Последняя Ева

Глава 15 ч.1.

Я сидела в углу, сжимая в кулаке кольцо-флешку, все еще не в силах прийти в себя после всех событий этого дня. Усталость навалилась тяжелой плитой, но заснуть так и не получалось.

Спасшиеся расселились по двум вагонам-купе, которые чудом уцелели. А третий, к нашей радости, оказался рестораном. И перед тем, как разойтись по койкам, мы даже умудрились немного поесть из того, что успело сохраниться. Как предусмотрительно было со стороны создателей Ковчега — хранить продукты в отсеках, обшитых свинцовыми пластинами. Я едва не расплакалась, когда мне протянули бутылку воды и упаковку сэндвича со свининой. В Эдеме-5 мы редко ели подобное: ученые строго следили за нашим питанием, и чаще всего нам доставалось синтетическое мясо, каши из круп и изредка — овощи из нашего сада.

Мы разместились в купе с Евами 085 и 051, а еще с Валлой 73. Решили не расставаться до самого приезда в Содомар. Никто из нас не знал, что ждет впереди, а поддержка подруг была сейчас нужна как никогда. Мы долго сидели в тишине, нарушаемой лишь монотонным шелестом магнитных панелей под поездом.

Я боялась, что, оставшись наедине с собой, на меня обрушится лавина переживаний. Но в голове стояла звенящая пустота.

Тело ныло, каждый мускул отзывался тупой болью, а где-то глубоко внутри, в самой черепной коробке, отдавался назойливый шум — отголосок пережитого ужаса, затаившийся в крови.

Ковчег мчался по вакуумному туннелю, однако его скорость была вдвое ниже обычной — сказывались повреждения систем в нескольких вагонах. Почти половину энергии приходилось тратить на защиту. Но Пейн убедил нас, что за два дня мы доберемся до Содомара. Перспектива провести столько времени в замкнутом темном пространстве пугала. Хотя после кошмара в Эдеме-5 даже эта поездка казалась легкой прогулкой, а тьма за иллюминаторами не такой уж устрашающей.

Ева 051 уснула первой. Она пережила невероятный стресс. Пока она лежала на койке, я не отпускала ее руку, чувствуя, как время от времени по ней пробегает мелкая дрожь. Я прекрасно понимала, что творилось в душе у подруги в те мгновения, когда ее жизнь висела на волоске.

Прокручивая в памяти ту сцену, мне с трудом верилось, что творила. Нас никогда не учили пользоваться оружием. Но мне удалось без промаха попасть в мутанта и расстрелять еще нескольких хищников вокруг. Мое тело вело себя очень странно, будто пробудилось ото сна и начало действовать само, наперекор инстинкту самосохранения. Адреналин, пульсирующий в висках, будоражил, заводил и сводил с ума. Это чувство сложно забыть.

И то, как Хранитель смотрел на меня через тонкие стекла визора - тоже пугало...

Вспомнив о нем, я тут же ощутила резкий укол в сердце.

В тот момент, когда его утащили, меня охватила такая ярость, что двое мужчин с трудом удержали. Я сорвала пистолет с кобуры командира и рванула к выходу. Только благодаря быстрой реакции Пейн успел поймать меня и повалить на пол. Потом еще одному солдату пришлось подключиться, чтобы утихомирить...

Мне было мучительно стыдно перед капитаном за свое поведение. Но внутри все горело и требовало одного — немедленно броситься на выручку Хранителю.

Почему я так на него реагировала?

Сон так и не шел. Пришлось отбросить попытки уснуть. Я выбралась из своей койки и скользнула к выходу, стараясь никого не разбудить.

Длинный коридор встретил меня гробовой тишиной. Все уже спали, измотанные пережитым днем. Ноги сами понесли меня к голове поезда.

Но я замерла, заметив, что одна из дверей в купе приоткрыта. Первым порывом было развернуться и уйти. Но любопытство в итоге взяло верх. Я подошла ближе и осторожно заглянула внутрь.

