Принадлежать дракону. Книга 1

Глава 36. Александра

Женя спала, сжавшись в комок и накрывшись одеялом почти с головой. Ей нужно было несколько часов, чтобы успокоиться. В упрямом желании сбежать она ушла в отдаленный участок сада, где граница ухоженной территории переходила в подобие леса.

– Может, что-то еще хочешь рассказать? – она спросила у меня, вырывая руку из ладони Демиана, который вернул ее.

– Хочу, – ответила я, не представляя, насколько далеко заведет ложь.

– Например? – губы сестры подрагивали, в глазах стояли слезы.

Сестры… но не по крови.

– Я случайно встретила маму в Деклейне, – призналась я. – Мы виделись дважды. И ни разу не смогли поговорить нормально.

– Но ты же могла просто сказать, что она жива?!

– Не могла, Жень. Я бы подставила ее, себя, тебя и деда. Ты понимаешь, что мы люди лишь наполовину? – спросила я осторожно.

Женя недоуменно смотрела на меня. Она игнорировала присутствие Демиана и Эстена, что подпирал плечом ствол Деклейнского дерева с серебряными листьями.

– Нет. Я не полукровка.

– И ты, и я, – сказала я как можно тверже. – Мама сбежала с нами. Выкрала из города под небом. Спустилась на Землю.

– Я не хочу ничего слышать о ней, – она выкрикнула мне в лицо и побежала к дому.

– Но это глупо, – произнесла я, найдя ее в моей спальне. Последние дни Женя занимала ее, а я обосновалась в комнате Треймана.

– Почему?

– Ты не хочешь знать правду?

– Нет. Моя мама пропала, когда я была ребенком. Я привыкла, что ее нет. И зачем мне знать что-то о судьбе человека, который исчез из жизни? – Женя села в кресло, обняв маленькую подушку и закрывшись ею, словно щитом.

– Не все так просто, – сказала я, присаживаясь на край кровати.

– А нет никаких сложностей. Я не хочу ничего знать о человеке, который нас бросил. Ты разве не злишься на нее?

Я не знала, что ответить. Разговор с мамой загнал меня в тупик. Я прекрасно понимала ее, сама побывав в подобной ситуации. Безвыходной, где ты не чувствуешь себя человеком, скорее бесправной игрушкой. И я не прожила и десятой доли того, что мама испытала на себе. Но ее признание…

Я понимала ее, понимала мотивы, которыми она руководствовалась, только внутри что-то щелкнуло, стирая из памяти годы заботы. Перечеркнуло многое. Дальше я слушала и осознавала, что не смогу забыть о ее поступке. Не смогу обнять с той же любовью, как в детстве. Эти минуты разговора отдалили нас. Сделали почти чужими.

– Злюсь, – я ответила честно.

– Тогда почему ты так активно хочешь что-то рассказать о ней?

– У тебя все равно не получится спрятаться от правды.

– Маме одиннадцать лет удавалось прятаться, – возразила Женя.

– Вы не родные друг другу, – произнесла я, чувствуя, как за мгновение до признания холодеют руки и сердце начинает долбить по ребрам. Женя смотрит, молчит. – Она была тьярой одного из арконов, бежала, выбрав момент. Случился пожар. Моя няня погибла, а мама, – последнее слово я говорила аккуратно, – воспользовавшись паникой, смогла спуститься в колонну. И там была женщина, она передала тебя ей, рассказав, что ее отец уединенно живет в маленькой деревне.

– Дед? – голос Жени сел.

– Да. Мама не хотела ехать к нему, боялась, что нас найдут. Но, – я развела руками, – было так много погибших, что нас… забыли.

– А где эта женщина?

– Мама думает, она вернулась в Деклейн. Возможно, у нее были еще дети. Или она осталась, чтобы поддержать легенду о твоей смерти. Жень…

Она выставила руку перед собой, не позволяя обнять себя.

– Мне нужно все осмыслить.

– Хорошо, – я старалась, чтобы голос звучал спокойно.

Так хотелось рассказать все-все! Уверена, узнай, как мама боролась за нас, Женя простила бы обман. Со временем. Но все же простила.

– И кто я тут? Я же чья-то дочь? – спросила Женька, нарушив тишину. – У меня есть родственники?

– Эстен обещал выяснить.

– А кто ты?

