Северная Академия. Претендентка на гильотину

«Что пыхтишь? — неожиданно вторгся в мои мысли Верный. — Блондин наговорил тебе разных любезностей, а ты и уши развесила, доверчивая ты моя!»

«Так он мне все это время врал?» — мысленно пискнула я.

Все внутри сжалось, словно меня пронзило холодное лезвие ножа.

«Зачем ты все мои слова так остро воспринимаешь? — заглянув в мое бледное лицо, пошел на попятную щенок. — Но то, что он не сказал ни слова лжи, не означает, что ты должна ему безоговорочно доверять!» — пытался наставить меня на путь истинный лохматый друг.

«Ты хочешь сказать, что все сказанное им было правдой?» — даже в мыслях я это смогла спросить только шепотом.

«Да,» — недовольно ответил Верный.

В груди отчаянно забилось сердце, то и дело вспыхивающие моменты только что произошедшего между нами с Брайаном разговора, его слова «любимая», «будущая супруга», «не упущу свой шанс», «будем счастливы вместе» не давали сосредоточиться, отвлекая от урока, увлекая в мечты о счастливом будущем. Я блуждала рассеянным взглядом по аудитории, отстраненно наблюдая за происходящим вокруг.

А вокруг было на что посмотреть. Белинда, видимо, совершенно не веря в свои силы, прикрыла себя примитивной иллюзией огромного белоснежного гриба с ажурной юбочкой на ножке и с теми же, что и у самой красотки, ярко-бирюзовыми пятнами, сигнализирующими о его несъедобности. Создание несложной личины заняло у столичной студентки добрых полчаса, потребовав от нее практически всех ее магических сил. И стоило только Мэттью по команде ректора сдернуть с девицы иллюзию, перед нами предстала бледная, шатающаяся от изнеможения Белинда — морская звезда, которой, правда, никто не спешил помочь в виду ее ядовитости.

Льюис выбрал для себя образ профессора Нияки, правда, в исполнении аристократа отзывчивый, страстно увлеченный своим предметом, зельеваритель приобрел хмурое выражение лица. Он злобно скалился на Ифу, всем своим видом демонстрируя свое недоброе к ней отношение. Но нашу храбрую красавицу это не чуточки не смущало, она деловито кружила вокруг аристократа, примериваясь, как поудобнее ликвидировать его личину.

— Мой дорогой виконт, — обратился к Льюису профессор Нови. — Отчего же Вы пошли на такие сложности? Не логичнее ли было сначала снять с кожи цветущую окаменелость, а потом уже создавать на себе новую иллюзию. Сразу хочу заметить: у Вашего профессора Нияки немного сходства с оригиналом.

По всей видимости, аристократ решил, что коли сумел натянуть на себя хоть какую-то иллюзию, то уже автоматически является великим магом и чародеем, и никак не ожидал, что его работа подвергнется критике. Поэтому, в начале даже растерялся от справедливых слов ректора и мог лишь несвязно мычать под тихое хихиканье Ифы.

— Если Вы, Льюис, в своей работе решили использовать чей-то образ, Вам следует быть более внимательным к оригиналу и максимально точно передавать все его черты, — терпеливо объяснял профессор Нови.

Льюис, прикрыв глаза, начал припоминать, как вел себя на занятиях наш дорогой зельеваритель, затем он, издавая хрипящие, сипящие и скрипящие звуки, удивительным образом расслабил лицо, растянув его в неестественной улыбке, между бровей пропала складка, из глаз исчезло раздражение. С очень большой натяжкой, но застывшая иллюзия на позере отдаленно начала напоминать добрейшего профессора Нияки.

— Уже гораздо лучше, мой мальчик, — похвалил виконта ректор. — А что же Вы мне поведаете по поводу Вашей окаменелой кожи?

У неестественно застывшего преподавателя появилось смущение на лице, и он признался:

— Я бы предпочел на время обучения в Вашей Академии, ректор Нови, оставить данный случайно полученный на практикуме эффект. При сегодняшнем близком общении с крылатыми ящерами окаменелая кожа продемонстрировала себя, как прекрасная защита от их клыков, а также падения и горения, — подробно перечислял все плюсы своего нового внешнего вида Льюис.

— Однако! — только и смог произнести шокированный ректор, затем задумался и, как истинный исследователь, уточнил: — А как насчет утопления?

— К счастью для нас, ящеры не успели опытным путем проверить данный параметр нашей каменной защиты, — облегченно выдохнул позер.

— Ну, учитывая стихию камня, которая была использована при случайном создании Вашей защиты, вряд ли Вам, мой мальчик, удалось бы пройти данную проверку, — рассуждал вслух ректор.

От услышанного Льюис под личиной профессора Нияки вздрогнул и побледнел.

— Рад, что капитан Брайан так вовремя прервал проверку на прочность Вашей, Льюис, защиты уважаемыми крылатыми ящерами, — продемонстрировал свою осведомленность наш дорогой волшебник.

— Я тоже очень рад! — оглядываясь на своих друзей, пробормотал перепуганный аристократ.

— Ну, что ж, если Вы, виконт, не желаете расставаться с полюбившейся Вам каменной кожей, покрытой цветущим газончиком, тогда позволим нашей умнице Ифе приступить к выполнению ее части упражнения, — пошутил ректор.

Глава 127

Слова доброго волшебника задели Льюиса, и подбородок профессора Нияки надменно вздернулся, но ненадолго. Как только Ифе позволили действовать, личина зельеварителя в то же мгновение исчезла с обиженного аристократа. Сокурсница сделала это так изящно, словно не сдернула с позера с таким трудом созданную магическую личину, а сдула легкое перышко, чем еще больше разозлила парня.

Парочка Самира-Корнелия вели себя менее враждебно друг к другу. Их подчеркнутое холодное игнорирование партнера по уроку давала им хорошую возможность сосредоточиться на занятии. Теперь была очередь Сами показать свои умения. Она медленно по большому радиусу обходила свою соперницу, неспешно изучая ее иллюзию. Корнелия, учтя все замечания, которые были высказаны в адрес Льюиса, выбрала в качестве экспериментальной личины свой собственный образ: образ стройной хорошенькой блондинки с кудрявыми локонами на голове и надменным лицом. Уже отвыкнув от ее прежней внешности, мы незаметно для себя ею залюбовались, а из уст стоявшего поодаль Энтони послышался восхищенный вздох. Надо же, нейтрализация приворотного зелья у надменного джентльмена и визуализация истинной внешности у капризной леди обнаружила имеющиеся у аристократов симпатии! Неудивительно, что они были так злы на нас!

Наконец, встав напротив Корнелии, Самира сделала глубокий вздох и приступила к выполнению задания. Она потянулась своей магией, в виде тонкой ленты, к личине своей партнерши и, ухватившись, попыталась одним рывком ее сдернуть, но ей этого не удалось сделать. Иллюзия крепко сидела на аристократке. Тогда наша сокурсница потянулась к личине двумя магическими ленточками, но результат был тем же.

— Я смотрю, местные зазнайки не могут похвастаться выдающимися талантами! Наверное, они просто не выучили этот урок? — победоносно улыбнувшись, спросила Корнелия. — Может, ты, Самира, как и пара Крылатого — Смешинка, тоже бракованная и не можешь быть достойной парой Габриэлю?

Провокационный вопрос великородной блондинки окончательно разозлил Сами. Раскрасневшись от обидных слов, она зажмурилась и выпустила бессчётное количество магических ленточек, которые дотянувшись до личины Корнелии, ухватили ее за все существующие края, и дернули со всей силы вверх. Иллюзия так легко, как ожидала Самира не поддалась, но студенты Северной Академии умели быть упорными. Сами решительно вливала в свои многочисленные ленточки силу, да так много, что те начали пульсировать, затем сделала еще один глубокий вдох и с грозным рыком вновь дёрнула их вверх. На этот раз все получилась, иллюзия поддалась, и, словно старая змеиная кожа, чулком начала слезать с капризной леди, выворачиваясь наизнанку, на которой неожиданно проявился образ скорпиона. Но, то ли Самира приложила к выполнению задания ректора слишком много сил, то ли Корнелии чудесным образом удалось слить две иллюзии в одну, чудо было налицо. Перед нами теперь стоял не огромный, в человеческий рост скорпион с жуткими лапками и клешнями, а юная аристократка в игривой ночной сорочке.

От полученного Самирой результата мы беззвучно остолбенели, а вот блондинистая девица была не намерена молчать. Окинув себя взглядом, она, сперва захлопав в ладоши, закричала от радости, а осознав свой откровенный наряд, заверещала от возмущения. Энтони, сняв с себя форменный пиджак, накинул его на плечи своей симпатии, но это не убедило девицу замолчать. Она так и продолжала терзать наши барабанные перепонки.

— Леди Корнелия! — магически увеличив громкость своего голоса, чтобы быть услышанным капризной девицей, обратился к ней ректор. — Немедленно отправляйтесь в свою комнату и приведите себя в подобающий вид. В Северной Академии на занятиях принято является в учебной форме. Об этом Вы были проинформированы еще в первый день появления у нас, но, видимо, решили, что данное правило к Вам не относится!

Не привыкшая к тому, что ее отчитывают, да еще прилюдно, Корнелия возмущённо пискнула, но все же побежала в студенческое общежитие выполнять распоряжение ректора.

Теперь все взгляды были направлены на Хезер с Мадиной. Русалка, втайне надеясь получить тот же результат, что и покинувшая аудиторию подруга, чуть ли не с мольбой в глазах смотрела на мою соседку. Причем эта мольба проистекала из глаз самой Мадины, вольготно расположившейся на руках гвардейцев, так как в качестве иллюзии Хезер выбрала образ своей партнерши, то есть Мади. Та же мольба читалась на лицах державших ее гвардейцев. Парни, с самого утра таскавшие тушку полудевушки-полурыбы, уже изрядно устали терпеть ее капризы и жалобы. Было заметно, что они испытывали огромное желание избавиться от сидевшей на их руках полуводоплавающей девицы.

На это наша неунывающая зельеварительница лишь пожала плечами, давая понять партнерше по занятию, что за будущий результат ответственности не несет и стараться избавить ту от надоевшего хвоста не намерена. Данная незаинтересованность в помощи русалке, а также насмешки в адрес Найджела, которому симпатизировала Хезер, окончательно разозлили зеленоволосую хвостатую красотку, и она, прищурившись и сжавшись, влила в иллюзию еще немного своей магии, отчего миловидный образ Мади резко изменился. Теперь ее внешность резко постарела, блестящие волосы потускнели, кое-где появилась седина, кожа покрылась морщинами, миниатюрная фигурка погрузнела и ссутулилась, а пальцы на руках, которыми она держалась за шеи гвардейцев, скрючились, как у старухи.

— Как тебе моя шалость, провинциалка? — в вопросе русалки слышался злой вызов.

— Неплохо, — губы Мадины едва дернулись в улыбке. — Она свидетельствует о том, что не такая ты уж и бездарь.

— Да, я тебя! — замахав руками, прокричала Хезер, при этом не двигаясь с места.

— Ты сначала убеди твоих носильщиков ко мне подойти, а потом уже и руками маши! — рассмеялась любительница экспериментов. — Коли отрастила хвост, то веди себя, как рыба, тихо.

На это Хезер возразить было нечего, вояки наотрез отказались подносить ее к Мадине, поэтому ей оставалось только скрипеть почерневшими зубами. Мади же приступила к выполнению своей части задания. Она осторожно дотронулась своей магией до партнерши, и дернула за край иллюзии, та немного натянулась, деформируя изображение, отчего постаревший образ подруги перекосило, но сдернуть личину с первого раза Мади не удалось.

Хезер, презрительно глядя на мою соседку, злобно ей улыбалась, словно уже праздновала победу. Это вызвало любопытство у всех присутствовавших в зале студентов Северной Академии, так как ранее наши гости не вели себя так уверенно на магических практикумах. Поэтому Мади не стала спешить, а изобразив на лице растерянное выражение, потихоньку начала ощупывать магическими ленточками иллюзию, ища в ней прорехи. И таковые нашлись! Низ личины был плохо прикреплен к эфирному телу Хезер, и в районе груди, юркие магические полоски нашей экспериментаторши нащупали огромную дырку. Приподняв низ иллюзии, словно подол плаща, Мадине ничего интересного обнаружить, к общему сожалению, не удалось, а вот когда подружка расширила при помощи своих ленточек дырку на груди соперницы, то стало заметно слабое магическое свечение. Артефакт!

Глава 128

Мади даже подпрыгнула от удивления. Позеры вели с нами нечестную игру, пользуясь не только знаниями, но и увеличивая свои возможности при помощи дополнительных магических средств. Что ж, это было даже интересно! Глаза подружки азартно загорелись, ей не терпелось проверить свои магические силы в усложнившихся условиях.

Мадина попыталась воспользоваться способом Самиры и, увеличив количество своих ленточек, зацепилась ими за иллюзию и посильнее дернула ее вверх. Личина, лишь слегка растянулась, но упрямо осталась на своей хозяйке. Неудача моей подружки развеселила Хезер, и она не удержалась от едкого комментария:

— Из нас двоих бездарностью являешься именно ты, Мадина, если не можешь справиться с таким простеньким заданием!

На это Мад лишь растянула рот в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего для хвостатой зазнайки. Зеленоволосая русалка напряглась, готовясь к ответу партнерши, скрестила руки на груди, прикрывая артефакт.

Подружка же, сократив количество ленточек до шести и осторожно приподняв край иллюзии, забралась под нее своими тонкими полосками. Сосредоточившись, она начала колыхать ими, словно щекоча магическую силу соперницы изнутри. От неожиданности Хезер вздрогнула и стала ощупывать себя, словно ища источник дискомфорта, но так ничего и не обнаружила. Затем, ерзая на руках своих носильщиков, она стала хлопать по себе и почесываться, но и это не помогало.

