Последняя Ева

Глава 12

Хранитель шёл по коридору на негнущихся ногах, и чувствовал, как остатки энергии тают на глазах. Батарея на экзоскелете мигала тревожным алым, сервоприводы заедали, с опозданием отзываясь на нейроимпульсы. Маска впивалась в кожу, будто раскалённым обручем.

Он вошёл в тесный кабинет, уставленный потрёпанной, старой мебелью: массивный стол, несколько шатких стульев и шкафы, доверху набитые пожелтевшими бумагами. Дверь с протяжным скрипом захлопнулась за его спиной. Хранитель почти бессильно опустился на пол и прислонился спиной к холодной металлической поверхности.

В висках гудело, тело стало тяжёлым и чужим, непослушным грузом. Первым делом он содрал с себя маску и замер, позволяя тяжёлому воздуху бункера заполнить лёгкие. Прохлада принесла мимолётное облегчение. Он провёл рукой по лицу, смахивая невидимую пыль усталости, но она как будто въелась в кожу, в мышцы, в кости.

Затем он принялся за рясу. Пальцы нашли скрытый адаптер. Слабый импульс, и нанонити ослабли, синее свечение по швам угасло. Ткань расходилась с тихим шелестом, клапаны шипели, выпуская под плотный материал струйку свежести. Отстегнув пряжки на плечах, он стянул её с себя, как старый панцирь. Экзоскелет с негромким, жалобным треском отделился. Сервоприводы на руках и ногах затихли, гудящие провода умолкли, а каркас упал на пол с глухим стуком.

Теперь в комнате сидел не суровый Старший Хранитель, а всего лишь измождённый молодой мужчина. Чёрные волосы, мокрые от пота, липли ко лбу. Он с раздражением смахнул их рукой. Усталость брала верх, стирая привычный контроль, и эмоции проступали наружу.

Он тяжело вздохнул и медленно поднялся. Мокрая чёрная рубаха, пропитанная потом, неприятно холодила кожу. Он перетянул пояс на брюках и закрыл глаза. Тело ныло, будто его всю ночь молотили дубинами.

— И какого черта я здесь делаю?... – пробурчал он сам себе под нос и тяжело вздохнул.

Мужчина окинул взглядом убогую комнату и принялся сооружать подобие ложа: подтащил три старых стула и улёгся на них. Дерево протяжно заскрипело под его весом, но выдержало. Он натянул рясу поверх себя, словно одеяло. Серебряные узоры потускнели, но плотная ткань всё ещё хранила остатки тепла.

Хранитель закрыл глаза, пытаясь выцепить хоть крупицу отдыха. Дыхание понемногу выравнивалось, сердцебиение успокаивалось. Времени на передышку почти не было, но, если он сейчас не подремлет, нейроадаптер в голове начнёт сбоить. После удара по виску он чувствовал постоянное давление, вызывавшее раздражение.

Чёртова евка с камнем!

И почему её образ не выходит из головы?

Он тихо выругался, зажмурился, пытаясь отогнать любые мысли. Отдал ментальный сигнал нейроадаптеру и мягко, как в трясину, погрузился в сон.

В тёмной комнате пахло кровью и смертью. Белеющая фигура женщины безвольно висела на верёвке, медленно покачиваясь. Полная луна в окне отбрасывала на её силуэт призрачный свет, просвечивая сквозь тонкую сорочку.

Казалось, никто не видел того, что здесь произошло.

Но вдруг в тёмном углу послышался шорох.

— Мамочка… — сиплый детский голосок разорвал тишину.

К висящему телу приблизился мальчик. Он держался за свою шею, из которой сочилась тёмная, липкая кровь.

— Мама…

Его большие светло-карие глаза смотрели на то, что осталось от матери, полные животного страха и непонимания. Почему мама не отзывается? И зачем она висит над землёй…

Глаза мальчика наполнились жгучими слезами. Его давил ужас за маму, а рана на шее пульсировала невыносимой болью. Кровь не останавливалась, и вот уже светлая футболка пропиталась ею почти полностью.

Мальчик набрался смелости и ухватился за холодную руку матери, мягко потянул на себя.

Верёвка, прикреплённая к деревянной балке, с треском порвалась.

С глухим, костлявым звуком тело женщины рухнуло на пол.

Хранитель вздрогнул, резко вырванный из кошмара. Тело мгновенно покрылось ледяной испариной, сердце забилось с такой силой, что в ушах поднялся гул. Пальцы рефлекторно потянулись к длинному шраму на шее. Прерывистое дыхание нарушало тишину. Мужчине потребовалось несколько минут, чтобы унять свою дрожь в теле.

