Пышный размер. Ландыши от босса

Эпилог

Эпилог

8 месяцев спустя и минус 35 килограммов

Сказать, что моя работа надо собой была легкой, нельзя. Ежедневный труд, самоконтроль, смена пищевых привычек, спорт, а главное – борьба со срывами. Но всё это определенно дало плоды. Пятьдесят шестой размер сменился сорок шестым, который стремится к сорок четвертому.

Поначалу килограммы таяли быстро, первая десятка вообще ушла за два месяца. Потом процесс затормозил, но не исчез. И когда минус на весах стал совсем ощутимым, самым сложным оказалось не сорваться. Не вернуться обратно в самоутешение типа «да ладно, разок не страшно» - и не съесть после этого килограмм торта.

Наверное, всё получилось, потому что работала я для самой себя. Для того, чтобы смотреться в зеркало с удовольствием, чтобы не чувствовать себя одутловатой коровой. Не ради кого-то. И уж точно не ради чужого одобрения.

Нет, я сама устала не любить себя. Устала с трудом подниматься по лестнице. Лишний вес принес мне много проблем со здоровьем и самооценкой, и я занималась (да и до сих пор занимаюсь) их решением.

Вообще последние восемь месяцев были полны перемен.

Одна из самых первых, хоть и не самых важных – окончательный разрыв с Мишей. Я-то его бросила, а вот он еще несколько раз порывался вернуться. Мой бывший давил на жалость и клялся в любви до гроба. Я не отвечала на его сообщения и звонки.

А однажды, месяца через два периодических попыток достучаться, ко мне пожаловала его сушеная вобла, Катя. Нет, она не закатывала сцен, как Людмила Владимировна, но её приход сильно меня встряхнул.

Потому что девушка пыталась втюхать мне Мишу обратно. Клянусь! Она собиралась отдать мне парня, как сдают в приют неугомонного питомца, который делает «дела» на ковер.

— Людмила, вы меня не гоните, — улыбнулась девушка, стоило мне открыть дверь. — Я с тортиком и самыми добрыми намерениями.

И протянула мне самую дешевую «Прагу» из супермаркета. Я качнула головой. Нет уж, обойдемся без углеводной бомбы. Я тут дефицит калорий для чего держу? Чтобы схомячить кусок невкусного торта за компанию? Могла бы хоть в пекарне закупить. А то туфли за десятки тысяч, а «Прага» — за триста.

— Вы ведь не уйдете? — вздохнула я.

— Я бы очень хотела поговорить, — девушка похлопала ресничками и вновь протянула злосчастный торт. — Понимаете, Миша так вас любит…

Тут я, признаться, выпала в осадок. Я ждала чего угодно, любой пакости, попыток еще что-нибудь у меня отжать (например, ноутбук). Но только не признаний в любви. Да еще от его нынешней девушки.

Согласитесь, звучит довольно странно?

— Пойдемте на кухню, — сказала я. — Чай будете?

— Ага, давайте. — Она дождалась, пока я выставлю чашки, и продолжила: — Так вот, Миша. Поймите, наш роман оказался крупной ошибкой. Он быстро осознал это, но поделать ничего не смог. Не стал вмешиваться в вашу жизнь.

Ну да, ну да, настолько не стал, что я в какой-то момент его номер заблокировала, ибо надоело удалять бессвязные сообщения.

Делаю вид, что увлеченно слушаю, разливая заварку.

— Я, конечно, не всегда поступаю правильно, но не стану удерживать человека силой, — продолжает она. — Если он любит вас, то со мной счастлив не будет никогда.

— И что вы хотите? Чтобы я забрала его обратно?

— Ну, не совсем так. Но… дайте вашим чувствам второй шанс.

— Миша ведь так и не устроился на работу? — спросила я.

Катерина помялась.

— Ну, да…

— Проект, наверное, ищет выгодный? «Завтраками» кормит?

— Да…

— И на шее вашей сидит?

— Я бы не была так категорична. Он чудесный человек, просто с временными трудностями.