— Ааа! — закричала русалка, практически забравшись на плечи одного из гвардейцев и трясясь всем телом. — Я больше этого не выдержу!

Именно в этот момент Мадина резко дернула иллюзию, срывая ее с Хезер. Юная леди тут же перестала биться в конвульсиях на шее у воина и замерла. Аудиторию накрыл радостный крик бывшей русалки:

— Ураааа! Я избавилась от ужасного хвоста!

Соседке так и не удалось у Хезер отделить иллюзию постаревшей Мадины от образа русалки, и подружка сдернула сразу обе, возвращая двоечнице ее прежнюю внешность. Преобразившаяся девица в милой розовой пижаме с рюшками тут же спрыгнула с рук гвардейцев и, радостная, резво помчалась на выход.

— Куда Вы, юная леди? — спросил у нее ректор Нови.

— Как куда? — передразнивая профессора, спросила нахалка, остановившись. — В общежитие надевать вашу мерзкую униформу.

— Не стоит так спешить! — прорычала окончательно разозленная неуважительным поведением к нашему обожаемому волшебнику Мадина. — Признаю, выполняя данное задание, я допустила неточность, поэтому спешу исправиться.

И, взмахнув магическими ленточками, Мади нацепила на соперницу прежнюю иллюзию — образ зеленоволосой русалки, и та свалилась на пол, шлепая по нему чешуйчатым хвостом с огромным плавником.

— Нет! — пискнула Хезер, из ее глаз полились слезы. — Верни все, как было! — потребовала она.

— Перед началам нашего занятия все так и было, — мягко заметил ректор Нови, кивнув расстроившимся гвардейцам, которые еще минуту назад радовались, что наконец-то избавились от своей капризной ноши, чтобы те подняли хвостатую красавицу с пола. — А когда Вы, моя дорогая Хезер, прекратите рыдать и вспомните, чем мы сегодня на практикуме занимались, то, я уверен, сможете самостоятельно решить свою проблему.

Заплаканная русалка на мгновение задумалась над словами ректора, но, как только увидела вернувшуюся на занятие Корнелию без каких-либо иллюзий, вновь ударилась в слезы.

— Айлин Мерек, Вы можете приступить к выполнению второй части задания! — вывел меня из задумчивости ректор Нови. — Напоминаю для замечтавшихся: Вам нужно сорвать с Вашего партнёра иллюзию.

Переведя взгляд на мерцавшего у меня перед глазами горбатого гнома, я постаралась настроиться на работу. Казалось, передо мной стояла несложная задача. Судя по мерцанию и кривизне выбранного Габриэлем образа, иллюзия на нем была откровенно низкого качества, а, следовательно, еле держалась на моем партнере. Но, как ни странно, это служило возникновением у меня новых трудностей.

Появившийся у меня эмоциональный подъем, а проще говоря, любовь, стал причиной раскрытия огромного магического дара. И в этом не было ничего удивительно, учитывая потомком какого мощного магически-одаренного рода я являлась. Рано или поздно это стоило ожидать. Да и повод был самый, что ни на есть, подходящий! Уж лучше из меня будет выплескаться магия из-за любви, нежели из-за насилия над моим телом! К счастью о происходящем со мной никто не знал, лишь профессор Нови, начал ко мне внимательнее присматриваться.

И сейчас малейшее мое магическое воздействие могло покалечить стоявшего передо мной двоечника. Парень был профаном в магии, и, следовательно, не мог даже выставить щиты, чтобы уберечься от моей магии. И если что-то случится, вряд ли мне потом удастся доказать, что все произошло случайно.

Мое признание в пробудившейся вдруг во мне мощной магической силы тоже могло повлечь за собой кучу ненужных вопросов и подозрений. Выдавать свое истинное имя я пока не планировала. Это могло быть для меня опасным!

Поэтому, максимально успокоившись, я самой тонкой струйкой собственной магии, которую только смогла сформировать, подобралась к краю неряшливо болтавшейся на Габриэле иллюзии. Ухватившись за нее, словно за тряпицу, потянула на себя. Но меня ожидал все тот же сюрприз, край личины начал растягиваться, деформируя изображение на моем партнере, но не желал отклеиваться. Я влила в струйку чуть больше магии и потянула сильнее, отчего иллюзия гнома начала еще чаще мерцать, но по-прежнему оставалась на месте.

— Какие-то сложности? — поинтересовался у меня Габриэль с издевкой.

— Сейчас посмотрим, — только и ответила я, всматриваясь в щуплую фигурку позера.

Глава 129

Если на Хезер был артефакт, то возможно, Габриэль тоже решил подготовиться к занятию и воспользоваться какой-нибудь магической безделушкой, которых, наверняка, немало в сокровищнице его рода. Следовательно, не стоит спешить, разумнее сначала отыскать безделушку и нейтрализовать ее.

Осторожно протянув к Габриэлю несколько своих ленточек, я начала его еле заметно ощупывать, наблюдая за реакцией струившихся по партнеру магических полосок. Одну из ленточек, что поглаживала грудной карман позера, обожгло чужой магией.

Значит, чтобы сдернуть с Габриэля его простенькую иллюзию, мне нужно нейтрализовать действие его артефакта. Странными свойствами обладала его побрякушка, она намертво приклеила к астральному телу позера мерцавшую личину горбатого гнома, что само по себе уже создавало угрозу для парня. Сильный артефакт в неумелых руках мог оказаться опасным оружием, причем для самого же владельца.

Во мне зародилось беспокойство за здоровье и даже жизнь надменно ухмылявшегося позера, точно такое же волнение за парня я прочитала и во взгляде многоуважаемого ректора. Когда наши глаза встретились, любимый профессор мне едва заметно кивнул, разрешая продолжить выполнение задания. Поддержка ректора немного успокоила меня, и я вновь принялась за изучение личины парня, воспользовавшись способом Мадины.

Осторожно выпустив еще пару ленточек, я позволила им пробраться под иллюзию гнома и завибрировала ими, стараясь отклеить ее от астрального тела парня, но та крепко приклеилась к позёру. Казалось, она начинала врастать в его астральное тело. А это означало, что стоявший передо мной двоечник медленно перерождался в мерцающего гнома, и вот это было уже очень плохо.

— Прекратите щекотать! Меня уверяли, что здесь ко мне не будут применять насилия! — негодующе орал пафосный индюк.

— Да вас, батенька, пороть нужно за бездумное использование родовых артефактов! — шикнул на парня профессор Нови.

Как только Габриэль понял, что его уличили в нечестной игре, то тут же убавил громкость, но не прекратил качать права.

— Обучая безродных плебеев, ректор Нови, Вы, возможно, позабыли, что кроме собственной магии, можно пользоваться собранными предками артефактами и прочими магическими хитростями, — с вызовом заявил он.

— Это похвально, мой дорогой друг, что за все бесполезно проведенные Вами годы обучения в Столичной Императорской Магической Академии Вы, наконец-о, обратили внимание на наследие Ваших славных предков и даже не побоялись им воспользоваться. Но прежде чем браться за неизвестный Вам артефакт, стоило бы внимательно почитать к нему инструкцию и просчитать все возможные последствия его использования! А сейчас, благодаря Вашей халатности, Вы рискуете навсегда остаться под личиной горбатого гнома! — пытался достучаться до упрямого индюка ректор. — Немедленно снимите артефакт!

— Профессор, запугивание студентов — это Ваша новейшая педагогическая методика преподавания? — уперся Габриэль. — Я не буду снимать артефакт, и у Вас нет права меня заставлять!

Ректор Нови печально улыбнулся и, разведя руками, подытожил неприятный разговор с позером:

— Ну что ж, в конце концов, моей задачей является безопасное для жизни обучение студентов, а личина гнома Вам, Габриэль, не несёт никаких рисков и не мешает воспринимать материал. Не так ли, капитан Веймор? — неожиданно спросил профессор, обернувшись к гвардейцу.

— Так точно! Тем более, наш Габи сам выбрал и натянул на себя сие убожество! — согласился с преподавателем Брайан. — В данной ситуации сочувствие стоит проявить к леди Самире: нелегко любить такое!

Явно намекая на перекошенную внешность гнома, прокомментировал Брайан. Все взгляды теперь были устремлены на напряженно наблюдавшую за нами Самиру, но она решила не вступать в спор и сохраняла тревожное молчание.

Странно было еще и то, что на протяжении всех этих неоднозначных препирательств позера и ректора, ни один из столичных преподавателей, старательно подпиравших стену аудитории, ни разу не подал голоса, не возразил, не вмешался. Они мастерски держали нейтралитет, равнодушно следя за происходящим. Казалось, их вообще не волновала внешность студента.

— Айлин, можете продолжать, — спокойно произнес профессор Нови, обратившись ко мне.

Я возобновила процесс изучения лежавшего в нагрудном кармане артефакта. Нужно отметить, что позер уже не был таким спокойным, как ранее. Но из врожденного упрямства и приобретённой вредности Габриэль решил не идти на уступки, а предпочел усугубить уже имевшийся результат, усилив действие лежавшей у него в кармане побрякушки.

И последствия не заставили себя ждать: личину горбатого гнома словно вдавило в астральное тело легкомысленного позера. Нужно было спешить, иначе вскоре мерцающую иллюзию уже будет не оторвать от упертого индюка.

Я попыталась понять действие этого артефакта, нащупав ленточками его энергетические потоки, и удивилась до глубины души — это оказался артефакт для создания и укрепления иллюзий. Мне показалось странным: почему он не использовал его для создания иллюзии гнома? Ведь его действие укрепляло личину, не давало сдернуть ее с владельца, а самое главное, иллюзия всеми воспринималась, как родная, истинная внешность, и никто не мог понять, что стоявший перед ним человек прикрыт иллюзией. Как-то это не сочеталось с неумело созданной и криво натянутой мерцающей личиной гнома.

Габриэль неплохо подготовился к уроку, видимо, решил произвести на Самиру неизгладимое впечатление, а, заодно, подтянуть успеваемость. Только вот, что мне делать со свалившимся на меня подарком?

Артефакт был мощным, и просто нейтрализовать его не получится, значит, оставалось два варианта: ослабить его действие или перенаправить. Сделав глубокий вдох и выдох, я, воспользовавшись внутренним зрением, стала рассматривать артефакт. Разглядев его энергопотоки, что шли к иллюзии, постаралась своими магическими ленточками закольцевать их, скрутив друг с другом, тем самым ослабить их действие на личину Габриэля. Но как только энергетический поток отсоединялся от иллюзии, то тут же оживал и, словно извивающаяся змея, выскальзывал из моих магических ленточек, снова впиваясь в личину горбатого гнома. Я решила попробовать второй вариант.

Оглядев аудиторию, я выбрала донора, который на время решения проблемы со снятием с позера мерцающей иллюзии приютит у себя энергопотоки его артефакта. Я решила, что волонтером будет Хезер, так как ее иллюзия русалки, так удачно возвращенная Мадиной, лучше всего подходила для этого. Правда, у юной леди позже наверняка появятся проблемы со снятием собственной хвостатой личиной, ну да ладно! У ее знатных родителей достаточно денег, чтобы помочь любимому чаду вернуть свою внешность, коли она сама ленится это сделать.

И стоило мне направить на русалку первый поток артефакта, то он сразу перестал вырываться, а начал активно работать с иллюзией русалки, более плотно прижимая ту к астральному телу столичной студентки. Когда оставалось перебросить последние два потока, меня ожидал сюрприз: со стороны Корнелии и Хезер к Габриэлю потекли по одному точно такому же, только более слабому, энергопотоку, которые принадлежали артефактам их великородных семейств. Так вот почему снять с них иллюзии было так непросто! А еще мучилась угрызениями совести, что для отвлечения потоков артефакта Габриэля воспользовалась иллюзией Хезер! Так ей и надо, русалке безмозглой! Столичные девчонки оказались не такими уж профанами в области пользования семейных артефактов, если смогли воспользоваться ими не только лично для себя, но направить их энергопотоки на сокурсника!

Мне срочно нужно было действовать! Если с силой одного артефакта, хоть и мощного, я ещё могла справиться, отвлекая его на иллюзию другого человека, то сразу с тремя — НЕТ!

Я не стала перекидывать на Хезер последние два потока, а выпустив побольше своих пульсирующих от волнения магических ленточек, взялась ими за край иллюзии и дернула ее изо всех своих сил вверх. Она не желала с первого раза поддаваться, поэтому я зажмурила глаза и, перестав сдерживать собственную магию, повторила попытку освободить Габриэля от личины гнома. Магии высвободилось столько, что у меня заложило уши и зарябило в глазах, но я упорно продолжала тянуть личину вверх, и она поддалась. Мне даже почудился треск рвущейся ткани.

— Айлин, остановись! — послышался испуганный крик Брайана.

Но остановиться я уже не могла, потому что волна магии, бурлившая во мне, наконец, сдернула с Габриэля иллюзию горбатого гнома. Вытерев выступивший пот со лба, я подняла глаза на своего партнёра по уроку и онемела. Вокруг меня так же установилась гробовая тишина, которую нарушали лишь звуки шагов приближавшегося ко мне Брайана. Он остановился рядом со мной и, не глядя мне в лицо, произнес:

— Студентка Айлин Мекер, именем Императора Вы арестованы по обвинению в измене Лавийской Империи!

Глава 130

Я сидела в темной холодной камере на жесткой койке, на моих коленях лежал притихший Верный в помолодевшем образе. Кроме нас двоих, здесь больше никого не было. Слез не осталось, меня накрыло полное опустошение, наручники на моих руках не внушали оптимизма. Любимый, который еще недавно называл меня будущей женой и беспокоился о моей безопасности, арестовал меня. За что? В чем я виновата?

