Притворись моей, бывшая (СИ)

Глава 11

Ева

— Ты — богиня, — ахнула Вета. — Мы выбрали неправильный клуб. Нужно ехать туда, где тусуются богачи и срочно искать тебе…

— Спасибо, я только что оттуда, где тусуются богачи, — оборвала я её. — Больше не хочу. Этот мерзавец… Он меня специально так вырядил! А ещё сказал, что я не угадала! Скотина!

— Не угадала что?

Я натолкнулась на вопросительный Веткин взгляд и выдохнула. Не отпускающая последние полчаса ярость присмирела, и я отмахнулась.

— Да не важно. Это так.

Подруга продолжала рассматривать меня, словно бы лет десять не видела.

— Это он тебе купил? — спросила она. — Платье — бомба! А ты в нём конфетка. Была бы мужиком, облизала бы.

— Радует, что ты не мужик, — я присела за столик. — Хочу шампанского и петь. Первую песню выбираю я.

— Что-то меня твой настрой пугает.

— Тебе бояться нечего.

— А кому надо бояться? Твоему бывшему?

— Какому из них?

— Нику, разумеется. Кстати, как он тебя отпустил?

— Он меня не отпускал. Я сама ушла.

— Но… У вас же договор.

— В гробу я видела его договор. Пусть что хочет, то и делает. И неустойкой пусть своей подавится! Может на меня в суд подать, если хочет! Единственное, на чём я буду настаивать, так это чтобы заседание было открытым для прессы. Посмотрю я на него, когда все жёлтые газетёнки начнут трясти подробностями. Только представь заголовки: «Владелец «Афина групп» требует выплаты у своей бывшей». И дальше история, как он заключил со мной контракт, чтобы я изобразила его невесту для того, чтобы настоящая невеста поревновала.

Вета было поднялась, чтобы позвать официанта, но так и села обратно.

— А он для этого заключил с тобой договор?!

— Для этого. А для чего ещё?!

Я на миг вернулась на вечер. Прижимал он меня, как никогда, я и сама поверила, что мы вот-вот поженимся.

— Он когда её увидел, чуть из штанов не выпрыгнул. Грудь колесом, меня в охапку! Представляешь, какая сволота?! Нет, ты только представь, Вет! А она такая…

— Какая? — аккуратно спросила Ветка.

Я сникла.

— Такая… Красивая. И богатая. По-настоящему.

— Ты тоже супер. А в этом платье — особенно. Красивая и богатая.

Я глухо засмеялась. Смех оборвался на полуноте.

— Вот именно — в этом платье. А у неё всё настоящее. И невеста она настоящая, и Ник у неё в настоящем. Он денег не пожалел, чтобы её заставить ревновать! Ты представляешь?! А я-то, думала, что он простой! Не-е-ет, у него мозг вывернут, да ещё и с гениальной извращённостью. Он мне так отомстил, ты понимаешь?! Двух зайцев одним выстрелом! Кто она там, говоришь? Чья племянница?

— Внучка, — поправила Ветка и, махнув официантке, попросила принести нам вино.

— Шампанское, — поправила я. — Самое хорошее. Брют. У вас есть французский брют?

Официантка извинилась и ответила, что французского шампанского у них нет. Только итальянское.

Я вздохнула и попросила принести его.

— Ты банк ограбила? — громким шёпотом поинтересовалась Ветка. — Или Ника?

— Никого я не грабила. Я выбила у него залог. Так что гуляем, Вета. Вон, мальчики за столиком у стойки на нас смотрят. Как тебе?

— А тебе самой как?

Я состроила гримасу.

— Ещё немного, и я подамся в амазонки. В топку мужиков. Всех.

— Амазонки сдали свои позиции, — напомнила она. — Может, ты просто вернёшь себе Ника?

— Вернуть?! Ника?! Да зачем он мне нужен?! Пусть катится к своей этой… как её там?! Невесте!

— Луизе.

— Да хоть к Марье Ивановне! Он мне изменил, он меня предал! Я готова была с ним через всё пройти, терпела, когда он из себя предпринимателя строил! Да я домой по морозу пешком ходила, чтобы на маршрутке сэкономить, а он эту грудастую в углу… Всё, — хлопнула я по столику. Мы пьём шампанское и идём выступать. В конце концов, раз я богиня, буду блистать на сцене, и пусть всё померкнет в моём неземном сиянии.

