первозданной энергии.

Она, наверное, еще не в себе.

Чтобы хоть как-то скоротать время и избавить себя от постоянного страха, что великан снова явится к ней в спальню, Лисица уверенно шагала к кухне, длинный плащ с капюшоном защитили ее по пути от ненужного внимания.

Она задохнулась от количества захватчиков, встречающихся на каждом шагу - сколько же тут фарлалов? Землю прорвало, и она выпустила из темных пещер свой опасный приплод. Они долго покоились в лабиринтах Галерей, собираясь с силами. В этом не было никаких сомнений.

Лисица настигла Низу и горячо поблагодарила ее за терпение и заботу. Она также не преминула выпросить какую-нибудь работу. Служанка в недоумении встряхнула муку с рук и вытерла остатки о передник.

- Я не знаю, каким образом, но я чувствую себя совершенно здоровой. Я даже не запыхалась, когда бежала сюда.

-Госп...

-Называй меня по имени.

Низа отвела Лисицу в сторону. Ее румяное лицо как будто немного расплылось от жара печей. На кухне было много прислуги - замешивалось тесто, кто-то колдовал над огромными чанами с густой похлебкой и кастрюльками с соусами, не жалея специй. Живот тихо промурлыкал, увлеченный аппетитными запахами. Принцесса не часто появлялась тут из-за тирана - супруга, она не раз выслушивала необоснованные обвинения и наговоры, испытывая на себе новые способы наказания лишь за неосторожное слово, произнесенное при слугах или рабах.

За широким столом две служанки вкладывали начинку в огромный пирог. Рядом миска с растопленным маслом.

Все были поглощены работой и не заметили появление бывшей хозяйки. Или, может, сделали вид, что не заметили. Как бы то ни было, Лисица еще раз поблагодарила Низу.

- Я рада, что вам лучше, - тепло ответила она.

- Больше не могу сидеть на одном месте, пожалуйста, разреши мне помочь с чем-нибудь.

Каменщина посмотрела поверх головы принцессы и оттащила ее в дальний угол, где кучей наваленные дрова образовали низкое ограждение.

-Вам не следовало спускаться сюда, строну это не понравится.

- Кому?

- Предводителю фарлалов, - пояснила Низа. - Роланду.

Лисице следовало догадаться, что гигант, преследующий ее с самого начала, возглавлял остальных великанов. Принцесса проглотила вывод.

- Но он был не против, скорее, наоборот, рад, что я буду чем-то занята, - наивно возразила Лисица.

Низа покачала головой.

- Простите, мне приказано не давать вам никакой работы. Мне жаль, госпожа...

Принцесса хотела напомнить перестать называть ее госпожой, но за разочарованием растерялась, обдумывая слова служанки. Все предельно ясно - фарлал не доверяет ей, и у него наверняка найдутся на это основания. Она беззащитна и уязвима как никогда, и главарю это известно, однако, он не побрезговал унизить ее. Получив отказ, стало понятно, что теперь ничто не отвлечет от тяжелых мыслей о собственной судьбе. Она будет продана. Может, ее ожидает лучшая жизнь? Не такая безнадежная, заполненная горем и страданиями до краев. Это лучше, чем возвращение к Жрецу. Лисица содрогнулась от одной мысли о нем.

- Вам лучше вернуться наверх, здесь небезопасно для вас. Давайте, я вас провожу. Лисица отклонила предложение служанки.

- Я в большей безопасности сейчас, чем когда-либо. По крайней мере, я знаю, что может меня ждать за углом. Ты достаточно для меня сделала.

Принцесса вышла из душной кухни и, чтобы немного остыть, прислонилась щекой к холодной каменной стене между переходами. Она лгала самой себе. Она просто боролась со страхом. Вся крепость пропитана кровью, звериный клич захватчиков и вопли убитых кушинов до сих пор перемешивались в воздухе с вековой пылью. Великаны рядом, они внутри, они повсюду. А когда-то о них нельзя было говорить, даже думать.

