Предатель. Он (не)достоин меня (СИ)

Глава 23

Глава 23

– Нам надо поговорить, – говорит он, подходя ближе.

Присматриваюсь к его лицу в свете уличного фонаря.

Что-то не так.

Глаза блестят странно, лицо напряжённое.

– О чём нам говорить, Александр? Мне кажется, всё уже сказано.

Он делает ещё шаг ближе, и я вижу, что глаза у него горят каким-то нездоровым блеском. Лицо перекошено злостью.

– Ты знаешь о чём! – почти кричит он. – Я разочаровался в тебе, Татьяна! Никогда не думал, что моя жена окажется падшей женщиной!

Слова ударяют меня, как пощёчина. Стою и смотрю на него, не в силах поверить в услышанное.

Падшая женщина?

Как он смеет называть меня такими словами?

В горле встаёт комок. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Рот открывается и закрывается, но звуков не выходит.

Шок буквально парализует.

Несколько прохожих уже оборачиваются на нас, замедляя шаг. Понимаю, что через минуту здесь может собраться толпа зевак. А завтра все клиенты бассейна будут обсуждать семейные скандалы их тренера.

– Давай... отойдём, – наконец выдавливаю из себя, едва шевеля губами.

Не дожидаясь ответа, направляюсь к небольшой аллее рядом со спорткомплексом. Ноги ватные, в голове звенит. Александр идёт следом, тяжело дышит – слышу за спиной.

Останавливаемся под фонарём. Вокруг тихо, только шум машин вдалеке да скрип снега под ногами.

Оборачиваюсь к нему, стараюсь держаться прямо, хотя всё внутри дрожит от возмущения.

– Повтори ещё раз, что ты сказал.

Он сжимает кулаки так сильно, что костяшки белеют. Лицо искажается гневом, и я вижу в нём чужого человека.

– Ты слышала! – голос дрожит от злости. – Я тогда испытал такое унижение, когда соседка сказала мне, что я рогоносец! Мы ещё не успели развестись, а ты уже водишь в нашу квартиру мужчин! Не стесняешься соседей, которые видят, как утром от тебя выходят!

Кровь приливает к лицу. В висках начинает стучать так громко, что заглушает все остальные звуки. Руки сжимаются в кулаки.

Он серьёзно? Неужели этот человек, который изменял мне полгода, который привёл свою девку в нашу постель, смеет обвинять в чём-то меня?

Ярость поднимается волной от самого живота, накрывает с головой. В груди всё горит, дыхание становится рваным. Хочется кричать, но вместо этого тело действует само.

Рука взлетает и со всей силы бьёт его по щеке.

Звонкая пощёчина разрезает тишину зимней аллеи.

Александр застывает, прижав ладонь к покрасневшей щеке. Глаза широко раскрыты от удивления. Видимо, не ожидал такой реакции.

– И это мне говоришь ты? – срывается мой голос. – Изменщик, который завёл любовницу и привёл её в наш дом, в нашу кровать? Не тебе учить меня морали!

Он моргает, и я вижу, как злость в его глазах постепенно сменяется растерянностью. Будто только сейчас начинает осознавать всю абсурдность своих обвинений.

– Я... – начинает он неуверенно, трогая щёку.

– На всякий случай скажу тебе, – перебиваю его, не давая опомниться, – я не спала ни с кем, кроме тебя, за последние двадцать лет. А информацию от соседок надо проверять, прежде чем набрасываться с обвинениями!

Александр словно сдувается. Плечи опускаются, агрессивная поза исчезает, дыхание становится ровнее. По лицу видно, что он понял – погорячился. И услышав, что я никого не подпускала к себе близко, он явно расслабляется и выдыхает с облегчением.

– Значит, у тебя никого нет? – спрашивает почти умоляюще.

Смотрю на него с презрением. Вот же эгоист! Ему важно только то, что я остаюсь «его собственностью», даже после всего, что он натворил.

– У меня ПОКА никого нет, – говорю медленно, чеканя каждое слово. – Но я не собираюсь прозябать всю жизнь в одиночестве, не беспокойся за меня. Ты думаешь, только ты можешь делать выбор? Ошибаешься! Я тоже могу. И мой выбор – не ты.

Разворачиваюсь и решительно направляюсь к выходу из аллеи.