— Ты его всё ещё любишь, — заявила Вета.

Я набрала побольше воздуха, чтобы высказать всё, что я думаю о её словах и о ней самой заодно. Но просто выдохнула.

— Это просто… Просто привычка.

Нам принесли шампанское. Пока оно лилось в фужеры, я отчаянно старалась не дать волю голосу сердца.

— Я хотела прожить с ним жизнь, — сказала я. — Я хотела родить ему детей. А теперь я не хочу ничего. Хочу, чтобы он заплатил мне и исчез.

— Врёшь, — Вета взяла бокал. — Но давай выпьем за это.

— За враньё?

— За враньё, — подтвердила подруга. — Хотя лучше — за правду.

— Не нужна мне правда.

Ник

— И к чёрту! — услышал я усиленное микрофоном с паршивым звучанием. — Я бомба, а он…

Я зашёл в зал, и картина открылась во всей красе.

— Мужик, что встал? — проорал поддатый парень. — Девчонки зажигают!

— Я больше не твоя, забудь,

Ночь добавит огня, будет не уснуть.

Я танцую с кем хочу,

— А ты вали, тебя я больше не хочу!

Расталкивая столпившихся возле сцены, я прошёл вперёд и выдернул из рук Евы микрофон.

— Эй! — воскликнула она. — Ты охренел?!

— Мы уходим!

Я с предупреждением посмотрел на Евину подружку. Она сделала невинное выражение лица и хлопала глазами, пока музыка била по вискам.

— Уходишь ты, а я остаюсь!

Она хотела выхватить микрофон, но я перехватил её руку. К нам подскочил охранник.

— Вы…

— Возьми, — сунул микрофон ему. — Это моя жена. Она уходит со мной.

— Жена?! Да какая я тебе жена?! Совсем…

Я стащил Еву со сцены. Народ загудел, музыка оборвалась. Ева вырывалась и крыла меня на чём свет стоит, а у меня перед глазами висела красная пелена. Её бесконечные ноги, высоченные каблуки, переливающееся в приглушённом свете платье… Проклятье! Да ни одна поп дива не выглядела так, как она! И её голос по ушам… Увидел её, и мне как под дых зарядили.

— Какого хрена?! — развернул я её, вытащив на улицу. — Что ты делаешь?!

— Что я делаю?! — закричала она мне в лицо. — Я развлекаюсь, проклятый ты мерзавец! У тебя своя вечеринка, у меня — своя! И не трогай меня! Убери свои паршивые руки! Тебе есть, кого лапать!

Она впилась ногтями мне в кисть.

— Сука…

— Я больше по твоим правилам не играю! Как, приревновала твоя невеста?! Кто она?! Макаронная королева или кофейная принцесса?! Какой хитроумный ход, Ник! И что вы с ней не поделили?! Не договорились о наваре с прибыли?!

Она замолчала. Её щёки раскраснелись, глаза зло блестели, грудь тяжело вздымалась. Взгляд сам собой упал на её рот и вернулся к глазам. Мерзавка!

— Или она…

Я хотел одного — чтобы она замолчала. Схватил её и заткнул ей рот. Мягкие губы с терпким привкусом шампанского, сносящий башню запах… Её тело напряглось, она попыталась увернуться, но я уже почувствовал вкус губ. Либо я её поцелую, либо прикончу. Ева зарычала и вырвалась. В воздухе мелькнула её ладонь.

Лицо ошпарило. Зараза! Вот же…

Ева

— Никогда больше! — в ярости прошипела я, глядя в потемневшие глаза Ника. — Никогда! — перешла на крик. — Я разрываю наш договор! Ищи другую дуру! Сегодня же ноги моей в твоей квартире не будет!

— В моей квартире будут не только твои ноги, но и ты сама! — он схватил меня за локоть, подтянул к себе и понизил голос. — Или мои юристы…

— Хватит пугать меня! — оборвала его. — Я всё знаю про твою невесту.

— И что?

— Ничего! — толкнула его от себя.