Если бы король знал... Лисица сжалась и тихо всхлипнула. Всем весом навалился тот день, когда она была так близка к встрече с отцом. Она не видела его долгих пять лет. Но все надежды рухнули. Их оборвали. Грубо. Жестоко. Не оставалось никаких сомнений - это дело рук фарлалов - творений Нуроса. Сквозь горячий поток слез Лисица призвала Лантану. Она умоляла ее услышать, ответить, подать знак. Увидит ли она свое бескрылое творение среди язычников?

Недолго думая, Лисица стерла следы соленой воды и, глубоко вздохнув, бесшумно шмыгнула через портал прямиком во двор. Рядом не было ни души. Только вибрация, лязг металла и рев неподалеку доносился с ристалища. Очевидно, фарлалы неплохо приспособили его под свои габариты. Отвыкшие от яркого света глаза непроизвольно заслезились. Она приставила ребро ладони ко лбу, закрываясь от солнца, разглядывая, что стало со святилищем Лантаны. К счастью, снаружи все было по-прежнему. Только навес над белыми колоннами кое-где растрепан и надорван. Она побежала по сухому песку настолько быстро, насколько позволяло платье. Почти впорхнув за тяжелые материи алтаря, она упала на колени, сорвав с себя капюшон, припала губами к священной чаше, наполненной дождевой водой. Лисица с жадностью выпила все до капли, начиная про себя очищающую молитву своей покровительнице. Полоснув кремнем по шершавой плите, высекла искорку, упавшую в масло, вернувшуюся вспышкой. Фимиам разнес привычное и успокаивающее облако курения. Лисица видела только статую Лантаны, отрешившись на время молитвы от физического мира. Каждый вдох душистого дыма уносил ее все дальше, погружая в состояние полного благоденствия и чистоты. Она торопилась уйти глубже в себя, там, с другой стороны, принцесса найдет выход и вернет себе утерянную смелость. "Богиня моя, всесильная Лантана, смиренно прошу, обрати свой взор праведный на невольницу твою верную. Узри страдания народа моего. Пошли сил мне, чтобы наказать язычников, покарать их гневом праведным и спасти души верных рабов твоих. Снизойди до меня, справедливая жена божественного супруга, не отвергай молитвы мои. Восполни жажду свою кровью моей, как я испила дар твой небесный". Лисица подняла с алтаря нож с тонким лезвием и несколько раз провела по ладони, пока кровь не побежала вниз, затекая в рукава платья. Она оставила отпечаток окровавленной руки на круглом пьедестале, продолжив сольное таинство.

Эвель сразу распознал маленькую фигурку принцессы, резво промелькнувшую между бочками. Трудно поверить, всего несколько дней назад она умирала, а нынче, не кривясь от боли, почти парила над землей. Куда бы она так ни спешила, он незаметно пошел следом, позабыв о том, зачем пошел к колодцу. Когда он заглянул внутрь алтаря, прикрытого несколькими слоями тканей, шалфейя как раз торопливо готовилась к ритуалу. Увлеченная, она погрузилась в себя, не обращая внимания на посторонние звуки. А Эвель мерно барабанил по эфесу меча увесистым перстнем, с большим интересом наблюдая за пленницей, решившей, что ей ничто не угрожает. Несмотря на недавно нависшую над ней смерть, шалфейя выглядела сносно, пусть от каменщиц ее отличает цвет кожи - белый, как снег, было в ней что-то притягивающее и завораживающее. Может быть, волны красного шелка волос? Или яркие изумрудные глаза? Ответ на вопрос Эвеля постепенно приобретал все более ясные очертания. Его строн всегда играл с судьбой, а этот случай не исключение - наверняка решил проверить на себе старую сказку фарлалов. Воин усмехнулся и погладил наросшую щетину.

Он отодвинул штору и сипло выдохнул. Воздух словно собрался в одном месте и оттолкнул его обратно за пределы алтаря. Склоненная в молитве Лисица не шевельнулась. Эвель снова предпринял попытку, но невидимая стена не позволяла пройти внутрь. Он потер глаза, пространство перед ним расплылось, и теперь он наблюдал за шалфейей как будто через пленку воды. Чем тише было ее нашептывание, тем плотнее смыкалась стена, мутнея со скоростью сходящего по горам грязевого потока.

