Последняя Ева

Глава 16

Белоснежное платье матери развевалось, словно крылья птицы. Её пальцы, тёплые и нежные, крепко сжимали его маленькую ладонь. Поток волос цвета топлёного молока струился по плечам до самых бёдер, и в этой золотистой россыпи сияла заколка-флёрдоранж, похожая на хрупкую звезду.

Она шла через просторную площадь Содомара, высоко подняв голову, а ветер ласково трепал наряд. На неё смотрели все — восхищённо, почтительно, завистливо. Но ей было всё равно.

Она являлась лучшей из лучших.

У мраморного фонтана служанка бесшумно расстелила на траве плед. Мать опустилась первой и мягко увлекла за собой сына. Взяв у девушки шёлковый платок, она принялась вытирать кровь с его разбитой губы.

— Зачем ты вмешалась? — мальчик вырвался, не дав ей закончить. — Я бы и сам победил того зазнайку!

На её лице расцвела тёплая улыбка, а взгляд наполнился безграничной нежностью.

— Если бы я не вмешалась, ты бы лежал на мостовой. И о какой победе могла бы идти речь?

— Неправда! — он обиженно надул губы, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Женщина рассмеялась, наблюдая, как он хмурится и бормочет что-то под нос. Но вскоре ворчание смолкло — он утонул в её объятиях, в тепле, которое растворяло всю боль и обиду.

— Ты вечно мне мешаешь, — пробурчал он спустя некоторое время, не глядя на неё.

— Это неправда, — тихо рассмеялась мама. — Я просто хочу быть рядом. На всякий случай.

— И ты всегда будешь так делать?

— Не всегда. Когда-нибудь меня не станет, и о тебе будет заботиться кто-то другой.

Мальчик надул губы и отвернулся, чтобы скрыть дрожащий подбородок.

— Не хочу я никого другого. Хочу, чтобы это всегда была ты.

Мама снова притянула его к себе, и её поцелуй в лоб был таким же тёплым и безгранично нежным, как сама её любовь.

— Запомни, Каин, — её шёпот был тихим, как шелест листвы. Она нежно провела рукой по его волосам. — Когда ты вырастешь, лишь та, что полюбит тебя по-настоящему, не даст тебе рухнуть в пропасть. Береги такую женщину. И никогда не разжимай её руку.

Сон отступал медленно, словно туман, уносимый предрассветным ветерком. Хранитель пришёл в себя, но не открывал глаз, прислушиваясь. Поезд шёл, ровный гул магнитных подушек говорил, что Элиас смог провести Ковчег через расчищенный проход. Хоть одна проблема решена.

Но следующее ощущение было менее радостным: волна боли, накатившая на всё тело. Ныли кости и горели руки. Плазменный клинок щедро оставил ему на память ожоги даже сквозь экзоскелет. Металл раскалялся так, что казалось будто кожа прилипла к броне. Работать приходилось на чистой воле, стиснув зубы. Остановись он тогда — и всё было бы кончено.

Ирония заключалась в том, что большую часть агонии блокировал нейроадаптер. Без него он бы просто потерял сознание.

Его мысли прервал тихий звук. Он замер, всё так же не открывая глаз, боясь, что боль вспыхнет с новой силой. Кто-то был рядом. И это осознание заставило мурашки пробежать по спине.

И ещё кое-что, что его взволновало с новой силой: на нём не было маски. Кожа лица отдыхала после постоянного ношения. В экзоскелете во время работы она онемела и горела, челюсть сводило от чудовищного давления, которое он испытал. И сейчас, без маски, мужчина ощутил себя почти что голым.

Тихое и тёплое дыхание касалось его плеча. Присутствие другого человека одновременно тревожило и... вызывало странное любопытство. Поборов боль, Хранитель медленно приоткрыл веки.

Он был в своём купе. Приглушённый свет отбрасывал мягкие тени, наполняя маленькое пространство интимным, почти нереальным покоем. Преодолевая боль, он повернул голову.

И увидел её.

Ева 117 спала, сидя на полу, положив голову на край его кровати, совсем рядом с его плечом. В её позе была какая-то трогательная покорность и самоотверженность, от которых что-то ёкнуло в его груди. Светлые волосы рассыпались по простыне, отливая в полумраке тёмным золотом.

Что она здесь делает?