– Не знаю.

Мы вновь замолчали. Сидели и смотрели друг на друга, словно незнакомцы при первой встрече.

– Все было ложью, да?

– Все было по-настоящему, – опровергла я. – Семьей людей делает не кровь. Ты всегда будешь моей сестрой.

– Как по-идиотски, – огрызнулась Женя. – Как в дешевом кино. Было бы куда проще, если бы я оставалась человеком. Но, – она подняла на меня взгляд, – почему нам никогда не говорили, что мы полукровки?

– Вспомни, дед избегал больниц, он предпочитал вызвать врача домой, никогда не жалел на это денег, а если мы простывали, то лечил травами или выменивал лекарства.

– Но мы проходили медосмотры. Ты и я. Мы обе проходили.

– Мама призналась, что ей дважды приходилось искать человека, который имел доступ к базе с личными данными.

– Сумасшествие. Я так презирала арконов, а теперь получается, что и сама… Я не хочу, чтобы Эстен искал мою семью. Я хочу остаться человеком. Так будет проще.

– Очень критично, Жень, – заметила я мягко, не желая вызывать очередную волну гнева.

– Прагматично, – ответила она. – Полукровкой я нигде не буду своей. А так хотя бы среди людей.

Я согласно кивнула, взглянув на Демиана. Он стал тенью моей младшей сестры. Его было жаль. Со стороны смотрелось, что парень потерял часть себя. Не принадлежал себе. Трейман объяснил это тем, что аркон его сына был еще слишком молод, как и сам Демиан. Ему предстояла огромная работа. Сложная работа над собственными чувствами и мыслями. Глава 37. Александра

Лишь спустя несколько минут я привыкла к ослепляющей белизне помещения. Зал заседаний совета был выполнен, как и большая часть города, в светлых оттенках. Тут преобладал белый глянец и множество освещения, отчего хотелось прищурить глаза или попросить выключить часть ламп.

– Наша ложа там, – Трейман указал на один из семи нижних балконов. – Тут сидит первый десяток семей Деклейна. Выше второй десяток и так далее.

– Внизу самые влиятельные? – спросила я, вспоминая статью в сети о семействах арконов.

– Да. Чем ниже, тем влиятельнее. А там, – он показал на три балкона с противоположной стороны круглого зала, – сидят сильнейшие семьи. Легарт – четвертые в списке.

– Я знаю, – ответила я.

– Неожиданно и похвально.

К нашему появлению верхние места были почти все заняты. Первый десяток арконов не спешил.

– Отец впереди, – пояснял Трейман. – Он глава, голос семьи. За ним я и ты. Тальеры всегда присутствуют на заседаниях. За нами Демиан. Раньше это было место Эстена. Но он, как полукровка, не имел права голоса. Только на посещение.

– Как все строго, – заметила я.

– Верно. Арконам нужен порядок.

– А когда появятся первые три семьи?

– Скоро. Мы не любим тратить время на ожидание.

Демиан с не меньшим любопытством осматривался.

– А как же Женя? – спросила я шепотом.

– Она еще не представлена. Поэтому мы ничего не нарушаем. В настоящее время ей ни к чему быть здесь.

В этом я была согласна с Трейманом. Женя хотела выглядеть рассудительной, взрослой, готовой к любым трудностям, но она была лишь обиженным ребенком. Обиженной на весь мир девочкой.

Пока я рассматривала арконов, они рассматривали меня в ответ. И не только меня. Вся семья Легарт была под пристальным вниманием, ведь после крушения шаттла общественности не было известно подробностей.

Наконец зал наполнился. Старший Легарт занял свое место, сев передо мной. И там, где были женщины, главы семейств поступали так же. Они закрывали собой тальер.

Разговоры смолкли. Сквозь распахнутые двери вошли представители первых трех семейств и заняли балконы.

Небольшое волнение расползлось по телу холодком и было готово перерасти в настоящую панику. Я чувствовала себя словно во сне. Быть здесь – это как отчаянно бежать на месте.

Я чуть повернула голову и подняла взгляд, где в третьем ряду сидел аркон, который сопровождал маму на празднике в доме старшего Легарта. Тер Броуз Дарцел. Я отлично запомнила его имя. Ведь трудно забыть имя того, кто отобрал у тебя мать и чуть не лишил жизни.

