Последняя Ева

Глава 7 ч.1.

Я надеялась, что после объявления об ускоренном ритуале Очищения у меня будет возможность ускользнуть и найти помощь. Должен же быть какой-нибудь перерыв, чтобы мы могли подготовиться к процессии.

Сразу после шокирующей новости, заставившей ев и валл нервно перешёптываться, паломницы начали читать проповеди. Мы оставались в зале на коленях, и эти часы казались вечностью. Меня бросало то в жар, то в холод: бессонная ночь давала о себе знать. В какой-то момент сознание поплыло, и я отключилась от реальности.

— Так гласит ваша Великая Матерь! Да наполнятся ваши сердца Её любовью! — резкий голос Авивы вернул меня в сознание.

Проморгавшись, я украдкой осмотрелась. Евы и валлы сидели неподвижно, уставившись на голографическую статую Великой Матери. Я машинально сложила руки и прижала их ко лбу, бездумно повторив слова благодарности вместе со всеми.

— А теперь, дочери Великой Матери, приготовьтесь к ритуалу Очищения! — объявила Кейла.

Первой поднялась Авива, и мы все склонили головы, когда она направилась к выходу. Остальные паломницы поплыли за ней, а замыкали процессию служки и Хранитель.

Я украдкой скользнула взглядом по той самой девушке, что переглядывалась с Элиасом. За ней, как тень, следовал высокий Хранитель. И когда мой взгляд наткнулся на него, я с внезапной остротой осознала — он смотрит прямо на меня.

Сердце провалилось в пустоту, а затем забилось с такой силой, что кровь бросилась в лицо жгучим румянцем. На его смуглом лице вокруг глаз легла сеточка морщинок. Он улыбался? Но этот жёсткий, пронизывающий взгляд его миндалевидных глаз изучал меня с холодным, безжалостным любопытством. Эти секунды молчаливого диалога длились меньше минуты, но время вокруг нас застыло, сгустилось, будто весь мир затаил дыхание, наблюдая за нашей безмолвной встречей.

Когда он скрылся, я с трудом перевела дух. Вокруг евы и валлы уже поднимались, готовясь покинуть зал.

Теперь нужно было вернуться в жилой корпус и переодеться в венчальные платья. Вот он, мой шанс! Я могла воспользоваться суетой и найти помощь.

Но кто в этой скинии поможет мне, если даже среди свиты паломниц есть предатели?

Мой взгляд забегал по залу, выискивая крепкую фигуру мистера Пейна. Этот человек был верен Великой Матери. Сердце подсказывало, что ему можно доверять. Ведь он так часто говорил о своей преданности церкви. Он солдат, и для него долг превыше всего.

Но Небеса, казалось, были против моего замысла. Едва мы вышли из зала, к нашей пятёрке подошла мисс Оушен с сияющим лицом.

— Мои дорогие, — начала она, — вы лучшие в рейтинге. Паломницы хотят, чтобы именно вы открыли церемонию. Для вас привезли особенные платья. Следуйте за мной.

Остальные евы оживились, а у меня сердце упало.

Я готова была застонать от отчаяния. Среди всей этой суеты я забыла, что лучшая пятёрка готовится отдельно.

По пути мы снова прошли мимо Серебряного озера. Там уже кипела подготовка: дроны устанавливали белый шатёр, служки раскладывали священные реликвии. От волнения в ушах зазвенело. Несмотря на охватывающий ужас, где-то глубоко внутри я готова была пищать от восторга, ведь я увижу то, что принадлежало самой Богине!

Глядя на своё отражение в роскошном белом платье с открытой спиной, я чувствовала разлад. Хотелось плакать от счастья и одновременно содрогаться от ужаса. Прохладный воздух неприятно бежал по обнажённой коже. Мне срочно нужно выбраться из кабинета и найти капитана. Набравшись смелости, я повернулась к мисс Оушен, которая поправляла подол роскошного платья Евы 005. Та широко улыбалась, рассматривая себя в зеркале. Роскошное и дорогое платье, украшенное камнями – однозначно шло девушке больше, чем простая белая униформа.

— Мисс Оушен, могу я ненадолго отлучиться? – еле выдавила я из себя.

