Попаданка. Сердце из камня

Глава 4. Тени прошлого

Работа закипела на рассвете.

Дамиан сдержал слово — выделил пятерых крепких мужиков, которые смотрели на Владу с откровенным скепсисом, но спорить с хозяином не смели. Командор Стефан лично привел их к восточному крылу и представил Владе, как «госпоже инженеру из дальних земель».

— Она будет говорить — вы будете делать, — отрезал Стефан тоном, не терпящим возражений. — Кто не согласен — может собирать вещи и убираться из замка навсегда.

Возражений не нашлось.

Влада окинула свою новую «команду» оценивающим взглядом. Здоровенные, мозолистые, с суровыми лицами. Типичные строители, только в средневековом антураже. Она работала с такими сотню раз — знала, что под внешней суровостью часто скрываются золотые руки и добрые сердца. Главное — завоевать уважение.

— Значит так, мужики, — начала она, подбоченившись. — Меня зовут Влада. Я архитектор. Если простыми словами — я понимаю в камне больше, чем вы в своих бабах. Поэтому слушаем меня внимательно и делаем, что говорю. Вопросы?

Мужики переглянулись. Самый здоровый, бородач с именем Кузьма (как выяснилось позже), хмыкнул:

— А баба в камне понимает?

— А ты проверь, — усмехнулась Влада. — Видишь эту стену? Скажи, сколько она простоит, если ничего не делать?

Кузьма прищурился, постучал по камню, покачал головой.

— Ну... год. Может, два.

— А если я скажу, что месяц? — Влада ткнула пальцем в трещину, которую заметила ещё вчера. — Видишь этот разлом? Он идет внутрь, под углом. Там пустота. Если мы не начнем укреплять сегодня, через месяц эта стена сложится, как карточный домик.

Кузьма присмотрелся внимательнее. Потом присвистнул.

— Ишь ты... А ведь права, шельма.

— Я не шельма, я архитектор, — поправила Влада. — Давайте работать. Времени мало.

И работа закипела.

Влада носилась по стройке, как угорелая — показывала, объясняла, ругалась, хвалила. Мужики сначала косились, потом втянулись. Кузьма вообще проникся уважением, когда Влада, закатав рукава, собственноручно показала, как правильно вычищать каналы от векового мусора.

— Ну ты даешь, барышня, — крякнул он, глядя, как она ловко орудует самодельным скребком. — Где ж ты так наловчилась?

— В институте учили, — отмахнулась Влада. — А потом на практике. Я, мил человек, по развалинам лазила больше, чем ты по бабам.

Кузьма заржал, и с этого момента конфликт был исчерпан.

Дамиан наблюдал за всем этим с галереи напротив.

Он пришёл с утра — просто проверить, просто убедиться, что эта сумасшедшая девчонка не угробит его людей. И застрял на весь день.

Она была... невероятна.

Влада носилась по руинам, как горный козел, забывая о страхе и осторожности. Она говорила с камнями — Дамиан слышал это своими ушами. Она гладила стены, шептала им что-то, и иногда ему казалось, что стены отвечают. Глупость, конечно. Камни молчат.

Но сегодня они молчали иначе. Сегодня в их молчании чувствовалось что-то... живое.

— Кто она? — тихо спросил Стефан, подходя к нему.

Дамиан вздрогнул — он не слышал, как подошёл командор. С ним такого не случалось уже лет двести.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но она видит то, чего не видим мы.

Стефан помолчал, глядя, как Влада спорит с Кузьмой, размахивая руками.

— Она другая, — сказал он наконец. — Совсем другая. Я таких не встречал.

— Я тоже, — тихо ответил Дамиан.

И в этот момент Влада, будто почувствовав его взгляд, обернулась и посмотрела прямо на него. Улыбнулась — светло, открыто, радостно — и помахала рукой.

У Дамиана перехватило дыхание.

Триста лет. Триста лет он не чувствовал этого. Триста лет сердце не колотилось так, будто он мальчишка, впервые увидевший красивую девушку.

— Берегись, — тихо сказал Стефан. — Такие женщины либо спасают, либо убивают.

— Знаю, — ответил Дамиан. — Но выбора у меня нет.

Вечером, когда солнце село и стройка замерла до утра, Влада рухнула без сил на скамью во внутреннем дворе. Тело ломило, руки дрожали, но в душе пели птицы.

Она сделала это. Она начала. Стены, которые молчали столетиями, наконец-то услышали.

— Устала? — раздался голос за спиной.

Влада обернулась. Дамиан стоял в двух шагах, держа в руках две кружки, от которых поднимался пар.

— Устала, — призналась она. — Но это хорошая усталость. Когда знаешь, что сделала что-то важное.

Он протянул ей кружку.

— Глинтвейн. Согреешься.

