"Кавказ". Я нагулялся, Пышечка

ГЛАВА 8. ПОЧТИ СВИДАНИЕ

Воскресенье.

Лежу на диване, смотрю в потолок. Думаю.

Вчера было... странно. Хорошо-странно. Руслан, ужин, а потом мы ездили в приют для собак, где, как оказалось, Руслан помогает. Я и подумать не могла, что он волонтёр в таком месте. Вспоминаю щенка — Рыжик, он уткнулся мне в ладонь и смотрел так, будто я — единственный человек на свете.

И Руслан не шутил, не подкатывал. Просто — был рядом.

Телефон звонит.

— Привет, — его голос.

— Привет.

— Как спалось?

— Хорошо. Снилась собака.

— Рыжик?

— Ага.

— Он по тебе скучает.

— Откуда ты знаешь?

— Люда написала. Говорит — воет с утра.

— Правда?

— Нет.

— Руслан!

— Что? — слышу улыбку в голосе. — Ты же говорила, что я мало шутил. Вот, исправляюсь.

— Исправляйся в другую сторону.

— В какую?

— В молчаливую.

— Не умею.

— Заметила.

— Слушай, — говорит он. — Ты занята сегодня?

— Нет. А что?

— Хочу тебя украсть.

— Украсть?

— На прогулку. Погода хорошая. Погуляем?

— Это свидание?

— Это прогулка. Свидание — когда ты согласишься.

— А я не согласилась?

— Пока нет. Но я терпеливый.

Смеюсь. Чёрт, я опять смеюсь.

— Ладно, — говорю. — Прогулка. Без обязательств.

— Без обязательств.

Гуляем по набережной.

Март, но тепло. Солнце, ветер. Люди с собаками, дети вовсю гоняют на велосипедах, парочки целуются на лавочках.

Идём рядом. Не за руки — просто рядом.

— Расскажи о себе, — говорит Руслан.

— Что рассказать?

— Всё. Откуда ты. Чем живёшь. О чём мечтаешь.

— Это много.

— У нас время есть.

Молчу. Думаю, с чего начать.

— Родилась здесь, — говорю. — Выросла. Школа, институт, работа. Ничего интересного.

— Семья?

— Мама. Сестра. Отца нет.

— Что случилось?

— Ушёл. Нашёл другую. С тех пор — не видела.

Руслан молчит. Не говорит «извини» или «сочувствую». Просто — молчит. Слушает.

— Мама после этого... — я замолкаю. Не знаю, как объяснить.

— Что?

— Зациклилась на контроле. На внешности. На том, чтобы мы с Алиной «не повторили её ошибок».

— Каких ошибок?

— Расслабились. Перестали следить за собой. Поэтому отец ушёл — так она думает.

— Это бред.

— Я знаю. Но она — не знает.

Руслан качает головой.

— А Алина? Сестра?

— Младше меня на два года. Худая. Очень худая.

— Это плохо?

— Это болезнь. Она не может есть. Смотрит на еду — и тошнит.

— Из-за мамы?

— Да.

— А ты?

— А я — наоборот. Заедаю стресс. Чем больше мама давит — тем больше хочу есть.

Он смотрит на меня. Внимательно без осуждения.

— Ты красивая, — говорит.

— Ты уже говорил.

— Повторю ещё раз. Сколько нужно.

— Зачем?

— Чтобы ты поверила.

Отворачиваюсь. Глаза щиплет.

— Я не умею верить, — говорю тихо.

— Почему?

— Потому что... — замолкаю. Не хочу говорить. Но — говорю. — Я слишком часто обжигалась.

Он берёт мою руку. Осторожно, мягко. Не сжимает — просто держит.

— Ты, — он смотрит мне в глаза. — Не заслуживала этого. Никто не заслуживает. Тебе надо просто забыть. Всем на дороге попадается грязь, можно даже вляпаться в неё, но она рано или поздно засохнет и отвалится. Пойдём дальше? — спрашивает он, не ожидая моего ответа на его слова.

— Пойдём.

Идём. Рука в руке. Молча.

И мне — хорошо.

Сидим в кафе. Маленькое, уютное, с видом на реку.

Руслан заказывает чай и пирожные. Два — мне, одно — себе.

— Почему мне два?

— Потому что ты заслуживаешь.

— Это не ответ.

— Ладно, только обещай не смеяться.

— Не буду, — говорю с удивлением

Что он такого может сказать, что это будет смешно?

— Мама говорит, что голодный человек — злой человек, а если девушка расстроена, её надо накормить.