И тут же встретилась взглядом с парой темно-карих глаз. По телу пробежала дрожь. Хотелось немедленно развернуться и бежать, но ноги предали, отказываясь слушаться.

На меня, сидя на постели, пристально смотрел Хранитель. Мое лицо запылало жаром. Как я ни старалась, но не могла отвести взгляд от его тела. Он сидел в одних лишь просторных штанах. Маска скрывала половину лица, но я видела, как оно осунулось, насколько читалась в нем вселенская усталость. К левой руке была прикреплена капельница с ярко-желтой жидкостью — значит, ему ввели лекарство от радиации. Потрепанная ряса лежала на соседней койке, а громоздкого экзоскелета нигде не было видно — возможно, его унесли на подзарядку.

Внезапно Хранитель поднялся с постели, заставая меня врасплох, и двинулся в мою сторону. Я думала, он сейчас захлопнет дверь у меня перед носом, но вместо этого резко схватил меня за руку, втянул в купе и усадил на свою кровать. Его руки без экзоскелета оказались на удивление теплыми, а кожа мягкой, хоть и суховатой.

Оказавшись так близко к этому мужчине, я совсем растерялась, не в силах оторвать взгляд от его широких обнаженных плеч, изящных ключиц и мускулистой груди. Когда глаза скользнули вниз по торсу, потребовалось титаническое усилие, чтобы отвести их в сторону.

— А ты любопытная, да? — послышался насмешливый голос Хранителя. — Уже который раз оказываешься там, где тебе не положено быть.

Щеки, казалось, вот-вот воспламенятся, а следом за ними и я вся. В его голосе звучали совсем иные ноты, чем раньше. В них было что-то... почти родное.

— Что на этот раз ищешь, Ева 117? — продолжил он. — Очередных проблем?

Странно было слышать свой номер из его уст. Я медленно повернула к нему голову, наконец осмелившись встретиться с его темно-карими глазами. Они невероятно гармонировали с черными волосами и густыми бровями. А смуглая кожа придавала ему особое очарование. Если он уже стал Адамом, то любая ева будет мечтать принадлежать ему. Настолько его внешность была необычна и притягательна. Поймав себя на этой мысли, я мысленно принялась себя ругать.

О чем я думаю?

Молчание затягивалось. Хранитель изогнул бровь, с интересом изучая мое раскрасневшееся лицо. Я прекрасно понимала, как выгляжу со стороны, и ругала себя еще сильнее.

— Н-н-нет... — заикнулась я. — Не ищу...

Хранитель наконец отпустил мою руку, откинулся на подушки, опершись спиной о стену. Все это время он не сводил с меня внимательного взгляда.

— Но ты здесь. Значит, что-то искала? — он склонил голову набок. — Ты голодная? Мне казалось, евы много не едят.

— Ну... э-э... — я растерялась, не зная, что ответить, но потом почти скороговоркой выдавила: — Евы и Валлы генетически модифицированы, чтобы действительно потреблять меньше пищи и использовать калорийный максимум. Но это не значит, что мы совсем не едим... просто нам требуется меньше, чем вам. И да... я не искала еду, если что...

Хранитель тихо рассмеялся. Его смех смутил меня.

— Ты все еще меня боишься?

Я промолчала, не находя, что ответить. С одной стороны, он меня не пугал. С другой — от одного его взгляда внутри вспыхивал вихрь противоречивых чувств: от легкой тревоги до дикого желания прикоснуться к нему. Возможно, во мне говорили инстинкты евы? Все-таки передо мной был мужчина. А моя главная цель — стать частью того, кто будет моим господином.

— Впрочем, это уже не важно, — наконец сказал он после очередной паузы. — Скоро все закончится. Мы прибудем в Содомар. И там о вас позаботятся.

— Нас не извлекут из программы репродукции?

— Почему ты так решила?

— Значит, все-таки извлекут? — дрожащим голосом спросила я. — Потому что Эдем-5 погиб? И мы получили дозу радиации? Наши репродуктивные способности снизились, и мы не сможем выполнить свой долг?

