Ритм, аккорд и Малыхин

Глава 3

Придурок, идиот, мудак — то есть настоящий Мейсон — заржал, а его клон медленно выпрямился и повернулся.

— Ты только что пнула его под зад? — прогоготал Мейсон, держась за живот.

— Простите, мне очень жаль, — пролепетала я.

Мне хотелось провалиться под землю или обвинить во всем Эли, только его рядом не было. Никогда в жизни я не была настолько смущена. Мои щеки горели сильнее, чем разогретый утюг. Я ничего не видела перед собой и не сразу поняла, что в какой-то момент от стыда закрыла лицо руками.

— Это была случайность. Я думала, что ты Мейсон, — не думая, выпалила я.

Раздавшееся после этого ржание, точно издавал Мейсон, а мелодичный смех, вероятно, парень, чья задница близко познакомилась с моей ногой. Его смех подозрительно напоминал голос певца, который так заворожил меня на концерте.

«Пожалуйста, только не это!»

— Все в порядке, — произнес с усмешкой тот же голос.

Ворча про себя и неловко улыбаясь, я наконец убрала от лица руки.

А что еще мне оставалось?

Татуировки — первое, что бросилось в глаза. Толстый завиток из узоров обрисовывал грудь и переходил на шею с одной стороны, и руку… Стоп! У Мейсона обе руки от плеч до запястий покрывали татуировки, а на груди их не было. Если бы я увидела этого парня спереди, а не со спины, то не выставила себя идиоткой. Но теперь-то что об этом говорить.

Я перевела взгляд с в меру мускулистой груди и пресса, к бедрам, где обнаженный торс плавно перетекал в узкие черные слаксы. Я приметила эти слаксы еще там, на сцене.

«Черт побери! Это он. Тот солист».

— Мне очень жаль, — выдохнула я и заставила себя перевести взгляд выше шеи парня.

Но лучше бы я этого не делала. Не знаю, есть ли подходящее слово, чтобы описать его лицо. Мейсон по праву получал внимание от женщин, однако этот парень… Он был так же хорош собой, но совсем по-другому. Его нельзя было назвать смазливым, как Мейсона с его модельной внешностью. Красота этого парня была менее классическая: черты лица резче, глаза посажены глубже, и, возможно, именно это меня так зацепило. Ведь Мейсона я знала всю жизнь, и его чары на меня уже не действовали.

«И вот этого красавца, с которым, кстати говоря, мне придется жить в одном автобусе следующие три месяца, я только что пнула под зад! Зачем, зачем? Пусть бы лучше у меня нога отсохла!»

Парень улыбнулся и скрестил руки на груди.

— Эй, Эли! Габа-Криволапа только что дала Саше под зад! — крикнул Мейсон, все еще покатываясь от смеха.

Я услышала, как мой брат фыркнул, а затем его тяжелая рука опустилась на мои плечи.

— Черт, Криволапа, — рассмеялся он. — Выходит, мне не нужно вас представлять?

Саша, который, как я уже поняла, не был девушкой — с чего я вообще решила, что это женское имя? — покачал головой и протянул мне руку.

— Саша, — сказал он, когда я сжала его ладонь. — Приятно познакомиться, Криволапа.

Я пихнула Эли локтем. Жаль, не додумалась раньше.

— Вообще-то, я Габа, — поправила я Сашу, пожимая его теплую руку немного дольше, чем, наверное, нужно. — Мне тоже приятно с тобой познакомиться.

Эли опять фыркнул.

— Не слушай, её зовут Криволапа.

Саша снова улыбнулся, показывая белые зубы, опустил мою руку и, разглядывая нас с Эли, спросил:

— Вы вместе?

— Фу, — простонали мы с братом в унисон, но при этом не отстранились друг от друга. Эли поморщился и ответил: — Она моя младшая сестренка.

Саша неуверенно кивнул, словно сомневался.

Умный парень. Не стоит верит на слово Эли Энтони Баррето. Никогда.

— Мы близнецы, — добавила я. — Я буду заменять Зака до конца тура.

Саша вздернул бровь, казавшуюся почти угольно черной на бледной коже. Похоже, он не знал Зака. Что не удивительно. Они отыграли вместе с Ghost Orchid всего четыре концерта.

— Он раньше продавал мерч.

— А, точно, — Саша щелкнул пальцами.

Кто-то крикнул из автобуса, чтобы мы поторопились.

Эли сжал мое плечо.

— Хватай вещички, вонючка, и встретимся в автобусе.

«Вещички… Придется перетряхивать чемодан на глазах у незнакомца?»

Мои щеки снова запылали, и я нервно улыбнулась, провожая Эли и Мейсона взглядом.

Саша, с которым мы остались вдвоем, улыбнулся и показал на багажный отсек автобуса.

— Я достану твой чемодан, если пообещаешь не пинать меня.

Я примирительно подняла руки.

— Никаких пинков, обещаю. — сказала я и, словно кто-то дернул меня за язык, добавила: — Я также не назову тебя мудаком.