Я почти вылетела из комнаты, мысленно благодаря свою бледность. В медицинском корпусе было пусто. Всех отправили готовиться к церемонии.

Выбравшись через чёрный ход, я осторожно зашагала по узким дорожкам. Я не знала, сколько предателей скрывается в скинии, и боялась столкнуться с кем-то из них.

Нужно было найти мистера Пейна. Но где он? У озера? В своём кабинете? И как подойти, чтобы ни у кого не возникло подозрений?

Решила сначала проверить военный корпус. Мой путь лежал мимо жилого здания, затем тренировочного поля. Дальше начинался небольшой лес, где проводили ботанические эксперименты. Деревья тихо шумели листвой, свет сквозь нее рассеивался, создавая особенную волшебную, но немного пугающую атмосферу.

Пахло сырой землёй и пряной гнилью опавшей листвы. Хотя на календаре стояло лето, деревья в этой части парка уже чувствовали приближение осени. Воздух струился прохладный и влажный, а тени сгущались, с каждым шагом становясь всё гуще и зловещее.

Мне стало не по себе. Охваченная страхом перед этим диким, неподконтрольным людям местом, я прибавила шагу, потом перешла на бег и, наконец, помчалась без оглядки.

Сердце колотилось с такой силой, словно хотело выпрыгнуть из груди. Холодная влажная трава хлестала по щиколоткам, подошвы туфель скользили по мокрой листве.

Падение было неизбежным. Я растянулась на земле, и от резкой боли из груди вырвался тихий стон. Хотелось подняться, но не было сил. Бессонная ночь и череда пережитых эмоций полностью истощили меня. Я не могла даже пошевелиться.

Чьи-то крепкие руки подхватили меня за талию и легко подняли, словно я была невесомой пушинкой. Мир, только что поглощённый тьмой, медленно возвращался в фокус. Я стояла на твёрдой земле, всё ещё чувствуя головокружение.

— Зачем так бежишь? Ты же не сайгак, в конце концов, а Ева, — бархатный мужской голос заставил меня вздрогнуть.

Передо мной возвышался тот самый Хранитель из свиты паломниц. Капюшон был сброшен, открывая черные волосы. Серебристая маска с замысловатыми узорами скрывала половину лица, а на месте рта красовалось изображение каллы — главного символа господ Адамов.

От мысли, что передо мной стоит один из Старших Хранителей, ноги с трудом слушались. Мне казалось, что я вот-вот снова окажусь на земле. Его тяжелая аура величия в буквальном смысле давила на меня.

Он протянул руку, но замер, как будто почувствовав мою дрожь. Затем его пальцы коснулись моих волос, осторожно извлекая травинку.

— Похожа на невесту, сбегающую со свадьбы, — прозвучал его удивительно чистый голос, легко преодолевая преграду маски.

Щёки вспыхнули предательским жаром. Его тёмные глаза казались бездонными — смотреть в них было невыносимо. А через мгновение пришло осознание. Передо мной стоял мужчина! Я отпрянула, склонив голову. Тело налилось свинцом.

— Прошу прощения за своё поведение! — выпалила я. — Я поддалась эмоциям, испугавшись леса. Это место показалось мне опасным... Простите, если доставила неудобства!

Я не знала его репродуктивного статуса, но должна была сохранять покорность — Старший Хранитель однозначно принадлежал к элите. Маска скрывала его возраст... А вдруг он уже стал Адамом? Я поклонилась ниже.

Незнакомец рассмеялся — мягко, почти беззвучно.

Я выпрямилась, сбитая с толку. Его тон вызвал странную смесь чувств6 страх и любопытство, стыд и необъяснимое волнение.

— Куда направляешься, невесточка? — в его голосе снова зазвучала ирония. — Только теперь ты грязная невесточка. Иронично, не правда ли? Была чистой, а одно падение, и вся в грязи. Не кажется, что это прекрасная метафора нашего мира?

Щёки снова запылали, пока он оглядывал мой испачканный наряд. Ужас накрыл с новой силой. Это была настоящая катастрофа.

Он оказался рядом так внезапно, что я вздрогнула. В его руке блеснул мой обронённый ободок с фатой.