Ник смотрел мне в глаза. Я толкнула снова, но он схватил вторую руку и привлёк настолько близко, что наши тела соприкоснулись. В меня упёрся твёрдый бугор его паха, и я, неожиданно растеряв мысли, сглотнула. Возбуждение пробежало по венам, отражающийся в зрачках Ника свет фонарей походил на искры. На его лице была царапина, но оставила её не я. Какого чёрта это сделала не я?!

Наваждение прошло, и я, вырвавшись, отвесила ему ещё одну пощёчину. Развернулась и бросилась прочь, но Ник догнал меня и схватил.

— Что, лучше не нашёл за шесть лет?! Я же — твой ад! Что ты ко мне привязался?!

Он дотащил меня до дороги, открыл дверцу и толкнул в машину. Я рухнула на сиденье, не успела прийти в себя, а он уже сел за руль и сорвался с места. Только я потянулась к дверце, она заблокировалась.

Я в ярости посмотрела на Ника.

— Если ты меня прямо сейчас не выпустишь, я всем расскажу, какой ты на самом деле!

— И какой?!

— Лживый предатель, вот какой!

— Это ты говоришь?! Я — лживый предатель?!

— Ты! И про наш договор расскажу, и…

Договорить я не успела. Ник вывернул руль, и меня швырнуло из стороны в сторону. Передние колёса подскочили на бордюре, мы въехали в темноту и остановились.

— Ты выглядела, как дешёвка. Почему тебе нравится дёшево себя продавать?

— Я себя продаю?! — ахнула я. — Это я себя продаю?!

— Ты! А кто ещё? Вышла замуж за кошелёк, сейчас на дешёвую славу позарилась. Да даже наш договор…

Я попыталась залепить ему в третий раз, но он поймал мою руку. Наши взгляды встретились, ярость ударила мне в виски, в солнечное сплетение, а жар, исходящий от Ника, вызвал дрожь.

— Почему же всё время ты, сука… — фраза оборвалась рычанием.

Он повалил меня на сиденье. Спинка откинулась, и я оказалась под ним. Его пах стал ещё твёрже, фонарей вокруг не было, а в глазах по-прежнему сверкали искры. Рывком он задрал подол платья, раздвинул мои ноги коленями.

— Ни за что! — просипела я, вырываясь. — Иди свою…

Слова потонули в поцелуе. Ник смял мой рот и проник языком. Я задыхалась от его напора, от грубости и жадности, с которой он целовал, а кровь всё громче стучала в висках. Прижав мои руки по обеим сторонам от головы, он опустился к шее и нашёл чувствительную точку. Втянул ртом кожу, прикусил и тронул языком. Его щетина колола шею, запястья ныли, низ живота свело сладким спазмом.

— Нет, — рванулась снова.

Он усмехнулся, отпустил одну руку и тронул меня через трусики. Я не удержала стон. По телу прошла дрожь, Ник провёл пальцами сверху вниз и отодвинул трусики в сторону.

— Лгунья, — прохрипел он, поглаживая меня.

У меня ещё был шанс оттолкнуть его.

Нет, не было — тело больше мне не принадлежало, разум поплыл. Он расстегнул брюки, я потянулась к его рубашке. И расправилась с двумя пуговицами. Схватила за галстук…

— У тебя галстук на резинке?!

— Ненавижу галстуки. — Он разжал мои пальцы и, стянув галстук, отшвырнул его. — Идиотская удавка.

— Неужели ты не научился их завязывать? — расстегнула пуговицы до конца и провела по его груди.

Ник шире развёл мои ноги. Взгляд глаза и движение навстречу. Я стиснула зубы, приказывая себе молчать. Это просто страсть. Он — мой бывший, я свободна и больше его не лю…

— Ник, — вскрикнула я и вцепилась в его волосы.

Его дыхание становилось всё тяжелее, а движения быстрее. Меня уносило течением, и я не хотела останавливаться. Поцелуй в шею, в плечо, колючая щетина…

Он просунул ладонь между моей задницей и сиденьем, смял ягодицу и вдруг остановился. Я облизнула пересохшие губы. Взгляд пылал и был одновременно холодным, серо-зелёные глаза блестели сталью.