- Кто-то или что-то не хочет, чтобы я мешал, - сказал Эвель сам себе и потрогал рукой каменную стену, выросшую перед ним прямо на глазах, заключившую шалфейю в кольцо. - Невероятно.

Эвель обошел стену по кругу. Верхний край слился с куполом молебки. - Точно колдунья.

Эвель приложил ухо к монолитной кладке без единого стыка. Он все еще слышал приглушенный голос шалфейи. Не отодвигаясь, он вынул нож и постучал рукояткой по стене.

-Что ты тут делаешь? -Тсс...

-Эвель? Ты в своем уме?

Ролл оттолкнул оружника от колодца. Тот ползал вокруг на четвереньках, с языком чуть ли не на плече, простукивая каждый выступ.

- Жажда замучила?

Эвель вскочил и отряхнул голову от наваждения.

- Что ты там делал? - не унимался Роланд.

- Как я тут оказался? Я только что видел, как твоя птичка молилась в своем маленьком храме своим божкам.

Ролл снял мокрую от пота тунику. Размотав веревку, он кинул ведро вниз, после глухого хлопка вытянул его назад и рьяно залил в себя прохладную воду.

- Будешь? Такое пекло - я отпустил воинов с ристалища, а то нам не миновать теплового удара. Я смотрю, тебя уже поздно от него спасать. Все же выпей, освежись.

Эвель пощупал раскаленные волосы.

- Что-то я не понимаю. Я уверен, что видел шалфейю в молебке.

- Когда?

- Да вот только что!

- Это невозможно, - продолжая смаковать живительную влагу, возразил Ролл. - Молебка в другом корпусе. А ты валяешься у хозяйственных построек. С тобой все хорошо?

- Тебя тоже пригрело? Ты кудахтаешь, как курица-наседка.

- Верно. Ты мне нужен, коротышка. Куда я без тебя? Нам еще нужно дойти до Райпа, помнишь?

Эвель не без труда встал и, не поблагодарив, принял ведро, чтобы напиться.

- И все же. Я бы проверил, где шалфейя. Зря я рисковал исключением? Улизнет же. Роллу пришлось не по вкусу предостережение Эвеля. Он прав, она вполне могла знать о каких-то ходах из крепости, которых нет на плане.

Роланд решил сменить тему.

- Мне нужно отправить близнецов домой, и Хоут их прячет где-то.

- Сочувствую. Но помочь не могу. И советую не посылать команду обратно, а значит, придется им остаться с нами. Ты спроси их, почему они спрятались в бочках.

- Я и так знаю.

Эвель отпустил ведро обратно в колодец.

-Мне что-то и правда худо, - буркнул он и поплелся в тень прочь от палящего полуденного солнца.

Убедившись, что охранные посты снабжены водой, он проверил животных и лишь затем вошел в жилой корпус. Как он и предполагал, шалфейи не оказалось в комнате. Роланд от досады пнул тяжелую деревянную дверь, отчего вывернутый из скоб засов жалобно заскулил.

Лисица пожалела, что не оглянулась. Чьи-то руки подкинули ее вверх. Она ахнула, когда те же ручищи стиснули по бокам и бесцеремонно закинули на мощное плечо. Это был фарлал. Он гогоча ввалился в трапезный зал и под хохот других великанов положил ее на самый центр длинного стола, придавив волосы так, что Лисица не могла встать. Капюшон больше не скрывал ее лица, и платье задралось выше колен

-Глядите-ка, кого я там нашел, - чернобородый фарлал снова загоготал под тот же аккомпанемент голосов. - Откуда она только взялась?

Фарлалы отвлеклись от настольных игр и с интересом уставились на новую потеху.

- До ужина далеко, а я голодный.

- Недолго ты охотился. Где ж она пряталась все это время?

- Дай мне поиграть с кушиночкой.

- К Обену игры, я знаю кое-что получше!

Лисица всячески пыталась извернуться, пока кто-то вел рукой по ноге, смакуя каждый дюйм ее кожи, медленно подтягивая подол платья выше, к молочным бедрам. Фарлалы выждали, и их дикий возбужденный рев слился с яростным сопротивлением принцессы.