— Но… но… мне надо…

От его слов стало не по себе. Что он подумает обо мне, разгуливающей одной по мрачному лесу недалеко от военного корпуса? Сейчас многие солдаты были в Эдеме 5, а значит, я рисковала с кем-то из них столкнуться. Да, насилие и непристойности жестоко карались во всех Эдемах, но кто знал, что может случиться, когда поблизости нет ни учёных, ни дронов, которые могли бы вмешаться. Я подняла голову и посмотрела на Хранителя, стоявшего надо мной и продолжавшего с интересом рассматривать мой перепачканный наряд.

— Тебе не стоит рисковать своей невинностью, Ева, — тихо сказал он после короткой паузы. — Не нужно этому поведению входить в привычку. В любом месте тебе придётся быть осторожной.

Пришлось смириться. поиски мистера Пейна снова провалились.

Мисс Оушен ахнула, увидев моё платье, но времени на выговор не было. Молча, с помощью дрона-служки, она быстро привела наряд в порядок, а я стояла, чувствуя, как смешиваются стыд, разочарование и тлеющая искра непонятной надежды после встречи с Хранителем.

А вдруг есть надежда на спасение?

Ритуал Очищения начался в строгом соответствии с канонами. Сто ев и валл окружили Серебряное озеро, пока три паломницы, стоя по колено в воде, нараспев читали молитвы. Они освящали воды источника жизни, в который мы должны были окунуться, чтобы очиститься от скверны сомнений, страхов и грехов. Этот ритуал был начальным этапом перед Посвящением, но теперь всё ускорилось.

По традиции первыми в воду входили пять лучших ев, открывавших церемонию. За нами шли остальные, а завершали процессию валлы.

Мы стояли у кромки воды, ожидая окончания молитвы. В сердце разливалось тёплое чувство — ведь сейчас моя жизнь должна была измениться. Из нежной непорочной евы мне предстояло стать Истинной Женой — символом святости жизни, несущей великую миссию.

Но тут же накатывал животный ужас. Мы все были в опасности, и, казалось, никто ничего не подозревал. Никто не знал, что вокруг рыщут шакалы, мерзкие демоны, еретики... Готовые утащить нас в адскую бездну...

Я стояла последней в пятёрке, украдкой оглядываясь. Интересно, кто из этих сотни непорочных девушек уже осквернён и соблазнён Солнечными людьми? Ева-104 точно была среди них.

Мой взгляд невольно упал на неё. Она была одета в простое белое платье из тонкого синтетического хлопка, тогда как наша пятёрка блистала в роскошных нарядах невест. Остальные были облачены в простые робы, символизирующие непорочность и покорность.

Меня охватило дикое желание наброситься на Еву-104 и сорвать с неё эти одежды. Ведь это было таким лицемерием — она же не была непорочной девой! Она связалась с мужчиной, не являющимся её господином.

Она была главной грешницей здесь! И сейчас она войдёт в освящённые воды?

От этого противоречия во мне вспыхнуло жгучее отвращение к ней.

Я попыталась отогнать дурные мысли и полностью сосредоточилась на ритуале.

Как раз в этот момент Авива, держа в руках священную книгу писаний, громко начала основную часть молитвы:

О, Великая Матерь, прими наши дары!

Сердце пропустило удар, в горле пересохло. Кейла и Шилон подхватили нараспев:

Да станут воды сии купелью забвения!

В ушах зазвенело. Авива подняла руку и продолжила:

Освящаю тебя именами Пятнадцати Ковчегов!

Ноги подкашивались, с каждым словом дышать становилось всё тяжелее. Приближался момент истины. Паломницы снова запели:

Преврати их души в чистый лист!

Когда пение стихло, паломницы повернулись к нашей пятёрке. Мы опустили головы и хором произнесли:

Воды сии — не вода! Сие — печать!

И в тот же миг все вокруг озера в едином порыве воскликнули:

АМИНЬ! ДА СТАНЕТ ТАК!

Воздух дрожал от общего воодушевления. На глаза навернулись слёзы. Сердце переполняло счастье, на мгновение затмившее все страхи и сомнения.

Первой в воду вошла Ева-005, воздев руки к небу. Авива коснулась её лба:

На её лице сияли покорность и счастье, но я чувствовала, что внутри она пылает от гордости. За ней последовали остальные.

