Притворись моей, бывшая (СИ)

Глава 4

Ева

— Ты хоть понимаешь, что это за компания? Проявишь себя, и тебе море перспектив откроется. «Афина групп» — это… Да это акула самая настоящая! Ева, ну ты чего? — Ветка сбавила обороты. — Мы отмечаем или хороним кого-то, я не поняла? У тебя вид, как будто ты лягушку съела. Что Валера сказал? — она ненадолго умолкла и внимательно посмотрела на меня. — Поссорились, да? Опять? Что этому козлу снова не так?

— Не знаю, — вздохнула я. — И знать больше не хочу. Я от него ушла и подала на развод.

Подруга округлила глаза.

— Когда?

— Вчера.

Она отхлебнула из бокала, но, похоже, сама не заметила. Я вздохнула снова. Полчаса прошло, как мы встретились, а я так ничего ей и не рассказала. Ни про собеседование, ни про почти бывшего мужа, ни про генерального директора нахваливаемой ею «Афина групп». Но сказать было нужно — подруг у меня не так много, а таких, как Ветка — по пальцам одной руки пересчитать, причём ещё лишние останутся.

— А как же ты теперь… — спросила она. — Тебе же жить где-то надо. Или он тебе квартиру оставит?

Она это серьёзно или как?! Лучшая подруга рехнулась, а я и не заметила?! У меня вырвался истеричный смех. Я смеялась и остановиться не могла, пока смех сам не кончился, а из глаз не брызнули слёзы. Волю я им не дала — мигом смахнула.

— Мне?! Квартиру?! Мы с тобой, вроде, одно вино пьём, а ты наклюкаться успела? Он мне кофемашину не хотел отдавать! Мою кофемашину! Мою Зорьку! Квартиру он заложил, а я ничего даже не знала, а потом… Да он козёл, Вета! Не-е-ет! Он не просто козёл, а с заглавной буквы «К» — такой, знаешь, как в старых книгах, когда буквы не писали, а изгалялись над ними. Он мелочный, пакостный…

— Тихо-тихо, — пресекла Виолетта. — А теперь выдохни. Нет, вдохни вот так, — набрала полную грудь и медленно выдохнула. — Вот, повтори.

— Да отстань, — в сердцах бросила я. — Я спокойна, как удав.

— Эй, мальчик, — подруга щёлкнула пальцами. — Шампанского нам! У моей подруги праздник! Молоденький официант улыбнулся и кивнул. Вдыхать я не стала, а выдохнуть выдохнула.

— Это надо отметить, — заявила Виолетта. — Ты избавилась от козла. Но всё-таки я хочу знать, где ты будешь жить. Блин… ко мне можно, конечно, на пару-тройку деньков. Но сама же понимаешь…

Я замахала на неё и допила вино.

— Слушай, — понизила она голос и подалась ко мне. — А на твоей новой работе как? Там же наверняка есть нормальные мужчины. — Её глаза превратились в блюдца. — Я читала, что генеральный «Афина групп» — холостяк и ещё красавец. Евка… А что…

Я подавилась воздухом и закашлялась. Ветка замолчала под моим выразительным взглядом.

— Ну а что? — спросила она виновато. — Всякое бывает. Ты красотка, умная, талантливая. Почему нет?

— Потому что генеральный «Афина групп» — Николай Борисович Макарский.

— И? В чём проблема? Тебе не нравится имя Николай? По-моему, очень благородно и сексуально.

— Вета! — воскликнула я. — При чём тут имя?! Это Ник!

— Какой ещё Ник?

— Такой Ник! Мой бывший!

— Что-о-о?! Твой?! Бывший?!

Я схватилась за пустой бокал. Такого выражения лица у Ветки я не видела никогда. Обычно-то большие голубые глаза стали чуть ли ни круглыми, а дар речи у неё пропал, что случалось крайне редко. Я смяла салфетку, вернула бокал на место.

— Ну да… И ещё… Он не взял меня на работу, — призналась я тихо. — Нет, взял, но не совсем на работу. То есть на работу, но не в «Афина групп».

Официант с шампанским подоспел вовремя. Пока он разливал его по нашим бокалам, я гадала, где запасной выход. На случай, если подруга захочет прикончить меня за то, что я не рассказала ей всё сразу. Но Вета сегодня была в миролюбивом настроении и просто залпом выпила шампанское.

— И куда он тебя взял?

— К себе. Ну… Домой, в смысле. Я пока живу у него — ему зачем-то надо, чтобы я притворилась его девушкой. — Она было открыла рот, но я успела опередить её. — Просто притворилась! Ничего такого, правда. Да я его ненавижу, Виолетта! Он… Он скотина недоделанная! Знаешь, сколько он мне всего обещал? Знаешь?! Говорил, что мы вместе всего будем добиваться, что я — его навсегда, а сам на первом повороте свинтил!

