Развод. Разбитые мечты

Глава 22

Дома я никак не могла успокоиться.

Елена налила мне стакан воды, всучила таблетку успокоительного, и осторожно, почти по-матерински, коснулась моей руки.

— Выпейте, Кира. Вам нужно прийти в себя, вас до сих пор трясет.

Я глянула свои на дрожащие пальцы, на воду, плещущуюся мелкими кругами. Не споря выпила. Все было будто в тумане. Я ощущала себя затянутой в гулкий кокон из страха, усталости, тревоги. С каждым вдохом внутри все сильнее нарастало одиночество.

Где Габриэль? Охранники конечно же известили его о происшествии. Почему не приехал?

Эти вопросы зудели под кожей. Я не могла их остановить.

Прошел час. Я умылась, переоделась, покормила Арину. Эти действия немного успокаивали, но руки все еще дрожали.

Девочка уснула быстро, прижавшись ко мне, словно чувствовала: мама рядом, значит, все в порядке.

Я проводила Елену до двери, вызвала ей такси, и мы договорились, что она возьмет несколько выходных. Возможно она вообще не вернется после такого, и я ее пойму.

Когда захлопнулась дверь, я осталась одна, с тишиной, с тревожными мыслями.

Замерла у окна на кухне с чашкой молока. Может оно меня успокоит? Смотрела на темные улицы, на огни машин, на чужих, безопасных людей. У всех своя жизнь.

А у меня… что?

В груди пульсирует тревога, под ребрами колет.

Я ждала его.

И даже не заметила, как распахнулась дверь. Уловила движение, обернулась…

Черная рубашка подчеркивала сильные плечи. Глаза — как шторм. В них смешалось волнение, злость, страх.

Я бросилась к нему, действуя инстинктивно. Врезалась в широкую грудь, уткнулась лицом в рубашку. Он пах так вкусно! Парфюмом, дорогими сигарами и… собой. Чем-то… особенным, настоящим.

Я дрожала всем телом. Не осознавала, что делаю. Внутри меня все кипело: страх, боль, ужас, усталость.

— Я… — выдохнула, не в силах собрать мысли.

Сильные руки скользнули к моей талии. Горячие пальцы сжали ткань, и между нами что-то вспыхнуло.

Ток.

Импульс.

Землетрясение.

Я застыла. В ужасе от того, что только что сделала.

Сейчас он оттолкнет меня. Засмеется. Скажет, что это было глупо.

Но он не оттолкнул. Наоборот, притянул меня к себе. Его руки с силой сжали мою талию, прижимая ближе.

И я утонула в его глазах.

Они потемнели. В них полыхнуло то, что невозможно спутать.

Желание. Сильное. Безудержное. Опасное.

— Прости… — выдохнула, голос дрогнул. — Прости, что не верила в опасность… Я такая дура. Они… Что они хотели? Украсть Арину? Но зачем?

Всхлип. Слишком остро. Слишком больно.

Я не успела вдохнуть. Не успела договорить.

Губы Габриэля обрушились на мои.

Поцелуй был горячим, требовательным, сильным. Как буря.

Он целовал меня, как будто хотел уничтожить все мои страхи, заглушить панику.

Его пальцы зарылись в мои волосы, сжали затылок, сильно и властно. Я больше не принадлежала себе.

Всхлипнула прямо в его губы, отвечая, поддаваясь, растворяясь.

Моя спина выгнулась, я почувствовала, как он дрожит вместе со мной.

И вдруг подумала:

Как далеко я готова зайти?

Но ответ был уже в теле.

Слишком далеко.

Телефон зазвонил неожиданно. Резкий, грубый звук, как пощечина.

Я вздрогнула, все еще пребывая в зыбком, сладком тумане, где были только его губы, его руки, его дыхание, которое еще жгло мою кожу.

Габриэль отстранился. Резко. Словно вернулся с другой планеты.

Лицо его напряглось, брови сдвинулись. Он глянул на экран, потом короткий, отрывистый взгляд на меня.

— Сейчас мне надо уехать, — тихо, глухо.

Словно извинение, но без оправданий.

— Прости, Кира. Побудь дома. Не выходи никуда. Здесь ты в безопасности.

И ушел так же бесшумно, как появился.

Может вообще все это было лишь моим сном?

Я осталась стоять посреди кухни. Сердце колотилось. Губы все еще горели. Внутри — вихрь, шторм, жар.

— Я и не хотела никуда выходить, — сказала почти шепотом.

Дверь закрылась.

Я медленно опустилась на табурет. Закрыла глаза. И, зажав пальцами губы, пыталась унять дрожь во всем теле, только теперь уже она была не от страха.