Присвоенная повелителем драконов

Глава 3

— Мне больно… отпусти меня, — произнесла я, вздрогнув от боли, которую причиняли его сильные пальцы, сжимавшие мою руку. Я закусила внутреннюю часть щеки, и на языке появился привкус крови.

— Отпустите меня, мой лорд! — Поправил он меня, произнеся это тихим, вкрадчивым голосом, от которого у меня побежали мурашки по спине. Затем сжал сильнее длинными, сильными пальцами мой локоть и посмотрел в глаза. — Говори правильно, дева. Иначе тебе отрежут язык.

— Да что это на вас нашло? — Возмутилась я, подобному поведению. — Я не ваша служанка или подзаборная девка какая. Можно со мной помягче?

Взгляд его стал ещё суровее, а на скулах заиграли желваки.

— Ещё одно слово, — процедил суровый лорд северных земель и посмотрел мне в глаза, но вдруг вздрогнул, словно его ужалили, и сделал хват слабее, — и я точно не стану ждать утра.

— Что это значит? — Прошептала я, не в силах говорить громче. Этот лорд пугал меня до дрожи в коленях.

— Познакомлю тебя со своими полосатыми кошками.

— Так и знала, что ты дрессировщик тигров. Из того самого цирка, с которым мы постоянно конкурируем. Но я-то тут причём? Я просто танцую под куполом.

— Закрой. Свой. Рот. — Рявкнул черноволосый лорд, теряя терпение. Он резко повернул меня к себе, посмотрел мне в глаза, и я почувствовала его теплое дыхание на своих губах. От этого странного ощущения внутри меня все сжалось, и стало ещё страшнее.

А затем схватил меня за локоть и повёл по длинному коридору, на стенах которого висели портреты незнакомых мне людей. Золотые или позолоченные рамки, казалось, висели через каждые два метра. Сколько же здесь было людей? Неужели я попала в исторический музей. А этот хам длинноволосый, который тащит меня, словно я преступница какая, может он директор музея?

— Уважаемый, скажите мне, что я сделала? Вроде ничего не нарушала, за что меня к тиграм?

— Они голодные и им пора подкрепиться. — Ответил так, словно это нормально отдавать живых людей на съедение хищникам.

— Кажется, я поняла. Ты директор цирка, и у тебя уволился дрессировщик для тигров и львов. Поэтому ты такой злой. Но хочу сразу предупредить, я не дружу с такими большими животными. Я всего лишь танцовщица. Знаешь, которые под куполом цирка танцуют.

— Да ты заткнёшься или нет? — Рассвирепел человек, которого называли здесь лордом, и его ладонь, словно пластырь закрыла мой рот. — Замолчи. Иначе…

Я пискнула, испугавшись, и решила с этого момента молчать. Закончить свою жизнь в этом цирке уродов я не желала. Мне ещё воспитывать.

Моя девочка, где же ты сейчас? Где?

Только не реви, Гульфия. Только не реви. Пожалуйста.

Не сейчас.

Не при нём.

Но предательские слёзы выступили против воли и, не смея их сдержать, покатились по щекам, прямо на ладонь мужчины. Но он недовольно фыркнул и, стряхнув влагу, убрал руку с моего рта, словно понимая, что я, наконец, заткнулась.

Когда мы дошли до конца коридора и завернули за угол, только тогда, этот мужчина ослабил хватку и отпустил мой затёкший локоть.

Остановившись перед двустворчатыми дверями с золотистыми узорами, руками толкнул и ввел меня внутрь.

Внутри на стенах горели факелы, освещая эти большие апартаменты, конца которых я совсем не видела. Но когда глаза привыкли к темноте, я поняла, что всё здесь было из настоящего золота. Ну хорошо, почти всё.

На столах и комодах стояли подсвечники, в которых горели свечи, отбрасывая на всё вокруг тусклый свет. Люстра, свисающая с потолка, освещала помещение сотнями свечей. А в зеркальных рамах отражались мы, когда проходили мимо.

Всё здесь было дорогим и роскошным, словно мы попали в резиденцию королей.

— Не останавливайся! — Рявкнул недовольно лорд северных земель и пошёл к длинному, сделанному из красного дерева столу. — Садись. Сюда.

Махнул рукой на деревянный стул с чёрной бархатной обивкой возле стола, а сам подошёл к высокому окну и быстро задёрнул шторы. Затем прошёлся до открытой двери в спальню, заглянул туда и закрыл её тоже.

— Теперь мы одни. — Упал в кожаное кресло и закатив глаза, тяжко вздохнул. Помолчал несколько секунд и только после этого продолжил. — Ты оторвала меня от помолвочного ужина с моими будущими родственниками. Это плохо. Очень плохо… для тебя.

— Простите, я точно не хотела отвлечь вас. Но вы можете сейчас вернуться в столовую, я подожду вас и обещаю ничего здесь не трогать. Но мне бы…

— Я разве давал тебе слова, дева? — Грубо прервал он меня, и слегка приподнявшись, опёрся ладонями о стол, пристально посмотрел на меня. Я молчала. Обещала ведь больше не болтать, но вот что на тебя нашло, Гульфия?

— Хорошо. Когда ты молчишь, ты становишься более менее сносной. — Темноволосый отклонился на спинку кресла и скрестив руки на груди, приподнял подбородок. — А теперь рассказывай, какую тайну о моей невесте ты знаешь? Иначе ты знаешь, что ждёт тебя завтра, а быть может уже сегодня.

Я сидела на удобном стуле с бархатной обивкой, и кончиками пальцев касалась деревянной столешницы. Она была лакированная, дорогая и очень красивая. Опустив глаза, я быстро соображала, чтобы такого сказать этому влиятельному господину, чтобы он отпустил меня. Хотя нет, наверное, сначала он должен был оставить меня в живых.

Но что говорить, я не знала. Ведь я совершенно не знала этого человека, а значит, и не знала ни одной его тайны.

В голове было пусто, как будто пустынный ветер пролетел в моей голове, оставив после себя лишь безжизненную засуху.

Этот богатый и властный мужчина, был для меня закрытой книгой, которую, если честно, не хотелось даже открывать. Боюсь, внутри там было столько грязи, непотребства и злобы, что не хватит и жизни, чтобы очистить длинноволосого от этого всего.

— Ты меня слышишь⁈ — Недовольно спросил незнакомец, пробудив меня от моих мыслей. А затем поднялся и упёрся ладонями о стол. Волосы его упали на лицо, а лицо побагровело. Он злился. Сильно. — Кажется, я понял.

Нахмурился и пристально посмотрел на меня, провёл пальцами волевой подбородок и вышел из-за своего стола.

— Что ты… ой… что вы поняли? — Сжалась и схватила ладошками за столешницу, глядя на скалу, что приближалась ко мне.

— Ты заявилась сюда, чтобы отравить мою невесту и занять ее место. Теперь тебе точно конец, ведьма. Завтра на рассвете тебя казнят на площади, прилюдно.