По воле тирана (СИ)

Монахомон отстранил ее от себя за плечи.

- Я обещаю, справедливый и мудрый Кронул подземных галерей не причинит тебе вреда. Вы только поговорите.

- Прошу, заберите меня отсюда, - с неподдельным испугом взмолилась шалфейя, бегая глазами по лицу капеллана, в поисках хоть морщинки согласия увести ее подальше от великанов.

- Соберись, Лисса, мы все приносим жертвы в этой жизни. Наступает время и твоей. Он погладил ее руку, задержался и обратился к Роланду:

- Я бы посоветовал покормить гостью, а самому успокоиться.

- Тебе помочь выйти?

Фарлал клацнул клыками на предсказателя и отвернулся.

- Я буду рядом, не волнуйся, дитя.

Лисица зажмурилась, сморгнув мелкие разноцветные точки.

- Где эта проклятая вода?!

Шалфею передернуло от резкого восклицания. Воин стиснул голову руками, оскалившись во всех рот.

- Святая Лантана, помоги мне, - отпрянула Лисица, боясь, что великан вот-вот примет обличие зверя.

Смиренное блеяние на чужом языке усилило нестерпимую боль великана, прожигая выход наружу.

Лисица отступила как раз вовремя, в шатер внесли больной чан и Ролл тут же опустил туда голову, получив долгожданную разрядку. Удивительно, что пар не пошел.

Ролл приказал унести чан и тряхнул головой так, что несколько капель долетели и до ошарашенной Лисицы. Отыскав брошенный на пол мех, Ролл жадно залил в себя все его содержимое. Если бы не клыки, то Лисица могла сказать, что призрак улыбки тронул его губы.

- Ты пила отсюда?

Принцесса отрицательно покачала головой.

- Значит, я не отравлюсь.

- Вы... сами дали мне его, - запинаясь произнесла она.

- Чрезвычайно импульсивный поступок.

- По мне - вы сотканы из них.

- По мне - ты сейчас заткнешься и дашь мне прийти в себя, разумеется, можешь продолжать в том же духе, если заинтересована в встрече со своими богами немедленно.

- Мой капеллан сказал, что вы ничего мне не сделаете.

Скривившись, Ролл оперся на одну ногу и прижал меч ближе к бедру, почувствовал себя намного лучше после леля.

- Я - нет, он - да. Рекомендую в целях самосохранения вернуться на свое место. Лисица нервно поежилась и последовала его совету, не дожидаясь очередной угрозы. Великан подтверждал самые гнусные представления о своей расе. За исключением одной малюсенькой детали, о которой не преминул напомнить Монахомон - он уже не впервые спасает ей жизнь. Но он убил короля. Возможно, не собственноручно, но кто-нибудь из его приспешников. Что за оправдания, конечно, он убил. Он убийца ее отца, - настояла на этом выводе Лисица.

- Хорошо, начнем с самого начала. Поэтому, ты...

Он запнулся.

- Что ты трясешься?

Лисица отвернулась от его пронзительного взгляда.

- Мне холодно...

- А я горю, и все по твоей милости. Меня давно уже никто так не выводил.

- Я ничего вам лично плохого не сделала.

- Еще чего не хватало.

Ролл пересек шатер и выкрикнул что-то за пологом. Потом быстро вернулся, исследуя обстановку внутри горящими глазами. Лисица терпеливо молчала, дабы лишний раз не нарваться на откровенную грубость. Любое ее слово встречалось, мягко говоря, прохладно.

- Мы продолжим, как только шатер обустроят для твоего высочества. Все для тебя, принцесса, - со всем презрением, которое он только смог вложить в голос, объявил воин.

Он почти любезно оскалился и оставил ее одну.

Гнетущее одиночество быстро закончилось. Перед ней появился Варен с подносом в руках. Лисица запомнила его имя, когда фарлал приказал проводить ее в лагерь. Принцесса приняла поднос со снедью.

- Спасибо, Варен.

- Я не Варен, - зло буркнул он. - Я - Рован.

-Ах да, конечно, это вы двое сбили меня с ног в замке.

- Вовсе нет, это вы встали на нашем пути.

- Ты чего грубишь?- вмешался вошедший близнец. Он нес в руках охапку шкур, которую тут же повалил на пол посередине шатра.

Два брата были неотличимы.

-А ты не вмешивайся. Захочу нагрублю, захочу ударю.

- Ну попробуй, - поддразнил его Варен. - Хотел бы посмотреть, как тебе оторвут голову.

- Ты за своей приглядывай.

- А я не напрашиваюсь на неприятности.

- Конечно, потому что ты - трус.

- А за труса ты ответишь!

Фарлалы с яростью накинулись друг на друга как обезумевшие животные. В ход пошли ножи. Несколько капель крови упали на землю, черные когти мелькали в беспорядочном ристании рук и ног.

Юные фарлалы покатились по полу, сбив Лисицу с ног. Она вывернула поднос с едой на себя, облившись чем-то безумно горячим.

- Перестаньте! - взвыла она, перетерпев жжение.

Быстро оценив ситуацию, шалфейя занесла поднос и огрела одного. Глухой звон эхом пробежал по круглому шатру и завис над ними звучным дребезжанием, вибрация металла прошла сквозь нее и ушла в землю.

Ожог быстро дал о себе знать, заклокотал под кожей, и ткань изорванного платья облепила обожженный живот. Это было последней каплей в сегодняшнем сосуде происшествий, и принцесса в голос зарыдала. Она не слышала ни возни, ни тишины, ни рева, ни всхлипа кинжала, доставаемого из ножен, ни треска надрываемого платья. Она боролась с успокаивающим хриплым бормотанием, с восклицаниями и раскаленными пальцами, прикоснувшимися к животу.

- Как горит! - вопила Лисица, находясь в другой реальности, - я больше не могу-ууу. Как же больн-оо!!!

- Успокойся! Хоут, держи ее!

-Мне больно, - Лисица несколько раз теряла сознание, но даже там немыслимая по силе боль резала по кускам: скручивала мышцы, душила голодными ручищами.

- Кто тебе дал поднос? Кто?!? - заорал Ролл.

-Пр-пр-провидец, - затравленно прошептал Рован, прикрываясь руками. Хоут принял удар на себя, перехватив кулак Роланда.

- Не так и не сейчас. Я сам его накажу, если он виноват. Займись лучше ей. Или она умрет.

Слова Хоута отрезвили его. Фарлал посмотрел на склонившегося над принцессой лекаря. Он не доверял ему, но притащил его по привычке.

- Как ей помочь? - его голос сорвался на хрип.

- Уже никак.

Колт пожал плечами, тут же метнув подозрительный взгляд на строна.

- После того, как Орден решил пересмотреть твое дело, не пойдешь ли снова против закона?

- Нет...

- Очень мудрое решение, Роланд!

- ...я его переделаю, а сейчас придумай что-нибудь, лекарь.

- Ей уже не поможешь, яд быстро проник через кожу.

Резким захватом он привлек Колта к себе, так что жар от строна мог бы прожечь тунику.

- Ты мне ту же песню пел еще в крепости.

- Физические раны можно залечить, а здесь замешано колдовство.

- Я не верю в эту дурь.

- Камень.

- Что?

- Я ничего не сказал.

Роланд отпустил Колта, заметив шевеление сухих губ шалфейи, и приблизился к ним.

- Что она говорит?

- Какая уже разница? - пожал плечами Колт. Он выпрямился и отряхнул штаны.

- Кам-ень.

- О чем она говорит?

Хоут опустился рядом с строном, внимательно изучая движение рта принцессы.

- Она больше шипит, чем говорит, Ролл, что за камень?

Роланд взял в руки полоски, бывшие одеждой, и быстро перебрал между пальцами, пока рука не наткнулась на нечто твердое.

- Камень, - воин явил поневоле собравшимся великанам черный глянцевый кусок. Вместо твердого осколка он сжимал что-то мягкое, сочащееся склизкой влагой. Ролл разлепил пальцы и поднес к лицу.

- Стихии, что за...?

- Я же предупреждал - она ведьма! Убей ее! - лекарь запрыгал вокруг них, призывая стихию огня покончить с приспешницей Обена, а Кронула -послужить орудием Маравы.

- Ка-а-мень, - взмолилась принцесса, мотнув головой в сторону. Страшное зрелище, красное пятно на животе расползалось по коже с каждым вздохом.

- Дай ей то, что она просит, - участливо посоветовал Хоут, единственный, сохранивший внешнее спокойствие.

Действовать надо было быстро. Роланд возвысил над ней кисть и выжал камень на живот принцессы, завороженно наблюдая, как вязкая прозрачная субстанция сама устремилась к ожогу, пропитанному ядом.

Лисица сомкнула обветренные губы и выгнулась дугой навстречу лекарству. Она вошла в золотое свечение, призывая воина последовать за ней, соединиться вместе. Роланда мгновенно затянуло в это свечение, и он словно внял беззвучному зову.

Хоут выставил руку перед братом.

Ролл остановился в каких-то миллиметрах от ее губ, наваждение спало, и золотые нити растворились между ними. Строн быстро опомнился.

- Стихии! Ты видел это?

Кронул с шумом вобрал в себя воздух и громко выдохнул. Камень отвердел, впитав остатки волшебного бальзама.

- Не хочу констатировать очевидное, но тут, действительно, какое-то... ведовство...?

- Нет, Хоут, это нечто намного сильнее.

Фарлалы смогли воочию убедиться, что от ожога не осталось и следа, а равномерное дыхание уснувшей шалфейи подтвердили предположения Колта и усугубили подозрения Ролла, ввергнув Хоута в недоумение.

Роланд вытер выступивший на лбу пот.

- Если бы я сам не увидел - ни за что бы не поверил!

- Поздравляю, - убийственным тоном процедил Хоут.

- С чем? - удивился Ролл.

- С первым испытанным страхом. Брат вопросительно выгнул бровь.

- Я никогда не видел тебя с трясущимися поджилками.

- Никогда больше и не увидишь, - отрывисто ответил на замечание предводитель, задетый высказыванием брата.

Ролл вернул кинжал в ножны и еще раз утер лоб. День для Роланда не задался с самого утра.

До рассвета никто не сомкнул глаз, конечно, кроме Лисицы, проведшей ночь в неведении. "Стихии играют с ней", - размышлял Ролл. И он не орудие возмездия, а послушная марионетка. Им дергают за веревочки, используют, как заблагорассудится. Вопрос в том, кто же кукловод?

Небольшими отрядами фарлалы прочесывали лес. Без сомнения, предсказатель не сбежал. Он всего-навсего не дал себя обнаружить, как уже много раз случалось. На этот раз прощание было жестоким. Старик заставил, нет, вывернул наизнанку мир Ролла, показал ему, что значит быть беспомощным, сделать выбор наперекор долгу: убить или спасти, подчиниться пророчеству или наплевать на древние обычаи. Шалфейя, конечно, не ведьма, и чары ее никудышные, размышлял Ролл. Это он дурак: поддался соблазну и теперь расхлебывает последствия своих решений, поступков и ... нездоровой тяги к бестии с красными волосами. Все планы кувырком. Необъяснимая и такая ладно сплетенная череда событий неумолимо ведет к исполнению предсказания старика. Тот осознавал, что делал, добавляя яд в ее еду. Он до конца связал его с шалфейей, не дал ни единого шанса выпутаться. Что ж... пускай будет так, да сбудется предсказание. Его раса следовала им с самой древности, ни к чему делать исключение только из-за того, что пророчество обязало его сберечь воплощение всего, что он нацелился истребить - красноволосую дрянь и ее крылатых сородичей.

Тоскливая морщинка пересекла лоб, воин устал, измотался, и непроходимое раздражение бороздило его душу.

Хоут присел рядом на срубленный ствол дерева, сделав глоток из своего меха, и передал брату. Ролл отпил, не прекращая смотреть на тоненький дымок, покидающий остывающий костер.

- Мы уничтожили все запасы провизии. Надо идти охотиться, - начал Хоут.

Роланд покачал головой.

- Зря. Там не было яда.

- Хм...?

- Провидец подмешал его только ей. Она проклята, и я вместе с ней. Ролл сцепил руки перед собой.

- Не очень ободряюще ты звучишь, брат.

- Я пытаюсь вспомнить, как все началось. Знаешь, чем бредил старик?

- Ты уже говорил...

- Я тебе не все сказал.

Хоут сделал еще глоток и опять передал лель строну.

- Она - жена их Верховного Жреца, того, кто служит проводником, что-то вроде наших хранителей Ордена Стихий. У них там все проще - сверху Бог и Богиня, а снизу - грешные земли и сущность, глотающая таких, как мы - язычников.

- Это еще кто язычники, - хмыкнул Хоут.

- Дослушай.

- Ну раз начал...

-Ты слушаешь или нет?

- Конечно!

- Хоут, не паясничай, наше родство, хоть и некровное, не оберег от моего неуклюжего умения сдерживаться.

Рыжий великан крепко всадил кулак в плечо строна.

- Ты воистину самый терпеливый воин - почти 40 зим заноза под названием "шалфейя" не давали тебе покоя, а теперь - одна из них плотно засела в твоей голове, и ты загоняешь ее еще глубже. А зная твой нрав, я преклоняю голову перед твоей выдержкой.

- Старик был прав - я встретился с тем, что не могу победить силой, - не веря собственным выводам, произнес Ролл.

Хоут посерьезнел и приложил свой кулак к руке брата.

- Я всегда пойду за тобой. А теперь договаривай.

- Ты видел украшение на ее шее?

- Да, заметил, занятная вещица... для животного. Я на протавра бы такое не надел.

- Насколько я понял из неоднозначной речи старика, надев ошейник, Жрец сам проклял свою собственную супругу, открыв доступ любому злому взгляду, слову достигнуть цели и навредить ей. Помнишь, в каком состоянии мы нашли ее? И где? Как бывшие рабы замка шептались, увидев ее живой. Ее служанки во всех деталях поведали мне, что ее муж вытворял с ней. Я удивляюсь, что она до сих пор сохранила рассудок и не сломалась.

Хоуту стало жалко Лисицу, но он не обмолвился.

- У шалфейев принято дарить подобные безделушки... Это обычай.

- Да, допускаю, как у нас обмениваются перстнями. И ошейник был обычный, так? Вряд ли. Их Жрец тоже не прост. Ведь я его так и не нашел на ките. Куда он мог подеваться? Зато Варен достал вот это. Понятия не имею, как он умудрился вообще его заметить.

Хоут засмотрелся на изогнутый крошечный ключик.

