Попаданка. Сердце из камня

Глава 8. Сердце из камня

Три дня Дамиан пролежал в постели, и все эти три дня Влада не отходила от него ни на шаг.

Она спала в кресле у камина, просыпаясь от каждого шороха. Она поила его травяными настоями, которые сама же и заваривала. Она меняла повязки, следя, чтобы рана не загноилась. Она разговаривала с ним часами, рассказывая о своём мире, о работе, о кошке Мусе, о странных привычках современных людей.

Дамиан слушал. Слабо улыбался. Держал её за руку.

— Ты удивительная, — сказал он на второй день, когда Влада в очередной раз приложила свежую мазь к его ране. — Откуда в тебе столько силы?

— Жизнь заставила, — усмехнулась она. — Сама по себе я тряпка тряпкой.

— Не верю.

— И правильно. Вру.

Он слабо сжал её пальцы.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что есть.

Влада наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Выздоравливай. Потом нацелуемся.

На третий день Дамиан встал.

Влада вернулась с кухни, куда ходила за свежим отваром, и застала его стоящим у окна. Бледного, опирающегося на подоконник, но стоящего.

— Ты с ума сошёл? — заорала она, роняя кружку. — Ложись немедленно!

— Не ори, — поморщился он. — Я уже здоров.

— Здоров он! У тебя рана на груди, через которую чуть душа не вылетела!

— Но не вылетела же, — он повернулся к ней. — Благодаря тебе.

Влада подошла, заглянула в глаза. Они были ясными, чистыми, без той мутной пелены, что держалась первые дни.

— Правда лучше?

— Правда. Хотя слабость ещё есть.

— Тогда сядь хотя бы, — она подвела его к креслу. — Я принесу поесть.

— Не уходи, — он поймал её за руку. — Посиди со мной.

Влада вздохнула, но послушалась. Села на подлокотник кресла, обняла его за плечи.

— Знаешь, о чём я думал, когда лежал там, на земле, смотрел в небо и чувствовал, как жизнь уходит? — тихо спросил он.

— О чём?

— О том, что я так и не сказал тебе главного.

— Ты сказал. Ты предложил мне руку и сердце.

— Это не главное, — он повернул голову, посмотрел на неё снизу вверх. — Главное — что ты изменила меня. Ты вернула мне душу. Три сотни лет я был камнем. Ходил, говорил, даже сражался. Но внутри была пустота. А теперь...

— А теперь?

— А теперь я снова чувствую. Боль, страх, радость, любовь. Это страшно. И это прекрасно.

Влада прижалась щекой к его макушке.

— Я рада.

— Я люблю тебя, Влада.

— Я знаю.

— И ты меня любишь?

— Безнадёжно.

Он улыбнулся.

— Это хорошо.

В дверь постучали.

— Милорд, — голос Стефана звучал взволнованно. — Там... там это... король приехал. И с ним графиня д'Арвиль. Говорят, что хотят видеть вас. Немедленно.

Дамиан напрягся. Влада почувствовала, как каменеют его плечи.

— Моргана? — переспросил он. — Её же выслали.

— Вернулась. С королём. Говорит, что у неё есть доказательства измены.

— Чьей измены?

— Вашей, милорд.

В малом зале было натоплено, но Владу пробрал холод, едва она переступила порог.

Король Эдвард сидел в кресле у камина, кутаясь в меховой плащ. Рядом с ним, как верная собачонка, пристроилась Моргана. Изумрудное платье, змеиная улыбка, глаза-льдинки.

— Дамиан! — Эдвард вскочил при виде наставника. — Ты жив! Мне сказали, на тебя напали...

— Жив, ваше величество, — Дамиан склонил голову, но Влада видела, как напряжена его спина. — Благодаря вот этой женщине.

Он взял Владу за руку и вывел вперёд.

— Госпожа Влада спасла мне жизнь. Её знания и её забота вернули меня с того света.

Эдвард посмотрел на Владу с теплотой.

— Я наслышан. И уже имел возможность убедиться, что госпожа Влада не ведьма и не злодейка. Простите меня ещё раз за тот случай.

— Всё хорошо, ваше величество, — улыбнулась Влада. — Вы поступили честно, когда узнали правду. Это дорогого стоит.

— Честно? — Моргана рассмеялась — неприятно, колюче. — Ваше величество, вы слишком доверчивы. Эта женщина не та, за кого себя выдаёт.

— Опять вы за своё, — поморщился Эдвард.

— У меня есть доказательства, — Моргана поднялась и приблизилась к королю. — Настоящие. Не слухи и не подозрения. Документы.