Когда очередь дошла до меня, сердце гулко упало вниз. Вода приятно холодила кожу. Мокрое платье облепило тело, не скрывая ни одного изгиба. С опущенной головой я мельком пробежалась взглядом по толпе у воды, тут же найдя черную фигуру Хранителя. Он стоял чуть в стороне от служек, но заметить его было нетрудно. Его тёмные глаза устремились в мою сторону. К щекам прилил румянец, и я тут же сосредоточилась на молитве паломницы. Но каждой клеточкой тела ощущала, как Хранитель меня рассматривает.

О, Великая, о чём я только думаю?

Сухие пальцы Авивы коснулись моего лба, и по телу пробежала ледяная волна. Внутри пробудилось нечто мрачное, тёмное. Оно сжало горло, подступило тошнотой, обволокло тело свинцовой слабостью. Что это было?..

Откуда это отвращение?

В ушах снова загудело, мир поплыл. Я поняла, что вот-вот потеряю сознание. Неужели снова упал сахар? Только не в самый важный момент!

Усилием воли я удержалась на ногах, но Авива заметила моё состояние. Её взгляд стал стальным и холодным. Сердце сжалось, я потупила взгляд, пробормотав молитву благодарности.

После нашей пятёрки ритуал ускорился. Когда Ева-104 со своей группой вошла в озеро, мне показалось, будто вода вокруг неё помутнела, словно хотела показать всем, что в святой источник вошла грешница. Но, мотнув головой, я поняла — это лишь плод моего воображения.

Ритуал завершился общим пением псалмов из Кодекса Истинной Жены. Я держалась за руки с евами из элитной пятёрки, ощущая в груди вибрацию от общего гула. Но внутри всё дрожало от ужаса. Тело покрылось мурашками от холода, и мне хотелось поскорее снять с себя мокрое платье.

Направляясь к медкорпусу, чтобы переодеться, я заметила капитана Пейна, который шёл впереди вместе с паломницами и Хранителем. Значит, они тоже направлялись туда. Меня охватило воодушевление: если удастся перехватить капитана в медкорпусе и обо всём рассказать… Усталость и вялость, преследовавшие меня с самого утра, исчезли.

Когда остальные девушки переодевались и делились своими эмоциями, я первая натянула на себя форму и, пока служки вместе с мисс Оушен возились с платьями, воспользовалась общей суматохой — выскользнула из кабинета. Теперь нужно было найти капитана Пейна.

Единственное место, куда могли направиться паломницы, — хранилище, достояние Эдема 5. Помимо медицинского оборудования, здесь находилось лучшее оснащение для восстановления агрокультур. Я направилась на нулевой этаж, где, как я предполагала, сейчас должны были быть гости в сопровождении капитана.

Спускаясь по ступеням, я всё прислушивалась, надеясь не столкнуться нос к носу с Хранителем. После встречи в лесу мне было не по себе от мысли снова оказаться с ним наедине. Было в нём что-то чарующее и пугающее одновременно. Неудивительно, что остальные девушки так взволновались, увидев его.

На нулевом этаже оказалось теплее, чем на остальных. Приятный влажный воздух обволакивал — здесь хранились все спасенные культуры Эдема 5, которые восстанавливали, чтобы потом выращивать на поверхности. Мы иногда спускались сюда на занятиях по ботанике. Чаще всего мы работали в отсеке, где возрождали семена цветов.

Я тихо вошла в одну из лабораторий, где стояли огромные ряды растений, утопающих в искусственном освещении. Прислушалась — никого. Видимо, они ушли ещё глубже. Я покинула первый отсек и сразу же оказалась во втором. Здесь в больших каменных горшках росли цветы. Подойдя ближе, я разглядела несколько огромных кустов с розами. Нежнейшие, прекрасные бутоны, налившиеся жизнью, распустились и источали тонкий аромат.

Пальцы коснулись бархатных лепестков, и по телу пробежала лёгкая дрожь. Каждый раз, оказываясь здесь, я чувствовала волнение. Это не просто лаборатории — это настоящая обитель природы. И мне нравилось думать, что я тоже приложила руку к восстановлению жизни, когда занималась здесь с мисс Хилл и другими девушками. Благодаря нашему труду Эдем 5 цветёт круглый год, а сады утопают в ярких красках.