- Думаю, пришло время освободить бескрылую птичку от жестокого рока.

- Наверное, я чего-то не понимаю, но откуда предсказателю знать о такой мелочи, как проклятие свадебного подарка?

- По всей видимости, это не мелочь. Это слабое место - брешь в ее защите.

- Защите от кого?

- Вот тут, Хоут, - при этих словах Ролл размял шею и встал, - начинается та самая сказочка, в которую я сам не могу поверить.

Рыжебородый закупорил мех и заложил за пояс, тем самым решив, что та самая сказка, которую Роланд так ему и не рассказал, будет пока храниться в секрете. Хоута не обижало то, что порой его брат предпочитал держать многое в себе.

- Я возьму несколько фарлалов - мы пойдем охотиться.

- Отличная мысль. Нам всем необходимо как следует подкрепиться. Скоро праздник Маравы, мы не пропустим его, верно? А через день будем пробираться через бриллиантовые пещеры.

От Ролла не ускользнуло, как Хоут поддернул рукой, как будто стряхивая с нее его последнюю фразу. Косички на бороде, даже, похоже, напряглись.

- Пойду сменю Эвеля, - удаляясь, выдохнул Ролл.

Хоут склонил голову в почтении и исчез в тумане.

Воин тихо пробрался в шатер и как следует пнул задремавшего на посту Эвеля.

- Роланд! - переполошился оружник.

- Не ори, - прошипел Ролл. - Как она?

- Я навалил на нее все шкуры, что были в шатре, но сам послушай - она все равно стучит зубами, - шепотом посетовал Эвель.

- Ты свободен, я остаюсь здесь. Можешь идти спать.

- Очень благородно с твоей стороны. Ты только что выбил из меня всю сонливость.

- Ты легко отделался. В следующий раз пеняй на себя.

- Береги меня, Роланд, я тебе еще пригожусь, - отшутился тот.

- Иди отсюда.

Эвель оставил шатер.

Ролл тем временем стянул свои тунику и штаны, освободился от сапог и с грацией шикары устроился на наваленных шкурах, где шалфейю ломал озноб. Только так он сможет согреть ее. Ролл несколько опешил, изумившись, с какой быстротой маленькая фигурка прильнула к нему, найдя спасительное тепло, застонав во сне. Воин какое-то время вслушивался в ее дыхание и под его ровные ритмы смежил веки.

Погрузившись в легкую дремоту, он чувствовал волосы шалфейи на своем лице. Ее макушка елозила по его подбородку, и воин непроизвольно остановил ее верчения, крепко обняв под шкурами. Ничего другого он не ожидал от себя. Спустя еще несколько мгновений Ролл шевельнул пальцем, исследуя ее кожу, но этого показалось недостаточно, чтобы распробовать шалфейю; руки сами стали выводить узоры по миниатюрным изгибам, узкой талии, но чересчур, на его вкус, худым бедрам.

Он должен остановиться. Ничего хорошего из подобного влечения не выйдет. Но золотые нити, жертвой которых он чуть не стал раньше, теперь с силой надавили на волю фарлала, обматывая, как паук жертву. И с каждым витком стремление обладать ею разрасталось, сметая внутренние запреты.

Роланд слегка сжал ее ягодицы, скользнув по ноге, громко втягивая носом ее запах; шелк ее кожи распалил дремлющее пламя. Остановиться. У него просто давно не было фарлы, - оправдывался здравый смысл. Да и шалфейя слишком тощая. Но его тело нудило иное.

Долго же он подавлял вожделение, с того самого времени, как услышал ее дивную песню на озере. Полностью выбравшись из дрема, Ролл не позволил плотскому огню угаснуть. К Обену, контроль. Она шевельнулась и перекатилась на спину. Ролл замер и нахмурился, огонь в чреслах искривил его лицо. Знает ли она, какие опасные эмоции вызывает в нем, знает ли она, как соблазнительна для него в своем неведении? Играет ли она с ним, тщательно скрывая такой же силы желание? Есть только один единственный способ проверить.

С глухим стоном он перенес колено через шалфейю, склонившись над ней на локтях и накрыл ее губы своими. Теплые и сухие, сладкие и долгожданные уста. Они перевернули мир, сделали фарлала беспомощным и уязвимым.

Тут произошло неожиданное, что ошарашило и полностью захватило его - принцесса ответила на ласку. Ее ладошка, не желая прерывать контакт, легла на щеку фарлала.

-Стихии! - выдохнул Ролл, отрезвляя себя. Он запустил пальцы в волосы Лисицы, приподняв ее, и властно ворвался в горячий рот. Язык проник внутрь, исследуя раскрывшуюся для него пещерку. Хотя его движения были резки, и желание ворваться в шалфейю было невыносимым, ему пришлось ослабить натиск, чтобы не сломать эту хрупкое создание.

Лисица пребывала в смятении, но не собиралась отстраняться. Она никогда еще не испытывала ничего подобного. Сладкая боль и приятная истома разом обволокли ее тело. Еще во сне она ощущала его руки, ласкающие с такой нежностью, какой она никогда не знала. Его объятия виделись ей в зеркале у Соколов, о нем она боялась думать, но он же заставил ее пойти за собой, завлечь в неведомый мир экстаза. Вторая рука продолжала гладить вытянувшееся от удовольствия тело: плечи, груди, живот, не спеша пропутешествовала к разведенным ногам. Почувствовав его прикосновения внизу живота, неискушенная Лисица перестала дышать и крепко свела колени вместе, пресекая дорогу неизведанному и запретному дотронуться до ее естества. Отвлекая ее, Ролл прервал поцелуй и пробежался языком вверх по шее, провел влажную дорожку к ее губам.

- Тебе понравится, не сжимайся, - шепотом успокоил фарлал, словно не замечая ее паники, продолжая вводить в глубокий транс поцелуями и поглаживаниями.

В ответ Лисица бесстыдно выгнулась и закусила губу, щеки окрасил румянец. Она дышала часто и прерывисто. Его язык невозможно мучил ее и топил в бездне бесстыдной эйфории. Голова кружилась, и все вокруг казалось нереальным. Ласки стали требовательнее, одобренные сорвавшимся стоном.

Ролл взял лицо Лисицы в свои ладони и заглянул в замутненными экстазом изумрудные глаза. В них читались страх и желание. Её взгляд остановился на его шраме, который побелел от напряжения и даже начал светиться. Перед ней было не чудовище, а потаенное даже для ее сердца влечение, неосознанное и неумолимое своей силой.

- Ты опять дрожишь - прошептал Ролл, припадая горячими губами к уголку ее рта. - Не бойся, разожми ноги.

Успокоенная и разнеженная, она подчинилась. Когти фарлала щекоча дотронулись до внутренней части бедра, кружа и подбираясь к маленькому узелку. Она вздрогнула и снова захлопнула ноги, на этот раз поймав в их капкан руку Роланда.

- Я все равно возьму тебя...

Роланд сел на пятки, притянув Лисицу спиной к себе, и впился в ее шею, легонько прикусив атласную кожу. Она ахнула от наслаждения.

- Так уже лучше, - он опять громко втянул в себя ее запах. Пальцы осторожно сжали сосок. Она сипло вскрикнула, проникнувшись чересчур острой приправой. Твердая плоть под ней шевельнулась и недвусмысленно уперлась в ее ягодицы. Она хотела что-то сказать, но он опрокинул ее голову назад, торжествуя, с каким упоением она приняла его язык в свой рот. Клыки, словно нарочно, оцарапали губы принцессы, побуждая бушующий океан разрушить границы, горячая волна опустилась туда, где гильотина острого желания вот-вот была готова упасть на натянутый до боли канат внизу живота. Как будто распознав произошедшие перемены в шалфейе, фарлал не медля двинулся к клубку желания и уверенно вторгся пальцем во влажную глубину. Острая боль свела каждую мышцу в ее теле. Она крикнула ему в рот и рванулась вперед, освобождаясь из сладкой неволи обернувшейся жестокой и искусной подделкой. Лисица спрыгнула на земляной пол. В расширенных глазах застыл стыд, воспаленные от поцелуев губы задрожали, когда она перевела взгляд на когти фарлала, где на одном из них мерцала ...ее кровь, и предательская капля сорвалась вниз. Они оба засвидетельствовали ее падение. От унижения Лисица спрятала лицо в ладонях. Она ничего не хотела видеть, пусть ей это приснилось. Расплата не заставила себя ждать за полную чувственности потустороннюю реальность, в которую она не задумываясь окунулась по собственной воле.

Он ничего не сказал. Ролл не был удивлен, его подозрения оправдались, правда, только в одном -- в неискушенности его пленницы. Однако он никак не ожидал, что эта прекрасная статуэтка никогда в жизни не оживала в страстных руках. Фарлал завернул в мех обескураженную принцессу и вернул в постель, крепко прижав к себе. Она не сопротивлялась, но скрыла горящее от стыда лицо на его груди, и, сделав глубокий вздох, притихла, вслушиваясь в громкое биение сердца великана. Принцесса почти терялась около него, а фарлал как будто намеренно уменьшал предметы своим присутствием вокруг. И куда задевалась ненависть, как раз тогда, когда она отчаянно нуждается в ее трезвом наставлении. О чем она только думала? Но пропитанные нектаром губы фарлала, как отменная вишневая настойка, раскрасили суровую действительность волшебными красками.

- Почему ты не сказала, что невинна?

Лисица не ответила, было уже поздно изъясняться словами. Как она могла признаться в том, что ее муж брезговал прикасаться к ней?

- Мне действительно жаль...

Извинение? Неужели он так извинился? Нет. Показалось. Издевка.

- Мы повязаны с тобой, принцесса, - через какое-то время заговорил воин. - Скованы друг с другом путами покрепче цепей. Выслушай меня. И внимай, потому как обратной дороги нет. Я не верю ни в колдовство, ни в проклятья, ни, простят меня стихии, в жизнь, но моя раса верит пророчествам, мы созданы легендой и предсказаниями, как вы считаете себя сотворенным любящими богами. Наши покровители - это природа, ее проявления и силы: холодный глаз Навалеха ночью, пылающее сердце Маравы днем, дети ее, населяющие мои галереи, брат Маравы - Аквонунг, поделившийся с нами легкими, чтобы дышать под водой, глаза, чтобы видеть в темноте. Это все легенды, поведанные поколениями сказителей. Но приходит время, когда мир меняется, а боги шалфейев сливаются со стихиями моей расы. И все вокруг рушится. Король шалфейев...

- Мой отец? - встрепенулась Лисица.

Ролл крепче стиснул Лисицу в каменных объятиях.

- Вы убили его!

- Не повышай голос. Я уверяю тебя, что запомнил бы, если бы мне пришлось сражаться с королем, и, сказать откровенно, я вряд ли бы сожалел о содеянном. Но мне жаль, что капеллан сам не поведал тебе о нашем предназначении. Так было бы проще для меня, но раз я непосредственно составляющий ингредиент этого тщательного составленного безумия, то не мне идти против судьбы.

- О чем вы говорите ?- ее голос дрогнул.

Ролл любовно пригладил растрепавшиеся локоны шалфейи.

- Необычный цвет волос. Знаешь, кто твои родители? Лисица не задумываясь кивнула.

- Я спрошу по-другому, ты знала или помнишь ту, которая дала тебе жизнь?

- Нет.

- Конечно, нет... ну, что ж. Может быть, однажды тебе о ней расскажут, а сейчас я хочу поделиться с тобой немного другой историей...

Роланд ухмыльнулся и продолжил:

- Когда-то давно злой рок заставил воинственного фарлала полюбить мою мать и разделить то же, но искаженное ненавистью, чувство с ..., будь она проклята, с королевой шалфейев. Позор фарлалам - связь с противником, и не просто связь, а слепая и жестокая жажда отмщения и обладания. Этому не суждено было длиться долго. После двух зим заточения он сумел вырваться из ее плена, отсек ей голову - своеобразный сувенир на память об огне похоти, и, казалось, освободился, выкарабкался из этого безумия, но погиб от руки моей матери.

При этих словах он заскрипел клыками.

- О какой королеве вы говорите? Разве ваш отец не правил до недавнего времени?

Ролл усмехнулся.

- Правил, так и было, тебя успели осведомить. А я - занял его место. Я порождение обязательств, так же, как и ты. И оба - незаконнорожденные.

Лисица прогнулась, ослабляя плотно сомкнутые руки вокруг нее. Ей необходимо увидеть его лицо.

- Повторите, что вы сказали.

- Что? Рухнули воздушные крепости, принцесса? - позлорадствовал Роланд. - Мой настоящий отец был родным братом правившего Кронула. А женившись на любовнице погибшего при таинственных обстоятельствах брата, он не обратил внимания, что сын родился в законном браке немного раньше срока. Ты можешь сама свести концы с концами? Ну прости, я поторопился. Тебе, видимо, не знакома эта сторона отношений. Так, моя история подошла к концу. Поговорим о тебе. Ты хочешь знать правду сейчас, принцесса? Почему тебя вручили Жрецу, и знаешь ли ты, кто он такой? Почему тебя презирают шалфейи? Почему ты притягиваешь к себе беды? Почему Соколы предали и скинули тебя, как опасный груз?

- Вы не имеете права так говорить!

- Как и моя, твоя мать оказалась блудливой. Дальше продолжать?

- Вы все придумали, это ложь!

- Да такое нарочно и легендеры не придумают!

- Вы омерзительны, вы...

- Не стесняйся, договаривай!

- Презираю вас!

- Я этого не заметил, наверное, потому что еще несколько минут назад ты беззаветно доказывала мне обратное! Я, кстати, не против продолжения.

Ролл вошел во вкус, желая растянуть запоздалую боль, которую так и не испытал после откровений Лауды.

- Вы лжете! Я не хочу вас больше слушать!

- Придется, принцесса. Характерной отличительной чертой твоей расы являются два оттенка волос: черные или золотые. А твои...ммм... раскаленная лава, как дар подземных галерей, хранящих драгоценные породы. Тот, кому хорошо известно устройство мира, наградил тебя изысканным ярким образом. Нельзя винить твою мать, что она поддалась столь сильному искушению и нарушила брачный обет. Наверное, она чувствовала то же, что и ты в очень недалеком прошлом.

- Ублюдок!

- Совершенно верно! По крайней мере ты хоть это уяснила.

Она забилась, как пойманная птица, отталкивая от себя фарлала, насколько хватало сил, но все эти попытки лишь раззадорили Ролла. Он задержал ее маленькие кулачки и шлепнул по ягодицам, пляшущим под шкурами изворотливые па.