Ну, разумеется, не была бы. Ей надо сбагрить ленивого тунеядца, который палец о палец не ударит, и все его починки стиральных машинок кончились, стоило переселиться в квартиру к Кате. Конечно, она будет его продавать и нахваливать. Видимо, быстро прочухала, что каши с таким не сваришь, а уходить он отказывается, ибо некуда. Родители Миши живут в однокомнатной квартире вместе с бабушкой и младшей сестрой, им великовозрастная деточка не нужна.

А он еще и с амбициями, и требованиями. И супы ему всегда несоленые, и вчерашнее он не ест, и до толщины нарезанных помидоров докапывается. Короче, паразитирует как может. Сомневаюсь, будто в новых отношениях что-то изменилось.

— Вы знаете, Екатерина, проблема в том, что временные, как и постоянные трудности Михаила — не моя забота, — я села напротив и состроила грустную физиономию. — Вы знаете присказку «в горе и радости»? Ну, так вот. Мои борщи вы уплетали и о совместной жизни мечтали? Отлично, радость у вас уже была. Теперь настала ваша очередь горевать. Удачи. Пейте чай, кушайте тортик. Никуда не торопитесь.

Я похлопала ее по ладошке, и девушка не сразу нашлась, что ответить.

— Людмила, но он же любит вас… — проблеяла она жалобно, как будто этот нелепый аргумент мог заставить меня передумать.

Не дождется.

— Очень жаль, что я его не люблю.

Мы с ней не скандалили и тортами друг в друга не кидались, но Катерина, поникнув, как-то быстро ушла. Что ж, возврат «товара» по браку не удался. Но она хотя бы не стала настаивать. Я опасалась истерики или того, что в один день его шмотки вновь окажутся в общем коридоре, выброшенные туда Катенькой.

Но нет. Пронесло.

Дальнейшая судьба Михаила мне была неизвестна, как и то, реализовался ли хоть один его проект.

А вот про Людмилу Владимировну и Сергея Павловича я оповещена. Они поженились, месяца три назад. Меня никто не приглашал, но поговаривают, что торжество было пышное, и Людмила клялась в любви до гроба к своему мужу.

Помню, я удивилась, что Сергей в принципе сделал ей предложение. После того, как она не определилась, с кем быть?! Но Илья объяснил, что он не рассказывал Сергею о взаимном интересе с Зайцевой, а потому тот даже не подозревал, что его невестушка едва не утекла в лапы соперника.

А потом, за неимением лучшего, осталась с тем, кто поближе.

— Я-то думала, ты поехал к Сергею разбираться в тот вечер, когда Людмила наведалась ко мне в гости, — вспомнила я, узнав, что финансовый директор не в курсе любовного треугольника.

Журавлев хмыкнул.

— Ну, я так и планировал. А потом приехал к нему, мы поговорили, а он такой влюбленный в нее. Окрыленный. И я поразмыслил: зачем мужику жизнь портить? У нас с Людой ничего не получилось, а что она вертихвостка — не мои проблемы.

Тоже верно.

В общем, пожелаем голубкам счастья и верности.

Что еще?

Из клиники я всё-таки уволилась. Жалоб не писала, но ушла в другое место. Мне не хотелось работать с этими людьми по нескольким причинам. Во-первых, хоть Журавлев и устроил чистку кадров, но та же Ксения Борисовна осталась. Понятно, что в глаза она улыбалась мне и сюсюкалась, уверяя, будто между нами произошло чудовищное недопонимание. Но я представляла, какими эпитетами бывшая начальница награждала меня за спиной.

Я ж мало того, что вцепилась клещами в свое место, так еще и на всё пошла, чтоб его удержать. Даже вон с генеральным замутила, только б не выгнали.

Собственно, это и есть «во-вторых». Я не хотела работать под протекцией Ильи. Понимая, что пересудов не избежать, а я не из тех, кто готов получать повышение через «постель» — подыскала салон красоты и перешла туда.

А то докажи потом ещё, что тебе премию за хорошую работу выписали, а не за то, с кем ты делишь постель.

