Привет! Я отец твоего ребенка (СИ)

Глава 10

Когда же я возвращаюсь обратно домой к Вячеславу, то выясняется, что стилист уже ждёт меня. Об этом мне сообщает Ольга Александровна, как и о том, что расположился он в одной из свободных спален наверху.

Потому на второй этаж я поднимаюсь в лёгком волнении.

Стилистом оказывается молодой коротко стриженный мужчина с белыми, словно снег, волосами. Явно крашенными. Стоит мне войти, и он тут же поворачивается, окидывая меня пристальным и цепким взглядом с головы до ног. И смотрит явно не только с профессиональным интересом, но и с мужским. Хоть мне всегда казалось, что мужчины, выбравшие подобные профессии, интересуются совсем не женщинами.

А я отмечаю, что у него подведены глаза.

И, кажется, из необычного это всё. В остальном в нём нет ничего такого. На нём обычный тёмный в полоску мужской костюм и тёмная же рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами.

— Неплохо, — говорит он спустя какое-то время и протягивает руку. — Гриша.

Я же хмурюсь, потому что не совсем понимаю к чему относится это его «неплохо». Да и имя у него какое-то совсем неподходящее для стилиста, как мне кажется.

Гриша вопросительно приподнимает бровь.

И я, поняв, что пауза явно затянулась, протягиваю в ответ свою руку, и говорю:

— Аня.

Он же вместо того, чтобы пожать её, неожиданно склоняется и целует.

— Приятно познакомиться, Анна, — говорит он, выпрямляясь. — А теперь приступим к делу. Времени у нас не так уж и много. Дина!

Гриша громко хлопает в ладони.

И от одной из стен, словно тень, отделяется молодая девушка, которую я вначале даже не заметила. Может быть, потому, что в отличие от Гриши, выглядит она максимально серо и невзрачно. Её тёмные волосы убраны в аккуратный пучок, на лице минимум косметики, а одета она в серую водолазку и джинсы.

— Я тут, Григорий Николаевич, — произносит она.

— Платье, Дина! — говорит он требовательно, щёлкая пальцами.

Дина тут же шагает к кровати, на которой лежит большой белый чехол. Она быстро расстёгивает молнию и извлекает оттуда чёрное платье. Разглядеть его так пока сложно, но я отмечаю, что оно явно длинное.

И это мне уже нравится.

Но потом я присматриваюсь лучше и хмурюсь.

— Я такое не надену, — говорю я твёрдо.

Дело даже не в открытой спине и разрезе на юбке от бедра. Так что при каждом шаге нога наверняка видна полностью. Куда больше мне не нравится декольте. Оно слишком глубокое. Так что при неудачном движении грудь легко может оголиться.

— Почему? — удивляется, кажется, вполне искренне Гриша. — Талия у тебя пока что в наличии, несмотря на беременность. Ноги, конечно, коротковаты, но каблук это дело исправит. И грудь в поддержки пока явно не нуждается. Так что это платье подойдёт тебе идеально.

Но я качаю головой.

Тогда он говорит:

— Вячеслав Леонидович его одобрил.

И он смотрит на меня при этом так, словно теперь я должна на всё согласиться.

— Ну, если Вячеслав Леонидович одобрил, — говорю я и, заметив довольное выражение на лице стилиста, тут же добавляю: — То пусть он его и надевает.

Гриша тут же хмурится.

— Так, — говорит он строго. — Давай ты не будешь вмешивать меня в ваши отношения. Я — стилист и должен выполнить свою работу. А уже ехать или нет в таком виде решай потом сама. Договорились?

Я задумчиво закусываю губу.

В принципе в его словах есть доля истины. Да и если платье заранее фактически выбрал Вячеслав, то тут и вины Гриши-то никакой нет.

— Хорошо, — говорю я.

— Тогда, девочки, марш в ванную комнату переодеваться, — командует он. — Нам ещё нужно сделать макияж и причёску.

Мы с Диной шагаем в сторону ванной комнаты.

А уже там внезапно выясняется, что под это платье придётся надеть столь нелюбимые мной стринги.

— Другое бельё попросту будет просвечивать, — говорит Дина как-будто даже виновато.

Но это я и так понимаю.

Когда же мы выходим, то Гриша быстро берёт меня в работу, усаживая на стул, стоящий просто посреди комнаты. Я удивлённо округляю глаза. Потому что отчётливо вижу в комнате большое зеркало.