Вопросы лились из меня потоком, а Хранитель молча смотрел на меня. Мое тело покрылось мурашками от одной лишь мысли, что в Содомаре нас ждет только такой путь. Но я резко замолчала, услышав, как он снова тихо рассмеялся.

— Ты чистейшей породы ева, — сказал он, вытирая слезу, выступившую в уголке глаза. — Думаешь только о своей миссии и не переживаешь о других вещах.

— А о чем же мне волноваться, если не о своей миссии? — нахмурилась я.

— Ну, например, о том, что погибли твои сестры и подруги, — Хранитель заговорил спокойно, но взгляд его изменился.

Сердце болезненно сжалось от этих слов. В них слышался укор. Мне стало не по себе. Я отвернулась, не в силах выдержать этого взгляда. На самом деле я испытывала огромную боль за тех, кого мы потеряли. Евы, Валлы, ученые, солдаты — никто не заслуживал такой гибели.

А уж моя драгоценная Аврора — и подавно...

Но я изо всех сил старалась отогнать от себя эти мысли, панически боясь, что однажды рухну в эту бездну отчаяния и уже не смогу подняться с грузом осознания, что тех, кто был мне дорог, больше нет.

В глазах зажглись предательские слезы, готовые хлынуть в любой момент. А через секунду по телу пробежали мурашки, когда ощутила прикосновение у себя на затылке. Я резко обернулась, испуганно глядя на Хранителя.

— Не стоит сдерживать ту боль, что у тебя внутри, — тихо сказал он, касаясь пальцами моей щеки.

Его прикосновения оставляли на коже невидимые ожоги. Тело мгновенно покрылось испариной, и казалось, будто в купе стало на несколько градусов жарче. Сердце разрывалось на части.

Он мягко притянул меня к себе, обняв, и я замерла, застигнутая врасплох. Ощутив тепло его кожи, я вмиг забыла обо всем на свете.

— Обними меня и выплачься, как следует, — прошептал он мне над ухом.

Как будто по его приказу из глаз хлынули слезы. Тело затряслось мелкой дрожью, будто от пронизывающего холода. Хранитель бережно приложил мою голову к своему плечу и замер, не произнося ни слова.

Во мне распахнулась какая-то бездонная пустота — и наружу хлынуло всё, что копилось все эти дни. Я вцепилась в его плечо, рыдая навзрыд. Казалось, мои слезы вот-вот затопят салон, хлынут в туннель, затопят безразличную Пустошь над нами.

Время остановилось. Не знаю, сколько длилась эта истерика, высасывая силы до дна. Когда рыдания пошли на убыль, на душе осталась лишь тяжёлая и бесформенная тоска. Боль утраты, страх будущего, потерянность — всё это смешалось, размылось и лишилось чётких очертаний. Душа опустела, но стало легче — странное, почти необъяснимое облегчение.

Я сделала глубокий вдох, сбрасывая последние следы истерики, и наконец пришла в себя. И тут же осознала: всё это время я сидела рядом с Хранителем. Щёки мгновенно вспыхнули.

Только сейчас до меня дошло — он снял маску. Его дыхание, горячее и живое, коснулось кожи, и тело мгновенно обмякло, стало ватным. В висках застучало, в голове образовалась пустота. Собрав волю, я медленно повернула голову, взгляд скользнул по резкому контуру челюсти, задержался на пухлых, дразняще чувственных губах. Внутри что-то ёкнуло, вспыхнуло дикое, уже знакомое желание — прикоснуться, узнать их текстуру.

Его ладони на моей талии пылали сквозь ткань формы, и мне почудилось, что вот-вот она расплавится, открыв кожу. От этой мысли дыхание перехватило. Все попытки взять себя в руки рассыпались в прах.

Он развалился на кровати, притянул меня к себе, и я оказалась прижата к груди, слыша чужой, учащённый стук сердца. Моя рука сама легла на его плечо. Набравшись смелости, я подняла взгляд и утонула в его глазах — янтарных, ярких, как одинокая звезда в ночи.

— Почему… ты это делаешь? — выдавила я, ощущая, как его ладонь медленно скользит по спине.

— Потому что так надо.