В голове мелькали воспоминания: вот напротив меня стоит незнакомый, высокий, стройный брюнет с красивым лицом, на котором застыло презрение; вот мои сокурсники, как и я, пребывают в полном недоумении от происходящего, пытаясь понять, кто этот парень; а вот столичный бомонд, мгновенно узнав незнакомца, почтительно склоняется перед ним.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество! — слышалось со всех сторон.

— Принц Лавийской Империи! — закричали до этого момента откровенно скучавшие столичные преподаватели, трое из них обступили преобразившегося Габриэля, выполняя роль почетного караула, и скомандовали: — Ваше Высочество, оставайтесь на месте!

Трое же профессоров с военной выправкой со скоростью урагана выскочили из аудитории. А затем события стали проноситься так быстро, что я не успевала их анализировать, да особо и не старалась, они лишь автоматически фиксировались в моей памяти.

Над академией разнесся оглушительный треск, и, от страха все упали на пол. Вбежавший в класс заместитель Брайана сообщил, что во дворе академии столичные преподаватели разрушили защиту, препятствовавшую созданию на территории учебного заведения порталов и, возможно, у нас скоро будут гости. Затем, он перевел взгляд на Габриэля, потерявшего личину щуплого позера, почтительно поклонился и уточнил: венценосные гости.

В аудиторию ворвались гвардейцы и окружили принца с его преподавательским конвоем. Плачущая Самира, не понимая, что происходит, пыталась прорваться к своему возлюбленному через двойное кольцо окружения, при этом растерянно лепеча:

— Здесь произошла какая-то ошибка! Это же мой Габриэль! Отпустите его, пожалуйста!

Самый старший из преподавательского конвоя раздраженно обратился к нашей плачущей сокурснице:

— Студентка Самира, отойдите в сторону и возьмите себя в руки! Здесь нет никакого Вашего Габриэля! Перед Вами Его Императорское Высочество Наследный принц Лавийской Империи Глендауэр!

Для Сами эта новость стала настоящим ударом. Она, не веря, стала качать головой и медленно пятиться назад, не отрывая глаз от своего возлюбленного. По ее бледному лицу текли слезы, а губы бессвязно шептали:

— Этого не может быть! Это ужасный сон! Этого просто не может быть!

— Сами! Любимая! — пытаясь вырваться из кольца крепких мужчин, обеспокоенно позвал плачущую девушку принц.

Услышав родной голос, Самира качнулась и, потеряв сознание, растянулась на полу. Его Высочество, рассвирепев, удивительно ловко растолкал, как преподавателей, так и гвардейцев, и бережно подняв девушку на руки, трепетно прижал ее к своей груди, как самую большую драгоценность. Двухуровневая охрана тут же окружила парочку, совершенно не обращая внимания на пребывавшую в обмороке студентку.

Затем что-то грянуло, и в нашей переполненной студентами, преподавателями и гвардейцами аудитории появилась делегация из высокопоставленных тенерийских вельмож во главе с жутко довольным канцлером наших соседей и объявила, что принц Глендауэр арестован именем Императора Тенерии. По заявлению канцлера Его Высочество должен прибыть в столицу соседей для совершения обряда бракосочетания с принцессой Ирсаной. От данного сообщения по аудитории разнеслось всеобщее «Ах», Самира пришла в себя и отчаянно зарыдала на груди уже не своего и даже не Габриэля.

А к нам с моим конвоиром подошел ректор Нови, в его глазах было столько беспокойства за меня:

— Капитан Веймор, — обратился он к Брайану. — Я прошу Вас передать студентку Мекер под мою ответственность. То, что сейчас произошло на практикуме требует тщательного разбирательства. Поэтому не стоит так спешить с выводами, арестовывать мою подопечную и озвучивать такие страшные обвинения в адрес Айлин.

Все это время, пока вокруг нас происходила суета, Брайан не спешил ограничивать мою свободу, он просто стоял рядом, будто чего-то ожидая, но я была настолько растеряна, что не обратила на это внимания. А зря!

— Озвученное мной обвинение — не моя прихоть, уважаемый профессор Нови, — капитан был предельно вежлив с ректором. — Я выполняю прямой приказ Его Императорского Величества!

Брайан еще некоторое время молча стоял возле меня, ничего не предпринимая. А я не могла отвести от него глаз, всматривалась в лицо, пытаясь понять, как этот мужчина, еще недавно признававшийся мне в любви и настойчиво добивавшийся разрешения за мной ухаживать, может быть настолько холоден. Я так и не смогла прочитать на его лице ни одной эмоции.

Затем Брайан медленно вынул из кармана самый страшный для мага артефакт — лишающие магии наручники, и застегнул их на моих руках.

Глава 131

Брайан

Она так и не сбежала через портал! Айлин застыла возле меня живой статуей! Я тянул время, давая ей возможность скрыться, но любимая предпочла наручники и тюрьму! Мне ничего не оставалось делать, как исполнить приказ императора и перенести ее в главную тюрьму империи, а потом вновь вернуться в академию.

А вот здесь кипели настоящие страсти, желающие поучаствовать в грандиозном международном скандале плавно перебазировались в большой зал Северной Академии, так как обычная аудитория для занятий уже не вмещала всех.

В центре зала стоял новоявленный принц с уже вполне пришедшей в себя Самирой на руках и рычал на взявших его в кольцо десяток столичных преподавателей, которые почему-то были одеты в форму тенерийских гвардейцев. Вокруг них находилось два десятка моих парней, в любую минуту готовых нейтрализовать коллег из соседнего государства. А буквально в трех шагах от них расположилось многочисленное тенерийское посольство, чего-то ожидая в тревожном молчании. Лишь канцлер наших соседей не сводил пристального взгляда с находившейся на руках у Его Высочества Самиры и морщился. Сердечная привязанность принца Глендауэра ему явно не пришлась по душе. Казалось, он еле сдерживался от раздражения.

Студенты Северной Академии стояли в стороне, обеспокоенно рассматривая, как шумную компанию вельмож, так и молчаливых только что появившихся гостей, а вот отпрыски знатных родов чувствовали себя очень даже уверенно. Они фланировали по залу, пытаясь заводить беседу с моими подчиненными, преподавателями Северной Академии и даже с тенерийскими вельможами, с целью — разведать обстановку.

— Что у нас тут происходит? — поинтересовался я у своего зама.

— Выжидаем! Причем, как мы, так и тенерийцы! Выяснилось, что прибывшие вместе с нашими подопечными столичные преподаватели, все, как один, являются офицерами тенерийской разведки — серьезные ребята. Но ведут себя примерно, ничего, кроме удержания Его Высочества, не предпринимают, наши парни их контролируют. Как ты и распорядился, мы наблюдаем, не проявляя агрессии. Тенерийское посольство, выдвинув свои требования к принцу Глендауэру, так же ведет себя смирно, терпеливо ожидая ответа нашего императора. Лишь их канцлер зло буравит глазами несчастную пассию принца Габриэля, — подробно давая отчет, оговорился Алекс, но тут же поправился: — То есть Гленауэра, а в остальном ведет себя очень даже сдержанно.

— Их хладнокровное поведение понятно, — внимательно изучая противника, пояснил я. — Если тенерийцы рассчитывают на свадьбу, то они первые не заинтересованы в возникновении между нами открытого конфликта.

— Теперь ясно, почему они старались проникнуть на территорию академии! Им нужен был наш принц! — догадался Алекс. — А угрозами начать войну соседи пытались вынудить нашего императора женить сына на принцессе?

— Именно так! — честно ответил я.

— Это что же натворил наследник, если за ним открыли такую охоту? — недоумевал подчиненный.

— А что, по-твоему, может натворить парень его возраста, если целое государство готово пойти на нас войной, чтобы заставить его жениться на их принцессе?!

— Невелика загадка, чтобы понять шалости этого волокиты! — ухмыльнулся Алекс. — Только вот, когда он успел покуситься на честь принцессы Ирсаны?

— Полгода назад в Тенерии гостила наше большая делегация, в которой состоял и принц Глэндауэр, практиковался в искусстве дипломатии, — обреченно выдохнул я.

— Судя по всему, он довел свои навыки дипломата до недосягаемых высот, — очень точно пошутил зам, а потом задумчиво продолжил: — Но если все произошло полгода назад, отчего тенерийцы только сейчас начали действовать?

— Видимо, тщательно разрабатывали план отлова ловеласа и даже провернули некоторые подготовительные мероприятия, если судить по тому, как им удалось внедрить целый десяток шпионов в педагогический состав Столичной Академии, и никто этого не заметил! — предположил я.

— Так если за принцем шпионили преподаватели, значит, Айлин совершенно не при чем! Тогда зачем ты ее арестовал? — удивился гвардеец.

— Потому что получил прямой приказ императора арестовывать и сажать в тюрьму всех, кто раскроет инкогнито нашего наследника! — морщась от собственного поступка, ответил я.

— Не повезло девчонке, — сочувственно протянул мой зам. — Эти все, — он кивнул головой на принца и аристократов, — выкрутятся, а твоя сирота попадет под раздачу.

— Не попадет, — процедил ему. — Я не позволю!

Глава 132

В это время двери зала открылись, и в него вошла большая делегация лавийских министров во главе с императором и канцлером. Их тенерийские оппоненты тут же встрепенулись и стали раскланиваться перед правителем. Процесс взаимного приветствия грозил затянуться, но протокол нарушил оглушающий вопль принца.

— Отец, я на этой хитрой стерве не женюсь! — уверенно заявил наследник, явно имея в виду принцессу Ирсану. — Вот моя невеста! И только она станет моей женой!

Парень был серьезен, как никогда. У меня не было ни капли сомнений, что он поступит именно так, как обещал. На ухо императору один из министров начал что-то спешно нашептывать, но властитель на него недовольно цыкнул и продолжил внимательно взирать на свое влюбленное чадо.

— Но, сын! — спокойно возразил венценосный папа. — Эта девушка из низшего сословия, она тебе не пара!

— Отец, если ты заставишь меня жениться на тенерийской стерве, то в качестве жениха в Тенерию отправится мой хладный труп. Я покончу собой, если моей женой не станет Самира! — горячо заявил принц, поставив свою избранницу на пол и задвинув ее себе за спину.

В зале повисла звенящая тишина, казалось, присутствовавшие даже боялись дышать, на всех давила серьёзность обсуждаемых вопросов. Но канцлер Тенерии был не из робкого десятка, он решился возразить:

— Ваше Императорское Величество, мы настоятельно просим Вас повлиять на сына в принятии им положительного ответа в вопросе заключения брака с принцессой Тенерии Ирсаной.

И тут слово взял мой отец:

— Нам предстоят долгие и трудные переговоры. Его Величеству необходимо многое обдумать. А пока я прошу вас, — он обратился к тенерийской делегации, — воспользоваться нашим гостеприимством и отдохнуть!

Тенерийцы прекрасно были знакомы с правилами игры при проведении подобных переговоров и тоже никуда не спешили, поэтому любезно раскланявшись, их канцлер дал столь же вежливое согласие на отсрочку в проведении переговоров:

— Благодарим Вас, Ваше Императорское Величество, но нам нужны гарантии, что принц Глэндауэр вновь не оставит нас из-за внезапно появившихся важных дел. Поверьте, его поиски отняли немало сил у нашей разведки!

— Я даю вам свои гарантии! — надменно произнес император.

Канцлер Тенерии рассыпался в благодарностях, а затем со всем посольством, а также десятком шпионов — преподавателей с помощью портала, который мне пришлось для них открыть, переправился в нашу столицу. Туда же, прямо в личные покои наследника доставили и Самиру.

Император же в кабинете ректора Нови устроил срочное совещание, в котором принимали участие отец, несколько приближенных к императорской семье министров, я, как ответственный за безопасность наследника, а также главный виновник свалившихся на нас проблем — принц Глендауэр.

— Господа! — начал совещание император. — В связи с тем, что с принца, несмотря на все старания самых сильных моих придворных магов, была сорвана скрывавшая его истинную внешность, иллюзия, и факт его пребывания в Северной Академии был раскрыт в присутствии нежелательных свидетелей — офицеров тенерийской разведки, мы вынуждены отказаться от тактики сокрытия наследника. Теперь нам нужен новый план, который не допустит брака моего сына с принцессой Ирсаной.

Услыхав речь венценосного отца, Глендауэр радостно закивал.

— Но я повторюсь, выбранная тобою оборванка с плебейским происхождением — это недопустимый для тебя вариант! — напомнил свою позицию император. — Уверен, среди юных дочерей наших министров мы сможем подобрать для тебя более достойную партию!

На это замечание родовитые папаши тут же оживились и стали улыбаться наследнику, пытаясь его к себе расположить.

— Если ты не дашь нам с Самирой своего отцовского благословения, я покончу с собой! — бессовестно шантажировал венценосного отца принц. — Я люблю ее! Я дышать без нее не могу! И не хочу!

Парень был настроен решительно.

— Ваше Императорское Величество, — обратился к императору мой отец, — проблема состоит в том, что во время пребывания нашей делегации в Тенерии принц Глендауэр слишком страстно ухаживал за принцессой Ирсаной. Безусловно, мы могли бы объяснить тенерийской стороне, что подобное поведение Вашего наследника обусловлено его хорошим воспитанием и манерами! Но некоторые его поступки, которые он совершал по ночам в спальне принцессы, сами по себе гарантировали его женитьбу на дочери императора наших соседей.

От столь витиеватого, но вполне прозрачного напоминания о его недостойном поведении по отношению к девушке, наследник смущенно потупил взор.

— Но Ваше Величество, — подал голос министр торговли, у которого были одни сыновья, и ему некого было выдавать замуж за наследника. — Отчего же Вы не желаете столь выгодного брака? Тенерийская принцесса — достойная партия для наследника. Их союз укрепил бы дружеские и торговые взаимоотношения между нашими империями!