Она вытащила из рукава свиток и протянула Эдварду.

Тот развернул, пробежал глазами, и лицо его изменилось.

— Что это? — спросил он тихо.

— Письма, — Моргана улыбнулась. — Которые ваша драгоценная чужеземка писала врагам королевства. В них она обещает открыть ворота замка, выдать секреты обороны и помочь захватить Рейнфорд.

— Чушь, — выдохнула Влада. — Я никогда ничего такого не писала.

— Почерк ваш? — Моргана прищурилась.

— Похож, — признала Влада, вглядываясь в свиток. — Но это не мой. Это подделка.

— Подделка? — Моргана всплеснула руками. — Ваше величество, она оскорбляет вас, предполагая, что вы не отличите настоящий документ от фальшивки!

Эдвард колебался. Влада видела это — мальчишка метался между желанием верить Дамиану и «доказательствами» на бумаге.

— Дамиан, — обратился он к герцогу. — Что скажешь?

— Я скажу, что госпожа Влада — честнейший человек из всех, кого я встречал, — твёрдо ответил Дамиан. — И что эти письма — фальшивка. Кем-то подстроенная.

— Кем-то? — переспросила Моргана. — Кем же? Уж не мной ли?

— Вами, — спокойно сказал Дамиан.

В зале повисла тишина.

— Вы обвиняете меня, герцог? — голос Морганы зазвенел сталью. — Меня, графиню д'Арвиль, приближённую ко двору, женщину благороднейшего происхождения?

— Я обвиняю вас в том, что вы подстроили нападение на меня, — Дамиан шагнул вперёд. — В том, что вы оклеветали невиновную. В том, что вы пытались убить женщину, которую я люблю.

Моргана побелела.

— Это ложь.

— Это правда, — раздался голос от дверей.

Все обернулись. В дверях стоял Стефан, а с ним — двое стражников, которые волокли связанного человека в рваной одежде.

— Кто это? — нахмурился Эдвард.

— Один из нападавших на герцога, — ответил Стефан. — Мы взяли его сегодня утром. Он сознался. Сказал, что их наняла графиня д'Арвиль.

— Он лжёт! — выкрикнула Моргана. — Его подкупили! Подставили!

— Он назвал имя вашего связного, — Стефан подошёл ближе. — Человека по имени Жан, который служит у вас личным секретарём. Мы уже взяли и его. Он тоже сознался.

Моргана отшатнулась, как от удара. Лицо её пошло пятнами.

— Это заговор, — прошептала она. — Они все сговорились...

— Довольно, — голос Эдварда окреп. — Графиня, вы арестованы. За покушение на жизнь герцога, за клевету, за измену.

— Я... я... вы не посмеете! Я из рода д'Арвиль! Мой брат командующий армией!

— Ваш брат ответит за то, что покрывал вас, — отрезал Эдвард. — Стража, уведите её.

Моргану поволокли к выходу. В дверях она обернулась и посмотрела на Владу. Взгляд её был полон такой лютой ненависти, что Влада невольно поёжилась.

— Ты ещё пожалеешь, — прошипела Моргана. — Проклятие его всё равно убьёт вас обоих. Я буду ждать эту новость. Даже из темницы.

Дверь захлопнулась.

В зале повисла тишина. Эдвард опустился в кресло, вытирая пот со лба.

— Простите меня, — сказал он устало. — Опять. Я слишком доверчив.

— Вы учитесь, ваше величество, — мягко сказал Дамиан. — Это главное.

— Научиться бы побыстрее, — вздохнул король. — А то так и враги вокруг будут вить верёвки.

Влада подошла к нему и положила руку на плечо.

— Вы справитесь, — сказала она просто. — У вас доброе сердце. Это важнее любого коварства.

Эдвард поднял на неё глаза. В них блестели слёзы.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо вам.

Вечером замок праздновал.

Не официально, не с балом и фанфарами — а по-простому, по-семейному. Мирана накрыла стол в малой трапезной, пригласили Стефана, Лисанну, Кузьму с женой, ещё нескольких преданных людей.

Влада сидела рядом с Дамианом, чувствуя тепло его руки на своей талии, и улыбалась. Впервые за долгое время она была по-настоящему счастлива.

— За госпожу Владу! — провозгласил Кузьма, поднимая кружку. — Которая замок наш от развала спасла!

— И герцога от смерти! — добавила Лисанна.

— И от козней моргановых избавила! — прогудел Стефан.

