Глава 35

Тамара с удовольствием накрывала на стол. Она ожидала в гости Галину с Юлькой и давно не чувствовала себя так хорошо, как сегодня. Приедут девчонки — поболтает, отведет душу.

Она, напевая, трудилась как пчела. Конечно, до Юлькиных домашних деликатесов ей далеко, но и она что-то может. Специально для Галины приготовила селедку под шубой. Пролетарская закуска. Галка оценит ручной труд Тамары. Еще она приготовила домашний пирог из трех коржей, которые были обильно смазаны взбитым кремом, земляничным вареньем и малиновым джемом. Орешки с цукатами делали вкус пирога особенно изысканным. Сверху пирог украшался шоколадной стружкой и крупными бусинами замороженной клюквы. Главное — как следует пропитать коржи домашним клубничным ликером, который ее научила делать Ася.

Бутылка с ликером стояла тут же, на столе. На дне бутылки был заметен мутноватый осадок. «Все натуральное всегда с осадком, только химия без осадка». Это тоже слова Аси.

Тамара вздохнула. После всех событий Ася стала прихварывать.

— Годы мои такие, — твердила она. — Ты уж, матушка, сама теперь и няню ищи, и все остальное…

Ася переживала, что сама привела в дом Оксану.

— Перестала я, видать, в людях разбираться.

Наговаривает на себя Ася. Разве можно все предвидеть?!

Тамара нахмурилась, вспомнив, как сказала следователю Лаврову, что не верит в благородных разбойников. В благородных любовников она не верила тоже. Но следователю об этом, конечно, не сказала.

Только теперь до конца поняла, какую нехорошую шутку хотел сыграть с ней Сергей. Нет, она и сейчас не думала, что он такой подлый, видно, просто шлея под хвост попала. Она злилась на себя, что после всего продолжает как бы оправдывать его. Вот именно, что у него все просто, а ей что было делать? Ни за что на свете она не согласилась бы второй раз пережить подобный момент: муж вот-вот нагрянет, а этот… Себя она не оправдывает, поедом ест. Даже Ася, которая все поняла, перестала смотреть укоризненно.

— Не казнись, но сама думай, как жить, — сказала она недавно Тамаре. — Смотри, в другой раз не повезет!

А у Тамары до сих пор перед глазами стоит Сергей: наглый, обозленный эгоист, думающий только о себе. И ради этого человека она рисковала! Дурища, едва собственную жизнь не сломала. Да что она — маленький человечек, ее дочь, могла остаться без родного отца.

При мысли об этом у Тамары задрожали руки. Да что она в самом деле, пора все забыть. Надо думать о чем-то хорошем, приказала она себе. И улыбнулась. Вспомнила проделки кошки Дуськи, которая после приезда Ярослава не отходила от него ни на шаг. Животное будто чувствовало, что семье угрожает опасность, и контролировало ситуацию.

Тамара закончила украшать пирог и залюбовалась собственной работой. А ведь может, когда захочет!

Ярослав, узнав о предстоящем девичнике, уехал на дачу.

— Вечером приеду, тебя заберу, — предупредил он.

— Я могу и сама добраться.

— Нет уж, так мне спокойнее будет, а то напьетесь.

— Да ты что! — удивилась Тамара. — Галка, сам помнишь с института, почти не пьет. Съест одну конфетку с ликером и все равно что в запой пустится. Юля… — Тамара смутилась. — Юля тоже пьет немного.

— Знаю я вас…

В другой раз Тамара бы сказала что-нибудь язвительное, но сейчас промолчала.

— Томик, если можно, оставь мне кусочек пирога, — попросил Ярослав. — Давно ты нас домашними изысками не баловала.

— Завтра такой же испеку, если хочешь.

— Не надо завтра, я сегодня хочу!

Дела у Ярослава на фирме выправились. Мухина еще не поймали, но это дело времени, так в Интерполе сказали. И поделом этому подлецу!

Галина и Юлька появились вместе.

Галка немного похудела с тех пор, как рассталась с Николаем, а Юля вся так и светилась от счастья.

— Моя помощь нужна? — с порога осведомилась она.

— Вроде нет. Ой, рыбу забыла порезать, — вспомнила Тамара. — Через пять минут садимся за стол.

Девичник удался. Даже хмурая Галина стала улыбаться.

По телевизору шла очередная передача. «Без шансов, без комплексов, без трусов» — называла подобные шоу Тамара.

Галина, уставившись на экран, нахмурилась.

— Я вот смотрю на участниц и думаю: они всё знают и ни в чем никогда не сомневаются. Я им почти завидую.

— Почему? — спросила Юлька.

— Потому что мы, люди нашего поколения, в отличие от них сомневаемся во всем.

— Только жить от этого не легче, — заметила Тамара.

— Это точно, — со вздохом подтвердила Галина.

— Ладно, хватит о грустном. — Юлька подмигнула Тамаре. — Лучше послушайте, что я расскажу про бывшую жену Шурика.

— Она за Гильдяева замуж вышла, — пояснила Тамара Галине. — У которого нашли две моих картины.

— Твоих-то две! — хмыкнула Юлька. — У него вся вилла ворованными вещами набита.

— Откуда знаешь?