— В качестве приданного мы могли бы запросить у соседей золотые рудники, расположенные недалеко от нашей границы, или шахты с кристаллами для артефактов! — с тяжелым сердцем старался не отстать от коллеги в демонстрации огромных переживаний за империю военный министр — отец пятерых дочерей. — Я уже не говорю о воспитании и обучении Ее Высочества, принцессы Ирсаны. Она, безусловно, будет достойнейшей парой для принца Глендауэра.

— Как вы смеете указывать мне, на ком жениться?! — рассвирепел наследник, брызгая слюной. — Вы считаете, я самостоятельно не могу выбрать себе достойную жену?

— Ни в коем случае! — уже пожалев о том, что открыл рот, залебезил военный министр, вспоминая о своих пятерых незамужних дочурках. — Я всего лишь хотел сказать, что быть королевой — это великая честь, и не каждая девушка ее достойна. Принцессу Ирсану всю жизнь готовили к этой миссии. И я уверен она превосходно с ней справится. И мы все еще будет ею гордиться! — кое-как выкрутился из щекотливой ситуации вельможа.

Наследник хотел было разразиться отборной бранью на вполне уместные замечания министра, так как иных веских аргументов не мог подобрать, но тут в разговор вступил его венценосный отец.

— Безусловно, мы будем гордиться ее успехами! — согласился со словами подчиненного император, — Но Ирсана является наследной принцессой Тенерии, и это делает их брак с Глендауэром совершенно невозможным

В глазах министров читалось явное недоумение, наследник, понимая, о чем идет речь, виновато отвернулся, внезапно заинтересовавшись книгами, находившимися в шкафах ректора Северной Академии, поэтому мой отец взял на себя труд объяснить вельможам истинное положение дел:

- Дело в том, что в связи с тем, что Ирсана является наследной принцессой Тенерии, после смерти своего отца именно она займет его трон!

— Так это прекрасно! — возликовал министр торговли. — Значит, если красавица Ирсана и наш уважаемый принц Глендауэр вступят в законный брак, то наши империи будут объединены, а Вы, Ваше Императорское Высочество, возглавите новую огромную империю!

— Не значит! — жестко пресек оптимизм, бурлящий в министре торговли, отец. — Только Ирсана станет правящий императрицей и возглавит Тенерию. Ее муж, согласно закону страны, лишится всех имевшихся у него до брака статусов и прав, получив всего лишь титул «Мужа Ее Императорского Величества» без права наследования власти, даже в случае смерти жены!

На совещании установилась гнетущая тишина, данная новость и для меня стала полной неожиданностью.

— Если Ирсана, будучи императрицей Тенерии умрет, кому же тогда перейдет власть в государстве? — решил прояснить все вопросы военный министр.

— Их детям! — продолжил раскрывать все хитрости престолонаследия соседей канцлер. — Супруг же даже не будет иметь права на регентство у собственного сына или дочери, так как эта функция закреплена за узким кругом министров.

— А что значит: «супруг лишится всех имевшихся у него до брака титулов»? — практически шепотом спросил министр тайной канцелярии, все это время сохранявший молчание.

— Это означает, что, женившись на Ирсане, Глен будет обязан отречься от статуса наследника Лавии и права наследования моего престола! И мне некому будет передать свой трон! — прорычал император. — А этого я не могу никак допустить! Поэтому мы должны предпринять все возможное и невозможное, чтобы этот брак не состоялся!

Значит, супружество с тенерийской принцессой лишит Глендауэра возможности стать императором Лавии! Что ж, это объясняет возникший вокруг него переполох и титанические усилия, который предпринял наш император, чтобы спрятать проблемного наследника от хитрой невесты. У нашего властителя имеется единственный сын, которому он может передать трон, и если он его лишится, то это может грозить бунтами и смутой. Приближенные к трону группировки вельмож начнут борьбу за власть, тогда и самому императору не поздоровится. Ничего не значащий для наследника роман с принцессой из соседнего государства грозит нашей империи катастрофой!

А на фоне всех этих перипетий мне нужно было придумать способ спасти Айлин от расправы императора. Властитель не будет разбираться: кто прав, а кто виноват в истории с иллюзией принца. Уже зная, как глава нашего государства решает возникшие проблемы, я мог предвидеть, что виновным объявят того, кто сдернул с наследника личину Габриэля, в остальные тонкости никто даже вникать не будет. Суд будет кратким, а наказание неотвратимым! Значит, необходимо было повернуть ситуацию так, чтобы в ней Айлин оказалась главной спасительницей принца. Осталась самая малость: придумать, как это сделать!

— Меня совершенно не интересуют законы Тенерии! Я не собираюсь получать никчемный титул «супруг Ее Императорского Величества»! Я женюсь только на моей Самире! Только ее назову своей женой! — воинственно горланил принц Глендауэр.

— Ваше Императорское Величество, — устало обратился военный министр. — Это стало уже утомлять! Может, уже снимем с наследника этот жуткий приворот и вернем молодому человеку возможность трезво мыслить?

— Вы правы, мой дорогой министр, ситуация с влюбленностью моего сына изрядно раздражает! — обеспокоенно глядя на принца, словно на душевнобольного, согласился император.

И тут меня словно пронзило молнией. Это был шанс спасти мою Айлин!

— Ваше Императорское Величество! Может не стоит спешить с протрезвлением принца Глендауэра? — выпрямившись по стойке смирно и сделав шаг вперед, начал я самую большую авантюру в своей жизни.

Глава 133

— Почему? — задали мне вопрос все присутствующие на совещании.

— Нашей задачей является недопущение свадьбы Вашего наследника и принцессы Ирсаны, так как в обратном случае принцу по закону Тенерии придется отказаться от Лавийского трона! Мы не сможем до бесконечности прятать Его Высочество! Но одной свадьбе может помешать другая свадьба: принца со своей истинной парой! В этом случае мы можем сослаться на древний закон нашего мира, согласно которому ничто не может помешать союзу предназначенных друг другу влюбленных!

— Ты, капитан, считаешь, что мой сын и его Самира — истинная пара? — недоверчиво спросил император.

Принц Глендауэр ждал моего ответа с замиранием сердца, министры, как и мой отец не скрывали своих сомнений в моем предположении.

— Вряд ли, — честно ответил я, за что получил гневный взгляд от наследника. — Но я предполагаю, что приворотное зелье, изготовленное одной из талантливых студенток Северной Академии, которое в ходе массового эксперимента показало себя только с наилучшей стороны, может выдать именно этот результат при проверке пары принца Глендауэра и Самиры на артефакте!

Предложение было, конечно, рискованным, о чем говорил мне гневный взгляд отца, но иначе я не мог поступить. Тем более, любовное зелье Мадины превосходно себя показало при работе с крылатыми ящерами. Только благодаря ему самцы рептилий смогли связаться со своими истинными парами!

— Бред!

— Мы не можем полагаться на дилетантские разработки недоучек местных провинциалов!

— Эта идея не выгорит!

Министры, обиженные тем, что единственный пока имеющийся план по спасению наследника империи предложил какой-то капитан гвардейцев, а не они, пытались отвергнуть мое предложение.

— Тихо! — взревел разгневанный император, его явно злили возня окружавших его вельмож и отсутствие помощи с их стороны. — То есть, ты предлагаешь представить тенерийскому посольству Самиру в качестве истинной пары моего сына, и, ссылаясь на древний закон об истинных парах, признать их требования к Глену несостоятельными?

Судя по довольному виду, идея явно пришлась по вкусу императору!

— В качестве отступных и извинений можно отдать в дар Тенерии наши серебряные рудники у северных границ, — поддержал меня отец.

Слова канцлера тут же придали вес моему предложению, и государь стал его рассматривать более внимательно, министры, которым так ничего и не удалось придумать, лишь раздраженно пыхтели рядом, молча сверля меня недовольными взглядами.

— Получается, что в очень удачное время студентка второго курса Северной Академии сорвала иллюзию скрывавшую наследника, — осторожно рассуждал я.

— И в чем же ты видишь нашу удачу? — негодующе спросил государь.

— Скрывать наследника долгое время все равно не удалось бы! Как обнаружилось, тенерийские шпионы под личиной преподавателей Столичной Академии не выпускали его из поля своего внимания! — напомнил я. — Поэтому рано или поздно принца Глендауэра вычислили и противнику не составило бы труда его выкрасть и перенести в Тенерию, откуда его было бы очень сложно вернуть, во всяком случае холостым! При любых раскладах нам грозил бы международный скандал или вооруженный конфликт. Фокус с приворотным зельем позволяет выйти из ситуации с наименьшими потерями для империи!

Император взглянул на своего сияющего от счастья сына. Принц давно понял, что его желание жениться на Самире становится очень даже реалистичным, и весь светился от радости.

— Мда, — презрительно протянул император. — Невеста, конечно, не ах, но у нас нет иного выбора! Чтобы вырвать сына из лап влюбленной, словно кошка, хитроумной принцессы, придётся пойти на определенные жертвы. В конце концов, эта плебейка может и не появляться на официальных приемах, находясь только в личных покоях сына и выполняя свое прямое предназначение — беременеть и рожать детей! Возможно, вливание свежей крови даже улучшит нашу породу, — раздраженно глядя на сына, добавил государь.

Наследник не обратил никакого внимание на последнюю фразу отца, так как уже радовался своей победе!

— А что же насчет напуганной студентки, которую я был вынужден арестовать по Вашему приказу, Ваше Величество? — напомнил я. — Может, в связи с тем, что все так удачно получилось, отпустим бедную девушку?

Мои вопросы никак не повлияли на государя. Судьбы простолюдинов его мало занимали.

— Отец, из-за нее я наелся кузнечиков! Из-за учащихся здесь провинциалов, я столько натерпелся! — начал было жаловаться венценосному отцу наследник, отчего папаша непроизвольно начал раздраженно морщиться, но не смог игнорировать причитания единственного чада.

— Пусть эта деревенская пигалица посидит под замком и подумает, о том, что нужно более почтительно относиться к детям знатных семейств нашей империи, — озвучил свое решение император. — Позже решим, что с ней делать!

Я почтительно поклонился, понимая, что пока ничего больше не могу сделать для Айлин.

Как только совещание закончилось, и стоило нам выйти из кабинета ректора Северной Академии, как к нам подошел сам его хозяин и обратился к государю.

— Ваше Императорское Величество, произошла досадная ошибка! Согласно моему заданию, студентка Айлин Мекер сорвала с виконта Габриэля иллюзию. Девочка является очень талантливой и одаренной магиней, но еще слишком неопытной. Это моя вина, что вместе со слабенькой личиной горбатого гнома, ей удалось ликвидировать еще и ложную личину Габриэля. Я не проследил за правильностью выполнения данного мною задания. Это меня нужно наказать и посадить в тюрьму, — выставив руки вперед для наручников, заявил профессор Нови. — Поэтому я прошу арестовать меня и отпустить студентку Айлин.

— Профессор Нови, — величественно заявил император. — Вы ни в чем не виноваты! Я очень доволен Вашей работой, но этой выскочке будет полезно посидеть в моей тюрьме и подумать над своим поведением, впрочем, как и ее друзьям, — обведя внимательным взглядом толпу стоявших за спиной ректора студентов, желавших показать солидарность с просьбой своего любимого профессора, добавил он.

Все притихли, а государь, открыв портал, покинул учебное заведение, возвратившись в столицу. Я последовал его примеру, спеша поговорить со своей возлюбленной, которая наверняка была напугана!

Глава 134

Айлин

— Апчи! — громко чихнул Верный, обнюхивая наше новое пристанище, это и помогло мне очнуться от охватившего меня оцепенения.

Щенок, почесав лапкой мордочку, взглянул на меня и облегченно выдохнул.

«Ну что, пришла в себя, моя всемогущая красавица?» — самозабвенно острил пес.

— Почему всемогущая? — растерялась я и задала вопрос вслух.

«Да потому что только ты могла так вляпаться во всевозможные проблемы! — ворчал Верный. — Я-то думал, что Мадина больше всех накосячила, опоив приворотным зельем сыночков важных вельмож и министров, не спросив у них на то разрешения! Но ты и тут умудрилась ее обскакать, сорвав с наследника императора иллюзию, под которой он скрывался от тенерийцев, пытаясь избежать брачной кабалы их хитрой принцессы!»

Я была поражена осведомленностью лохматого друга, но благодаря этому начала понимать происходящее.

— Ты-то откуда все это знаешь? — искренне удивилась я.

«Знаю, потому что, в отличие от некоторых, не глазел на своего капитана-предателя, находясь в ступоре, а бегал, нюхал, смотрел и слушал!» — назидательно поучал меня пес, продолжая осматривать камеру.

Напоминание друга о предательстве Брайана больно меня задело. Стоило посмотреть правде в глаза, находясь в тюрьме, я просто не могла позволить себе носить розовые очки.

«Конечно, многого тенерийцы да и наши не договаривали, но общая картина становилась понятной. Неплохо провел свой досуг наш наследник, будучи с делегацией у соседей. Теперь вот должок у него перед тенерийской принцессой появился — «свадебный», который он отдавать никак не желает. Потому и прятался у нас в академии под личиной щуплого позера! От свадьбы бегал!» — делился добытой информацией друг.

— А тут я со своим глупым желанием на «отлично» выполнить задание ректора, в результате которого предоставила наследника тенерийцам на блюдечке с голубой каемочкой! — осознав всю степень нависшей надо мной беды, расстроилась я. — Теперь меня точно казнят!

Печальное окончание жизни, как ни странно, привело к мобилизации всех моих душевных сил. Я выпрямилась и расправила плечи. Жаль, конечно, что так и не смогла перехитрить судьбу, она настигла меня и за стенами академии, на окраине империи. Но нужно признаться, что если бы я не рискнула и не убежала из дома, то смерть от собственных рук или от рук мерзкого «дядюшки» нашла бы меня гораздо раньше, так как я все равно не смогла бы смириться с насилием над собой!

