Пышка. Невинная для кавказца

Глава 5

Алена

Кавказец окидывает меня ленивым взглядом, задерживаясь на бурно вздымающейся и опадающей груди.

— Лифчик.

— Что? — выдыхаю я, не веря своим ушам. — Но вы порвали мою рубашку!

— В курсе, что порвал. Скажи спасибо, что это была рубашка, ведь я мог порвать тебя.

Спасибо — ему?!

Ненавижу верзилу!

— Лифчик сними! — повторяет он жестко, чеканя каждое слово. — Или помочь?

Я смотрю на кавказца с ужасом. Он стоит, сложив руки под мощной грудью.

Бицепсы огромные, не обхватить пальцами.

От него исходит волнами жар и требовательная энергетика.

В его глазах — любопытство хищника, который наблюдает за агонией жертвы.

Дрожащими руками я тянусь назад, к застежке.

Пальцы не слушаются, соскальзывают с крошечных крючков. Слышу его усмешку, от которой внутри все переворачивается.

Наконец застежка поддается.

Бретельки соскальзывают с плеч. Придерживаю чашечки…

— Не томи, делай!

Я стягиваю лифчик, прижимая его к груди, пытаясь хоть как-то прикрыться.

— Убери руки, — приказывает он.

Я медленно опускаю руки. Лифчик падает на пол.

От страха соски затвердели и предательски проступают сквозь ткань. Грудь колышется от учащенного дыхания.

Его взгляд скользит по ней и темнеет.

— Красивая, как я помню! — щелкает языком. — Твои вишенки помнят мой язык?

— Нет! — поспешно отвечаю.

Но реагирую, залившись краской стыда.

И соски твердеют еще больше.

— Врать нехорошо, Сахарная.

Я сейчас сойду с ума.

От тревоги, страха и странного томления, вызванного этой ситуацией.

— Набирай еще раз.

Я набираю. Снова гудки. Длинные, бесконечные.

Пожалуйста, Антон, возьми трубку!

Пожалуйста, возьми, я не хочу раздеваться дальше!

Я не хочу видеть, как этот человек смотрит на меня!

Пожалуйста, Антон, ты же мой брат, братик…

Ответь!

Я не хочу знать, что будет, если...

Сброс.

Я едва не взвыла!

Антон, братик, за что?!

Помнишь, как я прикрывала твои проделки, чтобы отец снова не задал тебе трепку?

А как клеила пластырь на твои разбитые коленки, потому что ты всегда несешься вперед и не смотришь под ноги.

Всегда!

И, только упав, останавливаешься…

— Вторая попытка, Сахарная. Тоже… Сгорела!

В голосе появляются нотки удовольствия.

Азарт.

Пауза.

Такая длинная, что я едва не заорала сама: говори, что ты хочешь от меня?!

— Трусы.

Коротко и хлестко.

— Нет! — вырывается у меня. — Пожалуйста, только не...

— Трусы, — перебивает он. — Сама или помочь?

Я в ужасе смотрю на него. Он стоит в двух шагах, и я чувствую, как его взгляд буквально прожигает насквозь.

Я в юбке, но под ней…

Медленно, дрожащими пальцами, я просовываю руки под юбку.

Стыд обжигает щеки.

Стягиваю трусы вниз, перешагиваю через них. Остаюсь в одной тонкой шифоновой юбке.

Юбка и больше ничего.

Воздух холодит кожу в самых интимных местах. Я чувствую себя абсолютно голой.

Беззащитной. Его взгляд медленно путешествует по моему телу — от лица к шее, задерживается на груди, которая тяжело вздымается, скользит ниже.

Мои колени, которые трясутся так, что я едва стою.

И даже не могу рухнуть обратно в кресло.

— Хватит, — выдыхаю я, прижимая телефон к груди, пытаясь прикрыться хотя бы так. — Я больше не могу. Он не возьмет.

— Последняя попытка, — спокойно говорит кавказец. — И последний предмет — юбка. Потом я заканчиваю игру. По-своему…

Он гладит ладонью стол и слегка нажимает на него, будто проверяя, выдержит ли?

Стол слегка поскрипывает, а я вспоминаю его угрозы и…

Перед глазами проносится, как он толкает меня ладонью в спину, как пристраивается сзади…

Шок!

Я смотрю в темные порочные глаза кавказца и понимаю, он не блефует.

Ни капли.

Он сделает это.

Сделает!

Набираю номер в третий раз.

Гудки.

Один. Два. Три. Четыре. Пять...

— Кажется, не отвечает! — ухмыляется кавказец и достает из кармана пакетик с презервативом.

Надкусывает уголок, разрывая.

Шелест фольги звучит как выстрел по напряженным нервам.

Но гораздо громче раздается оглушительный щелчок…

— Тамерлан!

В кабинет врывается запыхавшийся мужчина.

Кавказец резко делает шаг вперед, загородив меня.

— Какого хрена ты врываешься без стука?

— Машину нашли! Ту, что угнал этот… чмошник Зайцев! Сгоревшая… И там…

Голос мужчины дрогнул, словно он собирался сказать что-то ужасное.

И то, что он скажет, изменит абсолютно все!