— Куда он свинтил?

— Не куда, а за чем — за юбкой короткой он свинтил! Он меня предал, я думала, всё у нас по-настоящему, а этот… кобелина! — Я проглотила вставший в горле ком.

Думала, перешагнула, забыла, но нет же! Даже время наедине с Ником так не тревожило сердце, как несколько сказанных подруге слов. Они как будто из ящика Пандоры вырвались, а вместе с ними повалилось и остальное — обиды, неоправданные надежды, разрушенные мечты и разочарования.

— Мне он мороженку на улице покупал, — с горечью сказала я. — А теперь… Знаешь, какая у него квартира? Нет, ты не зна-а-аешь, Вета, ты представить себе не можешь.

— Ну… догадываюсь. Всё-таки «Афина групп» владеет тремя самыми крупными сетями магазинов в стране, а Макарский — её генеральный директор. Подозреваю, что он может себе позволить нечто большее, чем комната в коммуналке.

Я едва зубами не заскрипела. Ощущение было, что песка наглоталась, и он дерёт горло, а заодно и в глаза попал.

— Подожди, но ты же за Валерой замужем уже четыре года.

— И что?

— Ну… Разочарованной в мужчинах ты всё это время не выглядела.

Я фыркнула. Много она знает. Много, конечно, и всё равно не всё.

— Я для него всё делала, — сказала, глотая шампанское. — Я его по ночам ждала, пока он свои дурацкие проекты пытался реализовать. Готовила ему кашу из топора. Я… да я работала после учёбы, потому что у него вечно денег не было, и не упрекала ни в чём. А он за продавщицей в своём магазине… Прихожу, а он там её в углу… — меня передёрнуло. — Не хочу вспоминать. Мерзко.

— Да уж… А теперь что? Что делать будешь?

— Не знаю. Возьму и… Влюблю его в себя. Вот. А потом найду себе красивого молодого мальчика и пошлю ко всем чертям. Вот.

— Ты это серьёзно? — она посмотрела на меня, как на умалишённую. Только что пальцем у виска не покрутила.

А я уже и не знала, серьёзно или нет. А что? Пусть бы почувствовал себя так же, как я тогда. Я посмотрела в окно, за которым развернулась сцена прошлого, стало неуютно, захотелось уйти из этого ресторана, сесть на тесной, но уютной кухне, и чтобы не было никого вокруг — только подруга, шампанское и простые разговоры. И, главное, никаких воспоминаний.

6 лет назад

— Блин, — шепнула, безуспешно пытаясь включить разрядившийся на морозе телефон. — Ну давай. Давай же…

Как я ни пыталась согреть его в кармане пуховика — бесполезно. И, как на зло, именно сегодня я потеряла ключи. Ну почему сегодня?! Открытый Ником магазин находился минутах в двадцати от нашего дома. Не так далеко, но, когда на улице минус двадцать пять, можно было бы и поближе.

Укутавшись в шарф с носом, я прошла последние метры и наконец оказалась внутри.

Но за прилавком никого не было. Я осмотрелась — Ник говорил, что сегодня у них какие-то там глобальные подсчёты.

Трудно было не заметить его на четырнадцати метрах торговой площади. Только я открыла рот, чтобы спросить, есть кто или нет, меня опередили.

— Ну что вы, Николай Борис… — девушка взвизгнула.

Я услышала голос Ника, но ничего не поняла.

— Я не… Подождите… Николай… Коля…

Хмурясь, я быстро прошла к подсобным помещениям. Ник стоял ко мне спиной, зажимая помпушку-продавщицу и, наклонившись, что-то шептал ей.

— Я… — она обняла его, и голос её тоже стал неразличимым. Только звук поцелуя и его рычание.

Мне стало трудно дышать, будто я долго бежала по морозу. Попятилась и выскочила на улицу. Щёки горели, я мчалась, сама не зная куда.

Всё это не могло быть правдой. Но…

Опомнилась только у дома и на автомате принялась искать ключи. Вспомнила, что потеряла их, что для этого и пошла в магазин, но пальцы вдруг наткнулись на дырку в подкладке. А под тканью было что-то твёрдое и холодное. Разорвала подкладку, не жалея, и вытащила связку. Ключи…

Они лежали на голой ладони, я смотрела на них, а глаза затягивали слёзы. Кажется, я потеряла варежку и… и сердце.

Настоящее время

Ева

— Ева, извините, давайте…

— Что тут происходит?! — прогромыхало надо мной.

Опачки! А вот и сам Ник Громовержец. Макарский стоял посреди коридора и хмурился. Я помахала ему рукой.

— Ева Фёдоровна была у подъезда, — сказал доведший меня до квартиры Михаил. Я привёз документы от Сычугова и увидел её. Она ключи потеряла.

Ник резко перевёл взгляд на меня. Того и гляди лопнет от напряжения.