Но и здесь никого не оказалось. Недолго думая, я направилась к третьему отсеку — самому большому, где выращивали культуры для нашего питания: несколько видов зерновых и бобовых. Их же позже переносили на поверхность, пытаясь привить к обычной почве под светом искусственного солнца.

Оказавшись у двери, я услышала шаги и голоса. В испуге юркнула за ближайший куст, присела на корточки и затаила дыхание. Вскоре в комнату вошли паломницы и капитан Пейн, а за ними, замыкая процессию, — Хранитель.

— Как видите, за эти годы процесс восстановления дал значительные результаты, — говорил капитан. — Несколько видов культур уже успешно приживаются в земле и дают двойной урожай даже без удобрений.

Я осторожно раздвинула шипастые ветви роз и выглянула. В свете ламп восковые лица паломниц казались безжизненными.

— Значит, можно надеяться, что вскоре их удастся выращивать и в землях Содомара? — спросила Авива.

Капитан кивнул.

— Было бы прекрасно. Это помогло бы избежать голода в случае кризиса.

— Удивительно, — подхватила Кейла. — Хотелось бы есть настоящий хлеб из настоящего зерна, а не эту синтетику.

— Тебе бы только хлеб и есть, — фыркнула Шилон, недовольно взглянув на полноватую паломницу.

— Я, к твоему сведению, слежу за питанием, — огрызнулась та. — И если постоянно есть синтетику, можно и здоровья лишиться. Не так ли, капитан Пейн?

Она бросила на мужчину оценивающий взгляд. Капитан остался невозмутимым, но я даже издали почувствовала, как по его телу пробежала неприятная дрожь. От этой пожилой женщины исходило что-то откровенно мерзкое.

— Что ж, стоит обдумать, как перевезти восстановленные зерна в Содомар, — вмешалась Авива, меняя атмосферу. — Вряд ли они переживут транспортировку в Ковчеге. Нужно запросить специальные цистерны. Когда будет готов урожай?

— В ближайшие два месяца, — ответил капитан Пейн. — Но у нас не хватает оборудования для сбора.

— Вам стоит постараться. Вы же знаете, что в Содомаре тоже дефицит оборудования. А из-за постоянных нападений на скинии нам приходится несладко. Мы не можем позволить себе раскидываться ресурсами.

Пейн кивнул, но ничего не ответил, лишь плотно сжал губы. Проблема с оборудованием волновала всех. Нам ещё повезло — наши очистительные системы работали безупречно. Говорили, в других скиниях дела обстояли куда хуже.

— Что ж, мы увидели достаточно, — наконец произнесла Авива. — Теперь нам стоит вернуться в храм и подготовиться к ужину. Боюсь, Кейла от голода станет ещё сварливее.

Женщины тихо засмеялись и направились к выходу. Как вовремя — у меня уже начали затекать ноги от неудобной позы. Пейн проводил их до двери и поклонился.

— Благодарю, что почтили наше хранилище своим посещением, — сказал он. — Надеюсь, наш вклад в будущее окажется столь же значимым, как и труд наших девушек.

— Непременно, — ответила Авива.

Дверь закрылась, и в помещении остались только капитан и Хранитель. Мужчина направился к другой двери, расположенной сбоку.

— Пока ваши паломницы готовятся к ужину, не желаете выпить со мной чаю? — предложил он. — В четвёртом отсеке мы выращиваем несколько редких сортов.

Хранитель, всё это время хранивший молчание, кивнул и последовал за ним.

— Говорят, чай из Эдема 5 пьёт даже сам президент, — капитан радостно улыбнулся. — Вы сами любите чай?

— Да, зелёный, если есть возможность.

Когда дверь за ними закрылась, я тяжело вздохнула и опустилась на колени, ощущая тяжесть в ногах. Посидев ещё немного в тишине, я поняла, что нужно действовать. Мне следовало бы пойти за капитаном, но с ним был Хранитель — и я боялась неприятностей. Однако страх перед последствиями молчания в итоге заставил меня подняться.