- Кожа как шелк, а брыкается, как необъезженная самка протавра! Ну-ну, потише, тебе понравится! Фарлалы - страстные любовники! Потом еще прибежишь за добавкой!

- Держите ей ноги. Сейчас посмотрим, чего она так тщательно оберегает!

Лица великанов превратились в одно большое пятно, изредка вливаясь в цветной калейдоскоп грязных шуток, грубых щипков и похлопываний.

В сопровождении раскатов непрекращающегося смеха и подбадриваний чернобородый нетерпеливо распорол платье.

- Вы когда-нибудь видели такую пламенную наготу?

- О, что у нас тут? Кажется, на нее не жалели плетки. Небось отлынивала от работы.

Лисица тихо застонала от боли и бессилия, безразлично устремив глаза в потолок. Кто придет на помощь шалфейе?

- Бросай кости!

Фарлалы начали разыгрывать добычу между собой.

- Переверни-ка ее на живот, мне неохота стать мишенью ее коготков!

Лисица оказалась в воздухе, распятая руками фарлалов, которые ловко перевернули ее вниз лицом. Она едва успела приподнять голову, чтобы не удариться подбородком об стол. После гомона голосов и подбадривающего гогота тишина показалась зловещей и опасной.

- Это же шалфейя!!

Шрамы говорили сами за себя, не оставляя сомнений в их происхождении. Воины недоумевая переглянулись. Лисица не оставляла попыток освободиться, чем вызвала недовольство великанов, скрутившим ее конечности еще туже.

- Нравится?

Как по команде, фарлалы развернули головы на голос. Ролл стоял поодаль, сложив руки на груди, почему-то запоминая каждое лицо, участвовавшее в игре.

- Карланд, отпусти ее - спокойно произнес Роланд.

Он прошел вперед к столу и поднял уцелевшую накидку принцессы.

-Так она вам нравится? - повторил свой вопрос строн.

Один мотнул головой, другой негромко выругался, проклиная шалфейев, затем последовали невнятные ответы.

Лисица подняла заполненные слезами глаза на Роланда. Но в них не было мольбы о спасении, лишь жгучая ненависть вырывалась наружу, невзирая на ситуацию.

- Я хочу, чтобы каждый из вас вспомнил, что раса шалфейев - самая коварная и жестокая из всех живущих на поверхности. Они не почитают природу, убивают ради забавы, используют свою силу, чтобы поработить мирные народы. Но и мы не судьи, даже если наши мечи рубят праведно. Стихии на нашей стороне. Марава милосердна к своим воинам.

Лисица сжалась, подобрав колени к груди, стараясь прикрыться, насколько это возможно при данных обстоятельствах.

- Так и мы должны быть милосердны к нашим врагам. Тогда они сами откроют нам ворота.

Ролл наклонился над шалфеей

- Не так ли, моя юная пленница? - приторно, с издевкой полюбопытствовал воин.

Он продолжал улыбаться, но в глазах красные язычки огня начали зловещую пляску. Он явно был сердит на нее, за что, она позволила поймать себя и за то, что если бы он не подоспел, то она вряд ли выжила бы после обильных ласк его воинов. Принцесса вздернула подбородок и села на край стола, не скрывая своих прелестей. Она разжала стучащие от страха зубы и плюнула ему в лицо. Воины задержали дыхание в предчувствии зловещего шквала в ответ на безумный выпад врага. Лисица осталась сидеть неподвижно, ожидая побоев, гордость не позволила ей шелохнуться. Она уже ощутила боль от многочисленных ударов и даже железный привкус крови во рту, но фарлал не двинулся, и выражение его лица даже не изменилось. Он вытер щеку, и наигранное опасение в голосе вновь развеселило фарлалов.

- Надеюсь, твоя слюна не ядовита.

Роланд резко накинул на голову шалфейи ее же плащ. Не успела она опомниться, как оказалась в руках воина. Он покрепче завернул ее, чтобы, барахтаясь, она не навредила сама себе.

