Пышка. Невинная для кавказца

Глава 13

Алена

Мне горячо.

Хорошо.

Так хорошо, что кружится голова.

Я будто в море — тёплом, ласковом, оно омывает меня со всех сторон, проникает в каждую клеточку.

Волны накатывают, уносят, возвращают.

Между ног приливает всё сильнее, разливается тягучим жаром, и я стону во сне, выгибаясь навстречу этому чувству.

— Ааа...

Приподнимаю бёдра.

Хочу больше.

Ещё.

Этого тепла и сладкой ласки.

Ласки все горячее, интенсивнее.

Я будто мечусь на мягком песке, постанывая все чаще, а потом…

Горячо и резко сильные руки хватают меня, переворачивают на живот. Рывок — и я уже не лежу на боку, а стою на четвереньках, уткнувшись лицом в подушку.

Сверху наваливается горячее тело.

Тяжелое и горячее.

Между ног сзади движутся пальцы.

Сон разрывается, тает.

Это… реальность!

Происходит по-настоящему.

— Ааа… Хва…

— Я только во вкус вошел, только дал члену свободу… — сипло звучит ответ. — Дай мне!

— Нет, нет… Аааах!

— Вай, как сладко стонешь! Это означает, ДА!

Пальцы затеребили дырочку быстро-быстро, начиняя ее резкими, умелыми толчками.

И я не выдерживаю, рассыпаясь на мириады частиц удовольствия.

— Кончила, а теперь дай мне… Полноценно! Дай! — требует Тамерлан.

Это он… Он!

Кто же еще, правда?!

Теперь между ног уже не его пальцы, а кое-что побольше и потяжелее.

Орудие, готовое вонзиться тараном.

Головка его члена скользит вверх-вниз, снимая смазку.

И… надавливается на сердцевину.

— Сочная какая… Все больше и больше!

Давление усиливается.

Он входит.

Под мои протесты, которые раздаются едва слышно. Вперемешку со стонами.

Потому что несмотря на мой отказ, телу нравится, как опытно и горячо его присваивает этот дерзкий мужчина.

— Покрою тебя… Как свою самку! — рычит.

Расширяет меня, давит…

Конец упирается в эластичную преграду.

— Давно не пробовал, каково это… Сорвать цветочек!

И…

Делает бедрами финальный взмах!

Горячий толчок.

Остро.

Больно.

Крик срывается и глохнет, потому что он просовывает руку между мной и кроватью.

Пальцы надавливают на клитор, лаская.

— Вот так… Да… Трахаю тебя… Трахаю!

Его член входит до упора, медленно выходит и снова толкается.

Заполняет, распирает!

— Принимай. Горячая… Узкая… Какая вкусная куночка…

Я принимаю его.

Стону в подушку, закусывая ткань, чтобы не закричать. Он движется. Горячий член поршнем ходит, вбивается глубже.

— Ещё глубже хочу!

Наполняет, трахая…

Уходит в быстрый, учащающийся темп!

Я на четвереньках, он сверху.

Его руки сжимают мои бёдра, притягивают на каждый толчок. Входит так глубоко, что кажется — достаёт до самого сердца.

— А говорила, девственница... Но трахаешься, как порнозвезда… И вид сзади… — шлепает по попе. — Сам себе завидую!

Я не могу ответить. Только стонать, скулить, принимать.

Внутри закручивается тугая пружина.

Жар внизу живота становится невыносимым, требует разрядки.

И когда он в очередной раз входит на всю глубину, меня накрывает.

Я кончаю.

Бьюсь в судорогах, сжимаюсь вокруг большого толстого члена.

Мычу в подушку что-то нечленораздельное.

Волны оргазма накатывают одна за другой, стирая границы между сном и реальностью.

— Проклятье! — выдыхает Тамерлан.

Тугой рывок. Резкий, глубокий толчок — и я чувствую, как он замирает во мне.

Через миг он выходит.

Горячее, липкое семя выплёскивается мне на попу.

Стекает по коже, по бёдрам, пачкает простыню.

Тяжёлое дыхание за спиной.

Он роняет лоб мне на спину и выдыхает в шею:

— Вот это с добрым утром, Сахарная!

Короткий поцелуй-укус в плечо, и он поднимается.

Я не двигаюсь. Не могу. Лежу, уткнувшись лицом в мокрую от слез и слюны подушку, и пытаюсь понять: это сон или явь?

Медленно, с трудом, переворачиваюсь на спину.

Мышцы затекли, я с трудом распрямляю ноги.

Я сижу на кровати, поджав ноги, натянув футболку до колен. Между ног все саднит, ноет, пульсирует. Трогаю себя дрожащей рукой — и отдергиваю, будто обожглась.

Мокро. Липко.

На пальцах остаются красноватые разводы.

Не сон.

Всё по-настоящему.

О боже, я отдалась ему, как шлюха!

Но в глубине, под слоем ужаса и стыда, пульсирует эхо этого оргазма.