Слишком необузданные

Глава 5

Крю

Фотосессии были для меня настоящей занозой в заднице. Но, по словам этого фотографа, я был создан для камеры.

Да что за хрень.

— Еще раз, Крю, — сказал фотограф, поднося камеру к глазу. — Давай, смотри прямо на меня. Хорошо. Подними подбородок. Еще чуть-чуть. И немного влево.

Я повиновался, готовый покончить с этим испытанием. Мы занимались этим весь чертов день.

— Да. — Щелк. Щелк. Щелк. Все, что я делал, ему нравилось. Он слегка пошевелился, его палец быстро нажал на кнопку спуска затвора камеры. Затем он опустил его, посмотрел на дисплей и улыбнулся. — Потрясающе.

— Это все? — спросил я.

Он взглянул на менеджера по маркетингу, которая вчера прилетела в Колорадо вместе с Сидни.

— Я отпускаю его, если вы не хотите чего-нибудь еще?

— Нет, я думаю, достаточно. — Она улыбнулась Сид и Риду. — Это была фантастическая идея.

Рид сиял, пожимая руку руководителю.

— Я ценю ваше желание приехать в «Мэдиган Маунтин». Я бы с удовольствием присел и подольше поболтал о партнерстве. Как насчет чашечки кофе? Мы можем зайти внутрь и посидеть в моем кабинете.

— Отлично, — сказала она, отходя от него, чтобы подойти ко мне и пожать руку. — Спасибо, Крю.

— Пожалуйста. — Я пошевелился, убирая руку с доски, на которую опирался, в соответствии с указаниями фотографа. — Еще раз спасибо за снаряжение.

— Конечно.

Она привезла с собой не только фотографа, но и около десяти досок, все в соответствии с моими пожеланиями, и сумку, набитую фирменной одеждой и другими товарами. Она помахала рукой, затем повернулась и пошла в ногу с моим братом, когда он повел ее в свой офис в отеле.

Я оставил фотографа собирать вещи и подошел к Сидни.

— Довольна?

Она кивнула, поправляя очки в черной оправе.

— Очень.

— Хорошо. — Потому что, когда Сид была счастлива, был счастлив и мой банковский счет. — Тебе нужно что-нибудь еще?

— От тебя? Нет. — Она проверила свой телефон. — У меня назначена встреча с твоей новой невесткой, чтобы обсудить маркетинговую кампанию.

Блять.

— Мои братья уже поделились со мной своими соображениями. Я пока не хочу связывать себя какими-либо обязательствами здесь, хорошо? Я не собираюсь переезжать в Пенни-Ридж. Так что ни на что не соглашайся.

— Мы просто поговорим. Хотя я не понимаю, почему ты так против того, чтобы проводить здесь больше времени. — Она огляделась, разглядывая людей, разбросанных во всех направлениях. — Мне нравится это место. Здесь царит необычная и очаровательная атмосфера.

Блеск в ее глазах заставил меня занервничать.

— Сидни, — предупредил я.

— Расслабься. — Она отмахнулась. — Это всего лишь одна встреча с Авой.

— Этого я и боюсь, — пробормотал я.

Она похлопала меня по руке.

— Хорошо поработал сегодня. Увидимся за ужином. Давай встретимся в семь.

— Как насчет шести? — Я хотел закончить с этим делом, чтобы провести с Рейвен как можно больше времени в свой последний вечер.

— Что-то рановато. — Сидни нахмурилась.

— Сегодня вечером парад в честь открытия и вечеринка. Я не хочу это пропустить, — солгал я.

— Отлично. Тогда до встречи.

Завтра она проедет семьдесят миль до Денвера, сядет на самолет и отправится обратно в Майами. Ее агентство представляло спортсменов и артистов со всего мира, так что теперь, когда эта кампания закончилась, она приступит к следующему проекту.

Я любил Сид и то, как усердно она работала для меня, но, когда она скрылась в отеле, мне становилось легче дышать.

