Прости, что предал

Глава 14

Две недели спустя

- Семочка, я там картошечку пожарила, принести тебе? Щи есть в холодильнике. И салатик твой любимый. Сейчас котлеток напеку. Что-то ты почти ничего не ешь, скажи, что ты хочешь, что тебе еще приготовить?

Я устало прикрыл глаза.

Мама суетилась рядом, попутно наводя порядок на моем столе, хотя я много раз просил этого не делать, и все говорила, говорила что-что, а мне даже не хотелось отвечать. Её присутствие досаждало, раздражало, а забота – даже начинала тяготить.

Её было слишком много. Она будто старалась пролезть везде, где только можно. Могла без спроса зайти в туалет, когда я там, и её совершенно ничего не смущало. Вламывалась без стука в спальню, будто я был ребёнком, за которым надо следить, а не взрослым человеком, который может быть занят тем, что для чужих глаз, тем более материнских, не предназначено.

Постоянно порывалась постирать мои вещи, даже если они были совершенно чистыми. Ей все время надо было вертеться рядом, навязывая свою заботу на шею, как тяжкий камень.

Я вспоминал, как мы с Аней поссорились, когда она выдворила маму из нашей квартиры, где та почти поселилась. Считал тогда, что мама просто хочет помочь, а жена – необоснованно на неё злится, но теперь понимал, что происходило на самом деле.

Мама хотела все контролировать. Хотела постоянно присутствовать в нашей жизни. И это было совсем не нормально.

А ещё я запоздало теперь понимал, что если бы Аня вела себя точно так же, как мама – наш брак меня просто удушил бы. Я хотел от жены большего, но не понимал, что мне самому это быстро бы надоело. Постоянное внимание, невозможность остаться наедине с самим собой хоть ненадолго…

Аня выстроила идеальный брак. Я – его разрушил, потому что не сумел оценить.

А мама этому поспособствовала. Ведь мама прекрасно знала, что нельзя мне ничего писать на основной телефон по поводу Феди и Оли, для этого есть другой, второй номер. И все равно написала. Добилась своего – Аня это увидела…

Злости на жену больше не было. Остались лишь щемящая тоска и непреходящая горечь от потери.

Я и хотел бы покаяться, попросить прощения… но не знал, как сумею посмотреть ей в глаза после всего, что сделал.

И как дальше жить с этим багажом ошибок и подлостей – не знал тоже.

- Знаешь что? Я гречку сварю. На молоке. Ты её раньше любил… - продолжала говорить мама.

А во мне что-то резко взорвалось.

- Хватит! – гаркнул злобно. – Хватит трогать мои вещи. Хватит мешать мне работать. Хватит меня кормить. Просто уйди, я тебя прошу. Или я скоро дверь запру на ключ!

Мама замерла. В её глазах вспыхнула обида, а следом – встали слезы.

- Я ведь для тебя стараюсь, - проговорила она надломленно. – А ты со мной так… мама тебе родная мешает…

Я раздражённо вздохнул.

- Не надо для меня стараться. Я взрослый, мама. Я сам могу вытереть себе задницу. Сам возьму в холодильнике, что мне нужно. Бога ради, займись своими делами!

Она заплакала. Я, не в состоянии этого выносить, подскочил с постели и вышел из комнаты.

Прошёл на кухню. Зачем-то налил в стакан воды, хотя совсем не хотел пить…

- Семочка, я делаю запеканку, - раздался рядом ласковый голос. – Тебе всегда нравилось, как я готовлю.

Господи, эти две женщины сговорились, что ли, меня доканать?

Задушить своей опекой, соревнуясь, кто больше приготовит, кто скорее постирает…

Прежде мама и Оля не конфликтовали. Оля и вовсе не лезла в хозяйство, предоставляя маме возможность все делать самой, в том числе и заботиться о Феде. Но стоило мне только поселиться с ними и начался кошмар. Обе женщины рьяно перетягивали внимание на себя, не давая мне спокойно жить. А про ребёнка все вообще забыли напрочь!

Я со стуком поставил стакан на стол. Повернулся к Оле…

- Ты бы лучше сыном занялась. Вы с мамой на него наплевали обе!

Оля подошла ко мне, одарила нежной улыбкой…

- Но я хочу заниматься тобой. Ты для меня важнее всех на свете.

Мне стало тошно. И вот такой любви я хотел, когда изменил жене?.. Чёртов идиот.

Жестокие, но искренние слова вырвались наружу смертоносными пулями.

- Я тебя все равно не полюблю.

Она застыла.

Затем произнесла со злостью и надрывом…

- Почему? Я ведь не хуже неё! Она тебя не простит, ей ты не нужен, а я… Я ради тебя свой дом сожгла!

Я поперхнулся.

- Что ты сделала?

Она болезненно сглотнула. Прохрипела:

- Это я сожгла свой дом, все свое прошлое! Хотела, чтобы ты испугался за меня, чтобы немедленно приехал, чтобы понял, кто тебе по-настоящему дорог! Чтобы больше не ушёл, чтобы у нас с тобой появился свой, новый дом…

А я поселил её у матери. И так и не ушёл от жены. Какое, наверно, для неё разочарование.

- Ну и дура, - выплюнул с отвращением.

И просто вышел прочь.

Подхватил в прихожей куртку, толкнул дверь и вырвался из этого ада наружу…

Ледяной воздух обжег горло, заполнил собой лёгкие, но дышать стало парадоксально легче.

Я открыл ворота, сел за руль машины и уехал, не оглядываясь.