- Кто-то уже подрезал крылышки птичке, видно, не просто так.

Почему-то Лисица решила не сдаваться без боя. Она остервенело отбивалась, извиваясь, как могла. Несколько раз она находила его руку и безжалостно вцеплялась зубами через ткань.

- Пчелка жало выпускает.

Униженная смехом великанов Лисица заметалась под накидкой, выкрикивая непонятные слова, прожеванные вместе со складками материи. Ее сопротивление только забавляло воинов.

Ролл слегка шлепнул шалфейю по ягодицам, принцесса внезапно присмирела и перестала протестовать.

- Я забыл кое-что пояснить, - воин внезапно серьезно оборвал общий гул. - Она - мой трофей. А я не люблю, когда посягают на мою собственность, но я надеюсь, это было лишь недоразумение, и вы все просто пошутили. И да, спасибо, что нашли птичку, надеюсь, вы не ощипали до конца ее жалкие перышки.

Насытившись зрелищем, фарлалы начали расходиться, не желая вступать со своим строном в открытый конфликт.

Когда они оказались наверху в спальне, Ролл усадил ее на стул и только после этого сорвал накидку. Взъерошенная и возбужденная, она выглядела так забавно, что Ролл с трудом подавил улыбку. Выбившиеся из прически волосы прикрыли ее наготу ровно настолько, чтобы еще больше распалить желание. Она скрестила ноги, не смея посмотреть на фарлала. Он же открыто разглядывал ее, и Лисица чувствовала это, отчего щеки залила краска. Если намерения его воинов были ясны, то их предводитель напоказ свои не выставлял, тем самым пугая куда больше недосказанностью.

- Пожалуйста, дайте мне одеться, - попросила Лисица.

Оставив без внимания ее просьбу, фарлал, словно размышляя вслух, произнес:

- Я допустил ошибку, полагая, что в тебе осталась хоть капля здравого смысла, чтобы не появляться среди моих оружников. Может, ты безумна?

- Если вам так угодно.

- Мне угодно другое, - грузно отчеканил Ролл. Но тебе это не придется по вкусу.

- Я - ваш враг, вам бы доставило удовольствие мое унижение. Почему вы им помешали?

- А ты хотела познать ласки одного из них или всех сразу? - осклабился Ролл. Он забросил несколько дров и затопил камин, заметив, как шалфейя дрожит, пустив ее единственную накидку на растопку. - От тебя бы мало что осталось после них, поверь мне.

- Что еще раз подтверждает факт о том, что представители вашей расы вряд ли способны на что-то еще, кроме убийств.

Ролл выпрямился. Его как будто ударили. Как ему хотелось схватить ее и вытряхнуть из нее эту дурь. Губы вытянулись в тонкую нитку.

- Уймись и побереги силы.

Лисица поблагодарила Лантану, что защитила ее от гнева фарлала, и пообещала себе сдерживать подобные слова, неосторожно соскользнувшие с языка мгновение назад.

- Я хочу знать все до последней детали. Раз ты пришла в себя настолько, что не побоялась спуститься вниз, и какая удача, ты понимаешь мой язык.

- Что вы хотите знать?

- Ты не улетела вместе с остальными шалфейями, и нашел я тебя в самом неожиданном месте - в подземелье, почему?

Лисицу передернуло от упоминания о дне, который она мечтала навсегда похоронить в закоулках памяти. Но фарлал вызволил болезненное воспоминание из плена - намеренно или нет.

- Итак, я весь во внимании, - поторопил Ролл осунувшуюся пленницу.

Со страшным скрежетом он придвинул стул побольше и устроился напротив сконфуженной принцессы. Под ним этот предмет мебели выглядел так, словно его сделали для недоростков.

- Вы хотите услышать рассказ, который потешит вас? Не желаю доставлять вам сего удовольствия, - резко отрезала Лисица.

- Как бы я ни желал забвения всей твоей расе, дорогая пленница, меня вряд ли позабавит история твоего жития - для этого я бы пригласил легендера. Мне известно, кто ты, но мне хотелось бы прояснить некоторые моменты, например, почему тебя лишили крыльев?