Судьба была ко мне благосклонна и подарила полтора года по-настоящему счастливой и интересной жизни. Поэтому не стоит быть к ней неблагодарной за столь щедрый дар. Оставалось лишь отыграть последний акт своей жизни, вспомнив, кем я являюсь на самом деле. Последний потомок великого рода Лонгманов не может позволить себе унижаться и просить милости. Достоинство — это первое, что должны произносить люди, вспоминая меня после моей казни.

Приняв свою судьбу, я перестала впадать в уныние, а стала ждать, что же будет со мной происходить дальше.

«Айлиночка, как ты вдруг похорошела! Вид неприступной цацы тебе идет больше, чем запуганного мышонка!» — прокомментировал Верный мой изменившийся вид.

— Благодарю за изысканный комплимент! — поправляя волосы и форму, ответила я.

Именно в этот момент открылась дверь, и в камеру вошел Брайан. Я приветствовала его стоя, он прошелся по мне обеспокоенным взглядом и, лишь убедившись, что со мной все в порядке, заговорил:

— Любимая, я должен объяснить свой поступок.

«То есть арест и заточение в главной тюрьме империи сейчас называется просто поступком? А где же буханье на колени, раскаяние и нижайшие просьбы простить? Он хоть бы с тебя наручники снял!» — негодовал за меня щенок, усевшись возле моих ног.

— Что говорит Верный? — покосившись на комочек шерсти, спросил Брайан.

— Изумляется твоему хладнокровию! Не каждый сможет так виртуозно держать себя в руках, когда его возлюбленная по приказу императора заточена в тюрьму! — пожав плечами, перевела я лай лохматого друга, акцентируя внимание гвардейца на сковавшие мою магию браслеты. — Может, это от того, что ты, капитан, лично исполнил приказ государя и, арестовав меня, бросил в тюрьму?

Брайану не понравились мои формулировки, и он насупился, при этом откровенно игнорируя мой неприступный вид.

— Айлин, нам давно нужно было объясниться, тогда бы ты не попала в столь затруднительное положение! — туманно произнес Брайан, усаживаясь на мою койку и жестом приглашая последовать его примеру.

У меня засосало под ложечной от предчувствия беды. «Нам давно нужно было объясниться! — звучало, как «ты меня не достойна», «я знал, что не стоило с тобой связываться», «ты приносишь мне лишь одни неприятности»! От напряжения у меня даже руки затряслись, и я сжала их в кулаки.

«Айлинчик, хватит себя накручивать! — перебил мой мандраж пес. — Пусть парень объяснится, расскажет все, что лежит у него на душе, а потом я его для тебя покусаю!» — примериваясь к правой ноге капитана, как мог, успокаивал меня друг.

Его серьезный тон напомнил мне о планах принять «достойный вид». Поэтому, расправив плечи и выпрямив спину, я гордо присела на предложенное мне место, готовая слушать. Брайан взял меня за руки, умело избегая касания наручников, и еще некоторое время глядел в глаза, словно пытаясь найти в них какой-то ответ, а затем заговорил.

— Айлин, дело гораздо серьезнее, чем мы могли предположить! Из-за того, что тенерийцы все-таки нашли наследника и смогли выдвинуть официальные требования, принуждающие того жениться на принцессе Ирсане, император в ярости. Он готов рвать и метать, а главное, карать виновных в этом инциденте! — приблизившись ко мне, пылко вещал капитан.

Я уже спешила оправдываться, убеждать гвардейца в том, что все произошло случайно, и у меня не было умысла срывать иллюзию, скрывавшую принца, но меня опередил Верный.

«Молчи, торопыга! Все давным-давно решили, что ты во всем виновата, и твои слабые потуги оправдаться нам не помогут. А вот парень еще не закончил изливать душу и явно желает сообщить нам что-то новенькое! Вот и не мешай ему!» — наставлял меня шерстяной комочек.

Приняв неприступный вид, я плавно наклонила голову направо, показывая свою заинтересованность в разговоре.

Глава 135

— Тебя уже давно записали в виновные, но я смог повернуть ситуацию так, что у наследника появился шанс избежать женитьбы на тенерийской принцессе. Я уверен, что в связи с этим, смогу добиться помилования для тебя, — сообщил капитан.

Я склонила голову влево, все так же сохраняя молчание.

«Так и знал, что мы с тобой рано расстраивались! Капитан не даст тебя в обиду и вытащит из каталажки!» — обрадовался щенок, поскуливая и махая хвостиком у моих ног.

— Но, чтобы иметь возможность защитить тебя, я должен знать: кто-нибудь, кроме меня догадывается о твоей шпионской деятельности в стенах Северной Академии? — уверенный в своих словах, спросил у меня любимый.

Только благодаря моей подготовке к дворцовой жизни я смогла сохранить лицо и остаться равнодушной к происходящему.

«Айлинчик, забираю свои слова о капитане назад! Он — болван! Продолжаем молчать, посмотрим, что еще вывезет этот индюк!» — шокированно проворчал друг.

В голове пронесся совершенно неконтролируемый поток мыслей, состоящих из удивления, обид и жалости к себе. Поэтому, я лишь молча продолжала смотреть на капитана, ожидая новых поворотов в его разыгравшейся фантазии.

— Айлин, несложно догадаться, что целью твоего задания было обнаружение и разоблачение принца! Задача перед тобой стояла непростая, император и его маги качественно постарались спрятать наследника среди студентов Северной Академии, навесив на него иллюзию заурядного молодого аристократа, и даже озаботились наложить на всех прибывших с принцем сокурсников магический запрет на упоминание его имени и титула.

«Тебе не жить! — мысленно озвучил мои собственные мысли Верный. — Все императорские маги пыхтели, из кожи вон лезли, чтобы прилепить наследному болвану иллюзию и внушить нужную информацию сорока девяти кичливым индюкам и индюшкам, а моя Айлин, на минуточку, студентка всего лишь второго курса, одним мановением руки уничтожила все их старания. Вот к чему было так зазнаваться?» — вопрошал расстроенный щенок.

«Я не хотела! — мысленно пропищала я. — Как-то случайно получилось!»

«Ты и перед палачом так неубедительно оправдываться будешь? — угрюмо пыхтел лохматый друг. — Ладно, давай дальше бред твоего ухажёра послушаем!»

Сосредоточиться на словах Брайана было сложно, но я приложила к этому все оставшиеся силы.

— Но благодаря своим магическим талантам и способностям распутывать самые коварные интриги, ты сумела обхитрить всех и выполнить задание — найти принца! — восхищался мной капитан.

— Мне кажется, ты несколько преувеличиваешь мою роль во всей этой истории, — произнесла я с достоинством.

— Ты так считаешь? — искренне удивился Брайан. — Но если вспомнить все яркие события, которые произошли в Северной Академии, то прямо или косвенно они происходили при твоем участии.

— Например? — протестующе спросила я, мне казалось капитан не наберет и пары аргументов, подтверждавших его вывод.

— Появление в этом затерянном в глуши учебном заведении пятидесяти столичных студентов.

— Ты никак не можешь обвинять меня в принятии решения о переводе детей знатных вельмож вкупе с наследником в Северную Академию! К этому я не имею никакого отношения! — прищурившись, возразила я.

— Но они волшебным образом оказались именно в той академии, где обучаешься ты! Затем к тебе прилетел Крылатый, и ты организуешь и проводишь операцию по переброске ящеров на территорию по соседству с академией. Отличный отвлекающий маневр! Я уж молчу об устроенных тобой каверзах и подслушиванию прибывших к нам юных аристократов! Ты пыталась заставить наследника проявить себя! И когда тебе все же удалось определить среди сыновей столичных вельмож принца, то при скоплении многочисленных свидетелей, а, главное, в присутствии столичных преподавателей — твоих коллег по диверсантской деятельности, уничтожила скрывавшую наследника личину. Теперь утаить его присутствие не представлялось никакой возможности, — жарко перечислял все мои случайные провинности Брайан, вскочив с кушетки. — Тебя бы следовало поздравить с отлично выполненным заданием, если бы не одно «но»: всех преподавателей, оказавшихся тенерийскими шпионами, объявили дипломатами, подпадающими под полную неприкосновенность. А вот о тебе никто из тенерийских вельмож даже не вспомнил! И, следовательно, никто из них тебя не спешит защищать!

Я сидела ни жива, ни мертва, и смотрела на нервно шагавшего по камере мужчину, которого еще недавно считала близким человеком. А сейчас, догадки, возникшие у меня в голове, пока я внимательно слушала его обличительную речь в свой адрес, ясно дали понять, как на самом деле мы далеки друг от друга.

— Значит, та первая встреча на горной тропинке была не случайной? — спросила я, удивляясь своему спокойствию.

— В то утро я осматривал территорию, прилегавшую к академии. Это необходимо было сделать для обеспечения безопасности моих подопечных, — уверенно ответил Брайан.

У моих ног хмыкнул Верный.

«Он сказал неправду?» — мысленно поинтересовалась я, все еще надеясь на лучшее.

«Капитан пока тебе и слова не соврал, — насмешливо ответил пес. — Просто утаил маленькие детали. На окраинах поляны, где базируются наши чешуйчатые громилы, им были устроены скрытые посты, с помощью которых за нами велось круглосуточное наблюдение».

«А ты откуда об этом знаешь?» — обреченно спросила я, пытаясь унять сердце, от обиды желавшее выпрыгнуть из груди.

«Суслики рассказали. В тот день, когда ты меня чуть заживо не сожгла, суслики были так напуганы, что кинулись врассыпную и наткнулись на три схрона с гвардейцами, надо отметить весьма обжитых схрона!» — открывал для меня новые факты о скрытой деятельности возлюбленного лохматый друг.

— То есть, ты, проводя очередной осмотр территории, увидел, что меня атакует Шустрый и бросился мне на выручку? — тщательно подбирая слова, спросила я.

— Как видишь, выполнение моих прямых обязанностей по обеспечению безопасности детишек вельмож было для тебя весьма полезно, иначе громила съел бы тебя без зазрения совести! — легко согласился со мной капитан. — Твое любопытство требовалось постоянно урезонивать.

Брайан, внимательно за мной наблюдая, подошел и присел передо мной на корточки, взяв за руки, все так же умело избегая касаний наручников, и заглядывая в глаза. А мне тут же вспомнилось, как очень вовремя были прихлопнуты мои тараканы и отвлечены блошки.

«Фриски — кот профессора Левкои, сидя на днях на большом дубе, поведал мне прелюбопытнейшую историю, о том, как однажды вечером у него появилось непреодолимое желание посетить студенческое общежитие. Но стоило ему пройтись по третьему этажу, как это желание тут же испарилось! Вот только потом у котейки долго не пропадало другое животрепещущее желание — вывести блох!» — без слов поняв меня, начал выдавать интересную информацию друг.

«Почему ты раньше об этом не рассказывал?» — мысленно негодовала я.

«Эти события никак не выстраивались в логически-последовательную цепочку, а воспринимались, как разрозненные эпизоды, совершенно тебя не касавшиеся! — виновато оправдывался друг. — И ты еще сегодня утром смотрела на парня такими счастливыми влюбленными глазами, что, я думаю, вряд ли серьезно отнеслась бы к моим словам».

Как ни прискорбно это было признавать, но Верный был абсолютно прав, я бы даже слушать не стала что-то плохое о своем бравом капитане. А сейчас выходило, что все это время Брайан следил за мной, подозревая в шпионаже против Лавийской империи.

— Брайан, а когда я тебе понравилась? — задала я простой вопрос, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

— Сразу же, как в первый раз увидел! — уверенно ответил капитан.

«Врет!» — так же уверенно заявил Верный.

«Видимо, мысли Брайана о моем участии в шпионской деятельности придавало мне особое очарование в его глазах!» — печально пошутила я.

«Ага, а твое разоблачение сулит гвардейцу повышение по службе! — подметил пес и, увидев мое печальное настроение, принялся меня утешать. — Ну и чего ты расстроилась из-за этого болвана с маниакальной подозрительностью? Хуже было бы, если его склонность к слежке обнаружилась после вашей свадьбы! А сейчас ты просто можешь ему отказать в ухаживаниях и показать на дверь!»

«На дверь камеры! — невесело усмехнувшись, согласилась я с другом. — А после отказа с легким сердцем могу отправляться на казнь!»

Переосмыслив сказанное мной, Верный перестал категорично порыкивать на капитана и посмотрел на него более благосклонно, словно на наш последний шанс выжить.

«Айлинчик, может не стоит придираться к парню? Ну и что с того, что наш капитан любит на досуге кого-нибудь выслеживать и подозревать в шпионаже? Тебе по ночам кошмары снятся, меня в бочке пытались утопить — мы все не идеальны!» — подбирая странные аргументы, друг пытался убедить меня посмотреть на Брайана в новом ракурсе.

«Верный, он улыбался мне, заигрывал, ухаживал, соблазнял только из-за того, что считал тенерийской шпионкой и пытался выудить из меня мои секреты! Сама по себе я ему была не нужна! Все его слова, предложение об ухаживании — обычные уловки!» — мысленно произнесла я свои самые страшные выводы.

Внутри все скрутило, предательские слезы грозили вырваться наружу, но мне удалось удержать их в горле, где они болезненным комом мешали сделать вдох. Титаническими усилиями мне удалось сдержаться и остаться все в том же образе неприступной леди. А горькая мысль буравила мой мозг: он видит во мне всего лишь безродную сироту из захолустья! Со мной можно и не церемониться!

И тут во мне взыграла кровь предков, требующая растоптать, смести с пути обидчика, посмевшего лгать мне, притворятся! Ну что ж, тогда я тоже могу позволить себе поиграть чужими чувствами и доверием!

Глава 136

«Айлинчик, может не надо? — почувствовав мой боевой настрой, настороженно спросил пес, признавшись: — Сейчас даже я тебя боюсь!»

