Последняя ошибка

Глава 7

Я была уверена, что навсегда распрощалась с Мейсоном. Мы почти не разговаривали с тех пор, как он переехал два года назад перед моим поступлением в колледж. Ума не приложу откуда он вообще узнал, где я живу. Мейсон появлялся только тогда, когда ему что-то было нужно, и этот раз не исключение.

— Не мешай мне, когда я учусь, то есть не мешай мне никогда, — сразу же обозначаю правила и, жестом указав на коридор, продолжаю. — Ты можешь воспользоваться свободной спальней.

Мейсон молча наблюдает за мной, пока я показываю, где что находится. Создается впечатление, будто он чувствует себя как дома. Жалею, что не взяла с собой кота, потому что, по крайней мере, если Мейсон собирался меня доставать, то ему бы тоже пришлось страдать.

Взяв учебники, подхожу к дивану. Усевшись, открываю первую книгу и начинаю заниматься, но постоянно оглядываюсь на коридор, который ведет в свободную спальню. Его присутствие отвлекает. «Где он был?» и «Чем занимался эти два чертовых года?» — вопросы то и дело всплывают в голове.

Откинувшись на спинку стула, пытаюсь сосредоточиться на словах. Как раз в этот момент, когда погружение в изучение темы стало максимальным, он выходит в одних плавках. Мой взгляд скользит по его телу, прежде чем с раздражением отвожу глаза.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, захлопывая книгу.

— Собираюсь поплавать? — спрашивает Мейсон, покачивая головой, намекая на то, насколько это очевидно. — Есть ли часы работы бассейна, о которых я должен знать? — язвит, вздернув дебильную бровь.

Боже. Он такой придурок.

— Нет, наверное, нет, — бормочу я. — Разве у тебя нет работы или чего-то еще?

— У меня неделя отпуска, — отвечает он, перекидывая полотенце через широкое плечо.

Я усмехаюсь.

— Ну конечно...

— Так враждебно, Хэл.

Улыбнувшись, он открывает раздвижную стеклянную дверь и выходит на террасу, не спуская с меня глаз до тех пор, пока не остается маленькая щель.

— Если хочешь, можешь присоединиться.

— Ни единого шанса, даже в аду.

Ничего не ответив, закрывает дверь до конца.

Наблюдаю через окно, как Мейсон кладет полотенце на стул и ныряет в бассейн. Вынырнув, откидывает голову назад, проводит рукой по золотисто-русым волосам и поворачивается, глядя на меня с ухмылкой, а я быстро возвращаю взгляд к книге и надеюсь, что он ничего не заметил.

Последнее, что мне стоит делать — приходить к Харли домой и сразу же начинать раздражать ее, но это чертовски легко и весело. Мне нравится красный оттенок, появляющийся на ее щеках, и то, как сильно напрягается ее челюсть, от чего нижняя губа подрагивает. Это мило.

Когда я оборачиваюсь и вижу, что она смотрит на меня, то не могу не улыбнуться. Она так и сидит за книгой, пока я вылезаю из бассейна и беру полотенце, чтобы вытереться.

Зябкий осенний воздух заставляет кожу покрыться мурашками, и возникает желание снова прыгнуть в бассейн, чтобы немного согреться. Но вместо этого захожу внутрь.

В доме так прохладно. Готов поклясться, из-за ледяной королевы на диване в гостиной. Подхожу к термостату и переключаю его с восемнадцати градусов на двадцать три.

— Прости? Что ты делаешь? — спрашивает она.

— Включаю отопление. Может, тебе и нравится быть ледышкой, но мне — нет, — отвечаю, вытирая полотенцем волосы.

— Ты не можешь просто прийти сюда и быть хреновым занудой, — огрызается она.

— Не закручивай свои трусики в узел, Харли⁷. Как насчет двадцати одного? На мой взгляд это хороший компромисс.

— Не говори о моих трусиках, — бубнит она себе под нос негромко, но я всё равно слышу.

Проходя мимо, глажу ее по волосам, как будто Харли — ребенок. Она отшвыривает мою руку и почти рычит. Оставляю ее в гостиной, а шквал ругательств преследует меня до самой спальни. Переодевшись, возвращаюсь, но Харли продолжает нарочито меня игнорировать.

Прохожу на кухню и начинаю хлопать дверцами шкафчиков в поисках того, что можно было приготовить на обед.

— Хочешь горячий бутерброд с сыром? — интересуюсь я.

Она ничего не отвечает.

Делаю себе с плавленным сыром и ем половину, а ей готовлю такой же, но с добавлением чеддера, как она любит. Хэл не сможет устоять.

Положив еду на тарелку, направляюсь к ней. Харли поднимает взгляд на меня, и изгиб ее губ смягчается, когда она видит сэндвич с сыром более глубокого оранжевого цвета. Он так и не расплавился до конца, как мой.

— Спасибо, — говорит она, взяв тарелку и поставив ее на книгу. — То, что ты знаешь, как приготовить мой любимый сэндвич, не делает тебя менее неприятным, знаешь ли.

— Да, да, знаю, — отвечаю, садясь на стул напротив нее, чтобы доесть оставшуюся половину своего бутерброда.

Пялюсь на ее полные губы, пока она ест. Ниточка сыра зацепляется за ее подбородок, и я сдерживаю ухмылку.

Никогда не испытывал ненависти Харли, хотя она и убеждена в обратном. Даже если мне не нравится ее отец, она нормальная девчонка. В отличие от моей матери, которая начала вести себя как избалованная соплячка, только получив в руки часть их денег. Харли, напротив, застенчивая и неуверенная в себе. Удивительно, что она вообще пошла на эту чертову вечеринку.

Для всех — мы старший брат и младшая сестра. Донимать ее было частю совместного взросления. Возможно, раз или два я заходил слишком далеко, но, в конце концов, она обычно игнорировала меня.

До происшествия она меня недолюбливала. После — возненавидела. К тому моменту не осталось никакой возможности пробиться сквозь стены, которые она выстроила вокруг себя из кирпичей, что я сам ей подсунул.