- Это сильно повлияет на мою цену? - кичливо осведомилась принцесса, воспользовавшись спокойным тоном захватчика.

- Если отрезать еще и язык, то думаю, цена намного возрастет. Рассказывай!

Лисица заставила себя поднять глаза на непроницаемое лицо врага.

- Я была не угодна своему мужу, - призналась она.

- Что же ты натворила, чтобы спровоцировать такое серьезное наказание?

Она опять вздернула подбородок, с неуместной надменностью фыркнула: - Увы, мне не осилить его мотивов. Наверное, потому что я дышала тем же воздухом, что и он.

Роланд одобрительно заметил перемены в шалфейе, ему понравилось, что она больше не смотрит на него со страхом, теперь в блестящих изумрудах скопилась более сильное чувство - презрение к нему.

Зрачки Ролла слегка расширились, он невольно пополз по ее стану взглядом, исследуя сидевшую перед ним шалфейю сантиметр за сантиметром.

- Даже если и так - это не повод лишать супругу частей тела, - едко заметил воин, - это не делает чести и мужу. Должно быть, что-то посерьёзнее, чем просто присутствие в жизни этой крепости. Возможно, ты делила ложе с другими?

Лисица вздернула подбородок, предположения фарлала были оскорбительны.

- Почему бы вам не найти и не спросить его об этом? Мне больше нечего добавить.

Высокомерие, с которым Лисица обронила последние слова, вызвало улыбку у Роланда. Шалфейя восприняла подернутые уголки губ как злобную насмешкой. Клыки довершили картину, сложившуюся в голове принцессы, заполнив и без того переполненный сосуд новыми страхами.

- Что ж, ты еще раз убедила меня в необъяснимой жестокости своей расы. Раз вы беспричинно губите собственных сородичей, то сколько горя способны принести попавшим под гнет народам?

Лисица поморщилась, исказив белое как полотно лицо.

- Я всегда была против рабства, - быстро выговорила она, будто не желая, чтобы ее услышал фарлал.

- Поздно сбрасывать с себя ответственность. За все в этой жизни приходиться платить.

- Я заплатила за все сполна. Вы не смеете меня ни в чем упрекать, - чтобы не дать волю слезам, принцесса впилась своими же ногтями в руку. Ответ прозвучал тихо, но Ролл услышал его. Она хотела что-то добавить, но остановилась, беззвучно раскрыв рот.

Воин сам замер, между ними установилась неловкая тишина. Лисица поймала его глаза на своих губах, а Ролл приметил, что она смело перехватила этот алчный взгляд. Но, не выдержав натиска, сконфуженно отвлекла его движением руки, переложив ее на запястье другой руки.

- Что у тебя с рукой?

Лисица перевернула ладонь, удивившись, как он смог приметить полоски от ножа. Она пожала плечами.

- Порезалась, - солгала принцесса.

Бровь фарлала изогнулась дугой, но он не стал развивать тему дальше.

-Ты ведь наследница короля? - это было скорее утверждение, чем вопрос.

"И вы его убили", - гневно подумала принцесса, однако подтвердила, приложив голову к плечу, чтобы снова не вступать в зрительный поединок.

- Великолепно! И он выдал тебя замуж за шалфейя, который был не рад юной особе королевской крови?

- Какое это имеет значение? - монотонно произнесла она.

- Говори, а не то я выбью это из тебя, - внезапная угроза Ролла прозвучала так правдиво, что Лисица едва сдержала желание вывалить накопившийся за долгие годы груз, заставивший отсыреть некогда горящее сердце.

- Вопреки поспешным выводам мой отец любил меня и не имел понятия о нраве моего будущего супруга. Разве ваша раса разве не заключает политические браки или браки для сохранения чистоты крови?

- Иногда, - осторожно ответил Ролл. - Но и мезальянсы не редкость.

Принцесса поставила воина в тупик. Что в ней такого, для чего она понадобилась провидцу. Воин в который раз не смог найти объяснения, почему ради нее он был готов расстаться с одной из клятв своего рода. Шалфейям не место рядом с фарлалами. Это было четко определено самым древним из Хранителей его расы и подкреплено легендами.