Память услужливо подсказала последние секунды перед отключкой. Секунды до декомпрессии. Он едва успел влететь в шлюз, и когда началась герметизация, почти не соображая от боли, потянулся к рычагу... Но дверь распахнулась сама. И в проёме стояла она.

Её голубые глаза, полные слёз. Раскрасневшиеся щёки. И этот взгляд... в нём был не страх перед ним, а страх за него.

Сердце предательски сжалось. Его взгляд прилип к её лицу, будто только эти черты могли усмирить огонь, пылавший в теле. Дыхание само собой стало глубже, а внутри заструилось что-то тёплое и давно похороненное под слоями льда.

И лишь спустя три удара сердца, отозвавшихся болью в висках, он осознал, что не в силах оторваться от её губ. Мягких, беззащитных, с легкими трещинками от препаратов и следов её собственного беспокойства. Но в этой уязвимости была странная, тревожащая притягательность.

Хранитель отвел взгляд от её приоткрытых губ.

О чём, чёрт возьми, он думал?

Мужчина перевел взгляд в потолок, пытаясь усмирить бунт в собственном сознании. Отослал мысленный приказ нейроадаптеру подавить сердцебиение. Спустя несколько мгновений внутренний ураган начал стихать. По привычке Хранитель провел пальцами по шраму на шее, хмурясь.

Будь у него чип жизнеобеспечения, как у других, ни боли, ни этой слабости не возникало...

Усилием воли он медленно приподнялся на локтях, стараясь не потревожить девушку. Но та, почувствовав движение, резко распахнула глаза и уставилась на него.

Великая Матерь...

Какое же у неё очаровательное лицо, пускай и заспанное…

Хранитель стиснул зубы, встретившись с её взглядом, полным тревоги.

— Ты... Вам... позвать помощь? — прошептала она, сбиваясь.

— Нет, — отрезал он, окидывая её оценивающим взглядом. — Кто ещё здесь?

— Что? — она удивлённо моргнула, затем замотала головой. — Только я и мисс Хилл.

— Остальные?

— Нет, мисс Хилл никого не впускала.

— А ты как тогда оказалась?

Ева 117 покраснела, опустила глаза и принялась теребить край простыни.

Хранитель тяжело вздохнул и откинулся на подушки. Даже это простое движение далось с трудом. Он повернул голову и снова уставился на девушку. Несложно догадаться, что эта мелкая ракета проскользнула сюда украдкой. Она напоминала любопытного зверька, сующего нос куда не следует. Но почему-то эта её манера казалась до боли знакомой...

Прямо как Ноэма. Такая же неугомонная.

Хотя у сестры было нечто большее, чем простое любопытство. А у этой евки... что-то неуловимо иное.

— Простите... Я слишком волновалась. А у мисс Хилл одна рука... Я решила помочь... — бормотала девушка, не поднимая глаз.

— Зачем рванула в шлюз? Не боялась, что тебя засосёт в туннель? — Хранитель пристально смотрел на неё. — И откуда узнала код доступа?

Он пытался понять: она безумно глупа или безумно храбра?

— Не знаю...

Его тяжёлый вздох наполнил тесное помещение. С этой девчонкой определённо что-то не так. И почему она вечно путается под ногами? Но её присутствие странным образом придавало сил, будто она была его личным маяком в этом аду.

Хранитель перестал разглядывать её и закрыл глаза. Надо от нее поскорее избавиться.

— Уйди, — сухо бросил он. — Я устал. Хочу побыть один.

Воцарилась тишина. Хранитель делал вид, что засыпает, но девушка и не думала уходить. Он открыл глаза и недовольно зыркнул на неё.

— Я разучился говорить понятно?

— Н-нет...

— Может, ты не понимаешь моих слов?

Ева 117 медленно поднялась с пола. Её когда-то белая форма посерела, две верхние пуговицы оторваны, обнажая хрупкую шею. Хранитель мысленно выбранил себя за то, что разглядывает её, и, повернувшись к стене, натянул одеяло до подбородка. Хорошо хоть не раздели его догола...

— Я принесу воды и еды! — вдруг оживилась она и метнулась к двери.

Хранитель даже не успел что-то сказать, как она исчезла.

— Неугомонная, — фыркнул он в пустоту.

