Развод. Разбитые мечты

Глава 14

Мне мягко, уютно, я будто парю на облаке. Потом обнаруживаю себя в каком-то доме. Стою босиком на каменном полу, очень теплом, нагретом солнцем. Все вокруг залито светом. Белые шторы колышутся от ветерка. Воздух пахнет лавандой и… мужскими духами. Теплыми, пряными.

Габриэль.

Он стоит передо мной, в темной рубашке, рукава закатаны, взгляд пристальный.

Я тянусь к нему, сама не понимая зачем.

Он касается моей щеки.

Легко, осторожно. Будто боится, что я растаю.

Касается губами моего лба и по телу пробегает дрожь.

Я зажмуриваюсь. Вдыхаю его запах, его тепло.

Он гладит мои волосы, и вдруг… его губы скользят ниже.

На висок.

На щеку.

Касаются моих губ, и я отвечаю с замиранием. Пульс частит.

Меня переполняют эмоции, которым не успеваю дать определение.

Это не похоже на сон! Все так реально. Прикосновения. Запахи.

А потом я просыпаюсь.

Резко сажусь на постели, будто поймана на чем-то ужасном.

Дыхание прерывистое. В горле ком.

На губах — послевкусие.

Да что со мной такое? Я грежу о старшем брате мужа! Это ни в какие рамки не вписывается…

Как и сам Габриэль.

Так, все, надо успокоиться.

Сон. Конечно. Это просто сон.

Никто не властен над этим. Порой такое привидится…

И все же…

Почему он оставил такое ощущение реальности?

Бессильно падаю на подушку. Комната уже погружена в мягкий полумрак, лишь ночник в форме луны отбрасывает на стены теплый свет. Несколько секунд я просто лежу, прислушиваясь к себе, к тишине.

Потом слышу тихое, недовольное кряхтение. Арина.

Поворачиваю голову. Малышка шевелится в колыбельке, сучит ножками и ручками, морщит лобик.

— Уже проснулась, солнышко? — шепчу я, сев на кровати.

Медленно встаю, подхожу к ней, прижимаю к груди. Малышка замирает, уткнувшись личиком мне в плечо.

Взгляд падает на часы — девять вечера.

Меня обдает волной растерянности. Я… проспала ужин?

Габриэль возможно уже вернулся? Что если он заглядывал к нам в комнату? Смотрел, как я сплю… Что если я чмокала губами во сне, целуясь с ним? Волна стыда невыносима… Нет ну о чем я только думаю! Мне ребенка кормить надо!

И снова меня кидает в воспоминания. Габриэль. Его губы, медленный, почти невесомый поцелуй.

Этот сон был слишком реален. Слишком опасен.

Я резко выдыхаю, отгоняя воспоминание. Нет. Это просто гормоны. Усталость. Нервное напряжение.

Переодеваю Арину, меняю подгузник, укутываю ее в легкий плед. Она уже бодрствует, глядит на меня своими удивительно спокойными глазами. Затем кормление. Молока у меня много, это радует. Даю малышке отрыгнуть.

— Ну что, пойдем посмотрим, как живет наш надзиратель? — улыбаюсь натянуто дочке. В животе урчит. Мне надо поесть, ведь от этого зависит, сколько у меня будет молока для малышки.

Осторожно выхожу из комнаты, прижимая дочку к груди.

Шаги по коридору звучат глухо, как будто я иду по чужому дому — что, в сущности, так и есть.

Гостиная освещена мягким приглушенным светом. И он там.

Габриэль. Сидит в кресле, полубоком, с бокалом чего-то темного в руке. Его профиль строг, сосредоточен, взгляд устремлен в одну точку. Но когда я появляюсь, он поднимает глаза и задерживает их на мне чуть дольше, чем нужно.

Я чувствую, как в животе что-то медленно сжимается.

— Ты ведь хотел поговорить за ужином… — начинаю я, тихо, почти извиняющимся тоном. — Не знаю, как получилось, но я уснула. Крепко. Совсем вырубилась.

Он чуть наклоняет голову, взгляд становится мягче, но ни одной лишней эмоции на лице.

А я стою перед ним, чувствуя себя неловко, в простом домашнем платье, с ребенком на руках, и сбившимся пульсом.

Не знаю, о чем он хотел говорить. Хочу ли я это услышать?

Но одна мысль все сильнее давит изнутри: мне все труднее притворяться, что его присутствие не влияет на меня.

Пусть он мой враг, и я не доверяю ему.

Но его взгляд… он будто пробирается сквозь все стены, которые я с таким трудом воздвигла.

— Мы поговорим сейчас? — спрашиваю чуть громче.

В комнате повисает густая, тяжелая тишина.

— Тебе нужно поесть, Кира. Ты слишком худая и бледная.

— Не надо изображать заботу! — взрываюсь слишком резко.

Но он даже бровью не повел. Только склонил голову, как хищник, приглядывающийся к своей добыче.

— Поужинай. Уложи ребенка. Потом приходи в кабинет.

Внутри меня все подскакивает от этой фразы.

Кабинет.

Хорошо хоть не в спальню, — ядовито шепчет внутренний голос, и я тут же одергиваю себя.

Хватит самой себе устраивать драмы в голове. Мне нужно думать о дочке. О нашем с ней будущем. И как выпутаться из сетей семьи Симон.

Ухожу не оглядываясь, но чувствую на себе его взгляд. Он будто прожигает лопатки.

Иду на кухню.

