Последняя ошибка

Глава 11

Вечеринка в самом разгаре, и я, прислонившись к стене, с легким трепетом в груди осматриваю толпу в поисках уже знакомой маски. Слишком навязчивые парни пытались предложить выпивку, но я отмахивалась от них, потому что обещала себе оставаться трезвой ради него.

В ожидании решаю открыть наш диалог и останавливаюсь на фотографии его члена. Уставившись на темное фото, одновременно ощущаю возбуждение и страх. Он не только большой — что уже достаточно пугает — но еще и проколотый. Я понятия не имею, как будет ощущаться металл.

Словно призрак, он появляется из ниоткуда, и мои внутренности сжимаются. Знаю, что сама предложила ему свое тело, но теперь идея кажется глупой. Делаю шаг на встречу ему, однако он лишь жестом указывает в сторону спален.

Иду по коридору, чувствую его позади себя, от чего волосы на затылке встают дыбом. Что-то в нем кажется опасным.

Входим в комнату, и я начинаю жалеть об этой затее. В отличие от предыдущих случаев, как только захлопывается дверь, его руки тут же оказываются на мне. Мозолистые пальцы касаются груди сквозь тонкую майку. Всё происходит быстро. Слишком быстро. Вцепляюсь в его рубашку, пытаясь оттолкнуть, но он только рычит и валит меня на кровать.

— Остановись, Гай! — кричу, извиваясь под тяжестью его веса.

Зажав рот ладонью, он расстегивает свои брюки, а затем скользит рукой под мою юбку, коснувшись черных шелковых трусиков, надетых специально для него. Кошачьи ушки, которые красовались на моей голове, валяются где-то рядом, а маленькие усики, нарисованные подводкой для глаз, теперь, наверное, размазались по моим щекам.

Слезы собираются в уголках глаз и капают прямо на его руку. Проклинаю себя за то, что решила доверить незнакомому мужчине свое тело. Свою девственность. Как это могло случиться?

Внезапно, становится легче дышать, вижу, что тело, которое секунду назад было на мне, скинуто на пол. Мужчина в такой же маске тяжело дышит, возвышаясь над ним, и не долго думая, бьет ногой в бок, отчего тот скрючивается. Чтобы не закричать, прикрываю рот рукой как раз в тот момент, когда мой спаситель прыгает на мучителя и начинает душить.

Затем, сорвав с него маску, начинает бить по лицу настолько сильно, что черты того, что было лицом, становятся едва узнаваемыми.

— Ты в порядке? — спрашивает парень сверху.

Голос звучит знакомо, такой тихий и успокаивающий, но мне сложно ответить. Больше не могу доверять себе.

Гай наклоняется к мужчине.

— Если еще хоть раз прикоснешься к ней, да поможет мне Бог, убью тебя, — шипит он, наклонившись и потряхивая мужчину под собой. — Ты меня понял?

— Это еще не конец, — рычит Джефф достаточно тихо, чтобы только я мог услышать, но у меня нет времени возиться с ним. Я должен позаботиться о Харли. Должен убедиться, что с ней всё в порядке.

— Убирайся к чертовой матери, — командую, слезая с этого куска дерьма. И он, кое-как поднявшись на ноги, выходит из комнаты.

Закрыв за ним дверь, тяжело вздыхаю и, потирая покрытые кровью костяшки, осторожно направляюсь к Харли. Она сидит, прижав колени к груди и скорчившись на кровати, выглядит маленькой и уязвимой.

Ебаный урод Джефф. Для такого тупого человека это слишком гениальная идея.

— Харли...

Пытаюсь привлечь ее внимание, но она продолжает безумно качать головой из стороны в сторону.

— Он сделал тебе больно? — продолжаю, протягивая ладонь к ее лицу.

— Не прикасайся, — шепчет она, отмахиваясь от моей руки. — Откуда мне знать, что это точно ты?

Ее грудь вздымается и опускается при каждом паническом вдохе, а в глазах читается недоверие.

Действительно, как, блядь, я могу это доказать?

Она никогда не видела моего лица, и я ни при каких обстоятельствах не могу снять маску, даже если бы захотел. Остается только один способ доказать, кто я, но он не лучше, особенно, после того, что она только что пережила.

Вздохнув, расстегиваю джинсы, и слегка глажу себя через боксеры, от чего ее глаза округляются.

— Что ты... — начинает она, но быстро прерывается, когда мой член оказывается на свободе.

Схватив ее за руку, и, не обращая внимания на то, что она пытается отстраниться, подношу ладонь к головке. Уголки губ Харли ползут вверх, когда она пальцами касается члена.