Влада взяла, с наслаждением вдохнула аромат корицы и гвоздики.

— Ты умеешь удивлять, — сказала она, отпивая глоток. — Я думала, ты принесешь какую-нибудь местную бурду.

— Местная бурда — это пиво, — усмехнулся Дамиан, садясь рядом. — А это рецепт из моей молодости. Из той жизни, которая была до...

Он замолчал.

Влада тоже молчала, давая ему время. Она чувствовала — сегодня он хочет говорить. И боится этого.

— Триста лет, — произнёс он наконец. — Ты можешь представить, что это такое?

— Нет, — честно ответила Влада. — Я даже свои тридцать с трудом тяну.

— Это как смотреть на мир через мутное стекло, — тихо сказал он. — Ты видишь всё, но ничего не чувствуешь. Люди приходят и уходят. Рождаются и умирают. А ты стоишь на месте. Всегда один. Всегда.

Влада смотрела на него и видела не грозного герцога, не легендарного полководца, не бессмертное чудовище. Она видела уставшего, смертельно одинокого мужчину, который триста лет несет непосильную ношу.

— Как это случилось? — спросила она. — Проклятие?

Он долго молчал. Потом поднялся и протянул ей руку.

— Пойдём. Я покажу тебе кое-что.

Они спустились в подземелье.

Влада ожидала увидеть сырые казематы с цепями на стенах, но ошиблась. Подземелье оказалось древней криптой — фамильным склепом рода Рейнфордов. Вдоль стен стояли каменные саркофаги, на некоторых сохранились резные надписи. Горели факелы, отбрасывая пляшущие тени.

Дамиан провёл её в самый конец, где стена была покрыта мозаикой.

Влада ахнула.

Мозаика изображала битву. В центре — воин верхом на коне, разящий мечом чудовище. Воин был выложен из темного камня, и в нём безошибочно узнавался Дамиан — те же черты, тот же шрам, тот же хищный разворот плеч. А рядом с ним, припав к его ноге, стояла женщина. Светлые волосы, серо-зеленые глаза, тонкие черты лица...

— Это я, — прошептала Влада.

— Нет, — тихо ответил Дамиан. — Это Лилиан. Моя невеста. Триста лет назад.

Влада смотрела на мозаику и не могла отвести взгляд. Сходство было пугающим. Те же глаза, тот же разрез, та же родинка над губой...

— Она погибла, — продолжил Дамиан глухо. — В день нашей свадьбы. Враги напали на замок, использовали темную магию. Я пытался её защитить, но...

Он замолчал, сжав кулаки.

— В тот момент, когда она умирала у меня на руках, я поклялся, что верну её. Любой ценой. Я нашёл ведьму, тёмную, страшную. Она сказала, что может дать мне вечность, чтобы искать способ воскресить Лилиан. Я согласился. Не думая, не слушая предупреждений.

— И она обманула, — догадалась Влада.

— Она сказала правду, — горько усмехнулся Дамиан. — Просто не всю. Я получил вечность. Но не получил права умереть, пока не встречу перерождение Лилиан. И когда встречу — если её душа вспомнит меня, проклятие падёт. А если нет — я убью её своей силой, которую не смогу сдержать.

Влада обернулась к нему.

— Ты думаешь, что я — это она? Перерождение?

— Я не знаю, — в его глазах металась боль. — Ты похожа. Очень. Но ты другая. Лилиан была тихой, покорной, она боялась темноты и громких звуков. А ты...

— А я лезу на стены и спорю с герцогами, — усмехнулась Влада.

— Да. — Он тоже усмехнулся. — Ты совсем другая. Но медальон... он реагирует на тебя. Впервые за триста лет.

Дамиан достал из-за пазухи медальон. Камень в нём пульсировал тёплым алым светом.

— Можно? — Влада протянула руку.

Он колебался мгновение, потом отдал.

Как только её пальцы сомкнулись на металле, камень вспыхнул ослепительно ярко. Тепло разлилось по руке, поднялось выше, к сердцу. Влада зажмурилась — и вдруг увидела.

Картинки. Чужие, древние.

Девушка в белом платье, смеющаяся на лугу. Тот же замок, но целый, красивый, живой. Дамиан — молодой, без шрама, без этой вечной усталости в глазах — подхватывающий её на руки. Поцелуй. Счастье. А потом — тьма. Кровь. Крики.

— Хватит! — выдохнула Влада, разжимая пальцы.

Медальон упал на каменный пол, но Дамиан подхватил его раньше, чем тот коснулся земли.

— Ты видела? — спросил он хрипло.

— Видела, — Влада дышала часто, как после бега. — Я видела вас. Вашу любовь. И смерть.

Он молчал, глядя на неё с мукой.

— Прости, — сказал он наконец. — Я не должен был показывать. Это не твоя боль.