Он еще немного побурчал себе под нос и наконец ощутил сонливость. Дремота медленно окутывала его сознание. Монотонный шелест магнитных рельс и плавное покачивание вагона убаюкивали, словно колыбельная. Хранитель закрыл глаза, погружаясь в долгожданный покой.

Но сквозь сон до него донеслись приглушенные голоса — казалось, кто-то спорил.

"Хоть бы друг друга перестреляли", — с раздражением подумал он, не желая никуда идти.

Ему было плевать.

Однако странное беспокойство, словно назойливая муха, не отпускало. Он медленно открыл глаза и провел рукой по лицу, с непривычкой ощущая кожу без маски. Видимо, кто-то отнес её на подзарядку к запасному генератору.

И в этот момент вернулась Ева 117. С ней в купе вошла Кэтрин Хилл. Они застали Хранителя сидящим на краю кровати. Тело ныло даже сквозь работу нейроадаптера, в висках пульсировала тупая боль. К его облегчению, Хилл принесла лекарства, а Ева откуда-то приволокла еду.

Учёная молча сделала укол, сменила бинты на обожжённых руках, нанеся охлаждающую мазь под них. Хранитель всё это время молчал, не глядя на неё. Всё его внимание было приковано к Еве, которая разворачивала скромный ужин: сэндвич и подобие салата. «Где она это достала?» — пронеслось в голове. Паломницы, особенно Кейла, припрятали почти все приличные продукты. Он видел, как та тащила в своё купе целую корзину, но промолчал — были дела поважнее. А теперь эти самые припасы оказались в руках Евы 117.

Вопросы роем закружились в голове, но он сдерживался.

Хилл, закончив перевязку, проследила за его взглядом. Ощутив его, Хранитель посмотрел на ученую, ощутив жгучее желание наконец заговорить с ней. Но из головы вылетели все вопросы. И выгнать евку он так и не осмелился.

— Она чуть ли не с боем отвоевала эту еду, — сказала женщина, словно прочитав мысли.

Брови Хранителя сами поползли вверх. Ева, почувствовав взгляд, залилась румянцем.

— Н-неправда, — пробормотала она, опуская глаза. — Я просто пыталась объяснить, что ему нужны силы.

— Ты чуть не вцепилась в паломницу, — Хилл тихо хмыкнула, и в её глазах мелькнула усмешка. — Пейну пришлось тебя оттаскивать.

Она взяла оба блюда и протянула их Хранителю.

— Так что ты обязан всё съесть, — женщина широко улыбнулась. — Она проследит.

Хранитель с сомнением посмотрел на скромную трапезу. И почувствовал, как что-то сжимается в груди — странное, тёплое и неуместное. Пришлось смириться. Он принял еду, добытую с таким трудом.

Хилл на прощание ласково провела рукой по волосам Евы и вышла, прикрыв дверь. В купе воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом поезда.

Он старательно делал вид, что поглощён едой, но её взгляд буквально прожигал кожу. Руки в бинтах плохо слушались, и он с трудом управлялся с вилкой. Внезапно Ева молча выхватила её из его пальцев.

— Что ты делаешь? — удивлённо поднял он брови, когда она начала аккуратно нанизывать листья салата. — Я тебе что, ребёнок...

— Пожалуйста, поешьте, — она решительно протянула вилку к его губам.

Хранитель готов был провалиться под землю от неловкости. Но, встретившись с её умоляющим взглядом, сдался и покорно открыл рот.

— Я как ручной зверёк, — пробурчал он с набитым ртом, но продолжал есть всё, что она ему подавала.

Она накормила его салатом, затем разрезала сэндвич на аккуратные кусочки и продолжала подносить их к его губам с трогательной старательностью.

— Я нашла только воду, простите, — тихо сказала девушка, когда с едой было покончено, и протянула ему пластиковую бутылку. — Других напитков не было.

Хранитель замер, глядя на предложенную воду. Её поведение совершенно выбивало его из колеи. А сердце колотилось так бешено, что нейроадаптер уже не справлялся с его ментальными командами успокоиться.

Ева предусмотрительно открыла бутылку. И в этот момент он наконец понял: всё это было не просто проявлением вежливости или долга.

Она искренне о нём беспокоилась.