— Вот, пожалуйста. — Моя ассистентка Марианна появилась рядом со мной с чашкой кофе в дорогу.

— Спасибо. — Я глотнул горячей жидкости, надеясь, что кофеин скоро подействует.

Мы были на ногах с рассвета, готовясь к съемкам. Даже Рид был здесь несколько часов.

Сначала мы отправились на вершину горы на снегоходе, чтобы сделать несколько снимков восхода солнца. Затем мы совершили несколько спусков, а фотограф и его ассистент следовали за нами с камерами в руках, пока мы спускались с горы.

Как только открылись канатные дороги, народу стало больше, поэтому мы нашли несколько укромных местечек для постановочных съемок. Затем, наконец, после быстрого обеда в лодже, мы пришли сюда, чтобы сделать несколько снимков меня рядом с этой доской.

Фотограф сказал мне, что хотел бы, чтобы на заднем плане были люди. Он собирался отредактировать снимки так, чтобы они были размытыми, а я и доска были в центре внимания. Каковы бы ни были его планы по монтажу, мне было все равно. Я был просто рад, что сегодняшняя работа была закончена.

На плече у Марианны висела спортивная сумка, швы которой натянулись из-за того, что внутри было много вещей. Пальто, брюки, перчатки и шапки. Я переодевался шесть раз.

— Как у тебя дела? — спросила она.

Я вздохнул, делая еще один глоток кофе.

— Истощен.

— Пойдем присядем. — Она кивнула в сторону лоджа.

— Я возьму это. — Я схватил сумку, прежде чем она успела возразить, и перекинул ее через руку. Затем поднял свою доску и последовал за ней по снегу, лавируя между людьми, пока моя доска не оказалась на стойке, а мы не оказались внутри и не выбрали столик рядом с окнами.

Я только успел расстегнуть молнию на своей бирюзовой куртке, как появились трое ребят с румяными щеками и широкими улыбками.

— Вы Крю Мэдиган? — спросил самый высокий.

— Это я.

— Чувак, я же тебе говорил. — Он толкнул локтем своего друга. — Можем мы взять у вас автограф?

— Конечно. — Я похлопал себя по карману, но он был пуст.

Дети оглянулись, совершенно не понимаю, что мне подписать.

— Вот. — Марианна достала серебряный маркер. — Как насчет того, чтобы подписать их шлемы?

— Да. — Дети бешено закивали, каждый из них попытался расстегнуть их, но я поднял руку.

— Не двигайтесь. — Я подошел ближе, расписался на шлемах и снова надел колпачок на маркер. — Спасибо, ребята.

После того, как они обменялись рукопожатиями, они ушли, хихикая, а я снял куртку и бросил ее на другой конец стола, рядом с сумкой.

Я проскользнул мимо Марианны и опустился на стул, ближайший к окну, в то время как она села рядом со мной, у прохода.

Даже при своем миниатюрном росте в пять футов один дюйм (прим. ред.: примерно 155 см.) она была чертовски крепкой. За эти годы мы поняли, что, если она была снаружи, а я внутри, если мы выглядели так, будто увлечены интимной беседой, это во многом отвлекало дополнительное внимание и посетителей.

— Вот твой телефон. — Она вытащила его из кармана и протянула через стол. — И бумажник.

Я проверил свой телефон, экран пуст. Затем положил его и бумажник в карман брюк.

— Спасибо, что придержала их у себя.

— Именно за это ты мне и платишь, — улыбнулась она. — Все прошло очень хорошо. Фотограф показал мне несколько первых снимков. Они будут великолепны. И я сама сделала несколько снимков для Инстаграма. Я подумала, что мы могли бы сделать это…

— Лалалала. — Оборвала я ее, затыкая уши.

— О, прекрати. — Она покачала головой. — Ты хочешь знать, сколько у тебя подписчиков на данный момент?

— Нет. — Я ненавидел социальные сети, поэтому полностью доверил их Марианне.

— Только что стукнуло два миллиона.