- Ваше высочество, необходимо дослушать сначала. Праздник еще не начался, рано танцевать.

- Отпустите меня, это все неправда. Я знаю, кто мои родители.

- И эти странные запреты не говорить о фарлалах...

- Пустите!

-...не покидать дворец до замужества...

- Замолчите! Ненавижу!

- Ты повторяешься, принцесса.

- Убирайтесь к Нуросу, язычник!! - завопила Лисица во всю силу своих легких. Ролл разомкнул руки и оттолкнул от себя шалфейю. Она упала с наваленных шкур, но немедленно поднялась.

- Скоро твое желание исполнится, принцесса, - зло прорычал он, отбрасывая шкуры. Воин быстро оделся, не смотря в сторону смущенной и обескураженной шалфейи. Лишив ее продолжения истории, он равнодушно выговорил:

- Во втором сундуке найдешь одежду. Великодушный Фалькор позаботился о твоем гардеробе, к моему облегчению. Если тебе понадобится выйти по нужде, то у шатра все время будет находиться один из моих оружников - он тебя проводит куда следует. И если ты попробуешь сделать неосторожный шаг из лагеря, обещаю, что все твои страхи насчет моей расы обретут твердую почву.

Он подошел к шалфейе. Лисица задрожала, прижимая руки к груди и отшатнулась, потупив глаза, изучая носки его сапог. К ее ноге что-то упало. Навернувшиеся слезы помешали рассмотреть предмет.

- Я прикажу принести тебе еду и горячей воды. Можешь есть без опаски, прошлый инцидент не повторится, твой капеллан с нами уже попрощался, - ехидное дополнение попало в цель.

Лисица утаила лицо за густыми волнами волос, не желая являть великану свою слабость.

- Наслаждайся одиночеством, принцесса.

Он и в самом деле ушел, наконец, оставив ее в покое. Первый шквал вопросов и эмоций почти оглушил Лисицу, а горячие слезы продолжали нещадно жалить глаза.

Надо взять себя в руки. Фарлалу не удастся разгромить ее мир...

Уже удалось. И с новой волной отчаяния и жалости к себе она тихо завыла, прикусив сложенный палец.

- Лантана! Помоги мне!

Она рухнула вниз, коснувшись лбом холодной земли.

- Лантана! За что-ооо? Что я сделала?? Ну почему ты не слышишь меня? Прости меня и помоги! Умоляю. Я не в силах противостоять ему...

Она подтянула к себе руку и вытерла слезы. Лисица простояла на коленях довольно долго, не прекращая шепот, умоляя Богиню опомниться и прийти на помощь. Она услышит ее, однажды она придет к ней и исцелит израненные душу и тело, вернет крылья.

Но почему-то легче не стало. Принцесса шмыгнула носом и распрямила спину. Рядом с дрожащими от холода коленками блеснул маленький ключ, что фарлал кинул ей. Ключ. Очень полезная вещь, если учесть, что здесь нет ни замков, ни... Лисица откинула назад волосы и потрогала напоминание о брачном обязательстве. Нарушенном обязательстве, поправила она себя. Ключ... ключ.... Подачка? Намек на то, что произошло? Или ему в самом деле известно о ее плачевном положении как супруги жреца. Какой позор... Но принцесса привычным движением вздернула подбородок, тут же поникнув.

Какой прок вспоминать о потрепанном достоинстве: она не во дворце, и что она вообще есть такое?

Лисица отвернула створку и, нащупав крохотное отверстие, вставила ключ. При первом же повороте замок щелкнул, и шейное кольцо с лязгом шлепнулось на землю. Сначала, кроме необычной пустоты на шее, она ничего не ощутила, несмотря на то, что только что самовольно освободила себя от клятвы, которую приносила Верховному Жрецу перед ликами своих богов. В течение многих лет Ульф ломал ее волю, стремления и желание жить, но у него так и не вышло сломить ее дух.

- Я вам больше не принадлежу, господин, - пассивно прошелестела губами шалфейя. Если бы подобный груз с шеи упал бы с ее души, то, может, она нашла бы в себе силы бороться с фарлалом.

- Не убегай, - оповестил незнакомый голос.

Она метнула воспаленные глаза на источник звука. Но в шатре никого не было. Послышался ли чей-то разговор за шатром? Или ей осталось несколько шагов до безумия. Если так, то она знала, кого благодарить. Лисица шевельнулась и зябко подёрнула плечом. Тут ее взор приковал камень, материализовавшийся из ниоткуда. Он лежал на походном ложе, прямо посередине наваленных шкур. Но это было невозможно, ведь она ...они оба заметили бы... Принцесса приняла решение не освежать в памяти происшествие и унижение, причиной которого стал фарлал. Она привыкла, что ее жизнью распоряжаются обстоятельства или чья-то воля. Наконец, ей удалось успокоиться и усмирить поток обвинений в свой адрес.

А камень... камень надо спрятать. Но сначала...

Лисица быстро взгромоздила на себя меховые шкуры, заслышав бормотание. Она предусмотрительно оставила щелочку для глаз. Близнецы, обмениваясь любезностями, волокли что-то похожее на кожаную бадью, при этом щедро расплескивая воду. Они спешно убрались вон. Потом один из них вернулся, чтобы оставить погнутый поднос. Юный фарлал не поднимал головы и не обмолвился ни словом, шмыгнул наружу.

Принцесса выбрала одну из шкур и завернулась в нее, сделав несколько неуверенных шагов к бадье. От воды шел пар, и все тело заломило от охоты очиститься от ... терпкого запаха фарлала, прикосновений, пульсации между ног и полоски засохшей на бедре крови. Шалфейя, конечно, не так представляла свой первый опыт, но в то же время она была рада тому, что над ней не надругался верховный жрец, когда у него были на то законные основания. Как бы то ни было, фарлал умело подготовил ее, и было бы глупо притворяться, что испытанное до определенного момента удовольствие было плодом ее воображения.

Отбросив условности, она опустилась на дно и чуть не разрыдалась от блаженства. На подносе был подгорелый кусок мяса, несколько лепешек и кубок. Она была настолько голодна, что и кожаный шнурок показался бы вполне съедобным. Не дожидаясь окончания купания, шалфейя вцепилась в мясо зубами. Под горелой корочкой скрывалась нежнейшая мякоть. Глотая куски, забыв о манерах, она жадно надкусила лепешку. Определенно, у фарлалов либо повар со своеобразным стилем обработки пищи, либо она нуждалась в еде сильнее, чем представляла, раз простая пища спровоцировала животный аппетит. Попробовав из кубка, принцесса поморщилась, быстро забросила на язык кусок лепешки, перебив непривычный привкус. Если по запаху лель напоминал подгнившую листву, то на вкус походил на приторную болотную жижу. Принцесса скривилась от напитка.

Пировать, к сожалению, оставалось недолго. Поднос опустел, а желудок по-прежнему требовал заполнения, припоминая отсутствие пищи долгое время. Зажав нос двумя пальцами, она оставила кусочек мяса на закуску и залпом выпила пойло, которым, по ее убеждению, фарлалы изрядно злоупотребляли. Правда, они также не гнушались и вишневой настойкой, опустошив погреба Улея.

В смеси с горячей водой напиток равномерно распределился в теле Лисицы, пробежал дрожью по спине, бухнулся в ноги. Забавная тяжесть защекотала пятки, переместившись обратно в колени. Почему она раньше не заметила высокие масляные лампы, когда, интересно, их успели принести. Принцесса хихикнула.

- Это не я, - оправдалась она, не узнав свой голос.

Откуда мысли про светильники? От них воняет, как от фарлала. Грязное чудовище. Неужели? Лисица рассмеялась. А питье вовсе не такое уж и мерзкое. Оно определенно веселит. Лисица убедилась в этом еще раз, хохотнув над попыткой пошевелить рукой. Но та повисла на крае бадьи бесформенным студнем. У животного по имени Роланд отменное чувство юмора.

- "Можешь есть без опаски, вчерашний инцидент не повторится", - прыснула от смеха Лисица, передразнив речь великана. Живот свело приятной судорогой. Мысли мешались в кучу, но перестали досаждать вечным поиском ответов. Куда-то улетучились неприятные воспоминания. Противоядие вливалось в нее порциями, проникая внутрь нарывов, оставленных прошлым. Она опьянела, склонив голову на край бадьи, разметав мокрые волосы по земле. Питье фарлалов лучше, чем зелья Афиры. Она опять услышала смех.

Все же пришлось время как-то выбираться из остывшей воды. Желейные конечности не подчинялись, и она плюхалась обратно. Кожа на кончиках пальцев сморщилась, и принцесса хихикнула.

- О Боги, неужели это я?

Она потешалась над собой, а тело самостоятельно приняло решение отрешиться от хозяйки и продолжить существование в виде неподъемной массы. Все вокруг хохотало: светильники искрились, гора из шкур аплодировала несчастной актрисе, даже большой сундук клацал запорными скобами.

- Ты распутница, такая же, как и твоя мать, - лизнуло пламя слабым шепотом нетрезвую Лисицу.

- Это неправда! - возмущенно выкрикнула шалфейя.

Брызнув пламенной слюной, кадильница наклонилась над бадьей.

- Ты дрянь.

- Боги, у меня бред, - простонала шалфейя, не скрывая глупую улыбку, которая не соглашалась быть стертой с лица.

- Дрянь, дрянь, дрянь, - гудел светильник прямо над ухом, к нему присоединился второй. Подпрыгивая на единственной ноге, они стали водить хоровод вокруг принцессы.

- Дрянь, дрянь.

- Дрянь, дрянь, - выкипая маслом, вторым голосом подпевал другой. Принцесса замурлыкала себе под нос.

- Какой голосок у пташки! Спой нам. Спой и спасешься!

Барахтанья в воде и назойливость источников света перестала забавлять, но блуждающая усмешка то выныривала в уголках губ, то проблескивала в глазах.

- Кто-нибудь, - завопила она в отчаянии и засмеялась.

Боги, ну кто-нибудь. Ха-ха-ха-ха. На ее вопли откликнулся один из братьев Роланда.

- Я позову строна.

- Не смей, помоги мне!

Она икнула.

- Рован!

- Я не Рован, я Варен.

- Какая разница, помоги мне встать, я не могу сама.

Юнец двинулся было к Лисице, но сделал шаг назад, увидев голые плечи торчащие из бадьи.

- Нет, я все же позову Роланда, он не разрешил мне говорить с вами. -Если не поможешь я... я скажу, что ты подглядывал за мной.

Безумный смех шалфейи смутил юного фарлала. Он опасливо оглянулся и нехотя приблизился к принцессе, вполоборота поглядывая на полог шатра. Он вытащил Лисицу из бадьи, она была такой легкой...

- Куда?

- Туда.

- Что с вами?

- Спроси у своего братца!

- Почему вы смеетесь?

- Потому что она даже пить не умеет. Уберись, сопляк, -- жестко отчеканил неожиданно появившийся фарлал.

Ролл подхватил принцессу на руки и небрежно бросил на наваленные шкуры, метнув полный ярости взгляд на брата.

-О! Чудовище вернулось в логово, - снова икнула шалфейя.

- Ты какого Обена здесь ошиваешься? Ты что же, совсем ничего не боишься?

- Она сама меня позвала.

-Я никого не звала, - истерично засмеялась Лисица.

- Она врет, она сама позвала меня и просила помочь! - праведно негодовал Варен.

- Я? Он подсматривал за мной!

- Она врет!!

Варен сжал руки в кулаки, наткнувшись на стальную преграду в виде старшего фарлала.

- Я не намерен разбираться, вы оба сейчас прикусите языки, а ты, Варен, уберешься отсюда. И до празднования, убереги тебя Марава, держись подальше от шатра. Варену не зачем было повторять дважды.

- Ты!

Лисица захохотала, сидя верхом на постели, выставив себя напоказ, как торговец свой лучший товар на базаре. Роланд притянул шалфейю к себе за подбородок. Он перекатил ее голову в ладони, что-то высматривая.

- Все ясно.

Не размахиваясь, он освежил развеселившуюся не в меру шалфейю несильным шлепком по щеке.

- Думаю, это вряд ли поможет... - хихикнула Лисица, но все же быстро осмотрелась вокруг.

Фарлал нарочно медленно замахнулся, вовсе не намереваясь повторить шлепок.

- Спасибо, - поблагодарила она, отклонясь, при этом избегая зрительного контакта с великаном.

- Еще рано благодарить.

- Мне уже лучше...честно.

- Это только кажется.

- Я сама не знаю, что на меня нашло.

-Марава любит подшучивать над теми, кто впервые попробовал лель, - спокойно объяснил Ролл. Подстрекает дух сорванца, так его называют, он живет в напитке.

- Зачем вы подсунули мне его?

- Откуда же я знал, что ты зальешь в себя кружку в один прием? Хотя это к лучшему, теперь мы оба знаем, как на тебя действует лель. Можешь не благодарить!

- Благодарить Вас? За что?

- Например, в данный момент за то, что мне хватает выдержки не придушить тебя.

- А как же пророчество? - не растерялась Лисица.

- А кто тебе сказал, что я слепо следую древним устоям моей расы, принцесса? Очень часто я делаю как раз наоборот!

- Лучше называйте меня мерзавкой, потому как "принцесса" в вашем исполнении звучит куда хуже. Мне нужно одеться.

Роланд раскрылся в приглашающем жесте.

- Я хочу продолжать наслаждаться одиночеством. Ваше общество мне опостылело.

- Не смею мешать.

- Вы сама любезность. Вы теперь всегда будете таким покладистым?

Ну этого Роланд стерпеть не мог. Она намеренно выводит его из себя. Что она себе позволяет?

- Я хотел бы прояснить некоторые моменты, принцесса, - сладко ядовитым тоном начал воин.

Он приблизил свое лицо к ее, так что их носы почти соприкоснулись. Между ними вспыхнули искры от трения взглядов.

- Ты - обуза, и терплю я тебя только из-за нелепого предсказания. Попасть ко мне в руки - твоя единственная удача в жизни; ты несешь проклятье и беду своему роду и всем живущим на поверхности. А я, как ты считаешь, воплощение зла, все-таки здесь, чтобы исправить твое плачевное положение. Но, с другой стороны, - в его глазах блеснул зловещий огонь, - Марава могла и ошибиться, и я прикончу тебя, не задумываясь, еще одно дерзкое слово. Итак, тебе теперь ясен твой статус, или мне повторить?

