Развод. Верни мне сына

Эпилог

Я решила провести время с детьми, отпустив няню. После свадьбы мы с Батисто переехали в столицу, как требовала его работа. Тогда мы с Лаурой — герцогиней Верро стали вместе заниматься артефактами, открыли сеть артефакторских лавок, где выставляли наши с ней изобретения, ну и поддерживали начинающие таланты. Дел, со всем этим, было невпроворот. А сегодня я устроила себе выходной, решив посвятить время семье.

— Мама, класивый длакон? — спросила Моника, которой вот-вот исполнится три года.

Больше всего на свете она любила рисовать. Поэтому, где бы ни была не выпускала из рук карандашей. В её кармане всегда лежал либо мелок, либо магическое стило, которое она вечно стаскивала у отца из кабинета. Вот и сейчас синий дракон был нарисован, извините, написан отцовым магическим стилом. Нестираемым. Благо на листке бумаги, а не на стене, или новой обивке мебели.

— Очень красиво, ты умница, — погладила я дочку по голове.

Батисто в ней души не чаял и прощал все её выкрутасы, потому что Моника была у нас с ним единственной дочерью, а вот остальные, включая Райна, к которому муж относился как к родному, были мальчишками.

Близнецы — Маркус и Лео, которые родились через год после свадьбы, Антоний, которому было год и сейчас он мирно уснул рядом со мной на диване и Райн, которому уже было восемь лет. Не смотря пока ещё не очень большой возраст, Райн рос с осознанием, что является самым старшим ребёнком, поэтому должен подавать пример младшим и, конечно же, воспитывать их.

— Мам! — завёл в гостиную Райн за руку близнецов. — Маркус и Лео съели все булки, что настряпала кухарка, и теперь, когда они превращаются в драконов, из них постоянно выходит пламя. Они сожгли куст смородины, который растёт возле ограды.

— Там всё равно ягода невкусная! — выдернул ладонь из захвата Маркус.

— Тс-с-с! — отвлеклась от рисования и строго подняла стило Моника. — Антоний уснул.

Мальчишки сразу же округлили глаза и сбавили тон. Потому что знали, если Антонио спит, то в доме будет час тишины, так как малыш был очень непоседливым и справлялся с ним только отец, я и наша любимая няня. А за близнецами он ходил хвостом и мешал им играть в их “взрослые” игры.

— Мальчики, сходите на кухню, извинитесь перед Бэтти за булочки и попросите наливать по стакану молока, тогда пламя не будет появляться при обороте, — стала я учить детей.

— Да я уже говорил им, — посетовал Райн. — Они не слушают!

— Ты не говорил! Ты кричал! — ринулись пацаны из гостиной, потому что знали Райн и наподдать может им.

— Мам, — подошёл ко мне старший сын. — Можно, я на выходных в гости к Верро пойду, мы с Лайнолом договорились проверить, кто быстрее сто метров пролетит.

— Я спрошу у герцогини Лауры, если она разрешит…

— Она уже разрешила. Мы пообещали ей отвлечь малыша, чтобы он в её артефаткорскую не лез.

— Хорошо, — согласилась я.

— Я дома, — зашёл в гостиную Батисто, держа в руках какие-то бумаги.

— Папа! — всё бросив, полетела к нему Моника, а за ней и Райн.

Батисто выставил руки и обнял детей.

— Ну, чем занимались? Как с мамой время провели?

— Было весело, — улыбнулась дочка отцу, тот её погладил по голове, улыбнулся Райну и потрепал его по макушке.

Довольный сын сразу же отошёл от отца. Он же уже взрослый, поэтому делал вид, что особо не нуждается в родительской ласке, как малыши. Зато из-за угла коридора, буксуя на скользком полу, кто быстрее, бежали Маркус и Лео в полуобороте.

— Папа! Папа! — наперебой кричали они. — Мы учились стрелять огнём, и самым метким оказался я! — врезался Маркус в Батисто, а за ним и Лео.