— Иначе сюрприза не получится, — говорит Гриша и заговорщицки мне подмигивает. — А теперь закрывай глаза, Анна.

Что я послушно выполняю.

Дальше время тянется мучительно долго.

Я чувствую, как моего лица касаются чужие пальцы, как по нему, словно бабочка, порхает кисточка и как кожи касается карандаш. Когда же дело доходит до волос, и я вдруг слышу характерный щелчок ножниц, то тут же распахиваю глаза.

— На стрижку я согласия не давала, — говорю быстро я, пытаясь увернуться.

— Стрижки и не будет. Дина немного подровняет кончики, — говорит невозмутимо Гриша, возвращая меня в прежнее состояние. — Ну же, Анна. Доверься нам.

Что я с неохотой и делаю.

После время, кажется, длится бесконечно долго.

Я чувствую, как голове становится немного легче, когда мне «подравнивают кончики» и понимаю, что Дина отстригла явно не пару сантиметров. Да и я чувствую, как теперь волосы касаются лопаток. Хоть раньше они были длиннее.

Потом меня расчёсывают и делают укладку.

— Готова, — говорит, наконец, Гриша.

И я открываю глаза.

Только это мало что проясняет, потому что зеркала передо мной по-прежнему нет. Я порываюсь встать и посмотреть.

Но Гриша меня останавливает.

— Сначала туфли, — говорит он.

Я же недоумённо смотрю вниз.

А там действительно стоят туфли с открытым носом на небольшом каблучке.

Только…

Сейчас ведь осень. А это не самое подходящее время для подобной обуви. Да и я беременна. Так что простывать мне сейчас совсем ни к чему. Но потом я напоминаю себе, что, вообще-то, в таком виде и не собираюсь никуда идти. Потому туфли я всё же надеваю.

Только после этого Гриша, наконец, отходит в сторону, предоставляя мне доступ к зеркалу.

Я делаю несколько шагов к нему и потрясённо вздыхаю, потому что девушка, которую я вижу в зеркале выглядит потрясающе.

И это просто не могу быть я.

Потому что у той девушки слишком полные губы. У меня таких точно нет. А эти скулы. Глаза. Пожалуй, только волосы я и могу узнать. И то у меня они когда так не блестели.

Это всё не моё.

— Ну, как тебе? — спрашивает Гриша спустя какое-то время.

Я только успеваю открыть рот, как сзади неожиданно раздаётся:

— Охрененно.

Я поворачиваю голову, удивлённо глядя на Вячеслава. Он скользит по мне жадным взглядом.

— Разве уже восемь? — спрашиваю я, смущаясь.

Вячеслав медленно качает головой, делая шаг в мою сторону.

— Нет. Мне удалось закончить раньше. И всё же кое-чего явно не хватает, — говорит он, а затем достаёт из кармана плоскую бархатную коробочку.

Открывает её.

И я вижу потрясающей красоты большие серьги все усыпанные мелкими белыми камешками.

«А ведь это явно не фианиты», — думаю я, потрясённо разглядывая их.

— Надень.

Вячеслав не просит, скорее приказывает.

А я автоматически подчиняюсь.

— Идеально, — говорит он, когда я надеваю серьги. — Осталась одна деталь. Михаил!

Я невольно вздрагиваю от его окрика.

А в следующее мгновение мне на плечи опускается длинная, в пол, белоснежная шуба. Она укрывает мои обнажённые ноги вместе с туфлями. Да, в такой и ходить-то не так просто. Того и гляди наступишь на подол и оторвёшь его. Но образ определённо получился потрясающий. Такая девушка точно могла бы встречаться с мужчиной наподобие Вячеслава.

— Всё-таки Гриша знает своё дело, — говорит Вячеслав, не сводя с меня глаз и тем самым вгоняя меня в краску.

В этом я с ним, пожалуй, могла бы согласиться.

Но кое-что меня всё же смущает.

— Только я не могу идти в туфлях, — говорю я. — Холодно уже.

А сапоги явно испортят этот образ.

— Так тебе и не придётся ходить по улице, — говорит нежданно Вячеслав и подхватывает меня на руки.

Да так быстро, что я и пикнуть не успеваю, автоматически обвивая его шею руками. Несколько секунд мы смотрим в глаза друг другу. А затем Вячеслав начинает медленно склоняться в явном намерении поцеловать меня.

Но я поспешно отворачиваю голову.