Я бесшумно подошла к двери и прислушалась. Голосов не было слышно. За ней начинался короткий коридор, ведущий к отдельным лабораториям, где выращивали растения по заказу элиты: цветы, фруктовые деревья, чай и особые травы. Туда нас никогда не пускали.

Тихо приоткрыв дверь и не оглядываясь, я резко развернулась и бросилась вперёд — но тут же наткнулась на твёрдую преграду. Тёмная фигура возникла будто из ниоткуда. Я отскочила от крепкой груди, едва не упав, но сильная рука мгновенно подхватила меня.

— Любопытство кошку сгубило, слыхала об этом?

Хранитель нависал надо мной, словго огромная скала. В полумраке коридора он казался ещё массивнее и шире. Я в ужасе смотрела на него, не в силах сделать вдох. Тело покрылось мурашками, а когда его мрачный взгляд скользнул по мне, меня затрясло.

— Что ты здесь делаешь, Ева? — он наклонил голову, прищурившись. — Уже во второй раз попадаешься мне.

— П-простите! Но мне нужно поговорить с капитаном Пейном, — я сама не верила, что смогла выговорить эти слова, хотя голос звучал тоньше комариного писка.

— Что же такого срочного нужно сказать капитану, что ты готова нарушить все правила и приличия?

Он сделал шаг вперёд, и его тень полностью накрыла меня. Я попыталась отступить, но спиной уперлась в дверь.

— Мне… я… должна передать важное сообщение.

— Важное? — он приподнял бровь. — Неужели настолько важное, что ты решила идти к мужчине без сопровождения куратора? Вам дозволено общаться с мужчинами только на сессиях коммуникации. Или у вас в обычае попирать священные законы Церкви?

Мне хотелось провалиться сквозь землю, когда он оказался вплотную. Содрогаясь от ужаса, я с трудом подняла голову и встретилась взглядом с его тёмными глазами, в которых пылал гнев. Следовало отвернуться, упасть на колени и молить о прощении — но тело будто отказывалось повиноваться. Оставалось лишь сжаться и ждать расплаты.

— С каких это пор евы стали такими дерзкими? — фыркнул он.

Собрав волю, я отвела взгляд и опустила голову.

— Простите меня за дерзость, Хранитель, но это очень срочно…

В нос ударил тонкий аромат благовоний и одеколона, когда мужчина наклонился ближе. Тело снова затрепетало. Я чувствовала себя листком на ветру.

— Если это действительно важно, ты должна передать сообщение через куратора, а не бегать по лабораториям, — его голос прозвучал прямо над моим ухом. — Или ты совсем не боишься последствий?

— Н-нет… То есть… — Я нервно заломила пальцы. — У нас никогда не было дурных происшествий, Хранитель. Наш Эдем безопасен.

— И ты думаешь, так будет всегда? — хмыкнул мужчина.

Я медленно подняла глаза. Он стоял так близко, что чувствовалось исходящее от него тепло — или, может, это исходило от его одеяния? Только сейчас я разглядела его рясу вблизи. Сшитая из тончайших нанонитей, по швам она мерцала голубыми полосами — значит, была связана с нейроадаптером. И, вероятно, могла подключаться к экзоскелету, хотя сейчас на нём его не было. От Хранителя пахло приятно: смесью мирры, сандала и чего-то горьковато-знакомого.

— Ты совсем меня не боишься? — он наклонился ещё ближе, и я сильнее вжалась в дверь.

Как объяснить, что пугают меня не он, а последствия, если я сейчас не встречусь с капитаном? Я понимала, насколько мое поведение выбивалось из норм. В любой другой ситуации я никогда не осмелилась бы на такое. Но сейчас всё иначе…

— Думаю, тебя стоит проучить, — раздражённо произнёс Хранитель.

Он схватил меня за рубашку, распахнул дверь и резко толкнул внутрь. Я едва успела выставить руки вперёд, чтобы не врезаться в стальной стол, и обернулась, надеясь, что он просто вышвырнул меня и сейчас закроет дверь.

Но ошиблась. Хранитель двумя широкими шагами снова оказался передо мной. Лёгким движением он подхватил меня за бёдра и усадил на край стола.