Лисица побледнела, и без того белая кожа сделалась прозрачной.

- Кивни, если поняла, - оскалился воин.

Но она теперь смотрела на него большими зелеными глазами в орнаменте пушистых ресниц. Но ни единый мускул не дрогнул на его каменном лице.

- Вы монстр...

- Я хочу, чтобы ты не забывала об этом ни на миг.

Опасный мир: жестокие меры - необходимые меры, - напомнил себе Роланд.

- В таком случае освободите меня, и Вам не придется совершить еще одно убийство. Пещеры Нуроса и без вас переполнены, хотя о чем я толкую - не только вы, но и вся ваша раса - его материальное воплощение.

И даже после его предупреждения Лисица позволила себе нелестные высказывания в его адрес, осмелившись надеяться, что это последствия леля, и Ролл не воспримет ее слова серьезно. В прошлый раз, при упоминании отвергнутого сына Богов шалфейев он вспылил... Не очень хорошая идея напоминать то, на чем один раз уже не повезло обжечься. Бровь воина поползла вверх, так что морщинки замуровали шрам на лбу.

- До меня начинает доходить, - он гортанно зарычал, теперь нависая над ней, тем самым заставляя шалфейю практически лечь на спину - ты слабоумная, и никак не осознаешь своего положения в моем обществе! Но я намерен исправить упущение.

Роланд потянулся к поясу за короткой плетью, но его рука застыла до того, как он ее коснулся.

- Вы собираетесь указать мне на мое место с помощью вот этого?

На ее щеках, где еще секунду назад безраздельно правила неживая маска бледности, отчетливо засияли два розовых кружка, растекающихся в яркий румянец. Его взгляд проследил за глазами шалфейи. Он явно недооценил ее ... наблюдательность.

Короткая туника и узкие штаны не скрывала отчетливой выпуклости чуть ниже живота. Он был возбужден. Возбужден и зол. Зол за то, что позволил себе прикоснуться к ней, за то, что она приняла его, зол на обстоятельства, бросившие их друг на друга. Что же насчет возбуждения, то оно было прямым, направленным на нее и острым, как меч.

- Вряд ли тебе это понравится.

- А вы думайте только о собственном удовольствии.

"Изыди, - прокричала Лисица тому, кто ворочал ее языком, - что я несу?"

- Сомнительное удовольствие с девственницей.

Лисица хоть и проглотила издевку, но не осталась в долгу.

- Я быстро учусь, если хороший наставник.

"Выпусти", - заметалась Лисица, запертая в пыльном уголке своей же головы.

- Вот как, - словно обдумывая, протянул воин

Внимая ее откровенной позе, Ролл играючи провел когтем по ее раскрывшимся губам.

Два изумруда ее глаз неестественно заблестели. Конечно, он сразу распознал, кто владеет ее разумом. Но не воспользоваться ее состоянием было равносильно преступлению.

Лисица наблюдала за собой со стороны. Нурос овладел ее разумом! Это не она! Она похожа на тех рабынь в крепости, что бесстыдно предлагали себя воинам ... А она только что подала себя фарлалу вместо десерта, которого, кстати, не было на ее подносе с едой.

- Что же ты хочешь от меня? - с низким рычанием осведомился воин.

Он вновь низко склонился над ней, и его дыхание опалило шею одурманенной принцессы. Он пах свежим лесом, морской водой и чем-то еще: неопределенным, вяжущим и пряным. Лисица поддалась ему навстречу, глубже вдыхая этот возбуждающий набор. Руки великана, похожие на стволы Вечнозеленой Дивы, скрепили ее талию, выжав почти весь воздух.

- Говори же... Он ослабил хватку и быстро освободился от туники, оголив торс. Одной рукой Роланд медленно намотал волосы принцессы на кулак, а другой бесцеремонно разъединил ноги шалфейи. Лисица беспомощно затрепыхалась, найдя себя под ним. Она глупо улыбалась. Теперь ноги шалфейи свешивались с походной кровати. Ролл нехотя выпустил ее из капкана рук и развел ее колени в стороны.

- Молчишь? Тогда я подскажу.

"Нет, нет, нет. Прекратите! Неужели вы не видите, это не я!! Это..."

Боги, что он делает? Нееетт.

Казалось, огонь притронулся к ней, его язык обжег нежные складочки, выверенными движениями воспламеняя зароненные искры.

- О-о-о, - выдохнула принцесса.

Он развел ее ноги шире, одновременно приподняв бедра над кроватью, раскрывая доступ к пульсирующему сосредоточению желания. Она извивалась в пляске экстаза, разрешив своему телу реагировать по собственному усмотрению. Только плененная обманным путем Лисица смотрела на этот ужас сквозь ладони, скрывающие ее пылающее от стыда лицо.

Принцесса всхлипнула с новой волной наслаждения, которое приносил язык фарлала и его пальцы, сплетающиеся вокруг бугорка взрыва. Он пил ее, не отрываясь от сладкого источника. Если это прелюдия, то каким будет основная часть?

"Умоляю, прекратите! Боги, что это?" Другая реальность. Лисица провалилась вниз и взмыла обратно, словно у нее вновь были крылья. Разряд молнии. Все вокруг вспыхнуло миллионами огней, несметным количеством красок. Она заблудилась среди слепящих оттенков. Гром и протяжное эхо, озвучившее все ее ощущения, поднялось из груди с последними мерцаниями догорающих искр.

Ролл ухмыльнулся. Ее неискушенность заводила его. Воин преследовал самую невинную цель, приказав подать с едой напиток, но кто бы мог подумать, что реакция шалфейи не оправдает изначальной цели - дать ей хорошенько выспаться. Под воздействием леля принцесса превратилась в искусительницу. Но Ролл знал, что дух сорванца скоро выветрится. Он оставит ее с головной болью и, если повезет, а Роланд уж постарается, и воспоминанием о полете к вершине холма своих Богов.

Он запомнил, как подшутила над ним Марава, когда они с Хоутом впервые рискнули попробовать лель. Хоут был пойман за неподобающим для ребенка 10 зим отроду занятием - поджиганием кухни в Зидоге, а он сам пошел дальше и напакостил в хранилище - сделал первую запись своей Добродетели. О чем она была, Ролл напрочь забыл. Каменная таблица не позволила бы начертать на себе что-нибудь противоречащее мировым законам, значит, особо беспокоиться не стоит. Он все равно никогда не следовал остальным двум Добродетелям, написанным много позже.

Ролл перевел взор на Лисицу. Она запомнит этот день, - злорадно подумал он, опять приникая к плоду, сочившемуся нектаром. На этот раз он растянет ее пытки.

Горячая и влажная, готовая принять своего мучителя, принцесса извивалась, умоляя не останавливаться, комкала мягкий мех и вскрикивала; льнула к неистовому языку, исследующему ее тайные глубины.

- Пожалуйста, - молила она шепотом.

Но Ролл противостоял искушению ворваться внутрь нее, несмотря на ломоту во всем теле от силы собственного желания. Он хотел ее, но полностью осознающей происходящее и трезвой. А пока он ей покажет, какими восхитительными переживаниями располагает подвластный ему мир. Воин заметил, что шалфейя вернула контроль над собой и откатилась в сторону, задрожав от резко прерванного удовольствия.

- Нет! - почти твердо заявила она

Фарлал уверенно потянул ее обратно к себе.

- Нет?

Он запечатал готовый оборвать потеху ответ жестким поцелуем.

- Попробуй себя, разве я могу сказать этой патоке нет?

В протесте она вцепилась зубами в его губу, почувствовав железный привкус крови. Он вонзил в нее палец и она разжала зубы, закричав от боли.

- Не смей! - прорычал фарлал.

Ролл вытер губу и, озверев столь противоречивого поступка пленницы, еще раз проник в нее, вырвав жалостный крик.

- А теперь представь, что будет, если я вдруг пожелаю использовать другую часть моего тела.

Его заявление, видимо, произвело нужный эффект, и она замерла, но не разжала колени, думая, что таким образом предотвратит проникновение глубже.

- Мне больно, вытащите их из меня, - взмолилась шалфейя.

- Не нравится? - деликатно осведомился Ролл, обнажая клыки, вводя второй палец и проворачивая их внутри нее.

Он почувствовал, как она неосознанно сжались стенки ее лона в попытке извернуться и исторгнуть его из себя. Воин угрожающе зарычал, движения шалфейи вызвали очередной болезненный прилив крови к паху. Ее сопротивление подливало огонь в уже вышедший из-под контроля костер. Пелена из взрывчатой смеси желания и ярости застилала ему глаза. Еще немного, и он сам протиснется в нее, не думая о последствиях.

- Роланд, у нас проблема!

Кажется, голос за пологом шатра только что спас шалфейю от опрометчивого решения великана. Оба поняли это одновременно. Фарлал пригвоздил ее взглядом к кровати и медленно вывернул пальцы из ее пульсирующей промежности, с неприкрытым наслаждением наблюдая, как меняется выражение ее лица: от нагого ужаса до благодарного облегчения.

Он схватил ее одной рукой и поднял до уровня своей головы, второй рукой размазывая влагу ее цветка по ее же щеке. Потеряв опору, она заработала ногами в воздухе, чуть не угодив по набухшей выпуклости.

- Я здесь решаю: больно тебе или нет, жить или умереть, трахнуть тебя или пощадить!

Он встряхнул ее, как набитую опилками куклу, убрал руку от ее лица и обхватил щиколотки. Теперь Лисица была похожа на жертвенного животного, которого растянули для разделки. Душа ее устремилась в пятки и застыла где-то там в ожидании окончательного приговора.

- Я достаточно просветил юродивую бестию о пищевой цепочке ее недруга и месте, которое она занимает в его рационе?

Вернув ее на кровать, он развернулся и оставил повисший вопрос в воздухе. Она осилит его...рано или поздно. Лучше раньше, все сложнее становится удержаться от соблазна.

- Что случилось? - натягивая тунику через голову, небрежно осведомился Ролл, застав Хоута и добрую половину лагеря за разглядыванием неба.

- Ты совсем ослеп, что ли? - рыкнул брат. - Сейчас полдень.

- Что...Марава! - он осмотрелся

Он задрал голову, убеждаясь в том, что темно не в глазах от только что полученной дозы нерастраченного возбуждения. Холодная и черная темнота медленно заволакивала небо. Наполовину перекрытое утро все еще пыталось вырвать кусок светлой мантии из-под наступающего черного покрывала. Тени заплясали над фарлалами, немыслимо искажая их тела, подражая резким контурам.

-Мне кажется, Роланд, стихии что-то хотят сказать, - проинформировал своего строна подошедший Эвель. - Ты в шатре случайно ничего такого не совершил... эээ...?

Последним сопротивлением света стала вспышка. Остатки лучей словно попробовали отдалить приближение неизбежного и обожглись о вязкую жижу мрака.

- Чего "такого"? - огрызнулся Ролл.

- Малыш, придержи язык, - вмешался Хоут. Оружник оперся на меч.

- Почему наш строн последнее время стал таким раздражительным? - не унимался оружник.

- Он всегда был таким, - заверил Хоут .

Марава судья, его оружники совсем обнаглели.

- Это всего лишь затмение - таково желание Маравы, - процедил сквозь плотно сжатые зубы предводитель.

Лагерь погрузился в кромешную тьму. Фарлалы быстро приспособили глаза к привычной, хоть и дискомфортной, темноте, постоянно царившей в переходах. - Дело не в самом затмении, Роланд, а во времени.

- Марава на нашей стороне, Хоут. Шалфейи не высовываются в темноту, а это нам на руку. Во всяком случае, не надо будет беспокоиться о них, когда доберемся до пещеры. Позже я попробую вычислить, как долго продержится ночь.

Лагерь вернулся к работе, расчищая место для праздника. Вокруг поляны выставляли частокол, а на обозначенные места выложили по несколько камней. - Теперь не придется дожидаться вечера. Начнем, как только все будет готово, - распорядился Роланд. Он проверил расстановку камней и принял участие в начертании линий, глубоко прорезая травяной покров земли своим мечом. За дело принялись и Хоут с Эвелем. Второму явно не терпелось что-то выпытать у своего Кронула, он терся рядом, не зная, под каким углом подлезть с разговором. Погружаясь в предстоящий ежегодный ритуал, Роланд с удовольствием облизнулся. Какое испытание выберет для него Марава в этом году?

- Это правда? - не выдержал Эвель.

- Что именно?

-Я слышал, что мы собираемся пройти через бриллиантовые пещеры.

Ролл перевел дыхание и воткнул меч в землю, завершив завиток. С недовольным чавканьем трава пропустила в себя острый язык клинка.

- Я твой стратег, ты мог бы по крайней мере мне намекнуть. Я должен расставить приоритеты. Мы ждем прибытия кошаров. И потом...

- Мне незачем ставить тебя в известность.

Хоут отошел подальше, присоединившись к другой группе, продолжив выводить линии.

- Я собираюсь туда с Хоутом и нашей маленькой гостьей.

- Ты знаешь, что сарказм тебе не идет.

Ролл хмыкнул и улыбнулся.

- Великолепно. Давай я еще раз попробую: ты пойдешь вместо Хоута. Он пока займется доставкой отрядов к крепости. Я всегда был уверен в твоей смелости, Эвель.

- Эй-эй-эй, - протест встал поперек горла, когда красные глаза перерезали веревочку к спасению.

- Ты сумасшедший

Эвелю было нечего терять. Бриллиантовые пещеры - это самоубийство.

Окружающие звуки леса смолкли, или оружник разом лишился слуха.

- Ты пойдешь со мной, - с угрозой в голосе тихо проговорил Ролл.

С первыми звуками гулкой кисти ударяющей о барабан внутрь линий вошел Кронул, за ним по цепочке высеченных на траве черт последовали собравшиеся. Два плеча - Хоута и Роланда - столкнулись друг с другом, по левую сторону другой воин скрепил с ним своё плечо. С каждым ударом воины вплетались в плотное и твердое, как камень, строение, окружая полыхающий костер. Близнецы мерно отбивали ритм. Взмах. Удар. Столкновение. Задержка. Взмах. Удар. Столкновение. Каждый шорох и толчок воина выбивал собственную музыку, прислушиваясь к оружникам по обеим сторонам. Но все должно слиться воедино, в один-единственный удар по натянутой коже барабана: стук сердца, дыхание, мысли и даже страх. От толчков воздух застыл на поляне, сотрясаемый выдохами и сильнейшей энергией. Искры было бы достаточно распалить пламя и взорвать проход в невидимый коридор.

Взмах. Удар - один на всех.