За спиной с глухим стуком захлопнулась дверь. Хранитель вскочил с импровизированного ложа, мышцы напряглись, готовые к атаке. Но незваный гость исчез быстрее, чем он успел опомниться.

Мужчина медленно оглядел комнату, и взгляд его упал на стол. На нём лежала аккуратно развёрнутая пачка сухпайка. Брови Хранителя медленно поползли вверх. Кто-то был здесь. Оставил ему еду?

И тут же, вслед за удивлением, накатила ледяная волна страха. А вдруг незнакомец видел его лицо?

Он резко рванулся к выходу, подхватил с пола маску, натянул её и выскочил в тёмный коридор. Замер, вслушиваясь в тишину. Но не услышал ничего — лишь бешеный стук собственного сердца. Вернувшись, он остановился у стола и внимательно оглядел подношение. Обычный сухпаёк. Ничего подозрительного.

В груди кольнуло странное, почти забытое чувство. Он уже собрался смахнуть эту дурацкую подачку, как натужный, протяжный звук разорвал тишину — голод напомнил о себе в самый неподходящий момент. Сдавшись слабости собственного тела, Хранитель уселся на край стола, снял маску и принялся есть, почти не ощущая вкуса.

Закончив, он начал одеваться. Едва ряса и снаряжение были на нём, нейроадаптер выдал сигнал: заряд 25%. Мало. Опасно мало. Но придётся растянуть до Содомара. Он надеялся, что эти солдатские бестолочи хоть что-то смогут сделать без его постоянного контроля.

Он поёжился, ощущая лёгкое жжение по всему телу — плату за восстановление брони. Пока он спал, нанонити в рясе, испускавшие слабое синее свечение, поглощали радиацию, просачивающуюся через микротрещины бункера. Опасный способ подзарядки, но в этой бетонной гробнице не было иного выхода.

Тихо цыкнув, Хранитель натянул маску и поднялся. И как раз в этот момент в коридоре послышались приглушённые голоса. Он вышел и столкнулся с двумя служками. Завидев его, они почти синхронно склонились в низком поклоне.

— Мы искали вас, Старший Хранитель, — тихо произнёс один из них, не поднимая головы. — Госпожа Кейла вас ищет.

Не удостоив их ответом, он направился в комнату паломниц. Когда Хранитель вошёл, обе женщины повернулись к нему, не вставая с мягких кресел. Он скривил губы — благо, маска скрывала его лицо.

— Хранитель, мы посовещались с Кейлой и решили, что никуда не поедем, — начала Шилон, и в её голосе чувствовалась дрожь.

— Вам нечего бояться, — ответил Хранитель, стараясь говорить ровно. — Ваши рясы имеют такую же защиту, как и моя. Солдаты и я позаботимся о вашей безопасности.

Он видел их испуганные, осунувшиеся лица. Должен чувствовать жалость к этим немощным старухам. Но внутри, словно раскалённая игла, вонзилось знакомое раздражение.

Кейла покачала головой, её глаза расширились от ужаса.

— Ты не должен выводить нас на поверхность!

— Если вы останетесь здесь, то столкнётесь с угрозой куда страшнее голода или радиации, — парировал он, стараясь звучать убедительно.

Он знал, до чего эти старушки боятся Пустоши. Как, впрочем, все страшились того, что таилось за куполами скиний.

— Я обещаю, с вами ничего не случится, — он попытался смягчить голос, вложив в него подобие участия. — Моя обязанность — хранить и оберегать вас. — Для убедительности он склонил голову, всё ещё скрывая под маской гримасу отвращения. — Неизвестно, как долго войска из Содомара будут пробиваться к нам. А твари из Пустоши всё ближе подбираются к нашим руинам. Если мы будем медлить, они найдут нас сами. И не забывайте, что кроме мутантов, здесь орудуют и солнечные. Пусть прошлой ночью я не видел их на камерах, это не значит, что они не готовят новое нападение.

Внезапно из соседнего отсека бункера раздался девичий крик. Комната мгновенно замерла, все головы повернулись к двери. Ближайший солдат паломниц рывком распахнул ее, его фигура на мгновение перекрыла проем.

— Тишина! — его крик прозвучал как удар хлыста. — Немедленно по койкам!

Дверь захлопнулась. Солдат, вернувшись, коротко кивнул Хранителю — мол, ничего серьезного.

— Девочки не выдерживают, — тяжело вздохнула Шилон, в ее голосе звучала усталая жалость. — Паника.

— Никчемные евки, — сквозь зубы процедила Кейла, отворачиваясь. — Суетятся, будто их жизни чего-то стоят.

Хранитель резко сжал челюсти. Гневный ком подкатил к горлу. Лицемерные твари. Считают этих перепуганных девушек просто генетическим мясом, расходным материалом для своих священных ритуалов. Вся их вера — лишь прикрытие для грязных манипуляций над мужчинами.