Тишина стала звенящий, и аркон, сидящий в центральной ложе, заговорил. Я не видела микрофона, но голос звучал громко и отчетливо.

– Добрый день, – заговорил он. Никто не осмелился ответить, все слушали. – Совет Деклейна собирается в экстренных случаях, когда действительно требуется вмешательство в происходящее. И такой повод есть. Уверен, вы все слышали о крушении шаттла рода Легарт, – теперь по округлому залу пронесся шепот. – Род Легарт не понес потерь и, к великому удивлению, увеличился на половозрелую особь. С чем я искренне поздравляю Клауда Легарта, – перешептывания усилились. – Демиан Легарт, мы рады, что в тебе проснулся аркон.

– Калиан Тесилед, – вполголоса пояснял Трейман. – Глава первой семьи Деклейна. Один из наших… президентов.

Я коротко кивнула, показывая, что услышала его. Калиан Тесилед продолжил речь, размышляя о том, что, возможно, и в других полукровках дремлет кровь аркона. Спустя несколько минут он пригласил в центр зала доктора Фернетта, который все это время сидел на балконе за нами. Только от волнения я не заметила его. Было странно его видеть без халата и неизменного планшета в руке. Он был обеспокоен тем, что увеличится количество молодых полукровок, пожелавших стать полноценным арконом, и пообещал разобраться в дополнительных факторах, повлиявших на обращение Демиана. Я взглянула на Треймана. Получается, доктор Фернетт умолчал о Жене.

– У вас есть прекрасная возможность совершить прорыв, тер Фернетт, – подытожил Калиан Тесилед. – Займите свое место.

Доктор почтительно склонился. Надеюсь, за молчание не последует никакого наказания. Я безусловно хочу, чтобы Женя чуть больше поняла арконов, познакомилась с Демианом, но не вновь ценой чьей-либо жизни.

– Следующая твоя мать, – предупредил Трейман. Сегодня решалась ее судьба. Вопреки запрету брата, Эстен посвятил меня в законы Деклейна. Арконы были на грани вымирания, и главной их целью являлось возродить популяцию. А значит, законы точны и жестоки.

– Ее точно не отпустят, – говорил Эстен. – Какую бы она плаксивую историю ни рассказала. Могут назначить работы. Не в правилах арконов раскидываться жизнями.

– Работы звучит не так ужасно, как я себе представляла, – ответила я.

– Очень тяжелые работы. Но все будет зависеть от Треймана. Если он выскажется очень резко, совет точно удовлетворит его прошение.

– Трейман не сделает этого. Она моя мать, – я говорила тихо. – Я не простила ее. Но совесть мне не позволит собственными руками погубить родного человека. Я потом не смогу жить.

– Трейман так и предполагал, – отозвался Эстен. – Но наказания не избежать, Александра.

Я бы никогда не могла и подумать, что буду присутствовать на суде матери…

Многое из разряда “никогда” случилось со мной на последние месяцы.

Я никогда не встречу дракона.

Не смогу понять его.

Не полюблю того, кого меня учили ненавидеть с детства.

Не предам и не обману близких… А ложь сестре и деду нельзя назвать по-другому, кроме как предательством.

Этот список еще можно было дополнить двумя-тремя десятками пунктов, но я потеряла мысль, заметив маму. Она шла к центру зала. Прямая спина, уверенная походка. Остановилась.

Я невольно обернулась на тера Дарцела, ее покровителя. Аркон был ошарашен.

– Добрый день, совет Деклейна. Уважаемые арконы, – в словах матери не было ни капли уважения.

Арконы были удивлены дерзостью. Они спрашивали друг у друга: “Что позволяет себе эта землянка?!”

– Я позволяю себе то, о чем мечтают почти все тьяры. Продолжительницы вашего рода. Те, кого вы покупаете. Продаете, если нужно. Не замечаете. Не запоминаете наши имена и лица. И чем выше положения тера, тем меньше в вас человечности.

– Зачем она тут? – крикнул кто-то из соседней от тера Дарцела ложи. Мне показалось, что самому аркону не хватило смелости сделать это и он попросил друга.

– Тьяра тут в связи с крушением шаттла Легартов, – спокойно ответил Калиан Тесилед. – Ее условием обмена информацией была возможность высказаться перед нами.

В зале прокатился неодобрительный гул.