Громкий хлопок почти оглушил его - он вырвался из тела. Прорываясь сквозь паутину сознания, Роланд помотал головой, распутывая тянущие узлы. Кто-то вел его вперед, чуть касаясь руки. Но обманчивая легкость скрипела кандалами, тянула все дальше за собой по извилистым галереям. Где-то вдалеке забрезжил свет, и воин инстинктивно потянулся к перевязи с мечом. Но он не встретился с холодной ручкой оружия, лишь сжал в руке пустоту.

- Куда ты идешь? - спросил мягкий голос, перебирающий звуки света и спокойного океана.

- Ты ведешь меня, - ответил Роланд.

- Что ты ищешь?

- Испытай меня, Марава.

- В тебе все мои силы.

- Тогда зачем я здесь?

- Ты стал еще нетерпеливее, чем прежде. Мы еще не пришли,- протянул голос и прошелестел ленивым ветерком по щеке фарлала.

Он шел, не видя пред собой ничего, кроме света. Тянулся к нему, как растение к согревающим лучам. Но чем ближе он подходил к источнику свечения, тем больше нарастало неприятное давление в груди, еще несколько шагов, и незримый раскаленный прут скрутил всё тело. Воин судорожно сглотнул, не останавливаясь. Преодолев барьер, он выпрямился и прошел сквозь проход.

Беспламенное горение. Повсюду. Ярко белые, почти прозрачные насыщенные цвета ослепляли чистотой. На белом облаке восседала черноокая шалфейя в сотканных из бытия одеждах: точеное безупречное лицо, высеченные из черного агата глаза презрительно смотрели куда-то вниз. Ее движения были плавными и спокойными, почти нежными, как руки матери, ласкающей ребенка, когда она поигрывала шаром в руке. Роланд разглядывал ее, отмечая про себя, что в ней не было недостатков. Совершенные формы, гладкий выступ круглого подбородка, ленивый изгиб запястья. Увидев незваного гостя, она покачнулась на своем туманном троне. И вся ее ненависть испарилась в прозрачной дымке. Все вокруг засверкало, и еще более яркий свет окружил ее защитным ореолом.

- Ты?! - ужаснулась она беззвучно, даже не раскрыв алых губ, но ее лицо исказилось в испуге.

- Твое время на исходе, - прозвучал в ответ голос, приведший его сюда. Шалфейя отмахнулась, и от страха, который она испытала, казалось, всего мгновение назад, не осталось и следа:

-Ты - ничто!

"Приблизься!"

Ролл двинулся на нее, повинуясь глухому призрачному приказу. Свет ощетинился.

- Не подходи ко мне!

Красавица поднялась со своего воздушного трона, закрывая рукой глаза.

- Сын мой, помоги, - завыла шалфейя.

"Задержи ее", - приказал голос в голове воина.

Роланд взмыл по ступеням к трону, столкнувшись с холодным паром.

"Она заслужила только твой гнев, ты должен полыхать гневом, чтобы наказать ее". Воину не пришлось долго размышлять, он тут же выудил из воспоминаний просьбы огненноволосой шалфейи, вымаливавшей помилование и помощь от ее Богини Лантаны, чтобы та уберегла ее от соблазна. Он не ворвался в шатер, не прервал усердные нашептывания на смеси языков, в нем закипала злость. Она желала его с той же неуемной страстью, что и он, но продолжала бороться с собой. И каждое слово, сорвавшееся с губ в смиренной мольбе, ножом кромсали минутное ощущение единства с Лисицей.

"Гори!" Рассекая пар огненными руками, Роланд зажал нити ее одежд.

"Забери шар".

- Неет!

Шалфейя взмахнула длинным рукавом. Множество льдинок врезались в лицо и грудь фарлала. Но они расплавились, не причинив никакого вреда. Роланд дотянулся до невесомой шалфейи и впился пальцами в плечо.

- Мы очень скоро встретимся - оскалился голос губами воина.

"Шар".

Вырвав шар из дрожащей ладони, Ролл закрыл глаза и выгорел из видения.

- Воды! Воды!

"Нет, я ошибся, в этой черноокой шалфейе есть изъян. Она не Лисса", - первое, что подумал Кронул.

- Воды!!

- Роланд! Ты жив?

Воин молча поднялся с земли, оглядываясь вокруг столпившихся над ним оружников. Некоторые еще не успели до конца стряхнуть свои испытания, и их глаза подёрнула пелена, такая же, что и висела над ним.

Его окатили водой справа.

- Какого Обена! - взревел Ролл.

- Ты прожег меня, - осклабился Хоут, указывая на свое плечо. - Если бы я погрузился в транс раньше, то...

- А тот, что по левую руку?

Хоут кивнул в сторону.

- Он мертв...В нескольких ступнях от Ролла лежала дымящаяся масса. К сапогам строна раскаленное дуновение, из его видения, разнесло запах жженой плоти, и серый пепел потянулся вслед.

- Меч!

- Что?

- Где мой меч? Я убью мерзавку!

- Успокойся, Роланд! При чем тут шалфейя? Тебе нужно прийти в себя! Хоут отшатнулся от брата, оттолкнул назад нескольких оружников. Те в недоумении разглядывали своего Кронула.

- Что у тебя с глазами?

Кто-то передал воину меч, и он впился взглядом в свое кривое отражение на лезвии. Прозрачные зрачки, как шар, выхваченный из руки шалфейи, залили глаза, вытеснив горевшие пламенем подземные колодцы галерей.

- Шалфейя, - пробормотал он, нисколько не удивившись перемене.

Воины мигом расступились. Роланд бежал к шатру.

ГЛАВА 7. Услуга стихии

Лисица открыла сундук, судорожно перебирая содержимое. Быстро. Немедленно. Надеть что-нибудь. Она не обратила внимания на вышитые золотом и драгоценными камнями платья, просовывая голову в белое шамизе, накидывая поверх котарди, не заботясь о многочисленных пуговицах. Плащ из шерсти и кожаные башмаки также были наскоро прихвачены из сундука.

Бежать. Бежать отсюда. Что-то подсказывало ей, что пока барабаны сотрясают вибрациями поляну, у нее есть шанс ускользнуть, исчезнуть, скрыться, избавиться, вырваться из лап чудовища. Болью между ног отозвались последняя с ним схватка. Ее не могли остановить ни угрозы великана, не советы здравого смысла. Она не имела понятия, где находится, и далеко ли до крепости шалфейев. Потребность попасть домой стала ключом к ее существованию.

Лисица собралась подхватить камень, но он, словно прикованный, остался лежать на полу. Она нагнулась и дернула. Не поддаваясь ни на кусочек ступни, он подмигнул ей начищенным глянцем. Принцесса притихла, прислушиваясь к бою барабанов.

Неизвестно, сколько времени у нее есть в запасе, но чем раньше она уберется отсюда, тем больше шансов не быть пойманной фарлалами, которые наверняка кинутся в погоню, как только обнаружат пропажу. Сделав еще одну попытку подобрать камень, она со вздохом выпрямилась.

- Бесполезный осколок!

Она задумалась. Фарлал точно прикасался к нему, но почему-то камень не отреагировал на прикосновения чужака так, как на прикосновение раба у Соколов.

- Тем более, оставайся здесь.

Напоследок, запечатлев в памяти упрямый кусок породы, Лисица подкралась к пологу шатра и осторожно потянула за край. В лагере фарлалов даже день похож на их жилище - угрюмые потемки. Ее передернуло от одной только мысли о мрачном лесу. Но лучше тьма, чем делить свет с великаном.

Выждав еще немного, она пустилась прочь от шатра, прячась за него, пока было возможно. Лес был всего в нескольких ступнях. Она выставила руки вперед, чтобы ненароком не наткнуться на что-нибудь и сделала этот как раз в нужное время - ладони впечатались в деревянные колья, выставленные фарлалами вокруг лагеря для ежегодного ритуала. Лисице и в этот раз повезло, она лихо отыскала безнадежно шатающееся полено и, без особых усилий отогнув его в сторону, выскользнула за пределы лагеря.

Она слышала, как фарлалы готовились к какому-то событию, наверняка, к одному из свои языческих обрядов. И Лисица была абсолютно уверена, что пока барабанное эхо гуляло по лесу, у нее был реальный шанс скрыться. Не думать о темноте и не оглядываться - стало ее девизом. Просто бежать прочь. Она уже успела несколько раз споткнуться, правда, до падения пока не дошло. Продираться сквозь лес оказалось непростой задачей.

Лисица представила себе лицо великана, когда тот обнаружит ее исчезновение. Как успела заметить шалфейя, фарлал без всяких на то оснований - опасный и сильный противник, а разгневанный, да еще и с коротким запалом терпения - стихийное бедствие. Она отогнала беспокойные образы, в этом ей помогла ветка, хлестнувшая по лицу. Больно. Губа сразу же онемела, и кровь заполнила рот. Лисица замычала и сплюнула. Ей пришлось дать себе передышку, силы почти иссякли, как же непросто бежать вслепую. Она выдохлась намного быстрее, чем рассчитывала. Тяжелый плащ тяготил, но, по крайней мере, в нем тепло, и атаки насекомых были нипочем. Она склонила голову, глотая ртом топливо для легких. После нескольких кратких вдохов она втянула все еще по-утреннему свежий воздух; сбавив громкость дыхания, чтобы, наконец, прислушаться. Лисица не могла вообразить, что тишина может быть такой мертвой, а темнота черной. Достаточно ли она далеко ушла, чтобы не гнать себя в том же темпе.

Вдруг ей стало страшно. В беге темень была всего лишь очередным препятствием наравне с деревьями, оврагами, пнями и ветками. Но, остановившись посреди замершего в нелепом спокойствии лесу, без единого источника света, она запаниковала.

- Боги, Боги, Боги.

Он закрутилась на одном месте. Ноги сами понесли вперед, страх гнал ее глубже в чащу, в непроходимые девственные места. Ее ли это был крик или нет, Лисица не распознала. Заглушая тишину воплем, она, наверное, думала, что деревья расступятся, и она окажется прямо перед дворцом. Она ничего не почувствовала, когда столкнулась с деревом. Принцесса упала навзничь, клацнув зубами, чудом не прокусив язык. Ничего другого и не следовало ожидать, подумала она, страшно злясь на себя за необдуманный приступ паники. Мрак - это испытание для нее, и она успешно его провалила. Моргнув дважды, Лисица подумала о коротких мгновениях, что у нее остались для осознания всей глупости поступка.

Неуклюжая, неумеха. Невезучая. Вечно ноющая заноза. "Это я", - усмехнулась она, морщась от звона в голове.

"За это тебя ненавидел муж, не выносили даже рабы. Фарлал прав. Я - сплошное несчастье и бесправная вещь, без права выбора, и даже не заслуживавшая смерти. Я - ненужная собственному королевству обуза, нежеланный ребенок своего отца. Я - низложенная принцесса шалфейев, ответившая на жадные ласки монстра, возжелавшая его грешница".

Принцесса подавилась болью, но не физической. Великан говорил правду. Добравшись до сердцевины прямого значения его речей, Лисица забила руками по земле, вкапываясь ногтями в землю, барахтаясь под деревом на жестких корнях, как беспомощный жук на спине.

Кто я? - выкрикнула она вверх. - Дайте мне ответ!

Головокружение вызвало спазм в желудке. В груди затлела обида. Она выжала из себя только хрип и притихла. Как бы обрадовался Жрец, увидев ее такой. Он, наверное, сопроводил бы ее ласковыми речами в самое пекло к Нуросу. А то, что Верховный Жрец жив, она чувствовала всем своим существом. Если она не сгинет в этом лесу, то он обязательно вернется за ней и завершит то, что начал: с того проклятого часа, когда впервые появился во дворце. Тайная игра, непонятная глупой и наивной шалфейе, тщетные попытки стать уважаемой женой величественного супруга. Ее нелепые старания просекались на корню, вырубались, как будто она - сорняк , врастающий в благодатную почву.

Но всему рано или поздно приходит конец, и, вот, она лежит на спине: беспомощная, измятая выводами, не способная пошевелиться от страха. Сколько хищников отправились на охоту, сколько голодных глаз следят за ней из мрака, сколько ударов отсчитает сердце, когда горло оросит собственная горячая и липкая кровь?

Кто-то хрипит во мраке, или это гудит ее голова. Лисица дернула пальцем на руке и улыбнулась. Кажется, ее парализовала безнадежность и неизбежность. Что-то приближается. Знакомый шорох, точно такой же стоял в ушах при беге.

Корни под ней зашевелились, перемещая ее вес.

- Вы танцуете?

Улыбка потухла.

- Да.

Жесткие путы подняли ее с земли, и древесный партнер крепко обвил тонкую талию. Подвижные отростки проскользнули под застежку плаща и ловко скинули его с плеч.

- Вам это будет мешать.

Лисица повисла на жесткой опоре.

- Конечно.

- Вы готовы?

Лисица позволила себе смешок. Над ней издевались светильники, чем деревья хуже?

- Да.

Ветряная флейта вступила первой, по струнам паутины заскользили смычки-лапки пауков, колокольчик-роса соскочил с кромки листвы, клубок холода зябко проскрежетал начальный аккорд, и басистым рычанием помчалась мелодия леса. Вовлеченная в плавные движения и изгибы умелого партнера, принцесса увлеклась танцем. Представление для избранных и благодарных зрителей, восторженно встретившихся необычную пару. Аплодисменты не стихали, шелест нарастал, подбадривая на продолжение интимного танца. Принцесса запрокинула голову и закружилась на месте.

Она пришла в себя после того, как прут рассек щеку, и она повалилась на землю. Но некая сила подняла ее с земли, и Лисица продолжала бежать, атаковавшие ее иллюзии и миражи преграждали путь. Она забывалась, но ноги несли сами. Дыхание срывалось, а першение в горле и дикая сухость во рту выворачивали ее внутренности наизнанку. Но она бежала с болью в боку, прихрамывая, все дальше и дальше, как ей казалось, от лагеря.

На ней уже не было плаща, она необдуманно скинула его. Изредка останавливаясь, ноги уже не подчинялись голове, и тело отказывалось следовать за ними, пригибая ее ниже к земле. Она обхватила ствол дерева и медленно сползла вниз. Неизбежные последствия бега пригвоздили к месту: кровь не успевала бежать по венам, и свежие царапины на лице пронзительно ныли.

Принцесса мечтала забыться тут же, на этом самом месте. Ей всего лишь нужно восстановить силы. Подушечки пальцев защекотала кора дерева, шероховатые борозды как будто перекатывались под ними, но это всего-навсего пульсация в теле постепенно растекалась, находя выход в конечностях.

