Пышка. Невинная для кавказца

Глава 14

Алена

Слезы текут по щекам, но я даже не всхлипываю. Просто сижу и смотрю на эту дверь, в которую вышел Тамерлан.

Неожиданно дверь открывается снова.

Он возвращается.

Стоит на пороге, прислонившись плечом к косяку. Расслабленный, довольный, сытый.

В спортивных штанах, без рубашки.

На широкой груди, покрытой темными волосками, блестят капельки пота.

Виден шрам у левой ключицы.

Тамерлан крупными глотками осушает бутылку минеральной воды и смотрит на меня с довольным видом.

В темных глазах нет ни капли раскаяния.

— Что ты наделал? — шепчу со слезами в голосе. — Что ты наделал, мерзавец? Ты лишил меня девственности!

Он молча делает еще несколько крупных глотков.

— Пить хочешь?

— Я хочу одного — уйти отсюда! Я хочу, чтобы этого никогда не случилось!

— Всю жизнь в деках ходить хотела? Глупая, зачем себя такого удовольствия лишать?

— Я хотела… по любви! — выкрикиваю я, и слезы текут сильнее. — В первый раз — по любви! С мужем!

— Еще скажи, после свадьбы только.

— ДА! В белом платье! А ты… ты…

У него сейчас вид похотливого мерзавца, уверенного в своей безнаказанности.

И то, что он говорит потом, шокирует!

— Сама виновата, — заявляет он невозмутимо, ставит бутылку на комод. — Я предупреждал. Закройся в комнате. Сказал же.

— Пыталась!

Я вскакиваю с кровати, подлетаю к двери, дергаю щеколду.

Наплевав на то, в каком виде вскочила.

— Она не работает! Сломана! Я пробовала закрыть, но она не задвигается до конца!

Он смотрит на щеколду. Короткий взгляд, кивок.

— Починю. Или нет, — хмыкает. — Как видишь, в сексе мы неплохо поладили!

— По-ла-ди-ли?! Как ты можешь…

— А не надо было лежать так провокационно! Не надо было попкой крутить во сне. Позы принимать! Ножки распахивать с мольбой: трахни меня! Я же сказал — не дразни зверя.

Я стою, сжимая кулаки!

Ненавижу его. Ненавижу так сильно, что тошнит.

— Сама виновата? Подлец! У насильника всегда виновата жертва, — выплевываю я. — Всегда. Это классика. Ты просто очередной подонок, который…

— Я не насильник! — рявкает он, и его лицо темнеет. В два шага оказывается рядом, нависает, вжимает меня в стену. — Я не насильник, поняла? Ты просто не хочешь признаться, что текла от меня! Что тебя заводит это!

Он обводит рукой пространство между нами.

— Между мной и тобой не так уж много различий, Сахарная!

— Что? Нет! Ты не прав!

— А я так не думаю! — заявляет он. — Ты заботишься о младшем брате разгильдяе после того, как вы лишились родителей? У меня тоже самое. Портреты, что ты видела, написаны им! Его жена и ребенок! Последнее и, пожалуй, самое лучшее, что после него осталось. Все остальное — это проблемы! Которые я несколько лет разгребаю! Ты хочешь жить правильно… Может, ты и по жизни правильная девочка! Все как по нотам: работа, кредиты, диеты, потому что ты считаешь, что они тебе нужны… Ни капли о себе, лишь забота о брате. Но ты не такая ванильная, какой хочешь казаться. В постели тебе нужно это.

Он пошло толкается бедрами, демонстрируя процесс, которым мы недавно занимались.

Как будто я намек без этого пошлого жеста не поняла!

— Я понял, что тебе нужно.

— Забыть тебя, как страшный сон!

Он меня не слушает, гнет свое.

— Тебе нужен сильный самец. Тот, кто раскроет тебя. Тот, кто не отступит… Ты хочешь быть грязной. Хочешь нарушать правила. Все это в тебе есть, и у тебя отличная возможность сделать это со мной. В постели.

— Нет…

О боже, какой кошмар он несет!

— Ничего подобного мне не хочется. Я… Я за красивый, правильный первый раз, — говорю я.