Я улыбнулась капитану, затем пройдясь пальчиками по его рукам, обняла ладонями лицо, приблизившись к нему почти вплотную.

— И как же, любимый, я могу тебе помочь? — спросила у него вкрадчиво.

Мое поведение вначале насторожило капитана, но затем он обрадовался тому, что я оттаяла, встал и обнял за талию, увлекая меня за собой.

— Мне нужно точно знать, кто в курсе проводимой тобою в стенах академии деятельности, — поспешно протараторил гвардеец.

Я на мгновение сделала вид, что задумалась, рисуя узор на плече и груди обнимавшего меня капитана.

— Ну, кроме твоих зама и гвардейцев, вероятно начальство, которому ты отчитывался обо мне, — делая вид, что обдумываю ответ, рассуждала я. — Ведь ты вынужден был рассказывать о событиях, которые происходили вокруг твоих подопечных, и в которых я принимала непосредственное участие, не так ли?

Брайан помрачнел, но не стал скрывать истинного положения дел:

— Да, я отправлял отчеты, в которых был вынужден докладывать о твоей деятельности.

«Не врет!» — обреченно подсказал Верный.

— Интересно, и кто же курировал тебя? Я надеюсь, не сам император! — шутливо уточнила у него.

— Нет, не император! Операцией по охране наследника руководил канцлер Морвер, — серьезно проговорил капитан.

«Айлиночка, канцлер — это кто такой? Это сильно страшно?» — не разбираясь в придворных должностях, занервничал друг.

«Смертельно!» — не стала скрывать истинного положения дел.

Он не только шпионил, он еще и хладнокровно докладывал второму лицу империи о моих поступках, полностью уверенный в том, что я — настоящая шпионка. Ведь за все время разговора Брайан ни разу не усомнился в этом, не спросил: любимая, может ты никакая не шпионка, и таишь от меня совершенно другие, не касающиеся наследника и Тенерии, секреты?

Хотелось не просто плакать, хотелось выть и биться о стенку, чтобы физическая боль заглушила ту, что раздирала мое сердце. Предали! Меня снова предали!

— Не бойся, любимая, я смогу тебя защитить! — приняв мое состояние за испуг, начал успокаивать меня капитан.

Он утешающе стал гладить меня по спине, еле слышно нашептывать нежности, затем, склонившись к моим губам, трепетно поцеловал. Вскоре его поцелуй стал более требовательным, а руки — настойчивыми. Он уже считал меня своей добычей, а мое нынешнее местонахождение лишний раз подтверждало его правоту. Я поддалась его напору и ответила на поцелуй, наслаждаясь настойчивыми ласками. Несмотря на свои поступки и подозрения в мой адрес, Брайан действительно желал меня. Его натиск вселял в меня уверенность в том, что я справлюсь! Поэтому, закрыв глаза, я прижалась к капитану и позволила себе нырнуть в омут страсти, желая хотя бы на мгновение забыть о грозящей мне опасности.

— Ну почему ты не открыла портал, когда была такая возможность? — вымученно выдохнул мне в губы капитан. — Я же дал тебе время сбежать!

Он хотел, чтобы я сбежала? От услышанного мы с Верным впали в ступор! Так вот почему Брайан так долго ничего не предпринимал в отношении меня, объявив о моем аресте! Он давал мне возможность сбежать! Но куда? На ум приходило только одно место — обитель матушки Оливии! Но мысль о том, что мне придется всю жизнь прятаться за ее высокими стенами показалось мне ужасной.

— Айлин, — подавив в себе минутную слабость, перешел на деловой тон Брайан. — У нас не так много времени, поэтому прошу ответь на мой вопрос: кто еще знал о твоем задании?

«Болван прав, времени у вас действительно немного, и скоро его выгонят из нашей камеры! Но ты проводишь его с исключительной пользой! Айлинчик, я тобой горжусь! Неизвестно, чем наше дело кончится! Удастся ли избежать казни! При выяснившихся обстоятельствах ты капитана потом и близко к себе не подпустишь! А сейчас идеальные условия: тюрьма, страшно, никто не видит! Хоть вусмерть уцелуйся со своим предателем!» — «хвалил» мою предусмотрительность лохматый друг.

Смелость, позволившую принять ласку капитана, тут же с меня сдуло! На губах осталась лишь горечь от последних слов Верного. Я целовалась с предателем! А еще появилась злость на саму себя, за слабость и доверчивость, за неумение оградить себя от мужчин, подобных моему «дядюшке» Уинслоу, а теперь и Брайану.

Поэтому, встав на цыпочки и притянув к себе лицо капитана, я зло выдохнула ему в губы:

— Никто ни о чем не знает, потому что я — не шпионка!

Брайан несколько мгновений не мог оторвать взгляда от моих губ и даже было потянулся к ним для еще одного поцелуя, но тут смысл сказанных мною слов дошел до его сознания. Лицо капитана помрачнело, брови сошлись на переносице, взгляд стал суровым.

— Понимаю, любимая! Как человек военный, я знаю, что значит присяга и верность! Для меня они тоже не пустой звук! — вновь обняв мою талию и уткнувшись в макушку, пробормотал он. — Но я спасу тебя, несмотря ни на что! Даже на твое упрямство!

— Капитан Веймор, время вышло! — из-за двери послышался чей-то крик.

— Ничего не бойся! — нежно, словно ребенка, поцеловав меня в лоб, попрощался со мной капитан, и вышел из камеры, в которой мы с Верным вновь остались одни.

«Ну и что это было?» — недоумевал на противоречивое поведение капитана Верный.

«Предательство!» — напомнила я и разразилась тихими слезами.

Глава 137

Брайан

Эту ночь я очень плохо спал, мне все не давало покоя странное поведение Айлин. Ее холодность и некоторая отстраненность. Лишь страсть, с которой любимая ответила мне на поцелуй, смогла убедить меня в ее чувствах ко мне. Происходящее с ней было вполне объяснимо, девушка была напугана, и я должен был ее защитить! Вывернуться наизнанку, но спасти любимую!

И не смотря на беспокойную ночь, день сулил быть богатым на события. Во дворец прибыла делегация из Северной Академии, возглавляемая ректором Нови, в которую входили добрая половина педсостава, главные товарищи Айлин по каверзам: Мэттью, Ифа и Мадина, а также тройка пятикурсников: Харольд, Оливер и Джонатан. Ожидаемо домой вернулись все мои подопечные, некоторые из которых шокировали родителей и остальных родственников своим внешним видом. Но на возмущенные вопли вельмож никто уже не обращал внимания, императора занимали совсем другие проблемы.

В главном тронном зале дворца глава государства принимал большую делегацию из Тенерии. Согласно протоколу, обе стороны сначала долго раскланивались, приветствуя друг друга, затем тенерийская сторона вновь официально выдвинула требование к нашему наследнику, принуждая его жениться на своей принцессе. Император терпеливо выслушивал подробные обоснования соседей, даже ни разу не покраснев за своего отпрыска, в отличие от нас.

Когда же очередь держать слово перешла императору, он с достоинством поднялся со своего трона и провозгласил:

— Главным законом нашего мира является «ЗАКОН ЛЮБВИ»!

Услыхав пафосное заявление правителя тенерийская делегация заметно занервничала.

— И не существует ничего выше этого закона! — надменно декламировал государь. — Эти двое, — император подошел к стоявшим по правую руку от него принцу и одетую в пышное платье Самиру, — счастливчики, сумевшие отыскать друг друга! Их истинная любовь служит нам доказательством главенства магических сил над человеческими законами!

При этом принц Глендауэр с явной издёвкой смотрел на членов тенерийской делегации. На его лице читалось злорадство от того, что он смог воспользоваться лазейкой и перехитрить всех, развернув ситуацию в свою пользу. Самира находилась в образе тихой скромницы и не отрывала глаз от пола, поэтому ее настоящие эмоции мне расшифровать не удалось.

— Мы протестуем! — отчаянно заголосил тенерийский канцлер, понимая, что теряет позиции.

— Против чего? Против древнего «Закона Любви»?! — провоцировал его повелитель.

— Нужно еще доказать, что эти двое — истинная пара, и древний закон распространяется на них! — цеплялся за последние аргументы дипломат.

Тенериец был прав, голословное утверждение императора было рискованным, так как истинные пары среди людей встречались редко. Человеческие особи, в отличие от животных, при вступлении в брак предпочитали опираться на расчет и материальную выгоду.

— Внесите артефакт! — торжественно скомандовал отец.

Тут же распахнулись двери, и в тронный зал вошел слуга, неся на серебряном подносе голубой кристалл огромных размеров из горного хрусталя на золотой подставке, которая подчеркивала особую ценность данного артефакта. Он поставил магический предмет на круглый стол, находившийся в центре зала, и половина состава тенерийской делегации кинулась к нему проверять его подлинность.

Во время поднявшейся в зале суматохи ко мне пробрались друзья Айлин: Мэтт, Ифа и Мадина.

— Как себя чувствует Айлин? — сразу перейдя к интересующей ее теме, спросила меня Мадина.

— Она в порядке, — спокойно ответил я, чувствуя негативное ко мне отношение со стороны ребят, которое они пытались скрыть за холодностью.

— В тюрьме и в порядке? — зашипела Ифа, не сумев сдержаться. — Странные у тебя ухаживания, капитан, если ты можешь спокойно арестовать и посадить возлюбленную в каталажку!

— Я боюсь предположить, что ты сделаешь для законной жены?! — упражнялся в остротах Мэттью. — Проводишь ее до места публичной казни?!

— Я не допущу, чтобы с Айлин что-то случилось! Уверен, в ближайшее время мне удастся вытащить ее из тюрьмы! — ответил я.

Я пытался не обращать внимания на слова ребят, но их колкости сумели задеть за живое.

— «Ему удастся вытащить ее из тюрьмы», — зло передразнила меня зельеварительница. — Что-то мне слабо верится в твои, капитан, возможности, а, главное, в твое желание!

Глава 138

И только я хотел резко ответить наглой соседке Айлин, как в зале установилась тишина. К артефакту, взявшись за руки, подошли Глендауэр и Самира, положили на огромный булыжник из хрусталя свои ладони под пристальным вниманием императора и главы тенерийской делегации. Все замерли в тревожном ожидании, и чудо свершилось: голубой кристалл, переливавшийся холодными оттенками синего, заалел! Казалось, под ладонями принца и его избранницы загорелся огонь, норовя обжечь им руки.

— Вот доказательство истинности пары! — пафосно провозгласил император, упиваясь своей победой над соседями.

Канцлер Тенерии вновь кинулся изучать теперь уже красный артефакт, пытаясь понять в чем подвох, и каким образом его обманули.

— Удивительно, что все так гладко прошло! — еле слышно произнес я. — Артефакт должен был отреагировать хотя бы на Самиру. Если принц под действием приворота маниакально влюблен в нее, то девчонка-то находится в трезвом уме и твердой памяти!

— Мы этот недостаток сегодня на рассвете устранили, дав Сами глоток чуть усовершенствованного шедевра Мадины! — просветила меня Ифа.

— Отчего вдруг такая щедрость к персонам, которые имеют непосредственное отношение к бедам Айлин? — заподозрив неладное, поинтересовался я.

— При чем тут щедрость? Нами двигал исключительно расчет! — Мадина была очень откровенна. — Принц дал обещание, что если они с Самирой пройдут проверку на артефакте, то Айлин освободят!

— И вы пошли на такой риск?! А если бы сейчас зелье Мадины не сработало и артефакт остался голубого цвета? — возмутился я.

— Что значит не сработало бы? Мы всю ночь над зельем трудились, до утра дозировку для Самиры рассчитывали! Все утро с артефактом эксперименты проводили! — обиделся Мэттью.

— То есть вы заранее знали результат проверки? — пораженно переведя глаза на алевший посреди торжественного зала кристалл, шепотом спросил я.

— Конечно! — гордо ответила Мадина. — На кону стоит свобода нашей подруги! Мы не могли рисковать!

У Айлин оказались замечательные друзья: в беде не бросили, нашли удивительную возможность ей помочь!

Потом мы со студентами стали внимательно наблюдать за дальнейшим развитием событий. Канцлер Тенерии и трое его коллег даже носом водили по кристаллу, пытаясь уличить императора и принца в подлоге кристалла. Но, судя по расстроенным лицам тенерийцев, проверка доказала подлинность артефакта.

— Согласны ли вы с тем, что принц Глендауэр и его избранница Самира прошли проверку истинной любви на древнем артефакте? — разнесся по тронному залу торжественный голос моего отца.

— Согласны! — зло огрызнулась тенерийская делегация во главе с канцлером.

— Согласны ли вы с тем, что юная Самира является истинной парой наследного принца Лавии Глендауэра? — продолжал нагнетать отец.

— Согласны! — в голосах оппонентов звучала мука.

— Согласны ли вы с тем, что мой наследник, в соответствии с древним законом истинной любви не может стать супругом принцессы Ирсаны? — добил тенерийцев император.

— Согласны! — прошипел канцлер соседей, яростно сжимая кулаки, остальные тенерийцы сохраняли молчание.

Удовлетворенный результатом проведенной проверки, император уселся на свой трон и язвительно произнес:

— Рад, что нам так быстро удалось завершить это дело! Чтобы сгладить впечатление принцессы Ирсаны о пребывании в Тенерии нашей делегации, мы готовы передать в ее владения серебряные рудники в качестве отступных, — многозначительно ухмыльнулся повелитель. — А вас, уважаемый канцлер, приглашаю на торжественный прием!

Уязвленный тенерийский вельможа встрепенулся и, приняв покорный вид, обратился к императору:

— Ваше Императорское Величество, для нас большая честь быть приглашенными на Ваш прием, но в свете произошедшего на наших глазах чуда, мы ожидали приглашения на несколько иное событие!