— Что вы…

Он прикрыл мне рот ладонью, другой рукой раздвинул мои ноги и встал между ними. Маска на его лице съехала в сторону, открывая красивый и острый подбородок. Его пухлые, чувственные губы напомнили мне бутоны роз, сочащиеся жизнью. Я не могла вздохнуть, уставившись на открывшуюся передо мной красоту.

Его ладонь на моих губах была тёплой и твёрдой, как камень, нагретый солнцем. Я замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как его тело прижимается ближе, обдавая меня волной жара сквозь тонкую ткань униформы. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он мог слышать его стук. Хранитель медленно убрал руку с моего рта, но его пальцы скользнули по щеке, слегка коснувшись кожи, отчего по телу пробежала дрожь.

— Ты дрожишь, Ева, — прошептал он низким голосом, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось моего уха, вызывая мурашки по шее. — Это страх? Или что-то другое?

Рука скользнула ниже: сначала по подбородку, потом по шее, задержавшись на ямке у ключицы, где пульс бился так отчаянно, будто он мог его сосчитать. Я вдохнула ртом — коротко, прерывисто — и почувствовала, как его большой палец провёл по внутренней стороне нижней губы, словно пробуя, насколько она мягка.

— Тише, — прошептал он, не сводя с меня тёмных глаз, в которых вспыхнул пугающий огонёк. — Если ты сейчас издашь хоть один звук… я накажу тебя.

Я не ответила, только судорожно сглотнула, ощущая, как его бёдра прижимаются к моим, фиксируя меня на месте. Его запах окутывал меня, делая воздух густым и тяжёлым. Он не торопился: свободная рука медленно скользнула по моему боку, от бедра вверх, едва касаясь, но этого хватило, чтобы внутри разгорелось пламя любопытства и запретного желания. Щёки горели, дыхание учащалось, сливаясь с его.

— Может, тебе нравится нарушать правила? — его губы почти коснулись моей шеи, и я невольно выгнулась навстречу, ловя это мимолётное прикосновение. Тело отреагировало само, предательски, и я прикусила губу, чтобы не издать стон.

Он усмехнулся, отстранившись чуть-чуть — ровно настолько, чтобы наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло что-то хищное, соблазнительное, обещавшее больше, чем просто наказание.

Его вторая рука легла на бедро — не сжимая, а словно взвешивая тепло кожи сквозь тонкий белый хлопок. Там, где он касался, оставался след огня. Я невольно поддалась вперёд — всего на миллиметр, но этого хватило: мои бёдра плотнее обхватили его талию, и я почувствовала, насколько он напряжён. Не только мышцы. Всё.

В его глазах промелькнула серебристая нить — значит, как и все остальные, он имел нейроадаптер. Систему, способную контролировать настроение и эмоции. Я знала, что многие Хранители использовали подобное, но никогда не думала, что увижу это сама. Сердце замерло. А затем… его глаза изменили цвет, от чего дыхание перехватило. Они стали золотистыми, словно весенний мёд, который мы собирали в наших садах.

Серебристая нить в зрачках вспыхнула ярче — будто внутри него кто-то включил запретный режим. Он сжал челюсти, и я увидела, как под кожей на виске проступила тонкая металлическая жилка, пульсирующая в такт его сердцу.

— Ты даже не представляешь, — прошептал он хрипло, — как давно я не позволял себе… чувствовать.

Его ладонь поднялась ещё выше, остановившись в опасной близости от того места, которого никто никогда не касался. Всё внутри сжалось сладкой судорогой. Я выдохнула ему в губы дрожащий, почти стон.

Он замер. Глаза в глаза. В его — борьба. В моих — мольба и ужас одновременно.

— Ещё одно движение, — его голос сорвался на низкий рык, — и я сорву с тебя всё это белое притворство… прямо здесь. На этом столе. И никто не придёт. Никто не посмеет.

Я почувствовала, как его бёдра невольно подались вперёд — всего на сантиметр, но достаточно, чтобы ощутить, насколько он твёрдый, насколько готов. Мои ноги сами собой обвили его сильнее, прижимая ближе. Предательское тело знало то, чего разум ещё боялся признать.