Муж чуть чуть пошатнулся. Моника, взяв у отца из рук бумаги, спокойно пошла к столику, где до этого рисовала.

— Они сожгли кусты возле забора, — усмехнулся Райн, полностью копируя интонацию Батисто.

Сын во всём боготворил своего приёмного отца, а вот Лукаса вспоминать не любил. Мы иногда ходили к нему на могилу, Райн это делал больше из-за обязанности. В конце концов, он стал наследником Лукаса, но то, что мы пережили в тот тяжёлый год, Райн обсуждать не любил. Либо ссылался на то, что ничего не помнит, либо просто обнимал меня и говорил: “Мне без тебя было очень плохо”.

— А ты вообще ни разу не попал! — показал язык Лео Райну.

— А я и не собирался сжигать наш сад! — парировал сын.

— Всё понятно. В выходные летим в горы, там вашу силушку молодецкую будем выпускать, — пообещал муж детям.

— Ура! Ура! — заскакали мальчишки по гостиной.

— В голы? — поднялся сонный Антонио с дивана.

И тут все притихли, потому что совсем забыли про младшего брата, которого лучше не будить.

— Тс-с-с! — подскочил Лео к братику и стал его укладывать обратно на диван. — Ты спи, мы больше мешать тебе не будем.

— Я не хочу спать! — соскочил с дивана малыш и побежал к отцу. — Пап! Возьми меня на ручки!

Батисто подхватил малыша и закружил его.

— И меня!

— И меня! — тут же рядом оказались близнецы, а затем и Райн.

В итоге все оказались в куче-мале, рычащей и хохочущей на полу.

— А мы с тобой, мама, настоящие плинцессы. Да? — присела рядом со мной Моника, расправив платьице.

— Я налисовала полтлет нашей семьи. Хочешь посмотлеть?

— Конечно, хочу, — улыбнулась я дочери, пока мои мужчины валялись на полу, не замечая ничего вокруг.

Дочь сползла с дивана, подошла к своему столику и принесла мне бумаги, которые кофисковала у Батисто. На них были нарисованы мы всем составом.

Я сидела, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.

— А это семья Верро, а Это семья Геррен, — стала мне показывать Моника. — Это Лаула, дядя Ломано, Деллен и Алиана. Класиво?

— Доченька, — решила я всё-таки пожурить Монику за то, что та испортила отчёт для императора, который уже был со всеми подписями и печатями. — Рисовать на папиных документах нельзя!

— Почему? У него же их уже много. Полный кабинет, — дочка развела руки в стороны. — Папа доблый, он со мной поделится, — очаровательно улыбнулась мне дочка.

— Ну и чем занимаются мои любимые принцессы? — наконец-то вылез из-под детей Батисто, наклонился и чмокнул меня в губы, правда, при этом чуть не свалился снова на пол.

Антонио вцепился ему в ногу, Маркус и Лео обняли за талию, а Райн рыча носился по комнате.

— Пап! Смотри, что я налисовала! — протянула дочь отцу свои рисунки.

Увидев творчество дочери, Батисто всё-таки упал.

Ночью в нашей спальне, перед сном, когда все уже в доме спали, а мы с Батисто лежали на кровати, обнявшись, я вспомнила то, что произошло днём.

— Батисто, тебе придётся переделывать отчёт? Ты же не сможешь отдать его с рисунками Моники?

Муж перевернулся и, оказавшись надо мной, коварно улыбнулся.

— Нет, я отдам всё в таком виде и попрошу отпуск!

— Ты уверен, что тебя после этого на каторгу не сошлют?

— Уверен. Позавчера мне пришёл указ императора с детским рисунком дракона на нём. Похоже, принцесса Оливия приходила к отцу в гости, пока он работал. Я, если что, этот приказ покажу императору, — мстительно заявил муж.

Мы с Батисто засмеялись, а потом стали целоваться нежно и страстно.