Пышка для кавказца. И смех и грех

Глава 11

Дагир реально привозит меня к себе.

Я даже не смотрю, куда мы едем. Смотрю на него. На профиль, на руки на руле, на то, как он сосредоточенно и спокойно ведёт машину. Молчит. Я тоже молчу.

Останавливаемся у высотки в центре. Подземный паркинг, лифт с ковром, зеркала. Поднимаемся.

Он открывает дверь. Я захожу.

Квартира огромная. Панорамные окна, Москва с золотыми огнями внизу, дорогая мебель, минимум вещей.

Очень стильно, приятно пахнет натуральной кожей и его парфюмом.

Но внезапно меня начинает колбасить не по-детски.

Это неправильно.

Это…

Боже, что я, дурочка, творю?

Поворачиваюсь к Дагиру. Смотрю в глаза.

— Прости... я не готова. Я...

Он молчит. Ждёт.

— Отвези меня ко мне домой, пожалуйста.

— Хорошо.

Спокойно. Без вопросов. Без обид. Со спокойной улыбкой.

Выходим. Снова садимся в машину. Едем обратно.

Всю дорогу молчу. Думаю о том, какая я дура. Привезла его к себе? Отказала? Сама не знаю, чего хочу.

Его кабриолет уже с поднятым верхом останавливается у моего подъезда. Дагир выходит, открывает мне дверь. Провожает до лифта. Поднимается со мной квартиры.

Стоим у двери. Я копаюсь в сумке в поисках ключей. Нахожу. Поднимаю глаза.

Он смотрит. Тихо говорит:

— Спокойной ночи.

И целует.

Нежно сначала. Потом жёстче. Я отвечаю. Сама не понимаю, как. Ключи падают на пол. Его руки на моей спине, на талии, на попе. Я задыхаюсь.

Дверь. Надо открыть дверь.

Открываю. Мы вваливаемся в прихожую. Он прижимает меня к стене. Целует шею, ключицы, грудь.

— Женя, — шепчет. — Я хочу тебя. Сейчас.

— Да.

Он достаёт бумажник, оттуда — презерватив. Рвёт упаковку зубами. Надевает. Входит.

Я вскрикиваю. Хорошо. Больно? Нет. Хорошо.

Он двигается резко, жадно. Я царапаю его спину. Кусаю губу, чтобы не орать на весь подъезд.

Потом мы на ковре в гостиной. Еще один презерватив. Он снова сверху, сзади, опять сверху. Я уже не помню, как мы перемещаемся.

Дальше спальня. Моя кровать. Он снова тянется к бумажнику. Пусто.

— Чёрт, — выдыхает. — Кончились.

Я смотрю на него. Мокрые волосы, глаза блестят, грудь вздымается.

Боже, он просто настоящий бог секса, разве можно остановиться?

— В ванной, — киваю. — У Димы остались. В шкафчике.

Он выходит. Возвращается через минуту. Смотрит растерянно.

— Они не налезают.

Я смеюсь. Сквозь усталость, сквозь дрожь.

— Давай попробуем так, — говорю. — Я… я пью таблетки. И я проверялась не так давно. А… с ним мы были с защитой.

Это правда, я всегда просила Диму надеть презерватив, даже не думала, что можно так.

А с Дагиром…

Он замирает.

— Уверена?

— Да.

Он ложится сверху. Медленно входит. Без резины — совсем по-другому. Горячее. Ближе.

— Женя, — шепчет. — Какая же ты...

— М-м-м?

— Совершенная.

Кончает в меня, и это настолько сильное ощущение, что я срываюсь еще раз вместе с ним, сжимаю, кричу, выстанываю его имя.

Потом мы в душе. Он прижимает меня к стене, вода горячая, пар застилает глаза. И снова.

Утром я просыпаюсь от того, что он гладит мои волосы.

— Ты была прекрасна, — говорит. — Невероятна.

Я улыбаюсь. Глаза слипаются, но я счастлива.

— Малыш, — говорит он тихо. — Мне надо идти. Дела. Я позвоню.

Целует в лоб. Встаёт. Одевается. Уходит.

Я лежу. Улыбаюсь.

Он позвонит. Конечно, позвонит.

Пытаюсь заснуть, но не могу. В голове — он. Его руки, его губы, его шёпот.

Начинаю придумывать, как назовём детей. Мальчика — Дагир-младший. Девочку — пусть будет Милана. Красиво.

Харчо я умею. Хинкали — научусь. Борщ — все мужчины любят борщ. Буду готовить, ждать с работы, встречать...

Засыпаю с улыбкой.

Просыпаюсь днём. Солнце уже высоко. Телефон молчит — полнейшая тишина.

Ни звонков. Ни сообщений.

Ничего.

— Занят, — говорю себе. — Работа. Позвонит вечером.

И улыбаюсь от счастья, потому что никогда не было ТАК хорошо!

Вечером ничего.

Пусто.

Ноль.

Зеро…

Больно.

Ночь. Телефон в руке. Экран тускло светит.

Набираю сообщение: «Привет. Как дела?»

Отправляю.

И вижу серую галочку. Одну.

Потом вторую.

Потом сообщение не доставляется.

Проверяю снова. Не доставляется.

Всё так банально…

Я в чёрном списке.

Лежу в темноте. Смотрю в потолок.

Божечки-кошечки...

Какая же я дура.