С едой и питьем было покончено. Хранитель откинулся на подушки, впервые за долгое время чувствуя сытость и... странное удовлетворение? Он повернул голову к евке. Та сидела на своём месте и смотрела на него сияющими глазами, будто только что совершила великий подвиг. В её счастливом взгляде было что-то настолько простое и тёплое, что ему становилось не по себе. Прямо как мать, накормившая капризного ребёнка. Хранитель надул губы и отвернулся.

Ему нужно было отдыхать. Надо прогнать её. Но что-то удерживало — глупое, неподвластное логике желание, чтобы она осталась.

С каких это пор он стал таким мягким?

Он Хранитель — тот, кто добровольно отказался от всех связей. Главная его цель – получить власть и сместить отца.

Мысль об отце, Верховном Хранителе, снова вызвала привычное раздражение. В этом году старик снова будет давить на него, требуя пройти ритуал Адамов. Но согласиться — значит рискнуть всем, чего он добился. Нет, пока его цель не достигнута — ни брака, ни женщин.

Краем уха он услышал, как Ева поднялась. Видимо, решила, что он уснул, и собралась уходить. Наконец догадалась?

И тут сердце предательски сжалось от мысли о предстоящем одиночестве в этом мрачном купе. Он резко повернулся, не рассчитав движения, и больно ударился локтем о стальной край столика. В тело вонзилась острая боль. Хранитель глухо выругался, хватаясь за ушибленное место.

В следующее мгновение евка уже была рядом.

— Сильно ударились? — прошептала она испуганно. — Позвать мисс Хилл?

Её пальцы осторожно коснулись его руки. Он дёрнулся назад.

— Всё нормально...

Нет, не нормально.

Тело горело, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Нейроадаптер безнадёжно завис, игнорируя ментальные команды успокоиться.

— Можешь идти, — пробормотал он.

Нет, останься. Только не сейчас.

— Ладно, — Ева опустила глаза и направилась к выходу.

Дверь начала медленно отъезжать. Хранитель смотрел на её спину, на светлые волосы, спадающие до пояса. На то, как даже в потрёпанной форме она выглядела... чертовски привлекательной.

Сердце рванулось вперёд раньше, чем он успел подумать. Он вскочил, шагнул к двери и захлопнул её прямо перед ней. Ева вздрогнула и обернулась, широко раскрыв глаза.

— Хранитель? Вам что-то нужно?..

Тело двигалось само. Руки обвили её талию, притянули к себе. А потом он поцеловал её — порывисто, безрассудно, как будто от этого зависела его жизнь, и даже что-то большее.

И сквозь туман боли и усталости он почувствовал, как её руки робко обвили его плечи, а губы отвечают ему — неумело, но так нежно, что мир перевернулся.

Она казалась такой хрупкой в его объятиях, что последние остатки разума покинули его. Прижав её к двери, он чувствовал, как тело вспоминает давно забытый голод. Её тихий стон лишь разжёг огонь.

Контроль был утерян. Ему нужно было больше — глубже, сильнее, полнее. Её губы были слаще любого запретного плода.

Шаги за дверью заставили его отпрянуть. Едва успев выпрямить смущённую Еву, он увидел в проёме Элиаса.

— О! Живой! — капитан окинул их насмешливым взглядом, и его ухмылка говорила сама за себя.

Ева, вспыхнув, юркнула под руку Элиаса и исчезла быстрее, чем кто-либо успел понять.

— Как интересно, — протянул Элиас с притворным восхищением. — А я-то думал, почему она так за тебя переживала...

Хранитель не дал ему договорить. Вцепившись в воротник капитана, он втащил того в купе и захлопнул дверь.

— Ты что здесь забыл? — его голос был низким и опасным. — Тебе положено быть в кабине!

— Эй, не бей! — Элиас поднял руки в шутливой защите, но смех выдавал его. — Пейн сам сел за управление. Мне даже уже посрать сходить нельзя?

— Справляй свою нужду в нужном месте, а не здесь, — Хранитель провёл рукой по лицу, пытаясь стереть следы наваждения от поцелуя. — Зачем вообще приперся?

Элиас с небрежным интересом оглядывал купе, словно Хранителя вовсе не существовало, беззаботно насвистывая. Это начинало действовать на нервы.

Как можно быть таким беззаботным, зная, что в Содомаре тебя ждёт тюрьма строгого режима, а в худшем случае — казнь? Пусть Элиас и сын главнокомандующего, но даже его связи вряд ли спасут от серьёзного срока. Что-то в его поведении настораживало, но Хранитель не мог понять — что именно.