— Олимпиада в слезах примчалась, сообщила. Хорошо, что она свою судьбу устроила, замуж за нормального парня собралась. А вот матушка…

— Расскажи, — в один голос попросили Тамара и Галка.

— Дело дрянь. Имущество конфисковали, виллу тоже отобрать собираются. Вроде он на чужие деньги ее построил. На господина Гильдяева уголовное дело завели, подписку о невыезде взяли.

— Вот тебе и влиятельный, богатый человек! — воскликнула Галина.

— Был влиятельный, был! От должности его уже отстранили, как только жареным запахло. Сдулся богатый папик, это тоже Олимпиада сказала.

— А сама мадам Гильдяева что?

— Плачется, что мужа затянули в уголовное дело.

— Затянешь их, — скривилась категоричная Галка. — Наворуют, а потом на здоровье жалуются. Как взятки брать, так все здоровы.

— В общем, Гильдяева мечется. Из квартиры Шурика она давно выписалась. Если виллу конфискуют, жить ей будет негде. Придется возвращаться к старикам родителям. А там еще брат с семьей живет.

— Главное, чтобы она к вам не приперлась, — сказала практичная Галина.

— Еще чего! — взвилась Юлька. — Я — законная жена своего мужа, а она кто? Нет уж, хватит с меня интернетовских шлюх и вообще баб, которые пытаются получше устроиться в жизни! На этот раз я буду биться до конца и свое счастье — плохое или хорошее — никому не уступлю. Она Шурику скандал закатила, что вроде мы виноваты, сообщили про картину, разрушили ее счастье.

— А он что?

— Подробностей не рассказывал, но, как поняла, послал бывшую женушку куда подальше. Тоже мне — родственница. Пусть только сунется!

Сейчас тихая уступчивая Юлька опять напоминала разъяренную мегеру, которую однажды видела Тамара.

— Да ладно тебе, — стала она успокаивать подругу.

Застолье прервал телефонный звонок. Это была Лада Козило.

— Тамара, — рыдала она в трубку, — этот негодяй…

— Кто, муж?

— Да при чем здесь муж?! Борис, я говорю про Бориса…

Тамара знала, что он исчез и до сих пор и не объявлялся.

— Что случилось?

— Я наконец нашла его. Он мне столько гадостей наговорил. Я, правда, тоже не молчала. Он в отместку… — По ту сторону опять послышались громкие рыдания.

— Говори, в чем дело? — Тамара уже по-настоящему испугалась.

— К-книгу прислал, — заикалась в истерике Лада.

— Какую книгу? — изумилась Вершинина. Мелькнула мысль, что у банкирши на нервной почве крыша поехала.

— Книгу под названием «Жизнь после шестидесяти». Представляешь?

— Действительно, подлец, — ахнула Вершинина. — Изобретательный садист.

— Я что, действительно выгляжу старухой?

— Не обращай внимания, — посоветовала Тамара.

— Это я-то старуха? Я — баба-яга?!

— Успокойся. Хочешь, приезжай ко мне, — пригласила Тамара.

— Я… я не могу сейчас.

Галка, услышав про страдания Козило, вздохнула.

«До такого даже Николай не додумался бы, а уж он со мной не церемонился. Хотя, — подумала Галка, — лучше бы он мне пять таких книг прислал, чем стащил Сашкины деньги, накопленные на мотоцикл. Стыдно сыну в глаза смотреть».

— Он догадался, что это ты возместила деньги?

— Наверное. Но молчит, меня жалеет.

Проводив гостей, Тамара подошла к злополучной картине. Ее недавно вернули, и она опять заняла свое место на стене в гостиной.

Да, недобрую шутку сыграли «Ирисы, засыпанные снегом» с господином Гильдяевым. И с этим немцем, Гюнтером Шнейдером, тоже.

Вчера звонили из музея. Готовилась выставка западного искусства. Сотрудники интересовались, не может ли она предоставить им рисунки Рембрандта. Тамара сказала, что не против, только все вопросы надо будет согласовывать с ее мужем. Опять в прессе и с экрана телевизора разгорелась дискуссия о вывезенных после войны предметах искусства. Имеем ли мы право… и так далее.

Тамара вздохнула и стала убирать со стола. Почему-то тему возврата поднимали те, кому в общем-то возвращать было нечего. Ее тоже пытались вытянуть на такую передачу, но она отказалась. Что нового она могла сказать? Что до социальной справедливости и построения идеального общества далеко? Так это и без нее известно. Поэтому рисунки гениального художника, доставшиеся ей волею случая, побудут пока у нее.

Телефонный звонок прервал ее размышления. Опять, наверное, рыдающая Лада, решила Тамара.

Это был Сергей.

— Тамара, — торжественно сказал он. — Я — подлец и официально прошу у тебя прощения.

— Я тебя уже простила, Сережа, — тихо вздохнула она и добавила: — Спасибо, что позвонил. Расставаться надо по-человечески.

Тамара отключила телефон. Она должна быть благодарна Сергею, потому что их отношения помогли ей разобраться в себе. Она поняла, как дорожит Ярославом и своей семьей, и стала лучше относиться к собственному мужу. Но говорить об этом она никому не будет. Голубоглазый скандинав — это красивая сказка, которую нельзя повторить.

— Ничего нельзя повторить! — сказала она и положила трубку.

Загрузка...