— И какое же? — подозревая очередную подлянку от тенерийцев, напряженно спросил император.

— Приглашения на свадьбу наследника Лавийской Империи и его избранницы! — с расплывшимся в приторной улыбке лицом проговорил канцлер Тенерии. — Как Вы, Ваше Императорское Величество бесспорно заметили, ничто в нашем мире не может препятствовать счастью истинно влюбленных!

— Завтра состоится наша с Самирой свадьба! — радостно прокричал принц, крепко прижав к себе возлюбленную.

Парень светился от самодовольства, казалось, если бы в зале не было делегации соседей, то он непременно показал бы венценосному отцу язык.

— Совершенно верно, дорогой канцлер, даже я не могу препятствовать союзу истинной пары! — зло процедил повелитель, надеявшийся избежать нежелательной свадьбы.

Услыхав согласие отца, Глендауэр подхватил свою будущую жену и закружил на руках по залу. Юная невеста нежно прижалась к жениху и тихонько рассмеялась! Наследник торжествовал, ему удалось воспользоваться ситуацией и вынудить отца согласиться на брак с возлюбленной.

Скрипя зубами, недовольный повелитель, тяжело опираясь на подлокотники трона поднялся и, зло косясь на будущую невестку, провозгласил:

— Уважаемые гости, подданные, друзья! Приглашаю вас на свадьбу моего единственного сына и наследника Лавийской Империи — принца Глендауэра и его возлюбленной Самиры!

Отчеканив это, император тут же вышел из тронного зала. К влюбленной парочке, самозабвенно целующейся на глазах у всех, тут же направились Мадина, Ифа и Мэттью, вероятно, взыскивать долг, а ко мне неожиданно подошел ректор Нови.

Глава 139

— Дорогой Брайан, я бы хотел увидеть Айлин Мекер! Она является моей студенткой, и я несу за нее ответственность! Это возможно? — заметно волнуясь, спросил у меня профессор.

— Конечно, ректор Нови, прошу за мной! — позвал я его, направляясь к выходу из тронного зала, так как из-за мер безопасности, в нем невозможно было открыть портал в тюрьму.

Мне и самому уже не терпелось увидеть Айлин. После нашего вчерашнего разговора у меня осталось неоднозначное впечатление, в котором я намеревался разобраться. Но только стоило выйти за дверь и повернуть в ближайший коридор, как меня жестко прижали к стене трое уже знакомых мне пятикурсников Северной Академии.

— Как ты мог посадить ее в тюрьму? — ударив меня в челюсть, проревел Харольд.

Я молчал, моего ответа никто и не требовал. Поставив блок, провел прием и припечатал Харольда лицом к стене. Тоже самое проделали мои гвардейцы, подоспевшие мне на помощь, с остальными двумя студентами. Но это не остудило пыл парней, они продолжали сопротивляться и даже из столь неудобного положения наносить удары.

— Друзья мои, — прозвучал неожиданно спокойный голос ректора Нови в разгар выяснения отношений, о его присутствии я уже успел позабыть. — Одна из моих студенток уже сутки находится в тюрьме, и мне срочно требуется ее навестить! А вы возмутительным образом меня задерживаете!

Мы, словно нашкодившие сорванцы, тут же перестали драться и выстроились в линейку, понуро опустив головы и полностью признавая свою вину.

— Простите профессор, — тут же хором извинились пятикурсники.

— Прошу! — произнес я, открыв перед профессором портал в столичную тюрьму.

Ректор зашел в него, а я остался в коридоре, продолжать «разговор» со старшекурсниками.

Айлин

Дверь в камеру распахнулась, и я увидела самого доброго в мире волшебника. Не сдержав эмоций, кинулась в распахнутые для меня объятия. Верный тоже вертелся у ног ректора, жалобно поскуливая.

— Все будет хорошо, моя дорогая девочка! — утешал меня профессор, пока я пыталась справиться с нахлынувшими слезами. — Прости, что не пришел вчера, но уверяю тебя, что задержался по очень серьезным причинам!

«Вот видишь, нас не бросили! О нас беспокоились!» — захлебываясь от эмоций, бормотал в моей голове пес.

Я была поражена, как, волнуясь, оправдывался передо мной любимый ректор.

— Нам, вернее курсу зельеварителей, было дано задание обеспечить принцу и Самире проверку артефактом истинных пар. Всю ночь Мадина и другие студенты под руководством профессора Нияки усовершенствовали приворотное зелье, которое показало превосходный результат. Сегодня утром при многочисленных свидетелях наследник и твоя сокурсница успешно прошли проверку, завтра состоится их свадьба, а тебя, я очень надеюсь, выпустят на свободу.

«Моя Мадиночка! Моя любимая вредина! Так и быть, ей на радость выпью еще раз зелье для облысения! Только бы ее отрава приворотная вытащила нас отсюда!» — запальчиво обещал сам себе Верный.

Я вопросительно подняла на профессора глаза.

— Да-да, моя дорогая ученица, только с условием твоего освобождения из тюрьмы студенты и преподаватели нашей академии согласились помочь наследнику и императору. Поэтому, на стоит так расстраиваться, у Вас, Айлин, столько друзей, мы не дадим Вас в обиду, — улыбнулся мне ректор.

Лихорадочно закивав головой, стала утирать платочком слезы. Верный радостно потявкивая, восторженно вертелся волчком. Мы не одни! Целая академия студентов и преподавателей беспокоится за нас! Дорабатывали приворотное зелье, чтобы вытащить нас их тюрьмы!

— Но, моя дорогая Айлин, может, пришло время, когда тебе пора раскрыть свой секрет? — задал мне неожиданный вопрос добрый волшебник. — Уверен, знатный титул сможет защитить тебя от подобных нападок даже со стороны императора. Повелитель не посмеет казнить наследницу одного из самых знатных лавийских родов!

«Айлинчик, о чем это он говорит? Какой ты от меня скрываешь секрет?» — насторожился лохматый друг.

Я во все глаза смотрела на ректора и не могла поверить в услышанное.

— Вы все знали?! Как давно Вы узнали, что я…? — комок в горле не позволил мне закончить свой вопрос.

«То есть секрет есть, и ты не собиралась мне о нем рассказывать!» — обиженно тявкнул Верный, но мне было не до него.

Глава 140

Приобняв за плечи, ректор Нови заботливо усадил меня на кушетку и, разместившись рядом, начал рассказывать:

— Когда Вы, Айлин, появились перед экзаменационной комиссией, то очень сильно отличались от всех остальных абитуриентов. Несмотря на бедный наряд и волосы, заплетенные в скромную косу, осанка, манеры, речь — все выдавало в Вас аристократку, как не пытались это скрыть. А через полгода в ворота моей академии постучала вдова Циара Лонгман со своим братом, требуя показать им всех первокурсников Северной Академии. Они искали свою пропавшую родственницу, которая, по их словам, потеряла рассудок и ушла из дома. Я навел справки и обнаружил, что наследница рода Лонгман однажды приняла решение провести всю свою жизнь в женской обители, отписав немалое наследство данному учреждению. Прибывшие же в нашу Академию родственники девушки, пытались ее найти, так как считали, что она сбежала из обители и поступила в одну из магических академий нашей империи. Они хотели объявить ее душевнобольной и иметь возможность самим распоряжаться деньгами одного из богатейших семейств Лавии.

Слушая рассказ ректора, я затаила дыхание, а вот Верный не сумел промолчать:

«Так ты богачка! Аристократка! И скрывала это?!»

Вопли друга в моей голове, помогли мне опомниться.

— И что Вы сделали, узнав обо мне все это? — со страхом спросила у ректора Нови.

— Я подумал, что если юная Айлин Лонгман приняла столь непростое решение отказаться от наследства и жить в женской обители, то у нее на это были очень серьезные причины. Поэтому я отклонил просьбу вдовы Лонгман и ее напористого брата и проследил, чтобы они навсегда покинули территорию Северной Академии, ведь студентка по имени Айлин Лонгман никогда не училась в моем заведении. А студентка Айлин Мекер, почти каждую ночь страдавшая от кошмаров и страстно изучавшая все магические дисциплины, имела право осуществить свою мечту и стать магиней! — спокойно ответил профессор.

«Значит и в твоей жизни, Айлинчик, была бочка, в которой тебя пытались утопить!» — философски посочувствовал мне друг.

Я мысленно благодарила судьбу, которая позволила мне познакомиться с таким удивительным человеком, как профессор.

— Спасибо, ректор Нови! — схватив за руки доброго волшебника, отчаянно благодарила я.

— Пожалуйста, моя девочка! — улыбнулся мне ректор. — Но, может быть, сейчас не тот случай, когда стоит скрывать свое происхождение? Поверь, графине Айлин Лонгман никто не посмеет угрожать казнью из-за уничтожения иллюзии принца.

Старые страхи вновь стали сдавливать мне горло.

— Зато обиженные родственники упекут под замок, мачеха насильно выдаст замуж за собственного брата, тот сделает меня бесправной марионеткой, а затем и вовсе объявит сумасшедшей! Нет! — вскочив с кушетки, запротестовала я. — Айлин Лонгман спряталась от жестокости этого мира в женской обители и проводит все свое время в молитвах о спасении грешных душ своих родственников! Я — Айлин Мекер магически одаренная, бедная сирота! И очень надеюсь на Вашу, ректор Нови, помощь и поддержку! Я хочу продолжить обучение в Северной Академии! — взмолилась я.

«Айлинчик, не плачь! Я закусаю и твою мачеху, и ее братца! Мне бы только вырасти!» — утешал меня Верный.

— Рассмотрев Ваши, Айлин, аргументы, соглашусь, что тюрьма в Вашей ситуации — не самое страшное, — философски произнес ректор.

Мы на некоторое время замолчали, задумавшись.

— Профессор Нови, — обратилась я к преподавателю. — А почему Вы тогда не выдали меня моим родственникам? Ведь Вы меня совсем не знали?

— Во-первых, я с уважением отношусь к выбору людей. Во-вторых, признаюсь, принятые Вами решения поразили меня, а Ваша смелость — восхитила. На моей памяти Вы — первая аристократка, которая вместо обеспеченного будущего, хоть и в нежелательном браке, выбрала обучение в магической академии в статусе бедной сироты. Я посчитал своим долгом поддержать Вас.

Наш ректор самый лучший! И в этом я вновь только что убедилась!

Я уже хотела бросится ректору Нови на шею, чтобы обнять, поцеловать, поблагодарить, как дверь в мою камеру открылась, и появившийся на ее пороге Брайан со сломанным носом, подбитым глазом и окровавленным ртом объявил:

— Айлин Мекер, Вы свободны!

Глава 141

— Капитан Брайан, Вы, как всегда, вовремя! — довольный услышанным и совершенно не обративший внимания на внешний вид гвардейца, произнес профессор. — Я прошу Вас немедленно перенести нас с моей студенткой в Северную Академию. У Айлин отчего-то не задался визит в столицу!

Ректор, взяв меня за руку, чудесным образом освободил от магических наручников, и, свистнув Верному, потянул на выход. Мальчишеское поведение доброго волшебника почтенных лет ввело нас с псом в совершенный ступор, и мы смогли лишь молча следовать за преподавателем.

— К сожалению, ректор Нови, не смогу выполнить Вашу просьбу. Счастливая пара принца и его избранницы настаивала, чтобы Ваша студентка непременно присутствовала на завтрашнем свадебном торжестве, — сообщил нам капитан.

Эта новость стала неожиданной не только для меня, но и для профессора.

— Я вынужден проводит вас в гостевое крыло дворца, где вам выделены апартаменты, — с этими словами Брайан открыл портал, через который мы с ректором и покинули тюрьму.

Нас уже встречали Мадина, Мэттью, Ифа, а также помятая троица пятикурсников, которых, окинув строгим взглядом, тут же увел за собой ректор Нови, и это не сулило им ничего хорошего. Нас же с Верным заобнимали и зацеловали, а затем проводили в ванную комнату, где я смогла смыть с себя гнетущий запах тюрьмы.

- Ну, рассказывай! — нетерпеливо потребовала Мади, когда я вернулась в выделенные для нас апартаменты в длинном банном халате и с тюрбаном из полотенца на голове, Ифа и Мэттью не сводили с меня заинтересованных глаз.

Усевшись на диванчик и взяв из рук Ифы заботливо протянутую мне чашку с цветочным чаем, я выложила друзьям все как есть:

— Брайан считает меня тенерийской шпионкой, засланной в Северную Академию, чтобы раскрыть наследника и способствовать его женитьбе на принцессе Ирсане. Все то время, что он находился рядом, капитан со своими гвардейцами следил за нами и докладывал обо всем канцлеру.

У моих ног, выстиранный щенок громко тявкнул, подтверждая мои слова.

— Айлин, твой Брайан — болван! — негодующе пыхтя, воскликнула Ифа под одобрительный щенячий лай.

— Вот и Верный так считает! — печально сообщила я.

— Потому что он очень умный пес! — тиская в объятиях Верного, похвалила его Мадина.

— Ребята, большое спасибо, что вытащили меня из тюрьмы! — искренне поблагодарила я друзей.

— Справедливости ради нужно сказать, что идея отвадить от наследника тенерийскую принцессу, женив его на нашей Самире, объявив их истиной парой, принадлежит капитану. Мы всего лишь поспособствовали удачному прохождению проверки на артефакте, — неожиданно вступился за гвардейца Мэтт.

— Надо отметить, твой гвардеец совершенно не последователен: сначала ябедничает на тебя канцлеру, затем придумывает план по спасению! — негодовала Ифа. — И что ты после этого будешь делать?

- Вернусь в академию и продолжу учиться, — пожав плечами ответила я, задумываться о странных поступках капитана совершенно не хотелось.

— А как же Брайан? — не унималась Мади.

