Последняя ошибка

Глава 17

Подогнув под себя ноги, сажусь на диван и набираю сообщение Гаю.

Его ответ заставляет щеки раскраснеться.

Прошлой ночью Гай не позволил мне увидеть его лицо, даже когда я умоляла принять душ вместе после того, как была покрыта нашим удовольствием. Он сказал, что я уйду, увидев его лицо. Но я не ушла бы.

Мне плевать, как он выглядит. Его внешность не изменила бы моих чувств или того, какой трепет в животе вызывает разговор с ним. Ну, не только в животе, но это неважно. Мне нравится его общество. Гай — хороший человек, и это всё, что имеет значение. Он заставляет меня чувствовать себя невероятно хорошо, чтобы думать о нем плохо.

Ухмыляюсь, глядя на экран, и решаю заставить его пожалеть о том, что он не позволил нам принять душ вместе. Оглядевшись по сторонам, слезаю с дивана и иду в ванную.

Открыв дверь, буквально замираю, потому что не ожидаю увидеть Мейсона дома, а тем более в ванной. Руки тянутся к глазам, как будто недостаточно просто их закрыть.

— Господи, Харли! — кричит он, схватив полотенце грубым движением, которое чуть не выбивает полотенцедержатель из стены.

— Прости! Не знала, что ты дома!

За закрытыми веками в моем сознании вырисовываются детали только что увиденного: Мейсон в отражении зеркала, поглаживающий свой член, под головкой которого что-то блестит. От осознания моя челюсть почти падает на пол.

Пирсинг.

Порез на руке.

О боже. О. Мой. Блядский. Боже.

Реальность обрушивается на меня, словно ведро ледяной воды. Задыхаюсь, пытаясь поскорее убраться из комнаты.

— Нет... нет... н..., — повторяю, пока его руки не останавливают меня.

Пиздец.

Всегда запираю дверь, но сегодня был так занят перепиской, что забыл.

Маловероятно, что она могла разглядеть хоть что-то за ту миллисекунду, прежде чем ее руки поднялись к лицу. Но когда Харли начала паниковать, отступать и повторять слово «нет», я обрел уверенность, что она всё поняла. Харли умна. Чертовски умна. Слишком глупо надеяться, что она не сложит два и два.

Встряхиваю ее достаточно сильно, чтобы она перестала произносить это проклятое слово.

— Да! — перебиваю. — Да, то, о чем ты думаешь, правда. И мне очень жаль!

Харли опускает руки, ее лицо краснеет от попытки остановить гнев, который вот-вот вырвется наружу.

— Жаль? — рычит она. — Ты, блядь, сожалеешь? О чем? О том, что переспал со мной?

Качаю головой.

— Я никогда не буду сожалеть о том, что переспал с тобой. Потому что мне не жаль. Извини, что не сказал тебе правду.

— О Боже, Мейсон...

Ее гнев сменяется неловким шоком, от которого становится не по себе.

— Я спала с тобой… — шепчет она почти в трансе, как будто запертая в воспоминаниях о каждой ночи, проведенной вместе. — Блядь, как же это отвратительно. Мерзость.

Едкие слова срываются с ее губ, когда злость вспыхивает с новой силой.

— Ты кусок дерьма!

— Хэл, — перебиваю, уклоняясь от язвительных слов. — Это не должно было случиться. Но я не собираюсь отрицать произошедшее или что не сделаю это снова. Я действительно понравился тебе, когда не был чудовищем, созданным твоим воображением.

Ее щеки покрываются красным пламенем.

— Ты больной сукин сын, — выплевывает она и тянется к телефону.

Хватаю его, чтобы посмотреть, кому она хочет позвонить — своему отцу, конечно — и бросаю на ковер.

— Действительно звонишь папочке, Харли? И что ты собираешься ему сказать? Что я принуждал тебя? Или что ты кончала на мой член и лицо?

Наружу вырывается прежний Мейсон — тот, что издевался над ней. Это несправедливо. Но мне всё равно.

С пола слышу голос ее отца, который небрежно здоровается с ней, и поджав губы, поднимаю трубку и сую ей в лицо.

— Давай, скажи ему, — зло шепчу.

Она просто смотрит на меня, и мне приходится повторить слова и вложить телефон в ее дрожащую руку.

— Скажи ему.

Харли качает головой, подносит мобильник к уху, в уголках глаз появляются слезы.

— Прости, пап, позвонила по ошибке, — с легкой дрожью в голосе говорит она. — Я тоже тебя люблю, пока.

Она вешает трубку, не сводя с меня глаз.

— Пошел ты! — резкий крик раздается по квартире. — Проваливай нахер из моего дома!

— Харли...

— Убирайся!

Не хочу этого делать, но решаю отступить. Пройдя в свою комнату, переодеваюсь и ухожу по ее просьбе. Звук захлопывающейся за моей спиной двери — конец для нас и я не могу с этим смириться. Когда она была со мной, то была моей. Независимо от того, был я Гаем или Мейсоном. Была ли она моей сводной сестрой или нет.

Моя.

Не представляю, сможет ли она простить меня.

Харли ненавидела Мейсона и никогда не смирилась бы с тем, что впустила меня в себя.

Подойдя к машине, сажусь и направляюсь к своей квартире. Припарковавшись, похожу к подъезду и вспоминаю, как она завязала себе глаза прямо у моей двери прошлой ночью. Войдя в квартиру, ловлю себя на мысли о нашем поцелуе у стены. Прохожу в спальню и вспоминаю, как она ощущалась. Ее вкус.

Блядь.

От этих воспоминаний подташнивает. Желудок скручивает. Сердце разрывается. Ее любовь оказалась ужаснее ненависти. По крайней мере, пока она ненавидела меня я не знал, как звучат ее стоны.