Роланд в задумчивости откинулся на стуле, насколько позволяла его величина. Он погрузился глубоко в свои мысли, припоминая точную формулировку просьбы старика. Ролл хотел понять - стоял ли за всем этим какой-то великий замысел, или провидец просто решил развлечься на старости лет?

Лисица закусила губу, согнувшись почти пополам, плотнее прикрывая себя копной волос.

- Пожалуйста, дайте мне одеться, я обещаю, что не выйду отсюда, - не выдержав, мягко попросила принцесса, хоть и без всякой надежды на сочувствие.

Она глухо ахнула. Длинный коготь указательного пальца Роланда кольнул в подбородок, поднимая за собой опущенную голову. Ресницы шалфейи затрепетали при виде напряженного лица фарлала.

- Ты опять просишь меня? - ласково осведомился он.

Лисица последовала вверх за острым когтем, подтягивающим ее вверх. Она оказалась на ногах, следуя воле воина, ухватившись за его запястье обеими руками, отчаянно противостоя силе, вызвав ответную усмешку на бескровных губах. Закряхтев, принцесса вытянулась в струнку, удерживаясь на цыпочках. Он вовремя остановил себя от прикосновения к матовому бархату ее живота и бедер, сладким ягодам грудей. Неизвестно, что бы последовало бы за этим. Он помешался. Он не может желать шалфейю.

- Будешь прислуживать мне на ужине, - вдруг распорядился Ролл. Он опустил руку и убрал коготь от подбородка Лисицы. Она потерла впадинку, смахнув выступившую липкую кровь.

- Я не могу прислуживать голой, - запротестовала Лисица, гордо распрямившись, всем видом показывая, что жест фарлала нисколько ее не унизил.

- В этой комнате три сундука с одеждой. Я уверен, в них ты найдешь подходящее платье взамен порванного. Я приказал не трогать твои вещи.

Она уронила голову.

- Так вот, на будущее, моя юная пленница, - не смей ни о чем меня просить, ты не имеешь на это права, ты здесь никто. Ты - тень и жива только по моей воле. Запомни это.

Уже возле двери он развернулся и брезгливо добавил:

- Вымойся, на тебе следы рук моих оружников.

Послышались удаляющиеся тяжелые шаги.

Поверженная, она закуталась в покрывало и распласталась на кровати, больше не сдерживая душившие все это время слезы. Уговаривая себя остановиться и больше не рыдать, она, однако, не находила в себе силы следовать здравому смыслу. Его тут и не было. В голове клокотала жалость к себе. Одна. Она осталась совершенно одна в искривленном мире. Где же справедливость, почему ее Боги безмолвствуют, когда фарлалы свободно бесчинствуют в Верхних землях?

Вволю наплакавшись, Лисица выпотрошила все сундуки. Ничего не пропало. Несколько дорогих украшений и поясов так и остались покоиться вместе с незатейливыми нарядами. Она спешно облачилась в котту. Вытянув из общего беспорядка сюрко, нахмурилась, припомнив, как эта красная накидка была изъята из ее гардероба Ульфом из-за слишком яркого цвета. Принцесса продела руку сквозь отверстие для крыльев. Их необходимо зашить. Взявшись за иголку негнущимися руками, она кое-как сумела затянуть злосчастные дыры. Головы заполняли самые разные мысли: от побега до самоубийства. Приступы жалости сменялись то гневом, то решимостью.

"Ты жива, ты все еще в своих покоях", - подбадривал один. "Ты-рабыня, удобства ненадолго, тебя продадут, как вещь" - твердил другой голос. Какофония из голосов слетались на нее и беспощадно обрушивались колким градом, жалили по самым чувствительным местам, забивая тщедушные ростки здравого смысла. Лисица не могла себя успокоить, реальность разрушала любой ее план.