— А чья? — Влада подошла к нему вплотную. — Твоя? Ты триста лет несёшь это один. Ты имеешь право поделиться.

Он смотрел на неё сверху вниз, и в глазах его плескалась такая бездна одиночества, что у Влады защемило сердце.

— Зачем ты добрая? — спросил он тихо. — Зачем тебе это? Ты могла бы ненавидеть меня за плен, за грубость...

— А ты мог бы меня убить в первый же день, — перебила Влада. — Но не убил. Ты дал мне шанс. Ты слушаешь. Ты... ты не чудовище, Дамиан. Ты просто очень устал.

Он вздрогнул, услышав своё имя. Она произнесла его так просто, так естественно, будто знала всю жизнь.

— Влада... — начал он.

И в этот момент факелы погасли.

Тьма навалилась мгновенно — густая, липкая, абсолютная. Влада вскрикнула и вцепилась в руку Дамиана. Она всегда боялась темноты, с детства. Иррациональный, животный страх, от которого перехватывало дыхание.

— Тише, — его голос раздался совсем рядом. — Я здесь.

— Я не вижу, — прошептала она. — Я ничего не вижу, я боюсь темноты, дурацкая фобия ещё с детства, когда родители запирали в чулане за плохое поведение...

Она тараторила, пытаясь перебороть страх словами. И вдруг почувствовала, как его руки обнимают её. Крепко, надёжно, прижимая к широкой груди.

— Тихо, — повторил он. — Я здесь. Никто тебя не тронет.

Влада замерла, уткнувшись носом в его плечо. Пахло дымом, кожей и можжевельником. И ещё чем-то тёплым, живым, человеческим. Сердце колотилось где-то в горле, но уже не от страха.

— Почему погасло? — спросила она шепотом.

— Сквозняк. Здесь часто бывает. Сейчас Стефан пришлёт людей с новыми факелами.

— А пока?

— А пока постоим так, — в его голосе послышалась усмешка. — Если ты не против.

Влада не была против. Совсем.

Они стояли в темноте, обнявшись, и это было правильно. Будто так и должно быть. Будто триста лет одиночества Дамиана и двадцать семь лет одиночества Влады вели их к этой минуте.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Холодно, — соврала Влада.

Она не дрожала от холода. Она дрожала от того, что впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности. В руках мужчины, которого боялось всё королевство.

Он, видимо, понял. Потому что прижал её крепче и уткнулся носом в её макушку.

— Странная ты, — прошептал он. — Совсем странная. Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что не боишься. За то, что пришла. За то, что есть.

Влада подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо в темноте. Не видела, но чувствовала — он близко. Очень близко.

— Дамиан...

— Тсс.

Его губы нашли её в темноте.

Поцелуй был лёгким, почти невесомым — пробным, осторожным. Влада замерла, не веря, что это происходит. А он отстранился, будто испугавшись собственной смелости.

— Прости, — выдохнул он. — Я не должен был...

— Должен, — сказала Влада и сама потянулась к нему.

На этот раз поцелуй был другим. Глубоким, жадным, отчаянным. Он пил её дыхание, будто умирающий от жажды — воду. Она отвечала, забыв про страх, про темноту, про всё на свете.

За спиной звякнул металл, и тьму разрезал свет факелов.

— Милорд! — это был голос Стефана. — Мы пришли... О.

Влада и Дамиан отшатнулись друг от друга, как нашкодившие подростки. Стефан стоял в дверях с факелом в руке, и на лице его застыло выражение глубочайшего изумления.

— Я... э... — командор явно не знал, куда деваться. — Прошу прощения. Я думал, случилось что.

— Всё в порядке, Стефан, — голос Дамиана звучал ровно, но Влада видела, как горят его щёки. — Сквозняк погасил факелы. Мы уже выходим.

— Да-да, конечно, — Стефан поспешно отступил. — Я подожду наверху.

Он исчез так быстро, будто за ним черти гнались.

Влада и Дамиан остались одни. При свете нового факела было видно, что они оба смущены, растеряны и... счастливы.

— Нам пора, — сказал Дамиан хрипло.

— Пора, — согласилась Влада.

Он протянул ей руку. Она взяла.

Они поднялись наверх, так и не разжав пальцев.

Ночью Влада лежала в своей каморке и смотрела в потолок. Губы ещё горели после поцелуя, сердце колотилось, а в голове крутилась одна мысль:

Я влюбилась. В бессмертного герцога с проклятием. В мужчину, который может меня убить. В того, кто ждал меня триста лет.

— Дура, — прошептала она. — Какая же я дура.

И улыбнулась в темноту.

За стеной ухнул ворон. Или это был филин?

Влада уже не различала. Она засыпала, чувствуя на губах вкус его поцелуя и веря — всё будет хорошо. Обязательно будет.

Ведь иначе и быть не может.