Глаза чуть из орбит не выскакивают. Мама говорит? Ого, вот этого я точно не ожидала. Но улыбку сдерживаю. Ем пирожное. Вкусно. Шоколадное, с кремом.

— Расскажи о себе, — говорю. — Я рассказала. Твоя очередь.

— Что сказать?

— Всё. Откуда ты. Чем живёшь. О чём мечтаешь.

Он усмехается. Узнал свои слова?

— Родился здесь. Вырос. Самбо с четырёх лет. Потом — армия. Потом — зал с Максом.

— Родители?

— Мама и папа. Оба живы, оба здоровы. Оба меня достают.

— Чем?

— Женитьбой, внуками, «когда уже».

— Понимаю.

— Да, у нас с тобой похожие мамы.

— Не совсем. Твоя тебя не критикует.

— Моя критикует по-другому. «Сынок, ты слишком много шутишь, так нельзя, всех девушек распугаешь», — смеётся Руслан. — «Сынок, я внуков хочу». Ну и так далее.

— И что ты?

— Отшучиваюсь. Как всегда.

Молчим. Пьём чай.

— Почему ты один? — спрашиваю вдруг.

— В смысле?

— Ты... — подбираю слова. — Красивый. Успешный. С залом, с деньгами, с родителями. Почему нет девушки?

Он молчит. Смотрит в окно.

— Ну, я тоже обжигался, если поверишь, — говорит он.

— Как это?

— Мы с тобой не сильно отличаемся, на самом деле. Они тоже хотели не меня…

— Как это?

— Одни хотели деньги. Другие — «горячего кавказца». Я, если что донской казак, — смеётся он. — Третьи — выйти замуж, неважно за кого.

— А ты?

— А я хотел, чтобы хотели меня. Просто меня. Без денег, без понтов, без статуса.

Смотрю на него с удивлением. Он прав. Во мне тоже многое видели, но хотели образ после похудения…

— Поэтому ты шутишь?

— Что?

— Шутки, подкаты, вот это всё. Это защита?

Он молчит. Потом — кивает.

— Да. Наверное.

— От чего?

— От того, чтобы не надеяться. Если шутишь — не воспринимают всерьёз. Если не воспринимают — не больно, когда уходят.

— Это грустно.

— Это жизнь.

Молчим.

— Мы и правда похожи, — говорю. — Оба прячемся. Ты — за шутками. Я — за бронёй.

— И оба боимся.

— Чего?

— Что нас не полюбят настоящими.

Смотрим друг на друга. Долго. Молча.

— Может, — говорит он тихо. — Нам стоит попробовать?

— Что попробовать?

— Не прятаться.

— Друг от друга?

— Да.

Он берёт мою руку. Сжимает.

— Согласна?

Сидим молча. Рука в руке. За окном — река, закат, город.

И мне кажется — что-то начинается.

Что-то настоящее.

Он провожает меня до дома.

Стоим у подъезда. Ветер треплет волосы, фонари загораются.

— Спасибо за день, — говорю.

— Тебе спасибо.

— За что?

— За то, что доверилась.

Смотрим друг на друга.

Он делает шаг ближе. Поднимает руку, убирает прядь с моего лица.

— Марьяна, — говорит тихо.

— Что?

— Можно я тебя поцелую?

Сердце ёкает. Замирает. Бьётся снова — быстро, громко. Он спрашивает. Такого в моей жизни ещё не было…

— Можно, — шепчу.

Он наклоняется. Касается моих губ — мягко, я бы сказала осторожно.

И мир — замирает.

Его губы — тёплые. Вкус чая и шоколада. Руки — на моей талии, осторожные, нежные.

Я закрываю глаза. Отвечаю на поцелуй.

Впервые за долгое время — не боюсь.

Он отстраняется первым. Смотрит на меня — глаза тёмные, шальные.

— Ого, — говорит хрипло.

— Что — ого?

— Ты целуешься как...

— Как?

— Хочу повторить.

Смеюсь. Он тоже смеётся.

— Мне пора, — говорю.

— Да. Поздно уже.

— Спасибо за день.

— Спасибо за поцелуй.

— Руслан!

— Что? Это правда.

Захожу в подъезд. Оборачиваюсь.

Он стоит. Смотрит. Улыбается.

— Спокойной ночи, — говорю.

— Спокойной ночи, Марьяна.

Поднимаюсь на свой этаж. Захожу в квартиру. Прислоняюсь к двери.

Сердце всё ещё колотится.

Губы всё ещё горят.

И я — счастлива.

Впервые за долгое время — счастлива.