— За Владу! — грянули все разом.

Влада смущённо улыбнулась, пригубила местное вино — терпкое, пахнущее травами и мёдом.

— Спасибо вам, — сказала она. — За то, что приняли. За то, что поверили. За то, что стали моей семьёй.

У Мираны на глазах выступили слёзы. Лисанна шмыгнула носом. Даже суровый Стефан отвернулся, делая вид, что рассматривает гобелен на стене.

— Ну, чего разнюнились? — крякнул Кузьма. — Давайте лучше споём!

И запели. Странные, тягучие баллады о древних битвах, о любви и верности, о том, как хорошо сидеть у тёплого очага, когда за стенами воет ветер.

Влада слушала, закрыв глаза, и чувствовала себя дома. Настоящего дома, которого у неё не было никогда.

Ночью, когда гости разошлись, они с Дамианом поднялись на ту самую башню, где стояли неделю назад.

Осеннее небо было чистым, звёзды — огромными, яркими, почти живыми. Где-то далеко выли волки — или это только казалось?

— Замёрзнешь, — сказал Дамиан, накидывая ей на плечи свой плащ.

— С тобой не замёрзну.

Он обнял её сзади, прижал к себе. Влада чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, уверенно.

— Проклятие, — тихо сказала она. — Что с ним теперь?

— Не знаю, — честно ответил он. — Медальон до сих пор реагирует на тебя. Значит, душа Лилиан в тебе есть. Но ты — не она. Ты другая. Может, это и есть ответ.

— Какой?

— Что проклятие падёт, когда я полюблю не тень прошлого, а живого человека. Тебя.

Влада повернулась к нему.

— И ты полюбил?

— Безумно.

— Тогда почему мы до сих пор не счастливы?

— А мы разве нет? — он улыбнулся.

Влада посмотрела на звёзды, на замок внизу, на огни в окнах, на этого мужчину, который держал её в объятиях.

— Счастливы, — сказала она. — Да. Счастливы.

И это было правдой.

— Я хочу, чтобы это никогда не кончалось, — прошептала она.

— Не кончится, — пообещал он. — Я сделаю всё, чтобы не кончилось.

— Даже снимешь проклятие?

— Даже сниму. Если ты поможешь.

— А я-то чем могу помочь?

— Быть собой. Любить меня. Не бояться.

Влада усмехнулась.

— Это я умею.

— Тогда всё получится.

Они стояли на башне, обнявшись, глядя на бескрайние земли, раскинувшиеся внизу. Осенний ветер шевелил волосы Влады, пахло дымом и прелыми листьями, где-то ухал филин — или это был ворон?

— Слушай, — вдруг сказала Влада. — А как же моя кошка?

Дамиан замер.

— Кошка?

— Ну да. Муся. Я же её бросила. Она там одна, голодная...

— Ты серьёзно сейчас об этом?

— А что? Она живая! Она меня любит!

Дамиан посмотрел на неё долгим взглядом, потом расхохотался. Впервые за триста лет — громко, искренне, счастливо.

— Ты невероятная, — выдохнул он, отсмеявшись. — Только ты можешь думать о кошке в такой момент.

— А о чём мне ещё думать? — обиделась Влада. — Проклятие само как-нибудь сниме...

Она не договорила.

Потому что медальон на груди Дамиана вспыхнул — ярко, ослепительно, заливая всё вокруг алым светом.

А потом — погас.

Совсем.

Дамиан замер, глядя на него. Медленно расстегнул цепочку, поднёс медальон к глазам. Камень, пульсировавший триста лет, теперь был мёртв. Обычный серый камешек в золотой оправе.

— Проклятие... — выдохнул он. — Спало.

Влада смотрела на него, не веря.

— Как? Почему?

Дамиан поднял на неё глаза. В них стояли слёзы.

— Потому что я полюбил. По-настоящему. Не тень, не память, не надежду. А тебя. Живую, настоящую, сумасшедшую.

— И... всё? — Влада всё ещё не верила. — Просто взяло и прошло?

— Просто взяло и прошло, — подтвердил он.

Она смотрела на него, на медальон, на звёзды, на замок внизу — и вдруг тоже рассмеялась.

— Триста лет страданий, а развязка — из-за кошки?

— Из-за любви, — поправил Дамиан. — Которая думает о других даже в свой звёздный час.

Он притянул её к себе и поцеловал.

Долго, крепко, обещающе.

А внизу, в замке, зажглись новые огни — там, где их не было раньше. И стены, которые триста лет ждали своего часа, наконец-то ожили.