Какая наивная - сбежать от великана невозможно. И доказательство ее вывода уже возвышалось над ней оголенными клыками.

Мокрый нос протавра уткнулся в шею, фыркнув в волосы, пробуждая прежде, чем его хозяин освежит ее двухвосткой. Роланд занес руку для удара, но морда Рута оказалась на пути, помешав ему облегчить жжение гнева хоть на немного; он с рычанием отбросил плеть в сторону. Из седельной сумки достал веревки. Прежде чем Лисица успела пискнуть и отогнать полузабытье, в ее рот протиснулся кляп, а щиколотки до скрипа в костях стянули веревки, та же участь постигла и запястья. Он успел поймать их до того, как они начали вести с ним борьбу. Воин громко дышал, его душила злость: она убила одного из его воинов, сбежала, изувечила ежегодный ритуал. Он достал клинок и вонзил его в дерево прямо над ее головой. Время диалогов и ласковых уговоров закончилось. Протавр протаскал его по лесу добрых полдня, а как оказалось, эта скудоумка бегала кругами. Хотя, признался Ролл, если бы не локон волос, срезанный в крепости, ему бы пришлось потратить вторую половину дня и, скорее всего, вечер, возможно, прихватив и начало ночи в поисках мерзавки. Он хотел остановиться на спокойных размышлениях, но их вышвыривал вон слепой гнев. Лисица обмерла от ужаса, клинок над ее головой прозвенел о том, что фарлал все же кое-как сдерживал убийственные порывы.

"Ведьма!!" Она мотнула головой и замычала в кляп; каким-то образом, освободила язык и протолкнула приправленную землей ткань чуть вперед. Колкая шерсть была ничем иным, как кусок от ее же плаща. Она не задавала вопросов и не молила о милости. Но ожидание расправы проедало насквозь.

Он схватил ее за горло. По его жилам сейчас текла чистая лава. Только один звук, одно неосторожное движение шалфейи, и он убьет ее одним махом.

- Моли, чтобы я не освежевал тебя по дороге в лагерь!

Богиня Лантана! Его глаза светятся в темноте - она летела вниз, ударяясь о скользкие стенки колодца его бездонных глаз, прозрачных, как ничто. Все и ничего в них - целый мир, вселенная, непостижимая, непознанная. Великая Лантана. Лисица увидела в них отражение своего испуга.

Когда его ладонь застыла в воздухе, и с лязгом когти вонзились в ее плечо, она на мгновение потеряла сознание от боли. Он нанизал ее на них и стряхнул на спину протавра вниз головой. Вот и хищник. Вот и кровь. И правда, липкая и горячая - ручейком стекает вниз по шее, впитываясь в мех животного. Лисица смежила веки. Сильный удар по ягодицам мгновенно отрезвил. Он намеренно держал ее в сознании. Дышать с кляпом во рту становилось все труднее, она не чувствовала ни рук, ни ног, они болели в онемении. Темнота отступила. Теперь красные точки стали ее зрением. Кровь вливалась в нос, растягиваясь до ресниц тягучими сосульками. Из-под кляпа вырывались неразличимые стоны, вздохи и глухие выкрики.

Рут засвистел, получив по ушам. Животное подчинилось Хозяину, не провоцируя его на очередную вспышку гнева, послушно поспешило обратно к лагерю, при этом тараня деревья, словно то были низкорослые кусты. Лисица еще не раз испытала на себе огненные удары по ногам и ягодицам. Ее затошнило от скачки, на живот давили лопатки протавра, и каждое его движение отзывалось позывом к рвоте. Живот закрутило в узел. Еще немного, и содержимое желудка полезет вверх, и она задохнется.

Они быстро добрались обратно. Лисица мало что понимала из-за крови, прилившей к голове. Роланд стащил ее с протавра, но она не успела рухнуть на землю, потому что фарлал схватил ее за волосы у самых корней.

- Я тебя предупреждал! - по звериному прорычал Ролл.

Она извивалась в руках от боли, волоча связанные ноги. Вокруг стояла тишина. Паника колом вошла в сознание принцессы, сейчас она хотела быстрой смерти.

Он продолжал тащить ее. Еще чуть-чуть, и кожа на голове лопнет от напора. Почувствовав под собой землю, она почти с благодарностью замычала, припав щекой к холодной траве. Роса давно сошла, с горечью подумала Лисица, все тело пересохло, словно тряпка во рту впитала в себя всю жидкость.

Она слышала звуки вокруг и была рада, что не видит в темноте: пусть происходящее будет сном. Лисица начала усердно молиться, но, как всегда, ответом были боль и унижение.

- Дормиро! - взвилось вверх неизвестное ей слово, как звук рога, протрубив начало битвы.

Услышав отчетливый возглас, она попыталась утихомирить свое громкое сопение в кляп. Разговоры прекратились.

- Роланд, - кажется, Хоут осмелился оспорить его решение.

- Дормиро! - громче огласил Кронул.

Принцесса усиленно задышала, ускоряя дыхание, чтобы не пропустить ничего из последовавших фраз. Она ни разу не слышала этого слова. Что значит Дормиро? Судя по реакции великанов, оно не предвещало ничего хорошего.

- Никто не станет этого делать. В лагере слепых нет! Ко всему прочему, она - шалфейя! - напомнил Хоут в попытке вразумить обезумевшего строна, еще раз нарушая тишину.

Роланд вытащил меч и одной рукой прокрутил его в воздухе.

- Я обнажу меч против тебя, если ты мне помешаешь.

Ни один мускул не дрогнул в ответ на сузившиеся глаза брата, Роланд обратился к окружившим их воинам, не прекращая гореть в своих персональных землях Обена: "Она убила одного из нас! Но шалфейя - белая кость, значит, мы должны соблюсти закон. Я призываю к Дормиро".

Ролл обвел оружников оценивающим взглядам. Неуверенность? Скованность? Нерешимость? Неужели он почувствовал этот набор среди собственных воинов? Фарлалам не ведомо это чувство - безвольности. Но тогда почему оно кричит о себе на весь лагерь, оглашая о слабости могучей расы головным регистром. Они боятся...его. А точнее, последствий, когда его гнев рассеется, и разум прояснится.

- Я никого не убивала, - закричала Лисица в кляп в свое оправдание. - Как я могла кого-то убить?

Наружу высвободились только глухое неразборчивое мычание.

- В последний раз призываю моих славных воинов к Дормиро! - взревел Ролл, не желая усмирять пламя внутри.

- Роланд, опомнись. Ты идешь против...Она не выдержит, - Хоут рискнул в последний раз достучаться до брата.

Лисице показалось, что она ослышалась - но за нее и в самом деле кто-то заступался. - Какое благородство!, - фыркнул Ролл

- Роланд!

- Мои преданные оружники!

- Роланд, ты убьешь ее, не...

- И мой брат...

Ролл вонзил меч в землю рядом с головой принцессы, отчего Лисица дернулась. Промахнулся ли?

-Уникальный случай, никогда еще фарлалы не противились Дормиро, когда оно, как очевидно, заслужено! Как печально, что мне придется одному отомстить за пролитую кровь! - мрачно уведомил Ролл своих воинов. - Если бы перед вами была не шалфейя, а один из вождей фарлалов, я бы решил, что вокруг витает дух измены!!

Хоут расслышал, как кто-то сглотнул вязкую слюну. Ему оставалось только надеяться, что этим воином был не он.

- Тогда я воспользуюсь правом Дормиро, - рявкнул строн.

Принцесса с трудом разлепила глаза. Она лежала на освещенной догорающим костром поляне и сквозь подёрнутые застывшей кровью ресницами сумела различить, как сапоги Роланда развернули к ней носы. С хищным рыком он поставил Лисицу на колени, сам опустился ниже и вырвал изо рта тряпку, прижав ее крепко головой к земле, при этом не позволяя выпрямиться, другой рукой гладким рывком задрал подол платья.

- Нееет! - шалфейя предприняла отчаянную попытку освободиться от кандалов его рук. Воин без труда пресек ее колыхания.

- Послушаем, насколько сказки о ее вокальных способностях правдивы.

Принцесса громко задышала, сгребая весь доступный воздух; легче не стало, когда рука фарлала впилась в плечо. Она чуть не впала в беспамятство. Каким же желанным оно было бы.

- Прошу вас, прекратите! - взмолилась Лисица, когда сообразила, что извлеченный кляп вернул ей возможность вымолить прощение, а прохлада осушила взмокшую кожу. Вряд ли принцессу волновало, что на нее смотрят великаны, что она стала потехой на их торжестве. Она больше не желала ничего видеть, хоть быть развлечением толпы было не впервой. Она сожалела, что не может закрыть уши руками, чтобы только не слышать собственные мольбы о пощаде и перешептывания воинов. Лисица с трудом терпела каменные тиски фарлала и молилась, чтобы боль в плече послала ей забвение.

Хоут шикнул на близнецов, чтобы те убирались из круга.

- Пусть смотрят, - распорядился Роланд и посмотрел на братьев из-под бровей, оголив клыки. - Они хотели быстро повзрослеть. Я им предоставляю такую возможность. Пора им увидеть, что такое Дормиро.

Он намотал волосы шалфейи на кулак и дернул на себя.

- О да, моя маленькая принцесса, тебя я также ознакомлю, что это такое, такая честь для твоей гнилой расы. Только знатные фарлалы достойны этой великой привилегии. Видишь, проклятая ведьма, мы тоже способны на благородные поступки. Жаль только, что за тебя никто не будет переживать.

- Всесильная Лантана, я не выдержу порки, - заскулила Лисица. Роланд презрительно скривился.

Зловещий шепот сопроводил шорох шнуров. После короткого давления щиколотки были свободны. Его колено немилосердно разъединило ее ноги.

"Что он делает? Что...?" Фарлал не собирается ее пороть, он ...

- Пожалуйста...не делайте этого, - задыхаясь липкой слюной всхлипнула шалфейя едва вслух, осознав себя жертвой того самого слова, которым оперировал великан перед своими воинами, смысл которого стал приобретать страшные очертания.

Шершавая ладонь скользнула между ее ног, прежде чем как нечто совсем иное уперлось в сухую, саднящую промежность.

- Расслабься, - участливо посоветовал голос, но Лисица заглушила его криком боли. Лисицу как будто пронзило острым копьем. Древко вышло, но железный наконечник остался внутри. В рот шалфейи влилась порция крови из прокусанной губы. "Лантана, я умираю!!"

- Боль за боль, - захрипел воин в ее волосы.

Хоут сжал кулаки. Краем глаза он заметил, как Эвель отвернулся. Роланд ворвался в нее во второй раз, встречая уже более слабое сопротивление ее узкого бутона. Очередной надрывный вопль Лисицы, задыхающейся в слезах, распалил фарлала.

- Кровь за кровь ! "Стихии!"

Хоут туго сглотнул. Перед ним уже был не его строн, Кронул, друг и названный брат, а бесчувственный, одержимый Обеном фарлал.

Проталкиваясь резкими толчкам глубже, Ролл заскрежетал зубами. Это Дормиро! Унижение для жертвы. Еще один долг. Месть, наказание, где нет места удовольствию и сладострастию. Но он врывался в нее с неистовой силой, о какой молили его чресла. С третьим толчком Роланд уже не мог контролировать древнейшее наказание, обрастающее совершенно иным смыслом; он просто брал ее: яростно, жестоко, страстно; она была влажная и скользкая, была ли влагой кровь - не имело значения. Она кричала, извиваясь и балансируя между забытьем и реальностью. Ему было все равно. Он просто хотел ее, желая проникать в нее до следующего темного рассвета, вырвать сотни криков, чтобы они смогли перекричать гнев, оборвать беспрерывной зуд голосов о долге.

Он возвращался в ее тесноту, устраивался внутри и полностью выходил наружу. Ему было наплевать на ее боль, на то, как она замолкла и безвольно вторила его движениям, обмякнув в когтях, играющих с ее телом.

Ведьма, бросившая вызов, обезоружила его. Желанная и презренная своим существом.

- Кричи же! - он заскрипел зубами, сжимая челюсть до хруста. Он резко перевернул ее на спину и продолжил истязания. Воин хотел видеть искаженное муками лицо. Она приходила в сознание, и воин с упоением двигался в ней, клыками рвал плечо, слизывая ее теплую кровь. Ни с чем не сравнимое наслаждение. Он снова жил и брал, что и как хотел; слился со Стихиями, и они вернули его назад. Месть никогда еще не была такой сладкой.

Он почувствовал приближение пика и излился в нее. Одурманенный, Ролл вернул на землю неподвижное тело и зашнуровал штаны; быстро поднялся и, не глядя на жертву Дормиро, шатаясь, как от избытка леля, вернулся в шатер. Воин упал на шкуры и смежил тяжелые веки. Возмущение, раздражение, бешенство сошли одной волной, обездвижили его, лишив сил. Они вели его сегодня, только их он должен благодарить за подаренное наслаждение. Он оставил сожаление на потом, когда проснется.

- Представление закончилось. Возвращайтесь к своим делам, - приказал Хоут. Воины привычно зашумели, разбредаясь по лагерю. Шокированные близнецы остались стоять.

- Вам что, заняться нечем? - буркнул рыжебородый. - Нечего из себя тут статуи изображать.

- Она жива?

Дрожащий шепот Варена напомнил Хоуту, что пора помочь свернувшейся в комок шалфейе. Ее белая кожа светилась в бликах умершего костра, как фосфор в темных галереях.

В один шаг он сократил расстояние между ними и присел возле Лисицы. Всхлипывает. Значит жива. Он скосил взгляд на кровь между стиснутых ног. Насколько были серьезны ее повреждения, судить трудно. Но вот плечо однозначно, нуждалось в немедленном внимании Колта. Роланд выспится и хорошо, если вспомнит, что натворил. А задача Хоута позаботиться о том, чтобы сохранить ей жизнь. Он был несколько озадачен, каким способом его брат выразил своё расположение. Не нужно иметь глаз, чтобы видеть, как, злорадствуя, перст судьбы швыряет их друг к другу. Она влечет его, как Марава в свой праздник. Она была его испытанием. По этой причине у строна все чаще случались приступы гнева, он пылал; внутренний вулкан извергался все чаще. Что бы ни прожигало строна изнутри, он даже не пытался бороться с явлением.

- Варен, найди Колта и немедленно приведи его сюда.

