Пышка для кавказца. И смех и грех

Глава 12

Просыпаюсь от того, что в комнате слишком светло.

Щурюсь, тянусь к часам на тумбочке — десять утра. Твою ж...

И тут чувствую её.

Рядом. Тёплая, мягкая, спит, уткнувшись носом в подушку. Волосы разметались, плечо оголено, простыня сползла.

Смотрю и не могу оторваться.

Вчера...

Вчера был кайф.

Помню, как вёз её к себе. Как она смотрела на меня в машине. Как зашла в квартиру, огляделась. И как сказала: «Я не готова».

И знаете, странно — я не разозлился. Не расстроился.

Я понял, что уважаю её решение.

Сам не знаю, откуда это взялось. Я, который привык брать, что хочу, и когда хочу. А тут — просто развернулся и повёз обратно.

А потом этот поцелуй у двери.

Она сама. Сама потянулась. И всё завертелось.

Член встаёт снова, только от воспоминаний.

Как я прижал её к стене в прихожей. Как она стонала. Как вошёл в неё — охренеть, какая же она узкая, горячая, сочная.

Первый раз — быстро, жадно. Потом на ковре в гостиной — она сверху, и я смотрю на эту грудь, которая скачет перед моим лицом, и думаю: «Вах, какая женщина».

Потом в спальне. Полез за резинкой — пусто. Только одна оставалась, и та уже использована.

— В ванной у Димы есть, — говорит она.

Иду в ванную. Открываю шкафчик. Вижу коробку. Достаю один.

И ржать хочется, и плакать.

Этот хер тощий... Это даже не мой размер. Это... это мне на палец не налезет, блин!

Возвращаюсь в спальню. Показываю ей.

— Они не налезают.

Женечка смотрит. Потом начинает смеяться. Заразительно так, по-детски.

— Давай попробуем так, — говорит, смущаясь, глазами хлопая. — Я пью таблетки.

— Уверена?

— Да.

Вхожу в неё без резинки.

И это... это просто пушка.

Чувствую её всю. Горячую, живую, трепетную. Она сжимается вокруг меня, стонет, царапает спину. Я кончаю в неё глубоко, с рыком, и падаю рядом.

Потом в душе. Вода горячая, пар, она прижата к стене, я сзади. Снова встаёт, снова вхожу. Не могу остановиться.

Вах...

И вот утро.

Смотрю на неё спящую и думаю: «А ведь она особенная».

Особенная, вкусная, щедрая, гостеприимная, сладкая как мёд и пахлава девочка Женя.

Девочка… Моя девочка…

Шайтан, как не хочется отрываться от её горячего, нежного тела, от её сочной киски…

Но надо на работу. Дела, встречи, клуб.

Целую в лоб.

— Малыш, мне надо идти. Я позвоню.

Она улыбается сквозь сон. Я ухожу.

Выхожу из подъезда, сажусь в машину. Хочу написать ей сразу — «ты офигенная», но решаю: сначала дела, потом позвоню.

Приезжаю в клуб. Там суета, привезли новые тренажёры, не те, которые заказывали. Проверяем, какая-то проблема с поставщиками. Косяк на их стороне.

Хожу по залу, ругаюсь, решаю.

Еще вопросы с тренерами, кое-кто оборзел, один заигрывает с клиентками, второй стал «левачить». Ну и у меня не один клуб, из других тоже поступают какие-то жалобы.

Это бизнес. Тут не бывает полного штиля.

Водоворот проблем кружит.

Вспоминаю про сладкую Женечку только к вечеру. Лезу в карман за телефоном.

Пусто.

Обыскиваю себя. Куртка, джинсы, машина.

Блин.

Звоню с рабочего администратору:

— Серег, телефон мой не видел?

— Да, Дагир Рустамович, вы его на стойке забыли, когда утром приходили. Я убрал в сейф.

— Тащи.

Через минуту держу телефон в руках. Включаю. Пропущенных — ноль. Сообщений — ноль.

Набираю ей:

«Привет. Извини, телефон забыл на работе. Как ты?»

Отправляю.

Серая галочка. Потом вторая серая.

И всё.

Через минуту снова проверяю — не доставлено.

Что за херня?

Пишу ещё раз.

Не доставляется.

Я в чёрном списке?!

Злость накатывает. Хочется бросить всё, сесть в машину и поехать к ней. Сказать: «Ты чего, дурочка? Я не пропадал, я занят был!»

Набираю её номер — сбрасывается сразу.

— Сука...

Выхожу из кабинета, уже почти бегу к выходу.

И тут телефон сам оживает.

Женя?

Мама.

— Сынок, — голос встревоженный. — Ты где?

— На работе, мам. Что случилось?

— Бабушке плохо. Очень плохо. Надо срочно лететь на родину. Я уже билеты взяла, на двоих. Через три часа. Сынок, я не справлюсь одна.

Замираю.

— Мам, я...

— Сынок, пожалуйста. Она зовёт тебя. Говорит, проститься хочет.

Стою посреди коридора.

В руке телефон, мамин голос, мольба.

Это с одной стороны.

С другой — красивая пышечка Женя, которая с какого-то хрена меня заблочила.

— Я приеду, мам.

Кидаю вещи в сумку. По дороге в аэропорт смотрю на телефон.

Набираю снова. Не доставляется.

Пишу сообщение — не доставляется.

— Женя, — говорю вслух. — Вот же зараза...

Садимся с мамой в самолёт. За окном Москва уползает назад.

Смотрю на облака и улыбаюсь. Зло, упрямо.

— Женечка, берегись. Я вернусь. И тогда ты от меня никуда не денешься.