Он с силой вытолкнул из себя ядовитые мысли, заставив разум вновь сосредоточиться на главном.

— Вернемся к эвакуации, — его голос прозвучал жестко и бескомпромиссно, отсекая все лишнее. — Время на исходе.

Переговоры не заняли много времени. Используя всё своё влияние и играя на самых тёмных страхах паломниц, Хранитель быстро сломил их сопротивление и вскоре покинул комнату. Воздух за его спиной казался густым от невысказанных упрёков и страха.

Оказавшись в просторном помещении, где отдыхали евки и учёные, он на мгновение замер, глазами скользнул по фигурам в полумраке. В голове навязчиво звучал один вопрос: кто именно из них проник в его убежище? Были ли это учёные? Его взгляд непроизвольно потянулся к Кэтрин Хилл, одиноко лежавшей на кушетке. Она выглядела измождённой, но живой. Куда лучше, чем прошлой ночью, когда её жизнь висела на волоске.

Затем его внимание сместилось туда, где сбились в кучки девушки в потрёпанных униформах. Ноги будто повели его сами, минуя спящие фигуры, к одинокой кушетке в самом дальнем углу. Он остановился, безмолвно нависая над спящей. Из-под грубого одеяла выбивалась прядь светлых волос.

Рука сама потянулась, чтобы откинуть ткань, но замерла в сантиметре от неё, сжавшись в кулак.

«Что ты делаешь?»— пронзительный внутренний вопрос заставил его дёрнуться.

Вернув себе самообладание, Хранитель развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Его ждали Пейн и солдаты — пора было подниматься на поверхность. День клонился к закату, солнечная активность спадала. Нужно было успеть сделать всё до наступления ночи и подготовить поезд к опасному пути. Еще им помогала густая облачность на небе, скрывая путников от яростных солнечных лучей.

На перрон поднялись впятером: Хранитель, Пейн, два его солдата и Элиас. Последний шел, преодолевая боль, но на его лице застыли ледяная отчужденность и пустота, что не ускользнуло от внимательного взгляда Хранителя.

Руины Эдема-5 нависали над ними, словно испуганный и ощетинившийся зверь. Ветер Пустоши, пробиваясь сквозь трещины в куполе, завывал и нес с собой радиоактивную пыль. На перроне, усыпанном обломками и медленно разлагающимися трупами, поезд смотрелся призрачным видением. Его стальной корпус отливал холодным блеском в свете уходящего дня, словно чешуя мифического существа из забытого мира. Но сказку разрушали смятые балки и осколки купола, придавившие состав.

Хранитель замер на краю платформы, всматриваясь в эту искалеченную махину. Некогда гордость Содомара, любимая игрушка его отца, а теперь — почти уничтоженный артефакт. Его взгляд скользнул к голове состава — та часть уцелела. Оставалось надеяться, что запасной реактор цел, и у Элиаса хватит сил его оживить.

Но сначала нужно было отцепить искалеченные вагоны.

— Разделяем составы. Режьте соединения, — скомандовал он, кивнув на двух крепких бойцов, а затем переведя взгляд на Пейна и Элиаса. — Вы двое — к запасному реактору. Проверить целостность и запустить на прогрев.

Работа закипела. Все шло слаженно, и Хранитель на мгновение позволил себе оценить эту выверенную командную работу. Едва Пейн и Элиас скрылись в уцелевшем вагоне, ведущем в центр управления, он приступил к своему делу.

— Пейн, проконтролируй, чтобы Элиас не отключался, — бросил он в радиоканал.

— Понял, — коротко отозвался старый вояка.

Солдаты принялись за крепления. Шипящие плазменные резаки вгрызались в толстый металл, но процесс шел мучительно медленно. Чтобы ускорить его, Хранитель активировал нейроадаптер. В висках резко стукнуло, и экзоскелет послушно ожил. Он подошел к первому соединению, где разрушенный вагон цеплялся за следующий магнитными замками.

Мысленный приказ — и из предплечья вспыхнул синим пламенем энергетический клинок. Очиститель. Лезвие, длиной в полметра, удерживаемое магнитным полем, жаждало работы. Хранитель вонзил его в металл. Плазма ревела, разрезая сталь с треском и фейерверком искр. Соединение лопнуло, и вагон с грохотом отвалился. Солдаты, с скрипом натужив экзоскелеты, принялись отталкивать обломки.

Второй вагон был разбит вдребезги. Чтобы добраться до соединений, пришлось сначала стаскивать тяжелую балку. Хранитель дождался, когда солдаты оттащат ее в сторону, спрыгнул на магнитные рельсы и принялся за работу. Отсоединив вагон, он с растущей тревогой наблюдал, как заряд его экзоскелета стремительно тает.