На его губах сыграла лёгкая, хитрая улыбка. Желание вновь ударило в виски, настойчивое и ослепляющее.

— Поцелуй… — тихо приказал он, не отрывая взгляда.

— Ч-что? — не нашлась я.

— Вот глупая евка, — хмыкнул он.

Ловким движением он притянул меня ещё ближе, взял за подбородок двумя пальцами и без лишних церемоний прижал свои губы к моим.

Из груди вырвался сдавленный, беспомощный вздох.

Веки сами собой сомкнулись, и я полностью погрузилась в ощущения. Меня окутала нежная истома, а знакомое волнение в низу живота начинало нарастать, сжимаясь в тугой, сладкий комок.

Легкий толчок вырвал меня из объятий сна.

Я распахнула глаза и обнаружила себя в нашем купе. Рядом, прижавшись ко мне боком, посапывала Валла 73 — видимо, забралась ко мне во сне в поисках тепла и утешения. Сонное наваждение рассеялось мгновенно. С губ сорвался короткий, нервный смешок.

Так это был сон?

Великая Матерь, что со мной творится?

Неужели мое сознание настолько повреждено, что меня начинают преследовать такие... непристойные грезы?

От стыда перед самой собой хотелось исчезнуть. Горячая волна залила щеки.

Поезд снова качнуло, на этот раз сильнее. Равномерный гул магнитных рельсов сменился нарастающим воем. Скорость падала.

И вдруг — резкий, железный скрежет торможения, бросающий всех с кроватей. Валла 73 едва не слетела вниз, и я инстинктивно удержала ее, не дав грохнуться на пол. В купе поднялась сонная паника, девочки повскакивали с постелей.

— Что? — протерла глаза Валла 73. — Почему мы остановились?

Я сорвалась с койки и выпорхнула в коридор. Он уже наполнялся перепуганными, сонными лицами. Увидев в конце вагона мисс Оушен, я устремилась к ней, расталкивая толпу.

— Мисс Оушен, что происходит?

Женщина обернулась. На ее обычно невозмутимом лице застыла неподдельная тревога. Она лишь молча, сокрушенно пожала плечами и решительно направилась к двери, ведущей в голову состава.

Я, как тень, последовала за ней. Внутри поднималось и клокотало плохое предчувствие, с каждой секундой обжигая внутренности ужасом.

Мы не успели сделать и пары шагов, как дверь распахнулась, и в проеме возник мистер Пейн. Даже после лечения следы недавней схватки все еще отпечатались на его лице — перебинтованное плечо, свежий шов на щеке, напоминающий о том, как близко мы все были к гибели.

— Я не позволю этому случиться! — крикнул он через плечо и, заметив нас, замолчал.

Мы с мисс Оушен инстинктивно прижались к холодной стене, словно пытаясь стать невидимыми.

За капитаном возник Хранитель. Его бледное лицо, растрепанные волосы и темные круги под глазами красноречиво говорили о той цене, которую он заплатил за наше спасение из Эдема-5. Маска скрывала его черты, но сведенные брови и тяжелый, уставший взгляд выдавали напряжение.

— Другого выхода нет, — произнес он, перекрывая собой дверной проем.

Его взгляд скользнул по нам и стал еще суровее. Когда наши глаза встретились, я снова ощутила на губах то призрачное жжение, что преследовало меня во сне, а следом накатила волна стыда, заставившая сердце сжаться.

— Нет! — рявкнул Пейн, и в его голосе прозвучала настоящая боль. — Это чистое самоубийство! Вакуум разорвет тебя в клочья!

— А что вы предлагаете, капитан? — голос Хранителя прозвучал устало.

Пейн бросил взгляд на нас, сжал кулаки, но, поняв, что от нас не избавиться, тяжело вздохнул. Коридор уже наполнялся испуганными, сонными обитателями поезда, их шепот сливался в тревожный гул.

— Что происходит? — оправившись от шока, дрожащим голосом спросила мисс Оушен.

— Да, объясните нам! — тут же подхватили из толпы.