Наши отношения развивались стремительно. Мы давно съехались, а неделю назад на моем безымянном пальце засияло обручальное кольцо. Илья сказал, что много ошибался в жизни, но в этом решении уверен на все сто.

И началось всё той ночью, когда Журавлев вернулся в мою квартиру и поцеловал меня. А потом еще раз и еще, и еще…

8 месяцев назад

...Я с трудом вспоминаю, как дышать. Опоры потеряны, впереди туманная пустота. И мне хочется в ней затеряться. Журавлев целует, не торопясь, не пытаясь надавливать, но я сама жадничаю, отвечаю на его касания, вдыхаю его крепкий аромат.

У него холодные пальцы и невероятно горячее дыхание. Оглаживаю его тело сквозь рубашку и куртку, теряюсь в ощущениях, движениях, вдохах и выдохах. Правила разрушены, и то, что совсем недавно казалось недопустимым, теперь в моих руках.

И это невероятно!

Илья выдыхает мне в губы. Наши взгляды сталкиваются, и я с удивлением замечаю в неприступном генеральном робость, смешную и трогательную. Как будто он и сам не до конца верит, что у нас что-то получилось. Эта его эмоция распаляет меня лишь сильнее.

Журавлев не железный, он живой человек и может чувствовать!

Вот это открытие!

И этот живой человек снова целует, глубже, медленнее, а я сама тянусь к нему. Жадно пью мгновения. Наслаждаюсь нежданным чудом.

И пока не знаю, что с ним делать дальше…

Чуть позже отдышавшись и собрав себя в кучу (а то расплылась лужицей счастья), я отшатываюсь от него:

— Что вы творите?!

Ну, как бы поздно метаться, когда уже зацеловала генерального. Но нужно ж ситуацию прояснить. Вдруг это у него способ благодарности такой, а я уши развесила.

— Целую красивую девушку. И она вроде бы не против.

— А как же Людмила Владимировна?..

— Я думал, очевидно, что она — в прошлом.

— И вы так легко переключитесь на меня?

— Понимаю, как это выглядит со стороны. Но наш с ней роман так и не успел закрутиться. Мне она импонировала, я собирался сделать первый шаг, мы договорились о свидании… Дальше ты сама всё знаешь. Я так скажу: не настолько она мне нравилась, чтобы теперь горевать.

— А насколько нравлюсь я?

Вот даже не знаю: радоваться или огорчаться? Может, воспринять поступков Журавлева как ветренность? Не успел с одной повстречаться, как к другой переметнулся?

Илья некоторое время обдумывает ответ, что мне само по себе не особо приятно. Может, он не знает, как сгладить правду? Типа: «Ну, ты на троечку из десяти». А затем говорит:

— Ты как вихрь. Пронеслась везде, всех встряхнула. Я думаю о тебе с того самого утра, как ты утащила мои ландыши. И каждый твой поступок лишь подогревает интерес к тебе. Даже вот спланировал, как тебя оставить в клинике.

— Как это спланировал? Ты же хотел отомстить Людмиле…

— Не настолько, — фыркает Журавлев. — Зато я хотел, чтобы ты осталась, и не нашел других причин удержать. Общие цели сближают, не так ли? Но я не собирался приставать. Пока ты не позвонила и не сказала, что заперла Люду в ванной…

Он хохочет, а я обиженно ворчу:

— Она сама виновата!

— Безусловно. Но твой звонок стал решающим фактором. Правда, если бы ты сказала, что у тебя есть парень…

Журавлев берет мои ладони в свои, прижимает меня к себе, не позволяя вырваться.

Да я и не пытаюсь отстраниться, наоборот, пригреваюсь на его груди и думаю о том, что довольно экстравагантный поступок — закадрить генерального директора кражей ландышей. Но ведь цель оправдывает средства?

Да и я не планировала никого кадрить! Жила себе спокойно, а он сам пришел. Свалился мне на голову вместе со своим букетом ландышей.

И поцеловал.

И отказался отпускать.