«Что, черт возьми, со мной не так? Мало того, что я обозвала его, когда приняла за Мейсона, который, по правде говоря, заслужил слов похлеще, так еще и повторила!»

Саша запрокинул голову и от души рассмеялся.

— Договорились.

Спросив, как выглядит мой чемодан, он достал его и передал мне.

Я как раз доставала чистое белье, футболку и тренировочные штаны, когда он, наконец, вытащил на тротуар чемодан, который искал, когда я пнула его под зад.

Мне все еще было стыдно за это, и очень хотелось загладить вину.

Я застегнула чемодан, убрала его обратно в отделение для багажа, помялась и наконец, сказала:

— Отличный у вас был концерт сегодня. — Голос у меня противно дребезжал, и смотрела я куда угодно, то только не на того, к кому обращалась. — Я не знала, чего ожидать, но это было классно.

— Спасибо, — пробормотал Саша.

Помимо воли я вслушивалась в его голоса, но не заметила превосходства или самодовольства. Похоже, он искренне меня благодарил.

— Ты никогда не видела нас раньше?

— Нет. — Я нервно пошаркала ногой. — Я даже и не слышала о вас до сегодняшнего вечера.

Я собиралась сказать, как мне понравился его голос, но вовремя прикусила язык. Не хватало еще, чтобы он принял мое восхищение за лесть.

— Тогда я рад, что тебе понравилось. — Он убрал чемодан, одной рукой прижимая к себе сверток одежды, потом повернулся ко мне и по-доброму улыбнулся. — Ты все взяла?

Я кивнула и пошла за ним. У двери автобуса Саша остановился и махнул мне рукой.

— После тебя. — Он подмигнул. — Я пока поостерегусь поворачиваться к тебе задом. Вдруг ты передумаешь и нарушишь обещание.

«Черт! Он вечно мне будет припоминать тот пинок».

— Я еще раз прошу прощения. Мне очень-очень жаль.

Щеки опять горели от стыда, пока я поднималась в автобус.

«Зачем, ну, зачем я его пнула? — спрашивала я себя, и подсознание тут же подкинуло ответ: — Потому что приняла за Мейсона. И, если бы, это и правда был Мейсон, то ты подумала, что ему еще мало досталось».

— Внимание, — проревел Эли, едва я шагнула в жилую зону автобуса, потом подождал, пока смолкнет гул голосов, и продолжил: — У нас прибавление! Вместо козла, которого мы сегодня высадили из автобуса, дальше с нами поедет моя сестра Габи.

Он поднял мою руку, словно я выиграла боксерский бой и потряс.

— Криволапа, поздоровайся, — проинструктировал он, как будто я была маленьким ребенком.

«Придурок!»

Я нервно улыбнулась пяти парням, пристально смотрящим на меня.

— Привет.

В ответ раздалось тихое бормотание.

Я выдернула ладонь из хватки Эли, и тут же почувствовала чью-то руку на пояснице. Я чуть повернула голову. Это был Саша. Вблизи и при ярком свете он казался еще привлекательнее. И чуть выше Мейсона.

— Не нагибайтесь перед ней, иначе ее нога может встретиться с вашим задом, — со смешком сказал он, лукаво улыбнулся и протиснулся мимо меня в автобус.

Я простонала про себя, а Эли и Мейсон заржали так, будто смешнее этого ничего в жизни не слышали.

Когда автобус двинулся и водитель повез нас туда, где сегодня мы будем принимать душ, Мейсон и Горди усадили меня между собой на длинный узкий диван в жилой зоне. Мейсон представил меня двум парням из The Cloud Collision: крупному мускулистому по имени Джулиан и долговязому, которого звали Исайя. Он был гитаристом, насколько я помнила.

Саша был на кухне, пил что-то дымящееся из керамической кружки. Все еще полуголый, и по-прежнему невероятно сексуальный, если не больше. В желтом свете автобусных ламп его худощавое тело: грудь и пресс с косыми мышцами, волшебным образом преобразилось, что в свою очередь волшебным образом отразилось на моих гормонах.

— Тебе нужно чаще носить такие майки, — сказал Мейсон, который прижался к моему боку почти всем телом.

На самом деле он имел в виду мою грудь, а не майку, в вырезе которой виднелся край лилового бюстгальтера. Я нахмурилась, подтянула майку и зло глянула на Майсона.

— Я все еще ее вижу, — самодовольно усмехнулся он.

— Не видишь. — Я закатила глаза, стараясь не выдать смущение.

За последние три года я при каждой встрече получала от Мейсона подобную реакцию. Впрочем, как и от всех мужчин, кроме братьев и отца. На протяжении десяти лет я делала все, чтобы отвлечь парней от моей груди, и теперь не хотела, чтобы они задерживали на ней взгляд дольше, чем на секунду.

Горди, сидевший слева, толкнул меня, привлекая внимание. Роднее его лица: темного от природы, с почти иссиня черными волосами и жесткой всклокоченной бородкой, мне были лишь лица семьи.

— Мы будем в одной команде?

— В одной команде? — не поняла я, а потом сообразила, о чем он и замотала головой: — Ну уж нет!