Пейн молчал, сжав челюсти так, что побелели костяшки на скулах. Эта тягостная пауза заставила всех замереть в ожидании.

— Что ж, Пейн, расскажи им, — Хранитель скрестил руки на груди, и в его позе читалось вымученное спокойствие.

В толпе началось движение. К нам, грубо расталкивая людей, пробивалась тучная Кейла. Растрепанная и заспанная, она напоминала выброшенную на берег рыбу, беспомощную и злую.

— Почему мы остановились? — просипела она, с ненавистью оглядывая Пейна и Хранителя.

Рядом возникла Шилон, ее выпученные глаза метали молнии. Скулы Пейна ходили ходуном. Он с нечеловеческим усилием сдерживал ярость.

— Впереди обвал, — сквозь зубы выдавил капитан, и эти слова повисли в воздухе тяжелым грузом.

— Вздор! — всплеснула руками Кейла. — Вакуумный туннель защищен! И почему тогда не сработала декомпрессия?

Пейн перевел взгляд на Хранителя, все так же подпиравшего дверь.

— Туннель цел, — наконец произнес тот, и его голос прозвучал зловеще спокойно. — Обрушились внутренние бетонные панели. Вероятно, из-за сейсмической активности. Или в следствии катастрофы в Эдеме.

— И что нам делать? — со слезами на глазах простонала мисс Оушен.

Я окинула толпу перепуганных девушек. Их страх был таким густым и осязаемым, что, казалось, можно было разрезать ножом.

— Я расчищу завал, — сухо, без единой эмоции заявил Хранитель.

— Это смерть! — Пейн в ярости шагнул к нему, и его лицо исказила гримаса отчаяния. — Даже твой костюм не выдержит! Один лопнувший шов — одного крошечного разрыва будет достаточно, и от тебя ничего не останется!

— Тогда я буду аккуратнее, — лишь пожал плечами Хранитель.

На его уставшем лице читалась странная отрешенность, но в глубине глаз я разглядела нечто иное. Не страх... а ту самую решимость, что ведет человека на верную гибель.

— Нам нужна ждать помощи, — продолжал стоять на своем капитан. — Уменьшим потребление энергии. И будем посылать новый сигнал.

— Пейн прав, — вступила Кейла, но в ее голосе уже не было прежней уверенности, только страх. — Нужно ждать помощи.

— Генератор не протянет и суток, — холодно парировал Хранитель. — Если, конечно, мы не отключим щиты. А без них радиация за несколько часов убьет всех. Каждого.

По спине пробежали ледяные мурашки. Я невольно прижалась к холодной стене, впервые так остро ощущая хрупкость этого металлического кокона, что отделял нас от безжалостной смерти.

— Костюм заряжен на тридцать пять процентов. Этого хватит, — продолжил Хранитель.

— С учетом защиты от вакуума у тебя от силы двадцать минут! — голос Пейна дрогнул, выдав его отчаяние. — Ты успеешь?

— Успею.

Не дав никому опомниться и произнести слово возражения или просьбы, Хранитель развернулся и ушел в головной вагон, громко, будто навсегда, захлопнув за собой дверь. Пейн тихо, с надрывом выругался

— Всем по купе! — скомандовал он, но никто не двинулся с места, парализованный ужасом.

— ЯСНО?! — прогремел он, и в его крике слышалась та же паника, что сковывала нас.

Толпа нехотя, медленно начала расходиться. Мисс Оушен мягко, но настойчиво подтолкнула меня:

— Иди.

Я не сопротивлялась, и направилась к своему копу. Но в последний момент обернулась и снова кинула взгляд на дверь головного вагона. В этот момент в проеме появился Элиас. Вид у него желал лучшего.

На миг наши взгляды пересеклись. И я ощутила, как на меня начала давить тяжелая плита сожаления и злости. А в голове промелькнули злые мысли о том, что во всем виноват этот солдат. Лицо Элиаса на миг изменилось. И в его глазах я увидела боль и сожаления, как будто они хотели мне сказать, насколько этому мужчине жалко о произошедшем. Я не сомневалась, что Элиас знал о моих отношениях с Авророй…

Я закусила губу и быстрым шагом отправилась прочь, все еще ощущая на себе взгляд командира.