Она застегнула на бедрах тяжелый пояс с золотыми пластинками, надела на голову тонкий обруч. Долго не решаясь взглянуть на свое отражение в отполированном серебряном блюде, она все же поднесла его к лицу. Желтоватое пятно на скуле и второе возле глаза нельзя было назвать украшением, но через несколько дней от них не должно остаться и следа, если... "Если" зароились вокруг принцессы, атакуя уже павшую крепость. Если доживет. Лисица не могла понять, чего страшилась больше - жизни среди захватчиков или смерти от руки их жуткого предводителя. Отвлекая себя от мрачных дум, она аккуратно сложила одежду обратно, перебирая каждую вещь в руках прежде, чем распределить в сундуке. Многие платья нуждались в ремонте, были и безнадежно испорченные; разорванные кнутом продольные полоски не поддадутся даже самой умелой швее. Среди однотонных тканей промелькнуло цветное свадебное котарди. Лисица раскрыла сложенную материю. С глухим стуком что-то упало на ногу, она отскочила в сторону, приняв бархатный мешочек за высохшую мышь.

Она подняла его и пригладила пришитую к нему ленту. Она совсем забыла про подарок короля - кусочек ее прежней жизни. Внутри прощупывался единственный камень - так и недопонятый смысл послания отца. Но все же теперь этот странный дар каким-то образом согрел ледяные руки.

Лисица убрала мешочек обратно и затворила ставни. Собравшись с духом, не торопясь она спустилась вниз, в зал, где среди общего гула и вспышек смеха фарлалы набивали брюхо. Раскрасневшиеся служанки с нескрываемым рвением прислуживали сидящим фарлалам, раздающим бесстыдные шлепки по нарочно оголенным частям тела. Где только они только достали такие наряды. Они намеренно плотно прижимались к сидящим, озорно заглядывая в лица, наполняя вишневой настойкой мелкие чаши. В руках фарлалов все казалось крохотным. Насколько она успела понять, тот, кого называют строном, был их предводителем. Но он не сидел за верхним столом, что было бы очевидно, а вполне удобно устроился на скамьях за нижним столами плечом к плечу со своими оружниками. Рядом с ним сидел, ниже на целую голову, фарлал, а по левую руку - другой великан с целыми рядами ярко рыжих косичек на бороде, что, однако, смягчало его резкие черты лица.

Преодолев последнюю ступеньку, Лисица распрямила плечи. Пройдя по лабиринтам столов, она остановилась возле строна, который даже не подал виду, что заметил появление шалфейи в зале. Гомон голосов заглушал частые удары сердца. Только бы не повисло молчание, иначе тишина станет палачом ее смелости. Она приняла кувшин у одной из служанки, медленно обошла их предводителя и встала за спиной. Для нее роль была новой, но план Ролла провалился. Нисколько не уязвленная Лисица смиренно ждала жестов в ее сторону.

Эвель толкнул локтем Ролла в бок, покосившись на шалфейю.

-А я-то думал, ты ее в башне держать будешь, как муж свою нерадивую жену. Эвель говорил громко, чтобы перекричать гул.

Хоут хлопнул кубком об стол и перегнулся через Ролла.

- Пусть лучше тратит свою неуемную энергию на нее вместо того, чтобы бегать по всей крепости за близнецами. Бедные, бедные юнцы, - запричитал он.

- То, что ты их прячешь от меня, не изменит ни их судьбу, ни участи шалфейи. Их будущее пока что предрешено мной. И если я пожелаю изменить положение вещей, поверь, твои хлипкие запоры меня не остановят.

- По-моему, он опять кипятится.

Эвель встревоженно потянулся ко лбу строна проверить, не горяч ли он. Роланд мгновенно перехватил его, не оценив шутку.

- Все дурачитесь.

Хоут прочистил горло и кивнул в сторону шалфейи.

-Как и ты.

С последним кошаром прибыл рассказчик. Ролл угрюмо уставился на вошедшего в зал легендера в маске, скрывающей верхнюю часть лица. По традиции он раскрывал себя только после рассказа, и если история придется по вкусу публике. Если же нет - то лучше ему остаться инкогнито до следующего раза.

Пару раз тот прокрутил трещотку, привлекая к себе внимание. Фарлалы оборвали разговоры. Восторг отразился на их лицах. Чтобы прекратить суету, служанки были усажены на колени к воинам.