Приказы Хоута были коротки. В отличие от брата, он полностью владел собой и своими эмоциями. Юный фарлал развернулся и убежал, но быстро вернулся. - А если он откажется?

- Скажи, что я подожгу его шатер с ним внутри. Он поймет.

Варен уже был в другом конце лагеря.

- Рован, ты чего уставился? Или помоги или проваливай.

Он выбрал второе.

- Ну что, птичка, долеталась? Сама виновата, зачем сбежала? Наш строн - темпераментный хозяин, порой жесток, конечно, в чем ты теперь и сама убедилась.

Он потряс косичками и скривил губы.

- Выглядишь ты совсем неладно, - продолжил он рассуждения. Однако слова его не сочились иронией, ему на самом деле было жалко шалфейю. Он также жалел и убитых к обеду животных, но все же не считал зазорным наслаждаться их дарами - мягким и сочным мясом.

Легким прикосновением он раздвинул занавес спутанных измазанных грязью волос, отыскав среди застывшей массы ее лицо. Она скрывала его в чаше связанных запястий. Хоут ловко разрезал веревки.

-Я не у...убива...ла, - заикаясь оправдалась принцесса. Воин выгнул бровь.

- Ты и говорить еще можешь. Крепкая птичка, - резюмировал он. - Ну тогда возьми себя в руки и раскройся. Мне нужно перенести тебя в шатер.

- Нет, нет, нет, - запричитала она, вонзая обломанные ногти в землю, как будто это сможет помешать Хоуту.

- Я отнесу тебя в мой шатер, - благосклонно уточнил фарлал. - Или ты предпочитаешь остаться здесь и истечь кровью?

- За что он сделал это со мной? - всхлипы начали нарастать по новой.

Хоут устало вздохнул.

- Я тебе объясню, раз ты не поняла.

Хоут решил, что ее необходимо отвлечь от боли. Пока она в шоке, то ничего не чувствует. Но долго ли она протянет на голых словах - на них долго не продержаться.

- Но сначала... Он поддел ее колени и взял на руки. Лисица всхлипнула.

- Потерпи.

Железный осколок копья как будто прошел глубже, казалось, выскребая внутренности. Живот свело в спазме. А потом Лисица увидела, как вокруг все покрылось густым мраком. И Лантана ниспослала ей облечение - забытье.

"Праздник Маравы - значимое событие в нашем календаре. Мы отмечаем его каждый год. Этот день - проверка смелости, когда духовное единение с самой природой приносит облегчение страхам. Мы собираемся вместе: фермеры, аристократы, вожди и семья Кронула. Не важно, кто ты - светлый праздник Маравы для всех. Фарлалы от млада до велика участвуют в "круге препятствий", скрепляются плечом к плечу с искусными воинами, чтобы образовать непрерывный духовный поток. Ты воспользовалась ситуацией и убила одного из участников, разъединив энергетический круг - колья, расставленные вокруг поляны. Наш строн не заботится объяснять очевидные для нашей культуры вещи. Можешь не отвечать. Я знаю, ты меня поняла и, конечно, для своего же блага, раскайся и сожалей о содеянном. Другие поплатились бы жизнью. Но вряд ли бы они умерли быстро. В запасе у Кронула множество способов молить врага о смерти. Теперь, собственно, и о Дормиро. Очень редко, но порой вожди шли войной друг на друга. Раздоры в основном были из-за богатых залежей драгоценных камней в дальних пещерах. Обычно конфликты разрешались без вмешательства Кронула. Но если действия двух вождей выходили за пределы их владений и другие несли убытки по их вине, то созывался суд в Зидоге, куда им надлежало явиться с объяснениями. После слушания Кронул решал судьбу каждого из них. В отличие от вас, крылатой расы, мы справедливы, и наши прошлые правители всегда правили мудро. Дормиро - древнее наказание. Применялось только к вождям, высокородным фарлалам, не желавшим подчиниться приказам правителя. В их галереи приезжал либо сам Кронул, либо его наместник в сопровождении малой дружины и потерпевшей стороной. С провинившимся вождем проделывали то же, что и с тобой, иногда с использованием различных приспособлений...в течение нескольких дней, бывало дольше, в зависимости от количества ложных свидетельств, произнесенных на суде против оппонента. Дормиро - это унижение, бесчестье. Для фарлалов - честь семьи и подданных, которые вынуждены смотреть на наказание хуже смерти, несчищаемый позор. Сломить дух, замуровать непокорность - главная цель Дормиро. Что до тебя, то сказать по правде, я несколько сконфужен. Значит ли, что наш строн признал тебя равной?".

- Зря тратишь слова, она тебя не слышит.

Колт сделал последний стежок на плече принцессы и залюбовался своей ювелирной работой. После угрозы заживо сгореть в шатре и красочными обещаниями мучений от ожогов, если повезло бы выжить, лекарь согласился залатать дыру, оставленную Кронулом в теле шалфейи. Он недоумевал, откуда в Лисице столько крови, и как она еще жива. Самое отвратительное, что принцесса так и не пришла в сознание, когда он воткнул иголку в кожу, сколько бы он отдал за повторение ее стонов и криков, звучащих на поляне. Она должна страдать. А затем издохнуть. Но нет, теперь брат строна подхватил ту же заразу и крутится вокруг нее, как заботливая нянька.

Хоут согнул ноги Лисице в коленях и развел в стороны.

- Не спеши, Колт. Ты не закончил.

Лекарь обтер инструменты и вернул обратно в кожаный чехол.

- Это не по моей части.

- И все же я настаиваю. Какой смысл зашивать одну рану, если из другой льется, как лель из дырявого меха.

- Подожди немного, скоро все закончится.

- Колт, это приказ.

- О Стихии, вы просто все свихнулись! - пробурчал лекарь.

-Поставь другой диагноз, этот я знаю и без тебя.

- Подвинь ее на край

Лекарь встал на колени между ее ног, с видимым отвращением обследуя опухшую массу, одновременно надавливая на живот. Хоут следил за меняющейся мимикой Колта. Крючковатый нос, наконец, сморщился. Он поборол вздох сожаления, нехотя заключил.

- Ничего смертельного, есть разрывы, но сами заживут...А льются из нее месячные крови. А если я ошибаюсь, то она истечет кровью и сдохнет. Теперь я могу идти?

Хоут окинул лекаря полным сомнения взглядом, будто пытаясь уличить его во лжи. Удовлетворившись, что Колт не лгал, он разбавил неловкую паузу проверив лоб Лисицы.

-У нее жар.

Не удостоив воина ответом, Колт вытер руки, собрал инструменты и, отплевываясь, спешно покинул шатер.

- Ну, птичка, выдержала все-таки....

Провозившись с Лисицей до поздней ночи, воин приставил одного из оружников снаружи, на случай попытки повторения инцидента, а сам направился разведать обстановку в шатер Роланда. Ему не удалось поговорить с ним, зато новые подробности предстоящего похода порадовали Хоута. Праздно шатающийся по лагерю Эвель высказался по поводу бриллиантовых пещер.

- Какая приятная неожиданность! - воскликнул Хоут. - Надеюсь, тебе понравится. Бриллиантовые пещеры - захватывающее зрелище, а их постояльцы, конечно, не очень гостеприимны, но ... в общем, удачи. Когда же Роланд успел тебя обрадовать? Он грозился взять меня с собой. Нет, ни в коем случае, я нисколько не сожалею о выборе дружины для столь незначительного похода, но чем обязан?

- Ты закончил свой монолог? У меня еще есть время вернуть все на свои места, - в шутку пригрозил Эвель, отреагировав на неприкрытую иронию друга.

- Не лишай себя возможности проверить свой запал воина.

- И зачем только Роланду понадобилось идти туда, когда мы должны атаковать крепость.

- Мы отправили несколько фарлалов на переговоры, и до их возвращения Ролл хочет пройти сквозь пещеры. И, кстати, птичка пойдет с вами.

- Он собирается скормить шалфейю аборигенам?

Хоут ухмыльнулся.

- Трудно поверить, что после такого обращения в своем же доме эта птичка сохранила рассудок.

Хоут сделал паузу, будто размышляя над чем-то.

- Теперь, правда, я сомневаюсь, переживет ли она чрезмерное внимание нашего строна, - почти про себя добавил он.

- Интересно, а что тебе именно известно о том, как с ней раньше обходились? - Эвель недоверчиво очертил силуэт Хоута в темноте.

- Побереги подозрения для кого-нибудь еще, друг мой, - добродушно посоветовал Хоут.

- Мне просто любопытно, отчего столько тайн вокруг одной шалфейи. Наш строн всю свою жизнь посвятил их истреблению, что-то поменялось?

- Если он еще не распотрошил пленницу - это не значит, что его взгляды относительно ее расы претерпели изменения.

- Странно все это. Он раньше никогда не предупреждал о нападении, посылая на переговоры.

- Но никогда и не нападал, трусливо забрасывая взрывчатыми порошками, как кушины.

- А зря. Если мы хотим победить в войне, то благородству не должно быть места, как и правилам.

- Это твоя главная стратегия, юный тактик? - Хоут хохотнул. Кажется, одна из косичек на бороде раскрутилась, и три волнистые змейки защекотали губы. Он скрутил их вместе и вправил в другие жгутики.

- Не забывай, что не каждый фарлал так легко отрекается от Добродетелей. Ты тоже наверняка изобразил на своей Плите, что-то насчет честности и чести воина?

Эвель вскинул плечи и сложил руки на груди в ожидании продолжения. Но Хоут не собирался больше терять время на философские разговоры, зная, что Эвель способен часами говорить обо всем и ни о чем в принципе. Пожалуй, он оставит привилегию длинных дебатов своему строну, когда того не сильно палит нетерпение.

- Как ты думаешь, мы возьмем крепость?

Настала очередь Хоута удивляться.

- С чего ты вдруг засомневался?

-Эта последняя, там вся их элита. Думаешь, они сдадут их так же просто, как Ботл и Улей?

- Улей не сдавался, он был подарен нам, ты, безмозглый стратег! Кто-то отчаянно желал, чтобы мы вошли туда.

- Как, интересно, имеются еще какие-нибудь подробности? - сощурился Эвель, теперь его веселое настроение скрыла темнота; он выпрямился, сбросил руки с груди. Хоут не сразу сориентировался и несколько опешил.

- Я высказал очевидные предположения, - осторожно потрогал словами неустойчивую почву воин. - Я вовсе не хотел задеть тебя и поверь, я преклоняюсь перед твоим блестящим умом и... - Хоут помог себе жестом подобрать подходящие выражения, отчего-то не желавшие срываться с языка комплиментами, - эээ...смекалкой, что ли.

Хоут впервые забыл о преимуществах своего роста перед Малышом, оружник Роланда покосился на него, как злобный карлик. Перед тем, как развернуться на каблуках, Эвель недобро блеснул глазами и оставил его одного осмысливать недоразумение. Что, собственно, он такого сказал? Короткая беседа. Прямо в яблочко, но Хоут не ставил никакой цели. Он потряс головой. Придется согласиться с Колтом - лагерь шагает по той же дороге, что и Кронул. Рассудительность обрубила концы. Это все затхлый воздух верхних Земель, ядовитые пары, не мудрено, что все обитатели поверхности агрессивны.

Где-то далеко от поляны гром известил Хоута о приближении стихии. Так и не разворошив Ролла на разговор, он вернулся к себе в шатер. Лисица металась под меховыми накидками, на щеках нездоровый румянец подтвердил худшие предположения Хоута, жар не спал. Он покрутил перстни на пальцах, сосредоточенно разглядывая Лисицу. Она не может умереть здесь, находясь под его опекой. Этому не бывать. Но если он не предпримет что-нибудь - к утру от нее останется то же, что и от воина на праздничном ритуале.

Будто услышав его размышления Лисица вскинула руку.

- Дайте воды, пожалуйста, - сипло попросила она.

Хоут не расслышал несуразного выговора шалфейи. Он не думая прислонил к ее губам мех, осторожно поддержав спину. Она глотала быстро, отстраняясь, чтобы вдохнуть и, закрывая, глаза опять льнула к питью.

- Это не вода, - оторвавшись от меха, закряхтела она. Лисица воспользовалась поддержкой Хоута и откинулась на его руку, запрокинув голову назад, не в состоянии держать шею прямо.

- Спасибо.

Хоут переложил ее со своей руки.

- Я все слышала, - прошептала Лисица.

- Помолчи, у тебя лихорадка, оставь немного силы на борьбу с ней.

- Не хочу больше бороться, нет сил, - она застонала и потянулась к плечу, чтобы как-то облегчить нестерпимую резь.

- Я бы не стал этого делать, - остановил ее Хоут. - Терпи. Знаю, непросто. Он намочил кусок материи и аккуратно протер ее лицо, вызволив щеки из-под тяжести грязи и засохшей крови.

- Так намного лучше.

- Я так много думала о нем, в нем огонь, он оставил столько ожогов во мне, - стараясь разделить слова на простые звуки, начала Лисица. - Сссс, как же больно! А у нас с тобой волосы одного оттенка.

Подбородок задрожал, она мотнула головой в сторону, выдохнув боль наружу.

- Только борода... выгорела.

Хоут наложил тряпицу на ее лоб, не отводя взгляда от блестящих глаз шалфейи. Он увидел в них своего брата; ее разочарования и надежды, обиду и прощение. Она простит его. Как бы ни сложилась их судьба, им суждено пройти это испытание вместе. Дар и гнев Богов, Стихий, природы, чего угодно - они соединены предсказанием. Самым сильным скрепом.

- Когда твой предводитель вытащил меня на поверхность и скинул на песок, я видела свою тень, а его ...Лантана, как же горит!!

- Продолжай, не думай о боли.

- Почему он так поступил со мной? Я не хотела, я бежала от себя, я была в безопасности и боялась этого.

Хоут залил в нее еще немного напитка, слушая навеянную лелем и болью бессвязную отповедь. Ее мысли мешались, буквы проскальзывали между слов, складываясь в абсурдные, лишенные смысла каракули предложений.

- Но я не могу ненавидеть его! Почему?

Лисица вцепилась в тунику Хоута, когда тот склонился, чтобы сменить тряпицу. - Тебе лучше не шевелиться, - с непроницаемым выражением он разжал ее пальцы и заткнул ее руку под шкуры.

- Он не собирался продавать меня, он не хотел смотреть на меня, но наблюдал. Его братья, их тени - живые, как и моя. Но он другой.

Хоут продолжал слушать ее пробудившиеся из-за жара беспорядочные откровения. Они прокричала что-то на своем языке, подавляя слезы.