— Расслабься, — пропела я ему. — Не парься, будь счастлив. Слышал такое?

— Отведи её в комнату, — распорядился он. — И закрой в ванной. Терпеть не могу пьяных баб!

Вот мерзавец! Я пьяная баба?! Не нравится ему?! Ему теперь напудренные попки подавай вместе с кофе в постель! Негодяй!

— Сам ты пьяная баба! — процедила я. — Урод вонючий! Пусти, — выдернула я локоть из руки Михаила. — Сама дойду!

Ник

— Извините, Николай Борисович. — Михаил отдал мне бумаги.

Я проверил и кивнул. Хоть тут всё в порядке.

— Она в самом деле потеряла ключ?

— Она так сказала. Сам я не проверял.

— Понятно. Я свяжусь со службой безопасности — нужно сменить кодировку. Хуже не будет. Она что-нибудь говорила?

— Смотря что вас конкретно интересует.

Спрашивать у своего водителя, что наплела моя бывшая с пьяни, было сомнительным предприятием. Но знать хотелось. И всё же я колебался — мало ли что в башке у женщины. Тем более, у Евы.

— Если кратко, она не в восторге от окружающих её мужчин, — кашлянув, сам сказал Михаил. — И, как мне показалось, она на вас за что-то обижена.

— Спасибо.

За что я ценил Михаила, так это за умение обходить острые углы, когда это нужно. И за умение в корректной форме донести что-то некорректное — тоже.

Отпустив его, я кинул документы на стол в кабинете и пошёл к Еве. Стерва! Решила подставить меня? Не прокатит. Больше не прокатит.

Ева

— Тебе чего надо? — Я кинула в Ника только что взятой футболкой. — Я раздеваюсь, не видишь? Уйди отсюда! Ты мне больше никто. Ник-то, — повторила по слогам. — Просто быв-ший. Далёкий — далёкий. И что бесишься? Ну, что?

По скулам у него гуляли желваки, в глазах молнии сверкали.

— Уйди отсюда, я буду спать.

— Минус десять процентов, — прочеканил он.

— Что?! Какие ещё десять процентов? Это ты о чём?

— О деньгах, которые ты получишь за работу. Ты читала договор. В нём чётко прописано, что твоё поведение должно быть безупречным. Тем более, вне дома или на глазах у посторонних людей.

— Какой договор? Там не было ничего такого! Ты…

Он сунул мне в руки листы.

— Читай, — приказал он. — Четвёртый пункт.

Строчки кривились и разбегались. Вторая бутылка шампанского была однозначно… не лишняя. Проводы в разведённую жизнь стоили того, чтобы пузырьки ударили в голову. Но буквы со мной были несогласны. Я всё-таки нашла четвёртый пункт.

— Третий подпункт. Читай вслух, — снова приказал Макарский.

Да чтоб его! Я сосредоточилась изо всех сил.

— Появление в местах… В общественных местах в нетр… нертез… тьфу! Да кто так пишет?! Это шрифт дурацкий какой-то! В местах в нетрезвом… а, в общественных местах в нетрезвом виде, употребление спиртных напитков в общественных местах… Так… — Я дочитала пункт до конца. — Что?! Десть процентов от общей суммы вознаграждения?! Ты с ума сошёл?!

Я ударила его листами.

— Да я шампанское пила с подругой! И то, потому что дома мне нельзя ни с кем встречаться! — ударила его по плечу, ещё раз и ещё. — Я ухожу, понял! Вот сейчас ухожу, — кинула в него бумаги. — И всё! Всё, Макарский, чао! — чмокнула губами.

Он схватил меня и втолкнул обратно в комнату.

— Уйдёшь, будешь должна мне триста тысяч баксов.

— Каких ещё баксов?! Откуда ты это взял?!

— Последний пункт.

Я задохнулась яростью. Последний пункт… Последний пункт… А я сколько прочитала? Он подобрал бумаги и ткнул мне в мою же подпись.

— Ты подписала договор. Это твоя подпись?

— Ну… да… кажется.

— Вот и отлично. Остальное меня не волнует.

— Да ты…

Он пригвоздил меня холодным взглядом.

— Я с тобой не в игрушки играю, Ева. У нас соглашение — ты изображаешь мою девушку, я плачу тебе деньги. На этом всё. Платить я тебе буду ровно столько, сколько тут написано, и делать ты будешь всё, что тут написано. Поблажек не будет. Ты — хорошая актриса, это мне и нужно. Давай, играй и ври — ты в этом мастерица.

— Сукин сын, — прошипела я. — Я для тебя всё делала, а ты…

— Спокойной ночи, Ева. И сделай так, чтобы завтра ты была в порядке. Ты мне нужна на открытии нового магазина. Там будет много людей. И много прессы. Приведи себя в порядок, — он обдал меня брезгливым взглядом и ушёл, бросив договор на постель.