Пышка. Невинная для кавказца

Глава 12

Тамерлан

Подъем по будильнику? Нет. Я всегда просыпаюсь раньше.

Тело привыкло вставать затемно — старые привычки, инстинкты, выработанные за много лет.

Люблю свой дом в горах.

Здесь воздух чище, здесь я сам себе хозяин.

Но сегодня его стены не приносят покоя.

Слишком неспокойно от тех дел, что творятся внизу, в городе.

Эта пропажа...

Проклятье!

Она перечеркнула усилия и испортила репутация.

Кто-то решил, что можно безнаказанно тянуть руки к моему.

Мысли скачут. К делам. К долгам.

К тому, что заварил этот щенок, братец моей... пленницы.

Заварил кашу и пропал!

Под прицел кинул родную кровь.

Не похоже, что она что-то знает.

Или просто умело изображает дурочку, а?

Зачем-то же она оказалась в номере, где обычно одни только шлюхи отрабатывают гонорары!

Может быть, она с братом в паре работает: он ворует, она отвлекает.

Но если она должна была меня отвлечь, то почему ломаться начала?

Может, что-то пошло не так, и он дал ей сигнал: беги?

Твою мать, сколько вопросов.

Ни одного ответа.

И, какого-то хрена, рядом с этой блондинкой мозги будто набекрень!

Пленница.

Пышные формы… Никогда такими не увлекался, а здесь зацепило.

Пощупал в номере мягкость тела, ощутил нежную отзывчивость, так и повело.

На других баб теперь смотреть не хочется. Тощими кажутся.

Жесткие плоскодонки, трахать которых, как кусок фанеры жевать — невкусно.

Другую хочу.

Ее…

Пышный зад, большая грудь, мягкий живот.

Тающая, манкая, как кусочек сахара в горячем напитке…

Ноги сами несут к той комнате, где приказал находиться.

Останавливаюсь у ее двери. Третья направо. Та, что выделил вчера, когда привез эту дрожащую дурочку сюда.

Толкаю дверь.

Поддается.

Не заперто?

Глупая. Совсем глупая. Я же сказал — запереться.

Я же предупредил, что могу не сдержаться.

Она даже щеколду не задвинула.

Зачем зверя дразнить? Зачем терпение испытывать?

Или это уловка — втереться в доверие, пуская в ход женские чары.

Вхожу.

Она спит. Свернулась калачиком, поджав ноги к груди. Волосы разметались по подушке. На ней моя футболка — та, что дал вчера, сползла с плеча, открывая нежную кожу.

Смешная. Такая большая девочка, а в сказки верит.

В хорошее. В то, что люди, по сути, добрые, что брат не предаст.

Почему не закрылась?

Думает, я не трону?

Глупая.

Я ведь не святой…

Она поворачивается во сне. Простынь сползает, открывая ноги.

Длинные, гладкие.

Сочные икры.

Футболка задирается, когда она устраивается поудобнее.

Бух.

Без трусов.

Конечно, я же сам их с нее стянул!

Кровь приливает к паху мгновенно. Член наливается, упирается в ширинку, требует выхода.

Она спит в одной футболке.

Юбку сняла.

Без трусов!

Я вижу ее аппетитную, круглую задницу. Крутые, широкие бедра, которые так и хочется сжать.

И между ними...

Не могу удержаться.

Подхожу. Осторожно, чтобы не разбудить.

Сажусь на край кровати.

Спит, дышит глубоко.

Беззащитная. Доверчивая.

Я бы на ее месте не спал.

У врага в плену.

И точно не лег бы спать вот так, открыв сокровенное, выпятив задницу.

Запускаю руку между ее ножек.

Поглаживаю осторожно.

Она принимает более удобное положение.

Между ее бедер тепло и влажно.

Так и тянет дальше, будто там источник какой-то.

Тот, куда я хочу! Мои пальцы находят клитор — маленький, набухший, чувствительный. Начинаю тереть. Медленно, круговыми движениями. Скольжу по нежной плоти, чувствуя, как она отзывается даже во сне.

Алена вздрагивает. Тихо стонет. Бедра чуть приподнимаются, раздвигаются шире — подсознательно, инстинктивно.

— Что творишь? — шиплю.

Напрашивается!

Будто приглашает сама и одновременно вымаливает продолжения.

Проклятье.

Пальцы скользят беспрепятственно, гладко…

Даже во сне она течет и отзывается на меня.

Ножки раздвинула, как самая покладистая любовница.

Голодная!

Я готовый сорвать с нее эту чертову футболку.

Еще шире ноги раздвинуть!

На максимум, чтобы увидеть все подробности.

Войти.

Глубоко и резко.

Чтобы чувствовать, как она сжимается вокруг меня, как стонет, как царапает спину.

Наглаживаю ее щелочку и наслаждаюсь тем, как она все чаще дышит.

Вот-вот проснется!

Или…

Просто изображает спящую?

Не играй со мной, Сахарная!

Я не тот, с кем можно играть.

Правила здесь диктую я.

И на этот момент правило одно: течешь — хочешь!

И я могу ее просто трахнуть.

Кто запретит? Никто!

Но…

Я убираю руку.

Медленно, заставляя себя.

Поднимаюсь. Иду к двери.

Останавливаюсь на пороге. Смотрю на нее еще раз.

Сахарная.

Тебе не удастся заморочить мне голову!

Но потом я вижу, как по ее телу скользит дрожь, с губ срывается легкий стон протеста.

А бедра…

Четко взмывают вверх, как будто требуя: еще…

И я срываюсь с места, забыв обо всем!