Будь ты проклят, Элиас Старс!

В купе меня встретили бледные, перепуганные подруги. Валла 73 смотрела на меня огромными глазами, полными слез.

— Правда, что он... выйдет туда? — ее голос дрожал.

— Да, — прошептала я, и это слово отозвалось во мне пустотой.

Новая, сокрушительная волна страха и вины накатила, сбивая с ног. Я рухнула на койку, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдание. Откуда во мне столько страха и переживаний за человека, которого не знаю? За эти короткие дни Хранитель спас нас уже несколько раз, и сейчас ему придется лезть в вакуум, где лишнее неправильное движение – и жизнь его оборвется…

От усталости и недосыпа дремота накрыла меня с головой. Кто-то из девочек заботливо укрыл меня одеялом.

Спустя вечность поезд снова дрогнул. От толчка я мгновенно проснулась и села на кровати. Девочки встревоженно повернулись ко мне, как будто я знала ответ. Мы затаили дыхание, прислушиваясь. По коридору раздавались тяжелые, мерные шаги.

Я механически вскочила, рывком открыла дверь купе — и застыла на пороге.

Прямо передо мной проходил Хранитель.

Его черная ряса натянулась на мощный экзоскелет. Лицо скрывала трансформированная маска, но глаза — те самые, темно-карие и бездонные — метнулись в мою сторону.

Я замерла, словно перепуганный зверек. Хранитель остановился на секунду — всего на одну пропущенную ударами сердца секунду. Но мне хватило этого мига, чтобы ощутить, как в груди взрывается дикое, неконтролируемое волнение. Сердце разрывалось от страха за него, от ужаса перед тем, что он сейчас сделает.

Тело перестало слушаться. Руки сами потянулись к нему. Я схватила его ладонь, запечатанную в холодный металл экзоскелета, и крепко сжала, чувствуя под сталью живое, теплое биение.

Хотелось что-то сказать, но губы не слушались. В его глазах мелькнуло удивление, и это встряхнуло меня. Я разжала пальцы, опустила взгляд, поклонилась в немом поклоне, пряча красное лицо от его зоркого взгляда.

Через маску доносилось его ровное дыхание, нарушаемое лишь шипением фильтров. Тихий гул сервоприводов почему-то успокаивал бурю в моей душе. Собрав всю волю, я выпрямилась и снова встретилась с ним взглядом.

И тогда он ушел.

Я выскочила в коридор, застыв в центре и не в силах оторвать взгляд от его удаляющейся спины. И лишь тогда осознала тяжесть десятка любопытных глаз Ев и Валл, следивших за мной из каждой щели.

Меня вырвало из оцепенения, когда Валла 73, запыхавшаяся и сияющая, влетела из купе, размахивая своим потрепанным планшетом.

— Я подключилась к системам поезда! — выпалила она, и ее глаза горели. — Камеры работают. Мы можем всё видеть!

Смысл её слов дошел до меня не сразу. Но прежде, чем я успела опомниться, вокруг нас сгустилась толпа девушек — испуганных, но одержимых жаждой увидеть всё своими глазами. Меня оттолкнули, и я едва удержалась на ногах, лишь цепкая рука Валлы 73 спасла меня от падения.

И вот мы все, затаив дыхание, уставились в экран её планшета. Казалось, никто даже не шевелился.

Первая камера показала Хранителя в декомпрессионной камере. В тесном помещении, залитом алым светом аварийных ламп, он в своём костюме и маске выглядел могучим зверем в клетке. Раздался нарастающий гул — из шлюза выкачивали воздух. Синие огни вспыхнули вдоль его экзоскелета, и тот ответил мощным, глубоким гулом.

— Активирован вакуумный кокон, — прозвучал из планшета механический голос системы.

— Ты… даже звук подключила? — прошептала я, не веря своим ушам.