Он выругался сквозь зубы — коротко, по-мужски, на языке, которого я никогда не слышала в Эдеме-5. Потом резко наклонился и прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша.

— Будь осторожна, Ева, — выдохнул он, голос дрожал от напряжения. — Я Хранитель и таковым останусь… но могу стать просто мужчиной, который возьмёт тебя.

Он отстранился так внезапно, что я чуть не упала со стола. Холодный воздух ударил по разгорячённой коже там, где только что были его руки. Дверь за ним закрылась без звука.

Я осталась сидеть, вцепившись пальцами в край стола, с мокрыми глазами и ощущением, что между ног всё ещё горит его несостоявшееся прикосновение. И с абсолютной уверенностью: этот Хранитель — не тот, кем притворяется. И то, что он скрывает под рясой… гораздо опаснее любого греха, который я могла бы совершить.

На ватных ногах я ушла из лаборатории, ощущая себя так странно, что голова шла кругом. И оказавшись на первом этаже, столкнулась с двумя евами из элитной пятерки. Пришлось взять себя в руки, чтобы никто не увидел моего смятения. Вместе с остальными я направилась на ужин.

В зале столы ломились от изысканных блюд, не то, что обычная синтетическая еда. Пока Авива читала длинную молитву, я с трудом сдерживала себя, чтобы не смотреть на угощения.

— Да начнётся трапеза в честь Великой Матери! — провозгласила она наконец.

Я сдержанно наполняла тарелку, стараясь не выглядеть дикаркой.

Я опасливо поглядывала на паломниц, но те не обращали на нас внимания. Рядом сидели мисс Оушен и мисс Хилл. При виде последней внутри снова вспыхнула ярость. Предательница! Грязная еретичка!

Рука сама потянулась к карману, где лежала апельсиновая корка — подарок мисс Хилл. Когда-то символ тайной близости с женщиной, ставшей для меня олицетворением любящей матери. Теперь... Я сжала корку так, что та хрустнула и раскололась в ладони.

Я быстро убрала руку.

От её слов должно было стать приятно, но на душе оставался неприятный осадок. Ева-005 была лицемерной обманщицей... Я встряхнула головой. Нельзя так думать о сестре! Мы все несём великую миссию.

Неужели скверна Евы-104 проникала и в меня?

Когда ужин закончился, паломницы поднялись первыми. Мы встали, провожая их.

Я выпрямилась, следя за троицей, но взгляд упал вниз. По спине пробежала ледяная волна ужаса: из моего кармана выпали два кусочка апельсиновой корки.

Паломницы приближались. Авива прошла мимо, не заметив ничего. Я чуть не вздохнула с облегчением, но...

Мир рухнул. Она подняла корки с пола, став рассматривать. Понюхала, и ее глаза заискрились от ярости.

Её острые глаза впились в меня. А через мгновение пальцы вцепились в воротник.

Я окаменела, не в силах вымолвить слово.

Она оттолкнула меня, я больно ударилась о стол.

— Нет! Она не виновата! — резкий голос мисс Хилл прорезал пространство.

Все замерли. Учёная, всегда такая сдержанная, стояла с горящими глазами.

— Грешница! — взревела Кейла, бросаясь к ней. — Ты оскверняешь святыню! Охрана, взять её!

Двое мужчин из охраны скрутили мисс Хилл. Она не сопротивлялась, лишь яростно смотрела на паломниц. На пороге она обернулась. Её взгляд, полный облегчения и материнской любви, встретился с моим.

Когда её увели, воцарилась мёртвая тишина.

Авива первая пришла в себя.

С этими словами паломницы покинули зал.

Мой взгляд невольно скользнул вслед удаляющимся служкам и охранницами. И, остановившись на тёмной, уже знакомой фигуре, сердце забилось с новой силой, заставляя щёки полыхать так, что кожа начинала пощипывать.

Я быстро зажмурилась, пытаясь скинуть с себя это странное чувство. Но огонь в груди не желал утихать, пульсируя горячими волнами.

Сбросив оцепенение и это тягостное наваждение, я двинулась со всеми в жилой корпус. Теперь у меня был шанс — воспользоваться суматохой вечерних приготовлений, чтобы улизнуть и найти того, кто сможет остановить надвигающийся ужас.