Ужин разогреваю молча, машинально: немного тушеной рыбы с овощами, кусочек хрустящего багета, теплый чай с медом. Аппетита почти нет, но я заставляю себя поесть.

В доме тихо, даже слишком.

Я мою посуду, вытираю руки, беру дочку из колыбельки, агукаю с ней.

Арина уже немного устала, ерзает на руках, зевает, уткнувшись носиком в мою шею. Я переодеваю ее, пою тихонько колыбельную.

Когда малышка засыпает, поворачиваюсь к двери. Не хочу никуда идти.

Не хочу слушать, что скажет Габриэль.

Но… я должна.

Я не могу вечно прятаться за закрытыми дверьми.

И вот уже стою возле его кабинета.

Дверь приоткрыта. Свет теплый, мягкий, льется полосами на пол.

Я замираю.

Он сидит за большим столом, склонившись над бумагами. Его рука уверенно выводит строчки, он что-то подписывает.

На Габриэле темная сорочка, рукава закатаны до локтей. Запястья сильные, движения точные, сосредоточенные. Волосы слегка растрепаны — он, видимо, провел рукой по ним много раз.

Габриэль в этот момент не кажется мне монстром. Он просто мужчина, уставший, загруженный, напряженный.

Красивый.

Поймав себя на этом слове, пугаюсь. Мне вообще какая разница до его внешности??

Стою на пороге, как призрак. Ни войти, ни развернуться.

Ему незачем поднимать глаза, чувствует, что я здесь.

Плавно откладывает ручку, выпрямляется, медленно поднимает голову.

Наши взгляды встречаются. Тишина между нами гуще, чем воздух, сердце у меня предательски замирает.

Габриэль и правда пугает.

Не только голосом, не только взглядами.

Он слишком большой, слишком уверенный в себе, слишком сильный. От него будто исходит энергия, которая давит, сбивает дыхание, заставляет сердце сбиваться с ритма.

Я знала, что он увлекался спортом. Анри рассказывал, не без зависти. Занимался фристайлом, и даже боксом.

«Мой брат — настоящий хищник. Он как волк. С ним лучше не ссориться»

И теперь я вспоминаю эти слова, глядя на мужчину напротив.

Он как раз такой — волк. Хищный. Терпеливый. И очень опасный.

— Я пришла, — говорю, выпрямившись. — И очень хочу, чтобы ты побыстрее выложил, что у тебя есть за дело ко мне. Я устала.

Он не сразу отвечает. Склоняет голову, изучая меня, будто оценивая мои границы.

Потом чуть хмурится.

— И выспалась, кажется.

В груди мгновенно вспыхивает жар.

Почему он это сказал?

— Да, я подремала днем, — отвечаю слишком резко.

— Отлично. Тебе надо больше отдыхать — Делает паузу. — Нам нужно поговорить о свадьбе, Кира. О нашей с тобой свадьбе.

Секунда.

Молчание.

Оглушительный внутренний взрыв.

— Это… это полный бред! — выдыхаю, чувствуя, как трясутся пальцы. — Меня выворачивает от самой мысли, что я могу выйти замуж второй раз за представителя вашей семьи! Ты серьезно хочешь, чтобы я стала еще большим врагом для твоей матери?!

— С матерью я разберусь. — Его голос спокоен, но от этого только страшнее. — Это необходимо, чтобы защитить не только тебя, но и твою дочь. Ты хорошая мама, Кира. И должна думать прежде всего о благополучии ребенка.

Я вцепляюсь пальцами в ткань платья.

— Ты унаследовала право голоса в фирме Анри. Поверь, тебе не понравятся последствия. Есть немало людей, кто захочет прийти к тебе с претензиями. Женившись на тебе, я возьму все это на себя. И я не понимаю, почему для тебя это такая уж проблема.

— Потому что ты — последний мужчина, за которого я могла бы захотеть выйти замуж! — вылетает из меня, прежде чем успеваю себя остановить.

Габриэль резко отодвигается от стола, стул с грохотом отъезжает назад. Я вздрагиваю.

Господи. Он весь словно сгусток ярости.

Вскидывается, приближаясь. Я невольно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену.

— Что же я тебе такого сделал, Кира? — голос низкий, опасно сдержанный. — Не был достаточно любезен?

— Ты мне просто не нравишься, — шепчу, прижавшись к холодной стене.

Он делает шаг еще ближе.

— Почему ты не можешь просто отпустить нас?

— Потому что это слишком опасно.

— Я не представляю, как мы будем жить вместе. Это звучит чудовищно! Все будут шептаться за спиной, показывать на меня пальцем.

— Тебе так важно мнение окружающих? — спрашивает жестко. — Ты должна думать только о благополучии своей дочери.

Я глотаю воздух.

— Ради нее… я готова на все.

Он усмехается. Тихо, почти цинично.

— Вот и хорошо. Это будет скромная свадьба. Без торжеств. Без гостей.

— Еще не хватало… Это же будет фиктивный брак?

— Я пока не решил, — отвечает после паузы, глядя в упор.

Я отвожу взгляд, но от него невозможно укрыться.

Секунды тянутся как вечность. Мысли лихорадочные, разрозненные.

— Ты говоришь чудовищные вещи, — почти шепчу. — Ты не можешь заполучить женщину нормально? По любви?

Он резко приближается, настолько, что я чувствую тепло его тела.

— Будь осторожна со словами, Кира, — роняет ледяным тоном.

Смотрю на него, сжав кулаки.

И понимаю, что в самой глубине души… не только боюсь.