— Кстати, вот, держи, — Элиас достал из кармана серебристый продолговатый предмет и протянул ему. — Фильтры прочистил, а вот узоры на маске восстановить не смог. Слишком они замысловатые, извини.

Хранитель взял предмет и лёгким нажатием на скрытую кнопку превратил его в маску. Она выглядела потрёпанной, но после всего пережитого было удивительно, что она вообще уцелела. Узоры смазались, появились трещины и царапины. Однако Элиас хорошо постарался — нейроадаптер сообщил, что фильтры восстановлены, а стёкла визора заменены.

— Спасибо, — сдавленно произнёс Хранитель. — Как твое плечо?

— О, отлично! — весело отозвался капитан. — В меня столько стимуляторов и коагулянтов вкачали, что совсем не болит.

Хранитель вернулся на кровать и сел на край, с тоской разглядывая подарок, который мама вручила ему много лет назад, ещё до того, как он решил служить церкви. Простое украшение для ритуала совершеннолетия, которое он переделал в оружие и защиту.

— Ты же сын Верховного Хранителя? — голос Элиаса вернул его к реальности. — Лоренцо Вейла?

Хранитель бросил на него злой взгляд, но промолчал.

— Я думал, все дети Лоренцо после того скандала живут в Гомморе-Нова.

— Как видишь, не все уехали, — Хранитель пожал плечами.

— Так кто же ты? Как тебя зовут? — Элиас уселся напротив. — Если ты сын Лоренцо Вейла, почему служишь в Фениксии, а не кайфуешь среди элиты в Элизиуме?

Хранитель нахмурился под пристальным взглядом солдата. Слышать об отце и семье из его уст было непривычно. Даже Пейн не связал Старшего Хранителя с Верховным. Откуда этот молодой командир всё узнал?

Верховный Хранитель приложил все усилия, чтобы скрыть имя своего отпрыска. И никто, кроме церковных служителей не знал о том, что его старший сын получил сан. Хранитель порылся в памяти, но не припомнил, чтобы видел отца Элиаса среди тех, кто посещал церковь. Впрочем, даже в кругу элиты он не особо мелькал. Да, главнокомандующий покупал Ев, но обходил аукционы, используя свои привилегии. Об Элиасе он знал лишь, что тот отказался от Посвящения Адамам и исчез на восемь лет. Кто бы знал, что этот засранец окажется в Эдеме 5. Но почему-то его агенты проморгали, что в Эдеме-5 окажется именно он. Придётся их серьёзно проучить.

— Слушай, — после долгой паузы заговорил Хранитель. — Как ты вообще связался с Солнечными людьми и стал их агентом? Мы считали, что ты погиб.

Элиас удивлённо поднял брови.

— Как... — он склонил голову набок. — Разве не Кей связывает нас с Солнечными? И да, смерть – дело житейское.

Хранитель повторил жест за командиров, нахмурившись.

— Смею предположить, что ты попал к солнечным после катастрофы?

— Все верно, - Элиас пожал плечами. — Я как-нибудь расскажу тебе о своей истории за бокалом пива. Но сейчас это действительно не важно, — он снова окинул Хранителя оценивающим взглядом. — Значит, ты работаешь на Кея?

— Конечно, буду я работать на Кея, — фыркнул Хранитель.

— Так на чьей ты стороне? Ты вмешался и не дал нам уехать, — в голосе Элиаса прозвучало горькое разочарование. — Из-за тебя всё это произошло!

— Из-за меня? Ты издеваешься? — рыкнул Хранитель. — Я приехал в скинию только за флешкой.

— Но Кей говорил, что ты не будешь вмешиваться и дашь нам удрать.

— А тебе обязательно надо было убивать Авиву?

— Она грязная сука, которая посмела оскорблять матерей.

— Да плевать на её слова! — Хранитель начинал закипать. — И как вообще получилось, что Пейн раскрыл ваш план?

Элиас замолчал и опустил голову. По дрожащим плечам Хранитель понял, что трагедия больно ударила по нему.

Гибель товарищей, коллег, девушек и возлюбленной — всё это произошло слишком быстро. Хранитель и сам едва не погиб, кинувшись спасать этого засранца. И он был благодарен, что Элиас не забыл этого и тоже вытащил его из когтей смерти.