— Продолжай, — шепнула я и повела бёдрами, и в следующее мгновение вскрикнула. Это просто секс, вспышка. Это…

— Ты не ад, — глухо сказал он у моего уха. — Ты — его исчадие и моё проклятье. Ты…

Ладонью Ник провёл по голому бедру и рванул трусики. Они впились в кожу, тонкая ткань натянулась и затрещала. Ник накрыл мою грудь ладонью через платье, и я совсем потеряла себя. Осталось только желание и держащее на гране боли удовольствие.

Ник

Её грудь всегда идеально помещалась в мою ладонь. Ева закатила глаза, рассыпавшиеся вокруг её головы, разметавшиеся по белой коже сиденья и её плечам волосы казались золотыми нитями. Мышцы выкручивало и сводило. Её усиливающаяся дрожь превращала меня в осла, ведомого одним желанием — увидеть её наслаждение. Я хотел видеть, как она кончает и слышать её стон. Вместо того, чтобы взять своё, я готов был пожертвовать яйцами, но довести её до конца.

Ева запрокинула голову, подставив мне шею, приоткрыла губы, ногтями впилась мне в руку.

— М-м-м… Ник… да… нет….

Она заметалась подо мной, заскребла ногтями. Я дёрнул платье с её плеча, и грудь с торчащим розовым соском выскочила из декольте. Накрыл опять и сдавил.

— Ник! — закричала Ева.

Она плотно обхватывала мою плоть собой. Проклятье! Это было наивысшим кайфом — примитивным и потому самым чистым, без всяких «но». Вошёл в неё до упора, но в последний момент включились мозги. Я отпрянул, и белые пятна брызнули на остатки её трусиков, на её кожу.

Она медленно открыла глаза, губы тоже приоткрылись, и меня торкнуло снова.

— Доволен? — спросила она, лёжа подо мной.

— Ещё как, — скривил губы. — Надо было с этого начать. По доброй памяти.

Открыл машину.

— Салфетки в бардачке, — сказал прежде, чем выйти. — Сама разберёшься. Да… Было неплохо. Хоть здесь обошлось без разочарований.

— Без разочарований? Это ты, — её голос дрогнул. — Ты — моё главное разочарование, Ник. И не смей. Это ты всё разрушил, а я… Я просто ушла.

Захлопнув машину, я застегнул брюки. Отошёл подальше и со всей силы пнул попавшуюся под ноги жестянку. Всё катилось в тартарары, и всё из-за неё! Я всё разрушил?!

Разрушил, чтоб её! Час назад я вытерпел устроенную Луизой сцену и едва не послал её. Хорошо, сдержался. Но после того, что было в машине, прежней уверенности, что мне нужен этот брак, не было. Что, если Лёха прав? Посмотрел на «Мерс». Надо заканчивать всё это. Будет ещё хуже.

Ева

Швырнув комок использованных салфеток на панель, я дёрнула дверь. Она была открыта. Тем лучше. Неплохо ему было? Мне тоже неплохо: пять минут назад — до невозможного хорошо, а сейчас — ужасно. В целом — неплохо.

— Куда собралась? — донеслось из темноты.

У него что, инфракрасное зрение?

— Продавать себя за дёшево. Буду копить, чтобы отдать тебе неустойку. Пока думаю, пойти стриптизёршей или сразу на панель. Как считаешь?

— Можешь выйти за очередного Валеру. Только будь внимательнее, вдруг опять кошелёк с дырой окажется.

— Спасибо за совет. А ты что, к очередной продавщице пойдёшь? Или ты теперь не по этой части?

— Какие ещё, нахрен, продавщицы? — он подошёл ближе, и я смогла различить его силуэт, лицо и светлую рубашку.

— Тебе виднее, какие. Такие, как та, в твоём магазине.

— В каком магазине? — он нахмурился.

— Да ладно тебе, не строй идиота. И не делай вид, что у тебя амнезия.

Я развернулась и пошла на звук улицы. Он развернул меня обратно.

— Говори, раз начала. Что за продавщица, из какого магазина?

— Да хватит! — ответила зло, попытавшись сбросить его руку. — Из твоего магазина! Та, как её… Грудастая блондинка. Я видела вас, Ник. Вечером, шесть лет назад. Пришла к тебе и застала интересную сцену. Так что не строй из себя идиота и меня идиоткой не делай. Разрушил всё ты, я виновата только в том, что поплыла по течению.