– Татьяна! – кричит он мне вслед. – Погоди! Мы же можем всё обсудить!

Не оборачиваюсь. Не замедляю шаг. С меня хватит его «обсуждений».

– Хорошо! – голос становится злым. – Тогда знай – ты мало что получишь при разводе! Я позабочусь об этом! Не рассчитывай на большие деньги!

Усмехаюсь, не оборачиваясь. Пусть себе думает, что может меня напугать. У меня хороший юрист, и я получу всё, что положено по закону.

***

Судебное заседание назначено на вторник в десять утра.

Встаю в шесть, долго стою под душем, тщательно выбираю одежду. Строгий тёмный костюм, белая блузка, минимум косметики. Волосы убираю в аккуратный пучок. Хочу выглядеть серьёзно и достойно.

Я до сих пор не виделась с Максимом – сказала ему, что не могу пока ни с кем разговаривать, кроме дочери. Он пытался звонить несколько раз, но я попросила дать мне время разобраться в своих чувствах и ситуации с семьей. Он понял.

Маша живёт своей жизнью: продолжает снимать квартиру с подругой, подрабатывает, начала встречаться с тем парнем из театральной студии. Вместе с ним готовится к поступлению в театральный институт, репетируют монологи.

С Александром больше тоже не было встреч и разговоров.

Увидимся с ним только сегодня. Надеюсь, всё пройдет хорошо.

…В здании суда народу немного – раннее время, будние дни. В зале Александр уже сидит в противоположном конце. Не смотрим друг на друга. Рядом с ним адвокат – молодой самоуверенный парень в дорогом костюме.

Мой юрист, наоборот, мужчина за пятьдесят, опытный, спокойный. Говорит тихо и по делу, не разводит лишних эмоций.

Процедура проходит на удивление быстро и формально. Судья зачитывает документы, уточняет, действительно ли мы оба настаиваем на расторжении брака. Подтверждаем.

– Есть ли претензии по разделу совместно нажитого имущества?

Мой юрист встаёт, коротко и чётко излагает наши требования. Александр через своего адвоката не возражает. Видимо, после консультации со своим представителем понял, что спорить бесполезно – закон на моей стороне.

– Брак считается расторгнутым, – объявляет судья сухим голосом. – Свидетельство о расторжении брака получите в установленном порядке через месяц.

Всё.

Двадцать лет совместной жизни закончились в зале суда за тридцать минут.

Встаю и иду к выходу. Ноги немного дрожат – не от горя, скорее от облегчения.

– Таня!

Уже на ступеньках суда слышу знакомый голос. Оборачиваюсь. Александр догоняет меня.

– Подожди, пожалуйста.

Останавливаюсь, скрещиваю руки на груди.

– Что?

Он выглядит совершенно по-другому. Никакой агрессии, никакой злости. Лицо усталое, растерянное. Даже виноватое. Полная противоположность тому человеку, который кричал на меня в аллее.

– Прости меня за тот разговор, – говорит тихо, опустив глаза. – Я погорячился. Был зол и... напуган.

Молчу. Интересно, что скажет дальше.

– Понимаешь, когда я услышал от соседки про мужчину, который выходил от нас утром, я просто... взорвался, – продолжает он, мнёт в руках документы. – Думал, у тебя уже есть кто-то другой.

Хмыкаю. Его беспокоило собственническое «моя жена не должна принадлежать никому, кроме меня».

– Как там дела у Милены? – спрашиваю неожиданно.

Александр поднимает на меня глаза, и я вижу в них растерянность.

– Она действительно беременна, – признаётся он тихо. – Скорее всего, от меня, но я настоял на тесте ДНК. Она согласилась.

Киваю.

– Но знай, – продолжает он, делая шаг ближе, – мне не нужна эта Милена. И ребёнок тоже не нужен... это всё ошибка. Если ты простишь меня и захочешь попробовать начать с начала, звони мне в любое время. Я хочу быть только с тобой.

Смотрю на этого человека, с которым прожила двадцать лет – он до сих пор ничего не понял. Думает, что всё можно исправить красивыми словами и обещаниями.

Качаю головой и поворачиваюсь к нему спиной.

– Прощай, Александр.

Ухожу, не оборачиваясь.