— В чём дело? — спрашивает он недовольно.

— Ты сотрёшь помаду, — говорю я.

Хоть на самом деле причина другая. Настоящая причина в том, что меня безумно пугает его взгляд и реакция моего тела. Что-то подсказывает мне, что на одном поцелуе мы явно не остановимся. И не то чтобы я так уж сильно переживала из-за вечеринки, на которую мы в итоге могли не попасть.

Нет.

Гораздо больше меня волнует то, что вместе со страстью в моём сердце может возникнуть ещё одно чувство. Куда более сильное. Только Вячеслав, несмотря на все его слова, судя по его биографии, к длительным отношениям просто не привык. Рано или поздно страсть пройдёт. Он привычно разорвёт отношения.

И с чем в итоге я останусь?

С разбитым сердцем и денежной компенсацией?

Потому что я не уверена, что он всё же оставит мне ребёнка.

— Ну да, конечно. Это ведь был последний тюбик помады на планете, — говорит он с явным сарказмом в голосе.

Я молчу, лишь краснею сильнее.

Он внезапно делает шаг в сторону двери.

— Подожди, — говорю я, поворачивая голову. — Я могу спуститься сама.

И, наверное, даже дойти до машины. Ведь в шубе просто невероятно жарко. А идти там совсем недалеко.

Но Вячеслав никак не реагирует на мои слова, продолжая молча идти вперёд. Со мной на руках он выходит в коридор. А я краем глаза замечаю какое-то движение сбоку, поворачиваю голову и понимаю, что это Гриша с Диной.

Гриша смотрит на нас с лёгкой улыбкой. Кажется, он очень доволен тем, что видит. В глазах Дины явно читается зависть.

И её можно понять.

Только вот бедняжка не знает, что всё это — временно. Так что и завидовать тут нечему.

Впрочем, у некоторых такого даже временно не бывает.

— Можешь рассчитывать на премию, — роняет Вячеслав.

И разворачивается в сторону лестницы, как вдруг Дина восклицает:

— Сумочка!

Она убегает в спальню, из которой мы только что вышли.

— Не забудь положить туда всю косметику, которую мы использовали, — говорит ей Гриша вдогонку. — Вдруг Анне придётся поправлять макияж.

А мне чудится в его голосе какой-то намёк.

Я невольно вспоминаю попытку Вячеслава меня поцеловать, и мою отговорку. Кажется, теперь стараниями Гриши аргументов против у меня не осталось.

— И мой телефон, — прошу я.

Без него сейчас, как без рук.

Дина возвращается быстро и подаёт мне в руки небольшой чёрный клатч. Затем она бросает быстрый взгляд на Вячеслава, тихонько вздыхает и отходит в сторону.

А Вячеслав идёт дальше.

У лестницы я делаю попытку слезть с его рук. Но он лишь ещё крепче меня сжимает и начинает спускаться. А я, вздохнув, всё же смиряюсь. В конце концов, так и упасть можно, а мне это сейчас совсем ни к чему.

В холле, у лестницы, стоит Ольга Александровна и смотрит на нас почему-то очень довольно.

— Хорошего вечера, — говорит она, когда мы проходим мимо.

— Спасибо, — благодарю я её тихо.

Хоть и не уверена, что он будет так уж хорош.

У входной двери стоит Михаил. Он открывает нам дверь, когда Вячеслав подходит ближе. Он так и выходит на улицу со мной на руках и идёт до самой машины. Заднюю дверцу которой открывает всё тот же Михаил, успевший выйти за нами и дойти до машины быстрее.

Я же понимаю, что в шубе даже на улице не просто тепло — жарко. И это, наверное, неудивительно, учитывая, что она предназначена для зимы. А сейчас ведь только осень.

Вячеслав аккуратно сажает меня на сиденье.

Благо едем мы на внедорожнике, и ему не приходится складываться вдвое, чтобы заглянуть в салон.

Хлопает дверца.

Я выдыхаю, надеясь, что Вячеслав сядет спереди.

Но моим надеждам не суждено сбыться.

Потому что через пару минут открывается задняя дверца напротив, и Вячеслав садится рядом. Хлопает также дверца спереди, и в водительское кресло опускается Михаил. Он заводит машину и мягко трогается с места.

Я же упорно смотрю в окно, чувствуя при этом на себе пристальный взгляд Вячеслава. Пальцы же сами от волнения сжимают клатч.