— Если между нами нет и, как оказалось, никогда и не было доверия, то о каких отношениях с ним может идти речь? — усмехнулась я. — И разве может быть рядом с таким бравым капитаном «тенерийская шпионка»?!

Меня поддержали печальные вздохи друзей, которые больше не заговаривали со мной на эту тему. Вечер мы провели, болтая об учебе, крылатых ящерах и очередном удивительном прорыве Мадины в области зельеварения. А еще сокурсники рассказали мне поразительную историю о том, что, вернувшись домой, юные леди, поменявшие внешность в ходе обучения в нашей академии, первым делом побежали к самым авторитетным столичным магам устранять свое страхолюдство, но столкнулись с неожиданной проблемой. Оказалось, что самые маститые маги были выпускниками нашей Северной Академии и, проявив с нами солидарность, наотрез отказались помогать Корнелии и ее подружкам. Их родителям пришлось найти более скромного в вопросе профессионализма специалиста и заплатить ему на порядок дороже, чтобы он взялся за дело. Но процедура возвращения былой внешности не прошла для девиц без последствий, у них появилась аллергия на солнце, которая должна была пройти лишь через пять суток. Позеры же оказались более способны к магии и сняли окаменелость кожи самостоятельно, но сделали они это лишь после угроз родителей лишить тех наследства, а также магической клятвы, взятой с отцов: никогда не отправлять своих чад учиться в Северную Академию. О драке наших пятикурсников с гвардейцами я умышленно не спрашивала. Ее причина была понятна и без слов.

Брайан

— Наконец-то, капитан Веймор, ты решил порадовать начальство своим визитом! — приветствовал меня отец, привычно активируя артефакты, не допускавшие и малейшую возможность прослушать его кабинет.

— Прошу прошения, господин канцлер! — официально поприветствовал я его.

Как только родитель по второму кругу проверил бесперебойную работу магических предметов, он позволил себе подойти ко мне и обнять.

— Рад видеть тебя, сынок! — крепко прижав меня к себе, хрипло проговорил отец.

— Здравствуй! — взволнованно ответил я.

— Когда свадьба закончится, и нежелательные гости разъедутся, я лично прослежу, чтобы твоя зеленоглазая студентка вернулась назад в Северную Академию, а тебя вместе с твоим отрядом отправлю на окраину Лавии. Ваше общение стало слишком опасным для тебя, — строго предупредил меня родитель.

— А если я не соглашусь? — наверное, впервые в жизни, возмутился я.

— Ты же знаешь, меня сковывают серьезные договоренности! Ради тебя я был вынужден неукоснительно их соблюдать на протяжении двадцати лет! Нарушение известных нам условий могут иметь, в первую очередь для тебя, смертельные последствия! Я не позволю тебе рисковать жизнью ради какой-то провинциалки! — со мной говорил уже не строгий отец, а беспощадный канцлер.

Чувство вины вновь накрыло меня с головой. Родитель знал, на какую точку нужно нажать, чтобы я вновь стал послушным. Это всегда срабатывало, но не сегодня.

— И долго мне еще жить, оглядываясь, ожидая удара в спину? Отец, я устал всех подозревать и видеть в каждом подосланного ко мне убийцу! Уже столько лет прошло! Может быть, пора что-нибудь изменить? — взбунтовался я.

— А разве всю свою жизнь ты не пытаешься это сделать? Разве не об этом ты думал, когда решил делать карьеру! Стать лучшим! Завоевать доверие! И чего ты добился? Да, император обратил на тебя внимание и на время проведения операции по сокрытию своего наследника сделал командиром его охраны! А ты спрашивал себя: зачем он это сделал? — несколько минут отец выдерживал паузу, давая мне время подумать. — Когда ты рядом, за тобой легче присматривать!

Во мне все клокотало:

— Я пытался доказать ему, что меня не стоит опасаться! Что я не хочу никому зла! И я честно выполнял свои обязанности.

— Конечно честно, ведь залогом твоей верности была моя жизнь! — обреченно выдохнул отец. — Сын, ты ввязался в очень опасную игру, правила которой устанавливают безжалостные хищники. Участвуя в ней, ты не можешь позволить себе ошибаться и быть слабым! Это девочка стала твоим уязвимым местом, из-за нее ты стал совершать множество опрометчивых поступков, которые могут привести тебя к гибели!

— Ты передавал мои донесения о ней императору?

— Нет, я посчитал, что повелителю не стоит знать о слабости моего сына, — качая головой, сообщил отец. — Но я прошу тебя: отступись от нее!

— Нет!

— Неужели она стоит того, чтобы ради нее погибнуть? — настаивал он.

— Стоит! — уверенно проговорил я. — Скажи, а если бы на месте Айлин была мама, как бы ты поступил?

— Их нельзя сравнивать! Твоя мама была моей истинной парой! Я бы не смог оставаться в стороне, если бы ей грозила опасность!

— Вот и я не могу, — признался я.

— Ты хочешь сказать…? — еле слышно спросил отец, боясь закончить свой вопрос.

— Я в этом почти уверен! Даже подозрения в шпионаже против нашей страны не смогли убедить меня отказаться от нее. Меня тянет к ней, словно к магниту, закрыв глаза, я вижу ее лицо, слышу ее мелодичный смех.

Отец долго смотрел на меня, а затем, обреченно прикрыв глаза, отчеканил:

— Капитан Веймор, я рассчитываю, что все мои инструкции завтра будут неукоснительно выполнены!

Произнося это, он отключил изолировавшие нас от посторонних ушей артефакты. В этот же момент в кабинет канцлера без стука вошел император.

— Так точно! — вытянувшись по стойке смирно, отчеканил я. — Разрешите идти?

— Идите, — даже не подняв на меня глаза, скомандовал отец.

Глава 142

Айлин

Утром толпа служанок ворвалась в апартаменты и приступила к своим обязанностям — нашей подготовке к свадебному торжеству. В итоге, в одинаковых розовых платьях с высокими причёсками мы были похожи на воздушные пирожные, которые самозабвенно любил уплетать в нашей столовой Мэттью. Когда стайка служанок, удовлетворенная результатами своего труда, выпорхнула из нашей комнаты, мы с девчонками переглянулись и решили принять своюи наряды, как неизбежное зло.

Но долго оставаться в одиночестве нам не дали, одна из служанок вернулась и повела нас на церемонию. Оказалось, что мы являлись не просто гостями, нам была определена почетная роль подружек невесты, так как других друзей или родственниц у Самиры под рукой не оказалось, а перенести их в столицу порталом почему-то никто не посчитал нужным. Служанка привела нас на огромный балкон, под которым располагалась необъятных размеров дворцовая площадь, заполненная людьми. Указав нам на место, где мы должны находиться, строго-настрого запретила его покидать, и удалилась. Верному не разрешили присутствовать на церемонии, и ему пришлось остаться в апартаментах.

— Вы что-нибудь понимаете? — растерянно спросила Мадина.

— Нет! — ответили мы с Ифой.

Стоять пришлось довольно долго. Персонажи, которые также, как и мы, были вынуждены принимать участие в свадебной церемонии, в отличие от нас не спешили занимать свои места на балконе. От безделья я стала рассматривать разношерстную толпу зевак на площади. Тут были и многолюдная делегация тенерийцев, и приглашенные группы вельмож еще из нескольких соседних государств, простые горожане и знатные вельможи со всех окраин Лавии. В толпе многочисленных зрителей, мой взгляд зацепился за показавшееся знакомым мне лицо, и я вздрогнула.

— Айлин, что с тобой? — обеспокоенно спросила меня Мадина, взяв за локоть. — Ты вся побледнела и дрожишь.

Ее вопрос отвлек меня, и мужчина, которого я пыталась рассмотреть, исчез в толпе.

— Наверное, показалось, — пробормотала я себе под нос.

Когда на место, определенное для друзей жениха, встали Роберт, Льюис, Энтони и Найджел, лишившиеся своей окаменелой кожи, в роскошных черных костюмах с белыми галстуками-бабочками, мы с Ифой и Мадиной почувствовали себя неловко в своих нарядах, похожих на розовый кошмар.

— С ролью подружек невесты Корнелия, Белинда, Роза, Хезер и Жаклин справились бы гораздо лучше нас! — окинув своих бывших поклонников недоверчивым взглядом, заметила Мадина.

— Может, не захотели надевать это розовое убожество и притворились больными? — предположила Ифа.

— Принц бы приказал, и никуда бы они не делись, — возразила Мад.

Мы дружно задумались над ситуацией, в которую попали не по своей воле. Нас не покидала тревога.

— Не волнуйся, Айлин, я рядом! — неожиданно услышала я голос Брайана за спиной.

Наше трио резко развернулась, хмуро гладя на капитана, с лица которого уже исчезли следы побоев. Вдоль стены балкона за нашими спинами выстроились два десятка гвардейцев, перекрывая нам пути отступления.

— Похоже, это по наши души, — обреченно выдохнула Ифа. — Сбежать не получится.

— Не беспокойтесь, мои гвардейцы будут обеспечивать лишь безопасность императора и наследника, — заверил нас Брайан. — К вам они даже не приблизятся.

Мы переглянулись в недоумении: в своем сообщении гвардеец и словом не обмолвился о безопасности невесты. Самире можно было только посочувствовать, ее жизнь во дворце обещала быть несладкой.

— Ничего не бойся! — подойдя ко мне, Брайан, точно так же, как и в камере, поцеловал в лоб и отошел к своим гвардейцам.

- Какое-то странное у твоего капитана отношение к тенерийскому шпиону! Обещает защитить, в лоб целует! — широко распахнув глаза, недоумевала Мадина.

— У него странное отношение не к шпиону, а к шпионке! А это, я тебе скажу, огромная разница! — поучала нас Ифа, пытаясь пригладить многочисленные розовые кружева на своей юбке. — Парень, видимо, питает слабость к рисковым девушкам!

С площади послышалось рычание, мы посмотрели на толпу и увидели разгневанного Харольда, из горла которого вырывался громкий рык, отчего стоявшие рядом с ним люди испуганно шарахались в разные стороны. Лишь Мэтт, товарищи пятикурсника, преподаватели и ректор Нови не обращали внимания на исходивший из парня угрожающий звук, напряженно рассматривая нас.

— Умеешь же ты, Айлин, раззадорить парней так, что они на глазах превращаются в диких зверей! — невесело хмыкнула Ифа.

— Ничего страшного! Закончится этот балаган, вернемся в академию, и я всем сварю успокоительного средства, — заверила нас Мадина.

— Мне двойную дозу, пожалуйста! — тут же попросила я.

— Договорились, — пообещала соседка.

Все было готово к церемонии, каждый участник спектакля занял определенное ему место на балконе, епископ нервно переминался с ноги на ногу у перил, вполголоса повторяя слова обряда, которые он должен был произнести. И вот над дворцовой площадью разнесся усиленный магией торжественный голос церемониймейстера:

— Леди и джентльмены, уважаемые гости и жители нашего государства! Встречайте Его Императорское Величество!

Площадь взорвалась ликованием, приветствуя своего повелителя, который появился перед нами, осчастливил толпу взмахом руки и уселся на приготовленный для него небольшой трон.

— Приветствуйте жениха и невесту! — продолжал оглашать голос.

Крики людей вновь оглушили нас. Принц и Самира в сверкающих нарядах сказочной красоты, держа друг друга за руки, вышли на балкон и встали перед епископом, лицом к толпе.

Все стихло, люди боялись пропустить даже одно слово в этом торжественном спектакле. По кивку императора епископ начал читать молитву Видящему, призывая того благословить принца и юную деву и освятить их союз. Толпа на площади хором повторяла слова священника.

Мы с девчонками чувствовали себя розовой ширмой, стоящей за спинами молодых, так как иных требований к нам не предъявлялось. Судя по кислым лицам позеров, они были солидарны с нами в своих ощущениях.

— Согласны ли Вы, Ваше Высочество принц Глендауэр взять в жены леди Самиру? — спросил у наследника епископ.

Глава 143

Его магически усиленный голос разнесся над площадью, и каждый находившийся на ней человек отчетливо его расслышал.

— Согласен! — ответил довольный наследник.

— Согласны ли Вы, леди Самира, взять в мужья наследного принца Лавийской империи Глендаура? — обратился епископ к нашей сокурснице.

— Надо же, ради столь важного события нашу Самирочку повысили в звании! Невероятный рывок для простолюдинки: из плебейки она за сутки превратилась в леди! — нервно пошутила Мади.

— Удивительный карьерный рост! — поддержала я подругу.

— Любовь творит чудеса! — присоединилась к нам Ифа.

— Все же знают, что без вашего приворотного зелья и здесь не обошлось! Какая любовь? — недоумевал Льюис, от скуки решивший поучаствовать в нашем шуточном разговоре.

— Любовь тенерийской принцессы! — уточнила Мадина, наивно хлопая глазами. — Только ради того, чтобы Глен мог ее избежать, в нашей империи способны так быстро возвеличить провинциалку!

Парни понимающе хмыкнули, и мы вновь обратили все свое внимание на свадебную церемонию. А тут начало твориться что-то немыслимое: наша Самирочка держала длинную паузу, не спеша отвечать на вопрос епископа.

— Самира, любимая, молю тебя, подари мне свое согласие, иначе я не смогу жить! — ловко перейдя от мольбы к угрозе самоубийства, упрашивал невесту наследник.

Император резко встал из кресла и, подойдя к девушке, злобно зашипел:

— Если ты, дрянь, не уймешь свой характер и сейчас же не произнесешь «да», я лично сотру тебя в порошок и развею по ветру!

Зрители на площади загомонили, они не слышали тихую тираду императора, но разъяренный вид повелителя не оставлял пространства для фантазии. И хоть угрозы относились пока исключительно к Самире, мы с сокурсницами в страхе теснее прижались друг к другу. Свидетели со стороны жениха тоже, мандражируя, сомкнули ряды.