– Неприятно слышать правду? – спросила мама. – Ничего, вам бы давно стоило привыкнуть к этому. Но вас боятся. Боятся панически. Наших детей воспитывают в страхе перед драконами, – она специально произнесла земное прозвище. – Вы забираете все, что вам угодно. Лишь потому, что вы сильнее.

– Смею напомнить, – голос звучал над нами, – что это просто правило естественного отбора.

– Высасывать ресурсы? Нет. Вы больше похожи на паразитов, чем на высшую расу.

– Довольно, – Калиан Тесилед прервал маму. – Вы достаточно нас оскорбили. Переходите к сути.

– Хорошо, – произнесла мама. – Большую часть своей жизни я была тьярой для вас. Я родила троих детей. Троих полукровок. Никому не нужных и одновременно таких востребованных. Ведь вы с помощью своих детей выплачиваете долги перед клиникой.

Я не дышала, подавшись вперед. “Я родила троих…” – продолжала звучать в моей голове.

– Александра, – Трейман коснулся моей руки, акцентируя внимание на себе.

– Все хорошо, – произнесла я непослушными губами.

– Моя старшая дочь сейчас сидит в этом зале. Тальера тера Легарта. Ей единственной повезло. Прости меня, Алисандра. Именно такое имя тебе дали при рождении. На Земле его пришлось изменить, чтобы не привлекать внимания. Да, я ее выкрала. И не только ее, но и девочку другой тьяры. Я дала им имена, которые могли подходить и мальчику, и девочке. Стригла им коротко волосы и просила играть в игру “Притворись мальчишкой”. Я дала моим девочкам три года полноценного детства, пока меня не нашел Броуз Дарцел. И вот он узнал меня. Хотя мы виделись лишь пару раз, когда он приходил в дом тера Версена, – мама повернулась к одному из балконов напротив нас. – Мы с Броузом заключили сделку. У него не было возможности приобрести тьяру, а у меня не было власти и денег, чтобы хоть как-то существовать в этом мире.

Я смотрела на аркона напротив меня. Как и все они, он был высокий, статный, красивый по-своему. За его спиной было множество арконов. И там должна была быть и я, если бы природа не сделала меня полукровкой.

– Вы отошли от темы, – напомнил Калиан Тесилед.

– Нет, тер Тесилед. Броуз шантажировал меня дочерью. Крушение шаттла – кардинальная мера, на которую он пошел осознанно.

– Это немыслимо!

– Какой абсурд!

– Почему мы должны верить землянке?!

– Прыжок!

– Прыжок!

– Мы требуем прыжок!

Мамины слова привели присутствующих в зале в негодование. Они кричали. Поднимались на ноги, стараясь рассмотреть ту, которая посмела обвинить благородного аркона в преступлении.

– Что такое прыжок? – спросила я у Треймана.

– Вид казни. Виновнику вкалывали наркотическое вещество, которое на несколько мгновений приглушало аркона внутри, и заставляли спрыгнуть с высоты. Чаще всего аркон не успевал обернуться или делал это у самой земли, получая серьезные травмы.

– И они этого требуют для мамы? – ахнула я. – Она человек!

– Они могут требовать что угодно, – старший Легарт повернулся к нам. – Это не значит, что получат желаемое. Толпа всегда кровожадна.

– А если они смогут убедить совет? – предположила я.

– Совет – это мы, – ответил Клауд. – Первая десятка. Твоей матери не грозит смерть.

– Вспомните, кто вы! – Калиан Тесилед прервал крики и возмущения. – Арконы! Кажется, вы боитесь человеческой женщины!..

В зале воцарилась тишина.

– Тер Дарцел, спуститесь в центр и ответьте на обвинения, – приказал он.

Аркон не спешил. Он чувствовал превосходство. Уверенность, что между ним и землянкой выбор будет в его пользу, независимо от того, какова тяжесть его преступления.

– Я не уверен, что обязан что-то объяснять, – сказал он. – Моя тьяра взбунтовалась. Вы и сами это видите. Она оскорбила собрание. Я не знал о том, что ее дочь находится здесь и является тальерой достопочтенного тера Легарта.

– Он лжет, – ответила мама. – Броуз прекрасно знал о том, кем мне приходится пара Треймана Легарта.

– К твоему сожалению, Катерина, я не могу лгать на совете. Это противоречит нашей природе. Мы честны перед своей расой.

