Последняя ошибка

Глава 9

Я не переступил черту. Да и как мог? Разве можно воспользоваться ею в таком состоянии? Она была под кайфом и хотела переспать с этим таинственным незнакомцем, а не со мной. Не с Мейсоном. Если бы пошел на это и она узнала, — а в конечном итоге она узнала бы — в ее глазах я был бы именно тем, кем она всегда меня называла.

Харли сидит рядом со мной в машине, устремив в пол расстроенный взгляд, чему я удивляюсь. Она годами корила меня за прошлое, а теперь просит сделать что-то не лучше, а в чем-то и хуже того, что случилось на той вечеринке.

— В чем дело? — не выдержав, спрашиваю я.

— Ты считаешь меня непривлекательной? — шепчет она, не поднимая головы.

Ну, блядь. Как мне нужно ответить на это?

Харли красивая девушка, но адская история между нами мешает воспринимать ее по-другому.

— Ты была в хлам оба раза, когда я тебя видел, Харли.

Включаю передачу и, выехав с обочины, направляюсь к ее дому.

— А если в следующий раз я буду трезвой? — с надеждой спрашивает она, и ее глаза, наконец, встречаются с моими. Или, по крайней мере, с крестами, что изображены на моей маске.

— Подумаю об этом, милашка, — с улыбкой, которую она, конечно, не увидит, беру ее за руку.

Харли смотрит на мое запястье, и, прежде чем успевает спросить о пятнах чернил, отпускаю ее руку и хватаюсь за руль.

Черт, совсем забыл про адрес.

Он был почти стерт, но я не могу рисковать раскрытием личности. Нравится, как она разговаривает со мной, когда я — Гай. Мало что чувствую к другим людям, но она начинает мне нравиться так, как не должна. Проблема заключается в том, что Харли ненавидит меня, а еще через пару недель у меня уже не будет возможности надеть маску, чтобы скрыть свое лицо.

Это должно закончиться сейчас.

— Могу я написать тебе? — спрашивает она, когда мы въезжаем на ее подъездную дорожку.

Бормочу проклятие себе под нос. Беспокоился, что она попросит мой номер. У меня есть приложение, которое создает временные номера, но я не трачу их на бесполезный треп. В основном оно нужно, чтобы продать немного травки то тут, то там — когда у меня есть товар.

Ее глаза округляются от разочарования, когда я ничего не отвечаю, и груз моего отказа, который она почувствовала, давит на грудь.

Ебать.

Уступаю и даю ей номер, она записывает его в свой телефон.

— Возможно, мы увидимся на следующей неделе? — спрашивает она.

— Может быть.

Отъехав от дома, снимаю маску и еду на ближайшую стоянку, где некоторое время остаюсь, слушая музыку с сигаретой во рту. Чем больше думаю о том, во что ввязался, тем хуже себя чувствую. Звонит телефон. Подняв его, вижу номер, которого не было в контактах, но всегда был в моей голове. Харли.

Размышляя о том, стоит ли вообще отвечать, продолжаю игнорировать все свои доводы в отношении нее. Что значит «снова»?

Ауч.

Роняю телефон, как будто он в огне. Неважно, что я сделал или не сделал с Харли, она никогда меня не простит. Даже если бы мы прекрасно ладили, если бы я не был собой, Мейсон всё равно для нее никто.

Хуже, чем никто.

Накидываю толстовку на футболку, застегиваю молнию и иду обратно к ее дому. Прежде чем войти внутрь, стучу.

— Привет, — говорю, закрывая дверь.

Она сидит на диване с телефоном в руках. Затем кладет его на колени, и мой в кармане пищит.

Ох, блядь.

Просунув руку в карман, включаю беззвучный режим и сразу же отправляюсь в свою комнату. Сняв одежду, быстро хватаю телефон и смотрю на экран.

Половина меня хочет проигнорировать сообщение. Другая — дать ей шанс узнать меня получше.

Если бы Харли провела со мной пять минут, она бы поняла, что я не такое уж ужасное и глупое недоразумение, каким она меня считает. Хотя, если честно, я не облегчил жизнь ни одному из нас. Не понимаю, смогу ли впустить ее в свою душу, даже если сам захочу этого. Она заставила меня искренне поверить во всё то, что говорила на протяжении многих лет.

Сидя на кровати, пялюсь на нашу переписку, когда телефон вибрирует от нового сообщения. Не от Харли. Неизвестный номер.

Приходит еще одно сообщение, — фотография Харли в ее ярком наряде с вечеринки, что означает, что он тоже там был. Может, на нем была другая маска. Блядь.

Мысль о том, что он прикоснется к ней своими грязными руками, доставляет почти физическую боль. Она — олицетворение невинности, которую он любит брать. Эту же невинность она предложила мне.