— Я не знаю, — выдавил солдат после долгого молчания. — Я всё потерял. Людей, любимую и...

— Флешку, — закончил за него Хранитель и откинулся на подушки, устав сидеть. — Ты облажался, придурок. Теперь нужно думать, что делать дальше. — Он бросил на него тяжёлый взгляд. — В Содомаре тебя арестуют. И повезёт, если влепят тюремный срок. Надеюсь, твой отец достаточно влиятелен, чтобы спасти тебя от казни.

— Меня не страшит тюрьма. Я готов принять все наказания.

— В Вавилонской Яме ты передумаешь.

Взгляд Элиаса изменился, в нём отразилась смесь смущения и беспокойства. Все знали, что Вавилонская Яма самая страшная тюрьма Содомара, истинный ад, откуда никто не возвращается в здравом уме.

— Думаешь, я окажусь там?

— А где ещё? — с раздражением ответил Хранитель. — И теперь надо придумать, как обойти датчики на ошейниках и вытащить тебя оттуда.

Брови Элиаса медленно снова поползли вверх.

— Ты... хочешь мне помочь?

— Разумеется, — Хранитель окинул его недовольным взглядом. — Если тебя начнут пытать в Вавилоне, из тебя выбьют всю правду, и тогда обо мне узнают.

— Ага, — Элиас криво улыбнулся. — Боишься за свою шкуру? Ты же сынок Верховного Хранителя, тебя вообще кто-то посмеет тронуть?

Хранитель пропустил его слова мимо ушей. Он привык, что многие напоминали о власти отца, будто он сам — лишь жалкая тень.

— В любом случае, нужно вытащить тебя до начала процесса.

— Есть идеи?

— Есть, — Хранитель коротко кивнул. — Но для начала мне нужно вернуться и связаться с Кеем. А это, как ты знаешь, непросто.

— Это уж точно, — Элиас протяжно вздохнул. — Его вообще кто-нибудь видел, или он общается только через агентов?

Хранитель пожал плечами.

Усталость накрывала с головой, ему отчаянно хотелось отдохнуть. Элиас понял, что разговор окончен, и направился к двери. Уже открыв её и шагнув в коридор, раздался сигнал рации на его груди.

— Приём, это капитан Пейн, — прозвучал механический голос. — Элиас, нужно поднять Хранителя и предупредить, что через полтора часа будем на краю зоны Семи Звёзд.

Элиас замер в коридоре и обернулся, глядя на Хранителя.

Тот тихо простонал от отчаяния. Опять никто не даст ему отдохнуть. Придётся вставать и связываться с Содомаром, запрашивать разрешение на проезд.

И самое противное — буферная зона Семи Звёзд. Она находилась на поверхности, и, хотя была защищена прозрачным туннелем, каждый раз, проезжая эти двести километров, он чувствовал себя неуютно. Обычно их преодолевали за несколько минут, но сейчас придется тащиться почти два часа.

— Принял, капитан, —ответил Элиас.

— Ненавижу тебя! — фыркнул Хранитель.

— А я тут при чём? Это капитан сказал, а не я! — воскликнул солдат, обиженно надув губы. — Ты эгоист, господин Старший Хранитель, который так и не назвал своё имя.

— Каин, идиот! Не мог догадаться? Я же сказал, что только трое детей осталось в Содомаре.

— Вот засранец, не мог нормально сказать? Я должен был на картах гадать?

— Из них одна дочь! Сложно догадаться?

Лицо Элиаса преобразилось мгновенно. Беззаботный весельчак будто испарился, уступив место мрачной фигуре. Капитан отвел взгляд, губы его плотно сжались. Хранитель, заметив эту резкую перемену и нахмурился. Возникло дикое желание подняться и встряхнуть его за плечи, вернув тому здравый смысл.

— Надеюсь, у неё всё хорошо? — голос Элиаса прозвучал сдавленно, он всё ещё не смотрел на собеседника.

— Куда лучше, чем у тебя, — раздражённо фыркнул Хранитель.

Элиас потер шею, смущение читалось в каждом его движении. Он явно не знал, что сказать дальше. Но через мгновение поднял голову, и более спокойно сказал:

— Ладно, господин Старший Хранитель Каин, поднимайте свою пятую точку. Возвращаемся в Содомар.