— Худший способ доказать, знаю. Но это я.

Она поднимается и садится на колени, не убирая руку.

— Ты спас меня, — шепчет она.

Я не ее спаситель.

Это произошло с ней именно из-за меня. Всё — моя вина.

Когда пришел на вечеринку и не увидел ее, запаниковал. Просматривал каждый уголок в доме, пока не зашел в коридор и не услышал крики. Войдя в комнату, увидел мужчину, лежащего на ней, в такой же маске, как у меня, и понял, кто это был. Не мог допустить, чтобы она увидела его лицо и узнала, потребовались все силы, чтобы не убить сукиного сына прямо на месте.

Касание ладони приятно обжигает кожу на члене. Следует отстраниться и унять чувство вины, уже разрывающее меня на куски. Но вместо этого провожу кончиками пальцев по размазанному макияжу на ее щеке, от чего льдисто-голубые глаза закатываются, и она прикусывает губу.

— Чего ты хочешь, милая девочка? — спрашиваю.

— Мне будет больно?

Откуда мне знать? Я никогда не был внутри кого-то столь невинного, как она.

— Не знаю.

Она кажется такой хрупкой. Такой ранимой. Борюсь с желанием поцеловать ее, потому что не могу сделать этого, не сняв маску. Попытки убедить себя, что для нее будет лучше потерять невинность с тем, кто ее не уничтожит, не срабатывают.

— Но знаю, от чего точно не будет больно, — говорю, усаживаясь рядом с ней. — Дай мне свой рот.

Все эти годы прошу Харли дать мне столько всего, но ничего подобного тому, о чем прошу сейчас. Это ужасно. Так чертовски неправильно. Но не могу остановиться.

В ее глазах мелькает смущение и страх, она опускает взгляд, будто боится согласится в слух. Помогаю ей спустится с кровати и встать на колени. Увидев ее в таком состоянии, с любопытством наблюдающую за тем, как мой член появляется перед ее лицом, чувствую приятную дрожь.

Собрав волосы в хвост на затылке, притягиваю ее голову к себе.

— Откройся, Харли, — хриплю, касаясь пухлых губ болезненно ноющим членом.

Тяжело сглотнув, она подчиняется и берет меня в свой горячий рот. Приятное покалывание от ее влажного языка на проколотой головке заставляет мурашки пробежать по всему телу.

— Боже, — стону, позволяя исследовать меня в своем собственном темпе. Она ощущается, мать вашу, просто невероятно.

Обычно предпочитаю схватить девчонку за затылок и трахнуть в горло, но Харли — милая невинность, и я позволяю ее языку работать в своем темпе, пока хрупкая ладонь поглаживает мой член.

Харли отстраняется, слюна остается на ее нижней губе. Никогда не видел кого-то настолько чертовски красивого, и это удар по моей морали. Все этические нормы рассыпаются при виде нее. Отпускаю волосы и провожу рукой по ее лицу, но она перехватывает ладонь, чтобы осмотреть.

— Что с твоей рукой?

Паника нарастает.

Я заклеил порез на ладони пластырем и надеялся, что она не сложит два и два. Не после того, как ее рот уже побывал на моем члене.

— Ничего страшного, просто порез.

Харли кивает, и я поднимаю ее с колен, чтобы она больше не задавала вопросов.

Затем, отвлекая внимание, провожу ладонями по ее голым бедрам под коротенькой юбкой. Я хотел, чтобы она надела ее, как хорошая девочка. От моих прикосновений мягкая кожа покрывается мурашками. Не останавливаясь, продолжаю движение вверх, и она издает тихий стон, когда мои пальцы подцепляют и начинают стягивать ее трусики.

Дикое рычание вырвается из груди, как только я касаюсь нетронутого никем сладкого местечка. Ее киска теплая и уже влажная, и всё это только для меня.

Притягиваю Харли к себе на колени, и она инстинктивно обхватывает мои бедра. Юбка задирается, жар ее киски оказывается так близко к моему члену и это заставляет кровь быстрее бежать по венам.

— Гай, — стонет она, пока мои пальцы обводят набухший клитор. Хочется, чтобы она произнесла мое имя. Чтобы знала, кто заставляет ее быть такой влажной, чтобы знала, кто доставляет ей такое удовольствие.

— Хочу чувствовать тебя, — рычу я.

От моих слов она напрягается, и я думаю, что, может быть, поспешил и своей напористостью заставил ее передумать. Но назад дороги нет. Слишком поздно что-то менять.

Ее руки тянутся к моей маске, но я хватаю за нижнюю часть, не позволяя сорвать ее и увидеть, кто я такой.