Валла 73 хитро улыбнулась и подмигнула. У меня от удивления сам собой открылся рот. Я всегда знала, что моя подруга гениальна в технике, но сейчас её умение наполняло моё перепуганное сердце гордостью и крошечной надеждой.

На экране планшета высветились данные с его костюма.

— Что? — вырвалось у меня. — Но… но говорили, у него есть двадцать минут! Шесть минут?.. Он не успеет!

Я до боли закусила губу, пытаясь сдержать новую волну страха, подкатывающую к горлу.

Наружная дверь шлюза с тяжелым лязгом отъехала в сторону. Хранитель шагнул в абсолютную тьму туннеля. Магнитное поле его экзоскелета было почти осязаемым даже через экран.

Валла 73 переключила вид на внешнюю камеру. В туннеле царила кромешная тьма, которую пронзал лишь тусклый луч фонаря на шлеме Хранителя. Громадные обломки бетона и арматуры завалили магнитный путь. В одной из трещин мерцал тусклый голубоватый свет — вакуумный слой, отделявший нас от смерти. Одна мысль о том, что он может лопнуть, заставляла леденеть кровь.

Перед Хранителем возвышалась сплошная стена из обломков. Он поднял руку, и из предплечья экзоскелета с шипением вырвался клинок чистой плазмы. Лезвие с ревом вонзилось в преграду. Металл и бетон плавились, раскаляясь докрасна, осыпая его снопами ослепительных искр. Он работал с пугающей, ритмичной точностью. Мы, затаив дыхание, следили за каждым его движением.

Разрез. Скоба. Удар. Отбросить обломок.

Таймер: 3:10.

Первая стена была прорвана. Он, не замедляясь, принялся за следующую. Арматурные прутья, толщиной в руку, сплелись в стальной частокол. Плазменный клинок стал короче, но резал быстрее, с треском перерубая сталь. Каждый удар сопровождался фейерверком искр и напряженным гулом поля.

Таймер: 1:55.

Сердце упало куда-то в бездну.

На голову Хранителя посыпались обломки. Он мгновенно извлёк из-под рясы небольшой круглый предмет.

— Что это? — выдохнула я.

— Кажется… гравитационная граната, — пробормотала Валла 73.

Словно в подтверждение, Хранитель метнул её в груду обломков. Яркая вспышка на мгновение ослепила камеру, а поезд содрогнулся, заставив всех ахнуть от ужаса.

Громадный фрагмент стены сжался в небольшой, плотный шар, который Хранитель отшвырнул в сторону. У меня болезненно сжалось сердце при мысли, что могло бы стать с ним, окажись он на месте этого бетона.

Открылся узкий проход.

Таймер: 0:40.

Всё происходило слишком быстро. Хранитель рванул вперёд. Искривлённая балка угрожающе нависала над ним. Его клинок плавно, словно в воду, вошёл в неё. Уши заложило от нарастающего гула, мир потерял краски. Тяжёлое, хриплое дыхание Хранителя доносилось из динамиков, напоминая, что это реальность.

Экзоскелет взвыл, протестуя против чудовищной нагрузки. Хранитель, собрав все силы, рванул вперёд, всем телом навалившись на балку. Та с оглушительным треском разломилась пополам, и он, используя инерцию, отшвырнул обломки.

Таймер: 0:18.

Он развернулся и помчался к поезду.

А я, не помня себя, рванула прочь, расталкивая девушек. Кто-то кричал мне вслед, но сознание не улавливало слов. В голове стучала лишь одна, пронзительная мысль: «Надо ему помочь!»

Тело действовало само. Я подбежала к панели шлюза, и мои пальцы сами протанцевали по клавишам, набирая код, которого я не знала. Система считала мои данные. Дверь с шипением отъехала как раз в тот миг, когда в проёме показалась его мощная фигура.

В лицо ударил едкий запах гари и расплавленного металла. Хранитель, тяжело и прерывисто дыша, шатаясь, сделал шаг вперёд — и его могучие ноги подкосились. Я кинулась вперёд и поймала его на лету, но не выдержала чудовищной тяжести экзоскелета. С глухим стоном мы оба рухнули на холодный пол.