У третьего вагона, также изуродованного, Хранитель не стал ждать, пока расчистят завалы. Рваным движением он выхватил импульсник и выстрелил в магнитный замок. Сгусток энергии ударил в цель, но тут же погас — экзоскелет, не выдержав перегрузки, захлебнулся. Батарея мигнула алым, и Хранитель почувствовал, как тяжесть неподъемной брони придавила его к земле. Клинок в его руке погас.

Нейроадаптер в виске застучал, предупреждая о критическом разряде. Хранитель резко тряхнул головой, заглушая навязчивый сигнал, и на секунду сомкнул веки. Система перезапустилась. Без лишних слов он пролез через обломки к соединению и одним точным ударом восстановленного клинка перерубил крепления. Искры брызнули в лицо, но маска выдержала. Броня под лезвием раскалилась докрасна.

Хранитель сдавленно рыкнул от адской боли в предплечье, но не остановился. Когда вагон был наконец отсоединен, он выбрался из-под завала и, не говоря ни слова, забрался в поезд, где свинцовое покрытие хоть как-то сдерживало радиацию. Отдав приказ, дождался, пока защитный слой экзоскелета отсоединится, и с отвращением увидел, что кожа на руке покрылась страшными ожогами. В нос ударил тошнотворный запах паленой плоти. Невыносимая боль притуплялась нейроадаптером, но вид обугленной кожи вызывал тошноту.

Трясущейся здоровой рукой он достал аптечку, нашел тюбик с регенерирующей мазью и выдавил густой гель на рану. Состав мгновенно охладил пылающую плоть, снимая тупую боль, которую система едва сдерживала.

— Хранитель, ты в порядке? — раздался в рации голос Пейна.

— В полном, — Хранитель старался говорить ровно, но в голосе прорвалась усталость. — Система проверена? Реактор работает?

— С тобой что-то не так.

— Не важно, — отрезал Хранитель.

Ох уж этот Пейн… Стареющий командир, в нем просыпалось что-то отеческое. Хранитель закатил глаза, представив его озабоченное лицо. Странный он стал, видно, что среди мирных евок размяк. Или всегда таким был? Хранитель поймал себя на мысли, что Пейн мог бы стать отличным отцом — слишком уж сердце у него было огромное.

— Пейн, реактор, — напомнил он, спохватившись. — Что с реактором?

— Запустился. Нужно время на прогрев.

Хранитель с облегчением кивнул. Пока все шло по плану. На подготовку вагонов потратили уйму времени, но если поторопиться, то уйти до начала солнечной активности они еще успеют.

Он поднялся на ноги, нацепил рукав экзоскелета, проверил целостность. И с тяжестью в сердце посмотрел на проценты заряда. Всего 14%. Он отчаянно надеялся, что этого хватит на эвакуацию.

— Хранитель, тут что-то странное, — голос Пейна прозвучал отрешенно, почти призрачно.

Хранитель с трудом сдержал проклятия.

— В чем дело?

— Получил сообщение… В бункере изменился радиационный фон…

Хранитель вышел из вагона, наблюдая, как солдаты растаскивают последние обломки. Они старательно обходили тела погибших — в знак уважения, а может, из суеверного страха. Смотреть на них было тяжело, не то, что прикасаться. Смерть не щадила никого. Даже юных и невинных.

— Твой бункер стар, как помет мамонта, — фыркнул Хранитель. — Критические показатели? Прикажи всем надеть костюмы.

— Уже отдал приказ, — доложил Пейн.

Хранитель мысленной командой приказал нейроадаптеру подключиться к уцелевшим системам Эдема-5. Большинство программ молчали, но к общим датчикам бункера подключиться, к удивлению, удалось.

— И что? Утечка?

— Без понятия, Хранитель, — так же спокойно ответил Пейн.

— Но ты прав, бункер дышит на ладан… Боюсь, старые системы вентиляции начали сдавать. Хорошо, что ты решил эвакуировать людей. Если…

Хранитель вздрогнул и выпрямился в струну, когда вокруг, взвыли чудом уцелевшие сирены Эдема-5.

— Что это, черт возьми?! — рявкнул он в рацию. — Кто активировал сирену?

Дверь первого вагона распахнулась, и на пороге возник Пейн. В его руках красовалась старая винтовка.

— В бункер пробрались мутанты!

Хранитель с силой стиснул зубы. Теперь еще и мутанты! Как они вообще проникли внутрь?!

— Вентиляционная система бункера была повреждена при падении купола, — сказал Пейн, словно угадав его вопрос. — Видимо, они нашли лазейку…

Хранитель резким жестом подозвал солдат и вместе с ними ринулся в сторону бункера. Только бы они не опоздали.