Но голос звучит неуверенно, так что сама не могу себе поверить, а он — тем более!

— Правильный первый раз? Это как? Лежать и смотреть в потолок, ждать, пока твой мужичок потыкается немного и вынет?! Нет! Тебе жара нужна. Сочный, вкусный трах! После которого по ногам течет. Член хотела, признай!

С каждым словом он подходит все ближе, и вот он уже почти касается моей груди — своим телом.

В его словах есть капля правды.

Но я… не могу это признать! Не могу…

— Так не должно быть! — кричу я, колотя его по груди кулаками. — Это неправильно! Я ненавижу тебя!

Он ловит мои руки, сжимает запястья.

— После того как я тебя трахнул, ты решилась перейти на «ты», — усмехается он криво. — Отлично. Может, после еще одного траха и по имени называть начнешь? Тамерлан. Потренируйся. Это несложно!

— Зачем?! — вырываюсь, бью его по плечам, куда достаю. — Ты мой похититель! Ты — грязный кавказский бандит!

— Под которым ты кончала! Я готов на что угодно поспорить, что ты в свои двадцать шесть ни разу подобного не испытывала!

— Ненавижу тебя!

— Покричишь, поймешь, как тебе повезло.

— Чтоооо?

— Тебе повезло, — кивает. — Встретить опытного мужчину, способного доставить женщине удовольствие. Я научу тебя, — его голос становится хриплым, полным волнующим интонаций. — После меня ты станешь любовницей, которая сможет свести с ума любого. Твой темперамент даст тебе такую возможность.

— Нет! Фу… Я и ты?! Нет! Больше ни разу! После того как все закончится, я… Я восстановлю девственность!

Тамерлан застыл, сжав кулаки.

На миг в его глазах появляется выражение, будто он готов мне голову свернуть за эти слова!

Но потом… он начинает смеяться.

Громко, от души, запрокинув голову.

— Заодно еще память сотри, как на член кавказца кончала, — выдыхает сквозь смех. — Вот только думаю, не получится.

Он резко становится серьезным. Приближается к моему лицу так близко, что я чувствую его дыхание.

— Потому что тело помнит, Алена. И будет помнить. Каждый раз, когда будешь… — кривит губы. — Лежать под своим правильным, скучным мужем… Каждый раз, когда будешь зевать, глядя в потолок и ждать, пока он натыкается своим крохотным прибором, ты будешь вспоминать, как кончала от грязного кавказца-бандита. Как ноги сами раздвигались. Как слюни по подушке текли. Как ты орала дикой кошкой! Как попкой подмахивала, пока я тебя долбил!

Я зажмуриваюсь. Сжимаюсь. Потому что он… прав.

Мне было хорошо в процессе, я стонала, кричала и кончала…

— А теперь, — он отпускает меня, отступает на шаг. — В душ. И чтобы через полчаса была внизу. Завтрак готовить.

— Ни за что!

— Ты моя пленница, забыла? А пленницы кормят своих похитителей.

Я лишилась девственности с этим озабоченным, жестоким кавказцем!

Отдалась ему, как потаскушка…

Он просто вынул из меня душу и опошлил ее этим грязным, жестким, но таким… ааах… вкусным сексом.

Меня будто надвое разрывает.

Это плохо.

Очень плохо…

И это было прекрасно!

Тамерлан разворачивается и уходит. Не оборачиваясь.

— Полчаса, запомни! — говорит напоследок.

Между ног все еще липко.

Он прав. Проклятый, ненавистный кавказец прав.

Мне понравилось.

Кажется, мои мечты о чистой и правильной любви не имеют ничего общего с тем, что мне по-настоящему нравится.

Мне нравится… жесткий секс?!

Кошмар!

Подобные откровение и открытия о себе… пугают.

Неужели я совсем-совсем не знаю себя?!

Но это самое страшное.

Этим же вечером…

Гремят ключи. Тамерлан возвращается злой.

— Он не приехал, Сахарная. Твой брат. Не приехал!

Смотрит в глаза.

— Ты все еще веришь, что он не вырыл тебе яму?! Ты все еще считаешь его хорошим? Тем, кто не предаст? У меня для тебя плохие новости… Это так!