Она взглянула на него, словно аркон сказал несусветную глупость.

– Это лишь правило, и насколько мне известно, вы часто его нарушаете.

Броуз Дарцел не сдавался. Все события, которые озвучивала мама, он преподносил со своей стороны.

– Я лишь выполнял просьбу тьяры. Все здесь прекрасно осведомлены, что я не имею достаточно средств для привычных взаимоотношений между женщиной, способной выносить потомство, и арконом. Да, я повел себя низко, заставив Катерину, но я боролся за выживание нашего вида и своего рода. И насколько мне известно, девяносто девять процентов присутствующих здесь делали… разное, – мне показалось, он побоялся обвинять открыто.

– Моей просьбой было найти человека, которому я смогу доверять в доме тера Треймана Легарта, а не новые туфли известного мастера, – пояснила мама. – И Броуз прекрасно знал, что я намеревалась сделать.

– И что же? – уточнил Калиан Тесилед.

– Я не желала, чтобы моя дочь стала одной из нас. Молчаливой, бесправной. Вы, наверное, закрываете глаза на то, сколько землянок, отдав свое дитя, сошли с ума? На то, сколько не смогли жить дальше? Или, так и не справившись, опустились на самое социальное дно? Я знаю, что это не ваши проблемы. И вы любите прикрываться тем, что женщины сами с удовольствием отказываются от сыновей и дочерей и прекрасно при этом себя чувствуют.

– Мы сейчас говорим о вас и о тере Дарцеле, – Калиан Тесилед прервал ее.

Мама смогла сдержаться и вернуться к теме разговора:

– Броуз договорился с горничной в доме аркона. Она выполняла мои просьбы.

– Какие? – спросил Калиан Тесилед.

– Вместо витамин она должна была давать моей дочери противозачаточные таблетки.

Все замолкли. Тишина стала по-настоящему звенящей, когда собственное дыхание и сердцебиение пугали.

– И вы признаетесь в этом так просто? – удивился Калиан Тесилед. – Без страха.

– Я вас не боюсь. Моя дочь знает о моих мотивах и действиях. Почему я должна скрываться?..

Мое представление о совете было поверхностным, Трейман дал несколько пояснений за день до него, но сейчас он напоминал суд.

Калиан Тесилед обернулся к аркону по правую руку от себя, после… по левую. Что-то спросил у каждого и, получив ответ, продолжил:

– Тер Дарцел, вам есть что сказать?

– Ложь, – ответил он с улыбкой. – У тьяры Катерины нет ни единого доказательства. Вы уточните, виделась ли она лично с горничной тера Легарта. Представляет, как она выглядит?

– Я знаю ее имя. Эма, – ответила мама.

– Смею заметить, это не доказательство, – заметил Калиан Тесилед.

Я обещала себе, что сделаю все, чтобы не навредить ребенку. В конце концов, можно было рассматривать великих арконов. Только те, другие, мне были неинтересны. Красивые лица, не более.

– Доказательства есть у нашей семьи, – в разговор вступил старший Легарт. – Мы их можем предоставить прямо сейчас или позже, как пожелает совет. Как и свидетелей.

– Не вижу смысла медлить, – произнес Калиан Тесилед, показывая жестом маме и теру Дарцелу сместиться из центра зала. – Мы выслушаем вас.

Старший Легарт говорил из семейного ложа, сделав первым свидетелем доктора Фернетта. После в зал вошла девушка. Я не сразу узнала ее без привычной униформы. Медсестра подробно пересказывала события дней, когда я пребывала в клинике. Совету предоставлялись медицинские документы и заключения. Но все это сейчас работало исключительно против мамы, доказывая ее вину. Я боялась, что ей не поверят, поддавшись принципу: раз она соврала один раз, почему бы ей не соврать еще раз. Но в зал вошла Эма. Картинка в моей голове сложилась полностью. Наверное, было глупо отметать очевидную мысль и придумывать оправдания. Эма была той горничной, что исполняла приказы. И именно с ней у меня сложились нормальные человеческие отношения в особняке, и от этого становилось куда больнее, чем бы я просто узнала, что предал кто-то другой. Например, с кем я обменялась лишь двумя-тремя фразами. Кому я не доверяла. Кто не пытался стать мне другом.