- Закрой глаза и постарайся уснуть.

Хоут обернул охлаждающую повязку вокруг щиколоток, там, где веревки отметили своё пребывание бордовыми подтеками. Он как мог облегчил ее страдания, но самое главное сидело глубоко внутри ее, и только она властна справиться с ним.

- Он прокрался в сердце...он - бесцеремонное животное, - вымученно стенала принцесса.

Сидя с ней, Хоут почувствовал сильное внутреннее сопротивление, исходившее от шалфейи. Если его выразить в бою, то разряд сразит самого искусного воина не хуже порошков кушинов.

- У меня голова кружится.

- Выпей еще немного, и это пройдет.

- Не прикасайтесь ко мне, - вдруг вскрикнула Лисица.

Реакция принцессы его остановила. Он отпустил ее голову и вопросительно застыл, что-то разглядывая в другом конце шатра.

- Он вернется, чтобы прикончить меня? - прошелестела губами шалфейя.

Косички привычно затряслись на бороде фарлала. Он и сам задавал себе этот вопрос. Но все же клялся себе сохранить ей жизнь, пока брат не проспится. Предсказаниями нельзя бросаться, и каким бы бунтарем Ролл ни был при отце, он никогда не шел против древнего обычая и прислушивался к наставлениям провидца.

- Смирись, птичка.

Уголки ее рта затрепетали, когда она попыталась подняться на локтях.

- Смирение?

Боль, рвущая и безумная, опрокинула ее на шкуры. Она выдавила какое-то подобие улыбки.

- Я преклоняюсь перед твоей выдержкой, птичка, - вдруг похвалил Хоут.

- Смирение?!

Лисица разжевала это слово - она сыта им. Вся ее жизнь: вечные запреты, закрытые двери наружу, кротость и покорное ожидание побоев и насилия. Ее готовили к такому уделу с самого рождения.

- Я не понимаю, что ты говоришь.

Незнакомый язык повторял одну и ту же фразу сквозь улыбку и слезы. Взгляд со смесью ужаса от осознания чего-то важного и облегчения встретил озадаченную гримасу великана.

- Я настаиваю, чтоб ты сделала еще несколько глотков, - сухо потребовал Хоут, поболтав остатками леля.

- Сами пейте своё пойло!

- Ну вот. Мы и вернулись, с чего начали. Я ведь хотел как лучше.

- Тоже мне благодетель, - огрызнулась принцесса.

- Извини, но ты не оставляешь мне иного выбора. Для твоего же блага.

Она не успела издать и звука, и было совсем не больно, когда Хоут помог Лисице юркнуть в черноту сознания, хотя он постарался, чтобы не осталось синяка. Точно Лисица не знала, через сколько времени пришла в себя. Хлопая губами, словно рыба на берегу, она бредила водой, жажда истязала даже за пределами страшной реальности. Лисица напряглась, припоминая обрывки сна рассеянного пробуждением. Как осколки разбитого зеркала, они глазели на нее, разделяя отображение на разрозненные картины, обрывочно дублируя мир на скользкой поверхности.

- Просыпайся, - послышался суровый голос ее мучителя.

Он тряхнул ее. Один раз, второй.

Лисица потерла глаза, привыкая к свету. Его шатер. Конечно, ее уже перенесли. Она сразу же потрогала плечо. Ни боли, ни швов. Ничего, что бы напомнило о насилии.

-Там ничего нет. Не дергайся и дай сюда свою руку.

Фарлал говорил отрывисто и холодно, повелевая. Безразличная маска застыла на его лице. Нет, не равнодушие - замороженный гнев. Он не скалился, а еле размыкал губы, выпуская необходимые для передачи речи звуки. Казалось, он даже не шевелил языком.

Боясь ослушаться, принцесса села на шкурах и протянула к нему ладонь. В нее сразу лег гладкий камень. Ее камень. Она даже ожидала его увидеть. Вместе с куском породы пришло ощущение заполненности и удовлетворения.

- Второй раз он спасает тебе жизнь. Не хочешь ничего дополнить?

Воин скрестил руки на груди и перенес вес на одну ногу. В ожидании губы сошлись в единую линию. В его движениях больше не наблюдалось нетерпения: размеренная сдержанность укротила бурю в душе. Ролл провел последние часы, смывая засохшую грязь с шалфейи, ее крови прекратились еще вчера, а плечо поддалось выжатой из камня загадочной жидкости. Он сжег все пропитанные лихорадкой и кровью шкуры, их запах не давал ему покоя, напоминание о том, что она была в нескольких шагах от смерти по его вине. Фарлал не желал ей смерти и проклинал себя за недостойную месть, но благодарил Мараву, что никто из его воинов не внял его призыву и не попробовал горячее лоно Лисицы. От этой мысли все внутренности скрутились в тугой узел. Дормиро было отвлекающим маневром, не мог же он признать власть шалфейи над собой, над своими желаниями. Он сделал то, что хотел сделать, а теперь мучился, объясняясь перед собой за опрометчивый поступок. Но почему? Она - шалфейя, напоминал он себе. Его враг. Они - непримиримые противники, им придется нести бремя противостояния, возложенное историей их рас и древними легендами. А предсказание избавит его от угрызений совести и покончит с ее расой. Навсегда. Но был вопрос, не дававший ему покоя - что делать с шалфейей, которая лишила его покоя с самой первой встречи?

- Каким образом кусок породы преобразовывается в жидкость?

О чем говорит великан? Конечно, Лисица не раз знакомилась с непростыми свойствами камня, но не имела ни малейшего понятия, что конкретно хочет услышать фарлал.

- Пожалуйста, - она прочистила горло и неуверенно договорила в пол, - дайте мне немного времени.

Ролл кивнул и в два шага вышел из шатра. Принцесса перекатилась и на нетвердых ногах добрела до сундука. Одежда подождет, она ужасно хотела пить. Рядом на все том же погнутом подносе стол кувшин. Вода. Запах леля она могла учуять за несколько ступней. Она потянулась к вожделенному сосуду, каждый кончик ее пальца по отдельности был обмотан шелком. На поляне она ногтями рыла себе могилу. Но нет позора в поражении. Лисица убедила себя не возвращаться назад, так или иначе смирение не раз выручало ее, и фарлал не так опасен, как ее супруг. Бывший, наверное, или не существующий. Его ведь никогда не было в жизни принцессы - у рабыни не может быть мужа-Жреца. Несуразные размышления заливались с водой в пересохшее горло. Она не могла насытиться, не пропуская ни капли мимо рта, но изгоняя черные мысли из распухшей головы.

- Время истекло, - в том же резком тоне заявил вернувшийся обратно Ролл. Он дёрнул губой, оголив длинный клык. Шалфейя вернула пустой кувшин на поднос и прикрыла себя руками.

- Я насмотрелся на твои прелести, поздно закрываться.

Она почти поверила его хладнокровию и, не ожидая никаких милостей на сегодня,залезла в сундук и достала первое, что попалось под руку. К счастью, это было платье. К несчастью, со шнуровкой. Она натянула его через голову и встала, не думая просунув камень в скрытый в складках ткани карман.

- Повернись.

Она не знала ни одной каменщицы, с такой скоростью зашнуровавшей ее платья. А фарлал управился за считанные секунды.

Он опустил руку на ее макушку и развернул к себе лицом.

- Откуда у тебя камень?

- Отец дал мне его после свадьбы, - не задумываясь, ответила она. - Ты имеешь в виду почивший король шалфейев?

Лисица опустила голову.

- Король, - тихо повторила Лисица.

Воин поднял ее поникший подбородок.

- Мы не закончили. Какие еще фокусы вытворял камень? Как ты узнала? Что тебе говорил король?

Она качнула головой пылая в его глазах, в то же время немея от холода.

- Соколы... у соколов я открыла шкатулку...

- И...?

- Камень запустил какой-то механизм, и он стал летать над нами. Я не видела ничего толком, и Фалькор потерял глаз из-за него.

-Механизм? - Роланд заинтересовано приподнял уголок рта.- Сядь. Как он выглядел? Опиши.

Лисица уронила руки на колени и прерывисто вздохнула.

- Как весенний жук, только больше.

Она соединила оба указательных и больших пальца, изобразив его размер в пространстве. Потом она рассказала все с самого начала, как Фалькор сыграл с ней злую шутку, и она придумала короля, в то время, как в комнате они были одни. Как существо выбило ему глаз, она сделала паузу и с неким подобием удовлетворенной мести описала его крики. Роланд округлил глаза на ее выпад, обнаружив иную сторону шалфейи. Она продолжила, дополняя сюжет все новыми деталями. Увлеченная повествованием, Лисица повела воина за собой пересказом ее неожиданного замужества. Очень скоро вся ее жизнь с самого детства завихрилась живописными картинами между ними, Роланд признал, что она не уступала своими рассказами опытным легендерам, за исключением того, что те основывали истории на мифах. Принцесса не умолчала и о положении, в которое попала по вине отца, то есть, короля - поправила она себя.

Когда очередь дошла до великанов, она опустила голову, странное чувство очищения от всей грязи, через которую ее пронес злой рок, принесло облегчение. Она словно избавилась от груза, выговорившись, при этом не проронив ни единой слезинки, хоть тяжелая влага скопилась в изумрудных глазах, навязчиво проталкиваясь наружу.

- Славно, - изрек Роланд хрипло и похлопал в ладоши.

Лисица быстро стерла покатившуюся по щеке слезу. Неужели в великанах и впрямь нет ни капли сострадания? После того, как она раскрыла себя, вместо утешения получила плевок. Что ж, Лисица действительно не ожидала, что он будет издеваться. Или она придумала себе что-то о нем, чего никогда не было?

- Вы просто омерзительны, - выпалила она.

- Я чуть не захлебнулся откровениями, принцесса. Почему ты умолчала обо мне?

- Не весь мир крутится вокруг вас.

Тенью по его лицу скользнула улыбка.

-Ты мне такой нравишься, - неожиданно произнес он, - но я не терплю дерзость, даже если мне это и нравится в тебе.

- Мне все равно, что вам нравится, - солгала Лисица, покраснев.

- Как знаешь. Если меня будет мучить бессоница, я обязательно попрошу тебя досказать мне последнюю главу обо мне, и под мелодию твоего голоса я усну, как младенец в колыбели.

- Я буду молить свою Богиню, чтобы вы никогда не проснулись.

Воин удивленно изогнул бровь.

- Ты как раз вовремя напомнила мне кое о чем. Я забыл упомянуть это раньше, ты, конечно, простишь меня, - наигранное сожаление свело пустой желудок шалфейи. Лисица позволила прядям закрыть лицо, чтобы они скрыли наскоро надетое выражение ненависти и отвращения к великану.

- Ты больше не будешь упоминать, молить, упрашивать свою Богиню. Как ее там? Лантана?

Лисица выпрямилась и резко вскинула подбородок. Прямая спина бросила вызов великану.

-Хочешь спросить, почему?

- Нет.

Роланд добродушно рассмеялся глубоким басом.

- Сможешь ли вынести эту потерю?

- Молиться и молить можно молча.

- Конечно, и пока ты держишь рот на замке, нам нечего опасаться. Не произноси свои внутренние трепыхания вслух, это всё.

- А нам есть что опасаться?

- Время покажет.

Роланд переступил с ноги на ногу и водрузил тяжелый взгляд в ее сторону, но он смотрел мимо нее, думая о чем-то своем.

Лисица обвела шатер глазами пытаясь зацепиться за что-то и нарушить тишину.

- Я хотела сказать...

- Говори, - быстро отозвался он.

- Мне очень жаль, что погиб ваш воин. Я не знала, что так...он...я ...

- Мне нет дела до твоей жалости. Ты получила сполна, хоть твоя шкура не стоила и пальца моего оружника, - сурово постановил воин.

- Тогда я рада, что избавила верхние земли хотя бы от одного чудовища. Если бы я знала, что смогу поспособствовать смерти не только одного приспешника Нуроса, то вырыла бы все колья.

Роланд снисходительно ухмыльнулся и кивнул на ее замотанные пальцы.

- Роешь ты хорошо.

Он смеялся над ней, а она злилась. Обида сжала ребра, еще никогда ей не было так жалко себя. Она нуждалась в понимании, теплом объятии, в искренних словах успокоения, даже пусть они исходят от него. Фарлал может быть нежным, горячим... желанным, в той же мере - жестоким и безжалостным. В шатре стало жарко. Лисица отбросила волосы назад, в этом жесте воин уловил тайный знак, но попытка проигнорировать его провалилась.

- Не смотри на меня так, принцесса. Я не каменный.

Лисица вспыхнула. Она больна! Она должна его ненавидеть, а вместо этого горячая волна согрела низ живота. Лисица стыдливо опустила глаза, ее тело больше ей не принадлежало. Сидящий напротив фарлал устроил представление с ее участием и едва не лишил жизни. Но стоит вспомнить о его горячих ласках, и они разбивают плотину ненависти, заставляя жаждать прикосновения, предательски лавируя между баррикадами морали и своей же затертой ценностью.

- Безмозглое животное! Я презираю каждое мгновение нахождения с вами, вы ничтожны и похотливы.

Лишившись контроля над своим же языком, принцесса не раздумывая двинулась в сторону выхода.

Его губы сошлись в знакомую плотную линию. Она услышала, как клацнули скулы, желваки продвинулись вперед, угрожая проступившим напором. Лисица неверно растолковала перемену в лице великана. Шалфейя заводила своей безрассудностью, он мог поклясться, намеренно возбуждала в нем инстинкт охотника: поймать и повергнуть. Глупое бескрылое существо бросалось относительной безопасностью, ковыряясь в его терпении, дразнила и подстрекала к действиям, которые он был не в состоянии более сдерживать.

В одном движении он уместил Лисицу и опрокинул ее на ложе. Сладкое зрелище. Ее губы образовали безупречный овал, а блестящие глаза округлились полным оком Навалеха. Ролл прижал шалфейю к кровати рукой между ее грудей.

Шалфейя хочет поиграть?

Она получит свою порцию запретного блюда, - ухмыльнулся про себя Роланд.

- Даже не пытайся сопротивляться!

Он быстро задрал юбку платья, не обратив внимание на сопротивление и безуспешные толчки ее рук, встретившиеся на его пути.

- Раздвинь ноги.

Лисица всхлипнула. Он так и не понял: от страха или от желания. Она оголила свои нежные складочки, пытливо вглядываясь в лицо фарлала, пока тот с неприкрытым восторгом бесстыдно исследовал ее глазами.