— Да ладно тебе, Криволапа. — Горди состроил жалостливые щенячьи глазки.

— Ты уже пытаешься набирать команды, придурок? — спросил у него Мейсон, опираясь предплечьем на мое колено.

— Он ничего не набирает, потому что я не играю! — Я посмотрела в глаза одному, потом другому, чтобы они поняли: я не шучу.

— Ты должна играть, — возразил Горди, — это наша традиция.

«Традиция унижений и боли. Не в этот раз!»

— Нет!

— Ты будешь играть. — Мейсон снова посмотрел на мою грудь. Он сделал это специально, чтобы меня позлить. Я это точно знала. Грудь у меня большая, но не огромная, а именно по таким западал Мейсон. Ему нравилась моя грудь, но раздражать меня ему нравилось гораздо больше. — Эти «персики» нужны моей команде.

Я сладко улыбнулась, а потом защемила пальцами его сосок — благо Мейсон было без футболки, — и повернула.

— Я не играю, а если, вдруг, соглашусь, то не в твоей команде, мудак!

Он вскрикнул от боли и шарахнулся от меня, а затем крепко обнял себя руками, защищаясь.

Тем временем автобус заехал на ярко освещенную парковку туристического центра. Эли бросил мне полотенце, вывел из автобуса и проводил туда, где располагались платные душевые кабины. Только тогда я сообразила, что забыла свои туалетные принадлежности. Я простонала, заглянула внутрь и заметила, если пойду в душ после того, как уже заплатила, то не смогу вернуться бесплатно.

Я ждала снаружи мужских душевых, надеясь одолжить мыло и шампунь у Эли или хотя бы у Мейсона с Горди.

Минут через десять я наконец-то услышала чьи-то шаги. Но это был не тот, кого я ждала, а Саша в баскетбольных шортах, футболке, шлепанцах, с рюкзаком за плечом и черными туфлями в руке.

Увидев меня, стоящую там, словно бродяжка в поисках подачки, он улыбнулся и спросил:

— Все в порядке?

Я кивнула и прочистила горло.

— Да, я просто жду Эли.

Саша прищурился, взглянул на одежду в моих руках и поджал губы.

— Ты забыла шампунь и мыло? — спросил он.

Я замялась, но все же ответила:

— Да. Я хотела одолжить его у…

Саша отреагировал мгновенно, я даже не успела договорить.

— Держи, — он протянул мне бутылочку — Это 3-в-1: шампунь, кондиционер и гель для душа. Правда, он для мужчин...

Он сумасшедший, если думал, что мне есть дело, какими гелем мыться. Я даже готова была позаимствовать тот, который изредка использует «грязнуля года» Мейсон.

Я взяла бутылочку и по-настоящему улыбнулась. Стыд, который я все еще чувствовала из-за того пинка, пропал благодаря Сашиной доброте.

— Я тщательно прячу свою мужественность. — Я ответила ему так, как ответила бы Эли, и тут же пожалела. Мне не хотелось, чтобы он счел меня непривлекательной или ну… мужеподобной.

Саша рассмеялся, очень заразительно, и я тоже хихикнула.

— Хорошо. Иди в душ.

— Спасибо. Я у тебя в долгу. — И опять я сказала это совсем не так, как хотела: более застенчиво.

Он кивнул, и я побежала в сторону душевых.

Я быстро помылась, не заботясь, что теперь пахну мужским гелем, высушилась полотенцем и оделась.

К счастью, мой брат ждал меня прямо около туалетов.

— Еще пять минут и я бы пошел тебя искать. Я думал, тебя похитили. — Он поглядел на мои босые ноги. — Где твои шлепанцы и почему ты держишь мужской шампунь?

— Саша одолжил мне шампунь, потому что я забыла свой, а ты застрял там, — я указала на душевые, — и я не взяла шлепанцы. А что?

Он скривился.

— Ты ступала на тот пол без обуви? — Когда я кивнула, он содрогнулся. — Тебе сегодня стоит помолиться.

Когда Эли говорит тебе молиться, лучше молиться. Я только не знала почему.

В автобусе я отдала Саше шампунь, а Эли приготовил нам двоим три пакетика лапши быстрого приготовления с курицей и разделил: полтора мне, остальное себе. Он обещал завтра отвести меня за продуктами, шампунем и недорогими шлепками.

По пути к спальным местам, я прошла мимо еще одного парня из The Cloud Collision — симпатичного блондина, похоже европейца. Он говорил по телефону, поэтому я просто помахала ему, и он тоже махнул в ответ.

— Эта моя, — сказал Эли, указывая на верхнюю койку с полностью одернутой занавеской.

Всего было двенадцать коек с малиновыми занавесками: по шесть с обеих сторон от прохода: три снизу, три сверху.

Эли указал на пустую койку в нижнем ряду.

— Здесь спал Зак. Теперь она твоя. Я застелил свежее белье.

Я подумала о Заке, пускающим слюни на простыни или чего похуже, поморщилась и поблагодарила брата за предусмотрительность.

Занавеска на койке, которая была прямо над моей, открылась, из-за нее выглянул Саша.

— Привет, соседка.