Пышка. Невинная для кавказца

Глава 10

Алена

Кухня оказывается огромной. Холодный мрамор, хромированные поверхности, техника — самая последняя. Здесь пахнет чистотой и деньгами, и ни одного аромата, навевающего тепло дома.

В доме тихо.

— Если ты ждешь, что сейчас появится прислуга и поможет тебе с готовкой, то этого не произойдет!

— Прислуга? С чего вы решили, что я привыкла…

— Тогда чего же ты ждешь? Продукты в холодильнике, — командует он, проходя к огромному столу и садясь на высокий барный стул. — Время пошло. Я голодный.

Я смотрю на него, на этого невозможного человека, который минуту назад готов был взять меня силой, а теперь требует ужин с видом голодного великана.

Почему-то, вопреки всему, в груди шевелится странное, нелепое облегчение.

Я жива. Брат жив. У меня есть время.

Мы сидим за огромным столом друг напротив друга. Я собрала ужин из того, что нашла в холодильнике. Отправила куриные ножки с приправами — в аэрогриль, потушила овощи, собрала соус из сметаны с зеленью и горчицей…

Получилось очень даже вкусно, но у меня нет аппетита.

В тишине слышно только постукивание приборов о тарелки. Размеренное, спокойное. Словно мы не похититель и пленница, а пара, решившая перекусить перед сном.

Изредка Тамерлан поднимает на меня глаза.

Я отвожу взгляд каждый раз, но кожей чувствую его взгляды. Они как прикосновения — тяжелые, горячие, от них хочется съежиться или, наоборот, выпрямиться, чтобы казаться выше и стройнее, чем я есть на самом деле.

— Ты почти не ешь, — замечает он, отрезая кусок мяса.

Я ковыряю вилкой салат.

— Не хочется.

— На диете? — в его голосе проскальзывает усмешка.

— Я уже поняла, что толстушки не в вашем вкусе.

Он замирает с вилкой на полпути ко рту, медленно опускает ее. Смотрит на меня с новым интересом.

— И что, — тянет он, и в голосе появляются ленивые, опасные нотки. — Похудеть ради меня решила? Понравиться хочешь?

Кровь приливает к лицу.

— Нет! — выпаливаю слишком громко. — Ради вас ни за что! Больно надо, вот еще…

Он усмехается. Откидывается на спинку стула, рассматривая меня как диковинную зверушку.

— А ведь ты нераспечатанная, Алена, — говорит он вдруг. — И проиграла.

Я краснею до корней волос!

— А еще ты текла, — добавляет он, и его голос становится гортанным, низким. — Там, в номере. Меня хотела. Я видел.

— Спасибо, я уже наелась! — вскакиваю, роняя вилку на тарелку.

Звон разносится по кухне.

— Я к себе!

Несусь к выходу, чувствуя, как липнет к телу футболка и горит лицо.

Лестница.

Нужно только добежать до лестницы, подняться, закрыться в той комнате, которую он выделил, спрятаться там и притвориться, что меня вообще нет!

Не успеваю.

Он догоняет меня!

У самой лестницы его рука ложится на мое плечо, разворачивает, прижимает к стене.

Я снова в ловушке.

Моя спина вжимается в прохладную поверхность стены, а передо мной он.

Горячий кавказец, просто гора мускулов и недюжинной силы.

На взводе: вон как топорщится его ширинка!

— К себе? — голос Тамерлана звучит насмешливо. — У тебя, что, уже комната в этом доме появилась? Своя комната в моем доме? Вай, Сахарная… Ты, похоже не просто понравиться мне хочешь. Ты у меня поселиться планируешь!

Я не могу понять, злится он или издевается.

— Быстро же ты освоилась, Сахарная! — он склоняет голову набок. — Пожарила два куска мяса и почувствовала себя хозяйкой?

— Нет! — выдыхаю я, пытаясь отодвинуться, но некуда. — Я просто не хочу находиться рядом с вами!

— Каждым своим словом ты дразнишь голодного зверя еще больше, — заявляет он, и в его голосе появляется хрипотца.

— Но вы уже поели… — лепечу я, цепляясь за любой повод отстраниться.

Он наклоняется ближе, и его губы оказываются в миллиметре от моих

— Мой голод другого рода, — шепчет он. — И ты его прекрасно знаешь.

И целует.

Нежно? Жестко?

Я не могу определить.

Он слишком быстро меняет температуру и интенсивность касаний.

То едва заметно ласкает, то требовательно вгрызается в мой рот!

На его языке — вкус красного вина, которым он запивал ужин.

Мужской запах, сводящий с ума, забивается в ноздри.

Тепло его тела передается мне.

Как и лихорадка внутри, от которой все дрожит и плавится.

Но больше всего поражает другое…

То, как он берет мою руку и тянет вниз.

К своей ширинке.

Я чувствую его большой член сквозь ткань брюк — твердый, горячий, пульсирующий.

Ох, это не шутка! Он действительно хочет.

— Подрочи мне, — приказывает он, не отрываясь от моих губ.

Голос хриплый, с рыком, от которого мои колени начинают дрожать.

Я замираю.

Я чувствую жар его тела сквозь ткань. И внизу живота у меня самой разливается предательское тепло — то самое, о котором он говорил.

Собственные эмоции — это то, от чего невозможно спрятаться.

Он отпускает мой рот, губы горят!

— Я… — шепчу я в его губы.

— Не можешь решиться? Давай я тебе помогу!

С этими словами он расстегивает брюки и запускает мою руку…

Прямиком туда!

Себе в трусы!