Пышка для кавказца. И смех и грех

Глава 13

Килограмм мороженого — это много. Я знаю.

Но когда внутри всё разорвано, когда каждая клетка ноет, когда хочется выть в голос, а не получается — мороженое помогает.

Хотя бы на минуту.

Сижу на полу в гостиной, обложившись салфетками, и жру «Пломбир» прямо из ведёрка. Рядом телефон, в котором мой кавказский мачо навсегда остался серым, недоступным, чужим, лживым.

Ну и пусть.

Нет.

Ладно.

Пломбир не спасает.

Подруга Ленка примчалась через час после моего сообщения. Смотрит на меня, на ведёрко, на сопли.

— Жень, ты чего? Что случилось?

— Он... — всхлипываю. — Он в ЧС меня... после такой ночи...

— Кто?

— Дагир.

— Кавказец твой? Который с тобой по Патрикам катался? — Лена видела мои «сториз», Ленка на них реагировала, Ленка писала «вау» …

— Угу.

— И что было?

Рассказываю. Всё. Про ночь. Про утро. Про его «позвоню». Про тишину. Про чёрный список.

Ленка слушает, глаза круглеют.

— Жень, ты серьёзно? Секс без резинки? С незнакомым кавказцем? Ты с ума сошла?

— Я пью таблетки, — отмахиваюсь. — Не в этом дело.

— А в чём?

— В том, что он просто... просто использовал меня и слился. Как Дима. Как все.

Мороженое заканчивается. Я смотрю в пустое ведёрко и чувствую, как злость поднимается изнутри.

— Мы этому горцу покажем! — говорю громко.

Ленка вздрагивает.

— Что покажешь?

— А то! — вскакиваю. — Похудею. Приду к нему тощая как доска и плюну в рожу. Пусть знает, как с девушками поступать!

— Жень... ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

На следующий день записываюсь в фитнес.

Не в его, конечно. В другой, маленький, рядом с домом. Беру абонемент, покупаю форму, иду на первую тренировку.

Беговая дорожка. Пять минут — и я уже красная, потная, злая. Ещё пять — хочется лечь и умереть.

Но я не сдаюсь.

Неделя проходит.

Каждый день — спортзал, правильное питание, слёзы по ночам. Уходит два килограмма. Вроде даже талия тоньше стала. Или кажется?

Дима объявляется на пятый день.

Звонок в дверь вечером. Открываю — он стоит с цветами. Розы, красные, пафосные. Лицо виноватое, глаза масляные.

— Жень, привет.

— Чего тебе?

— Поговорить надо.

— Не о чем.

— Жень, ну реально... — он вздыхает. — Я идиот. Ты же знаешь. Прости меня. Давай вместе дальше?

Смотрю на него. На это смазливое лицо, на дурацкие розы, на его попытку быть милым.

— Нет, — говорю твёрдо. — Я не хочу. Отвали.

— Жень...

— Сказала — отвали. Вещи забери.

Я наврала ему тогда, конечно, ни в какой коридор я его шмот не выставляла. Но всё собрала.

Он нехотя вытаскивает коробки, вздыхает. Смотрит виновато.

— Женя… Женечка, ну, прости, ты… ты просто космос, Жень! И у нас же свадьба!

«Космос — херосмос! Пошёл ты…» — думаю так и закрываю дверь перед его носом.

Но он не отстаёт.

На следующий день — сообщения. Потом звонки с незнакомых номеров. Потом снова цветы, уже у подъезда.

Я злюсь. Но где-то внутри, в самой глубине, шевелится гаденькое: «А ведь могла бы и с ним... привычно, спокойно...»

Нет. Только не это.

Вечером седьмого дня возвращаюсь с тренировки. Уставшая, мокрая, злая. В спортивках, в растянутой футболке, с ярким пакетом «Ваберизз» в руке.

У подъезда — Дима. Стоит с букетом. Улыбается во все тридцать два.

— Женечка, — тянет сладко. — Ну прости меня, дурака. Я всё понял. Ты самая лучшая. Давай начнём сначала. Я больше никогда...

Он протягивает букет. Я машинально беру. Просто чтобы он заткнулся.

И в этот момент из-за угла вылетает машина. Чёрный кабриолет. Тот самый.

Тормозит резко. Дверь открывается.

Из машины выходит ОН.

Дагир.

Заросший, уставший, злой. Смотрит на меня, на Диму, на букет в моих руках.

— Женя, — он не говорит, он рычит!

Я замираю.

Божечки-кошечки...