— Не снимай, — прошу я. — Ты уверена, что хочешь этого?

Обхватываю свой член и одним длинным движением провожу рукой по стволу.

Она кивает, и я скольжу головкой по складочкам, останавливаясь у входа и крепко сжав бедра, опускаю ее на себя так медленно и легко, как только могу.

Невероятное ощущение тугих стенок, сжимающих меня; хныканья, полные боли, срывающиеся с ее губ; то, как ее киска сопротивляется моему члену, прежде чем впустить внутрь; ее пальцы, впивающиеся в мои плечи, когда она берет меня, как хорошая девочка, — совершенно поразительные.

За этим следует чувство вины. Хотел использовать презерватив. По крайней мере, планировал до тех пор, пока жар ее киски не прижался к моей голой коже. Тогда мне нужно было только одно — войти в нее. Не собираюсь кончать в нее — это могу обещать, — но мне нужно почувствовать ее. Всю целиком.

— Ты в порядке? — спрашиваю.

— Больно, — всхлипывает она и напрягается всем телом на моих коленях. Я боялся, что так и будет.

— Потерпи, милашка. В следующий раз будет лучше, — пытаюсь успокоить ее, проводя рукой по волосам,

Она встречает мой взгляд. Мне не следовало этого говорить. Не могу гарантировать, что будет следующий раз, когда между нами не должно было быть и первого. Достаточно эгоистично было завладеть ее телом в первый раз. Сделать это снова — слишком рискованно. Слишком глупо. Почти невозможно удержать себя от этого, но я должен попытаться.

Откинувшись на спину, приподнимаю бедра, чтобы глубже войти в нее. Чтобы помочь преодолеть боль и начать чувствовать себя хорошо. Протянув руку между нами, касаюсь клитора. В конце концов она забывает о боли и сосредотачивается на удовольствии. Вскоре ее бедра двигаются вместе с моими, и мне не терпится почувствовать, как она будет себя вести, когда привыкнет к моему члену.

Снова фантазирую о следующем разе в то время, когда должен пытаться придумать, как закончить наше запретное свидание.

С губ Харли срывается стон, и мои яйца напрягаются. Хватаю ее за бедра, чтобы удержать. Не хочу кончать в нее, а это то, что произошло бы, продолжи она в том же духе.

Мы неподвижны, за исключением моих пальцев, которые массируют ее клитор. Работаю с ним до тех пор, пока ее киска не сжимается вокруг меня. Она кончает, и мне приходится буквально столкнуть ее со своих коленей, чтобы не кончить внутрь. Обхватываю рукой основание своего члена и залезаю сверху. Она испуганно вздыхает, и я наклоняюсь, чтобы выключить свет, прежде чем сорвать маску.

Мне нужно было почувствовать вкус ее губ.

Она стонет, когда наши рты сталкиваются, и этот звук посылает разряды удовольствия прямо к моим яйцам.

Несколько раз скользнув по ее голой киске, кончаю, изливаясь на нежную кожу.

— Харли, — стону ей в губы.

Придя в себя от лучшего оргазма в жизни, спускаюсь и натягиваю трусики на покрытую спермой киску Харли. И повернувшись на спину, притягиваю ее к своей груди, пока она издает удовлетворенный вздох.

Так много хочу показать ей. Ее тело было под напряжением, а я был предохранителем, пытающимся удержать электричество на безопасном уровне. Но всё это было небезопасно.

— Это конец? — спрашивает она.

Вопрос заставляет меня вздрогнуть. Разрываюсь между «да» и «нет». Разрываюсь между моралью и аморальностью. Хочется сказать «да» — взять то, что она предлагает мне, прежде чем кто-то другой сможет забрать это у нее, но чувствую, что вынужден сказать «нет», потому что опасно проводить еще больше времени с ней.

— Не знаю.

Иду на компромисс, потому что хочу покончить с этим, но не могу. Оставляю вопрос открытым, чтобы осознать всю серьезность сделанного, и в полной мере оценить тяжесть секса со своей сводной сестрой, которая ненавидит во мне абсолютно всё. Ну, почти всё.

— Ты ведь знаешь, кем был тот человек? — спрашивает она, пока глажу ее по волосам так долго, что почти забываю, где мы находимся.

Конечно, знаю, но не могу об этом сказать.

— Нет, не знаю.

— Он сказал, что это не конец. Что еще не закончилось?

— Не знаю, милашка, но я защищу тебя от всего, что бы это ни было, — успокаиваю ее, проводя твердой рукой по дрожащему телу.

Я собираюсь защитить ее. Нужно только понять как.