Я хмыкнул и сделал еще один глоток кофе.

— Хорошая работа.

Возможно, на фотографиях мое лицо, но заслуга в этом принадлежит Марианне. Образ был важен. Благодаря ему я получал предложения от брендов и спонсорскую поддержку.

За окнами базы кипела жизнь. К подъемникам выстраивались очереди. На этой неделе каждую ночь шел снег. Каждое утро облака рассеивались, открывая прекрасный ноябрьский день. Что касается выходных, то с этим трудно было сравниться.

— Тебе здесь нравится, не так ли? — спросила Марианна, пока я смотрел в окно. — Я уверена, мы могли бы продлить эту поездку, если бы ты захотел остаться.

— Не-а. Мне нужно домой. — Мне нужно было тренироваться. Хотя на этой неделе я провел немало времени на доске.

Я проводил дни в горах, проходя тропами своего детства. Борясь с воспоминаниями из прошлого, хорошими и плохими. Большую часть своих вечеров я проводил в старом викторианском доме Уэстона и Кэлли в городе. Ночи я приберегал для Рейвен.

Может быть, она и позволила мне выиграть в понедельник в нашем маленьком забеге. Мне было насрать. Потому что иметь ее в своей постели было настоящим подарком.

Рейвен была моей страстью. На этой неделе мы провели бесчисленное количество часов, исследуя тела друг друга. В полночь, обычно после того, как я засыпал, она ускользала и возвращалась домой. И каждое утро, просыпаясь, я начинал считать часы до того момента, когда она вернется в мой номер, обнаженная, и будет извиваться на простынях.

Это была просто интрижка. Но, черт возьми, мы были такими горячими. Секс был невероятным. Вечер за вечером становилось только лучше.

— Крю. — Марианна подтолкнула меня локтем.

Я проследил за ее взглядом и выпрямился, когда мой отец направился к нашему столику.

На этой неделе мы с папой часто случайно встречались. Он улыбался и махал мне рукой. Я шел дальше. Я ожидал засады у дома Уэстона, когда пришел к нему на ужин, но отец оставил меня в покое. Теперь, когда пора было уезжать, эта отсрочка закончилась.

— Привет, Крю. — На нем были зимние штаны и красная парка без застежки. На ногах были лыжные ботинки. — Как все сегодня прошло?

— Хорошо. — Я искоса взглянул на него. Он звучал так… бодро. Отец не был таким бодрым. Он был скорее озлобленным, угрюмым зверем. Кто этот парень и что он сделал с настоящим Марком Мэдиганом?

— Я Марк. — Папа протянул Марианне руку. — Отец Крю.

— Марианна. — Ее голос был ровным, когда она ответила на его рукопожатие. Ее темные глаза были холодны.

— Судя по твоему взгляду, я бы сказал, что ты знаешь обо мне. — Папа вздохнул, затем посмотрел на меня. — Слышал, ты завтра уезжаешь.

— Да. — Я кивнул. — Пора домой.

— Верно. Что ж, я, э-э… конечно, было чудесно, что ты здесь. Не думаю, что ты захочешь пойти со мной? Прокатиться со своим отцом, как в старые добрые времена?

Прокатиться? Он серьезно?

— Не знаю, смогу ли я справиться, но я постараюсь. — Он посмотрел на меня с такой мольбой в глазах, что я почувствовал, как моя решимость слабеет.

Папа научил меня кататься на лыжах. Он научил нас всех кататься на лыжах. Последний раз, когда мы катались вместе, было, ну… чертовски давно.

— Пожалуйста?

Марианна, должно быть, услышала уязвленность в его голосе, потому что ее взгляд смягчился, когда она оглянулась и пожала плечами.

Черт возьми.

— Да. Конечно.

— Отлично. — На лицо отца вернулась бодрая улыбка. — Мне только нужно взять лыжи. Встретимся на улице?

Я кивнул, ожидая, пока он уйдет, и провел рукой по волосам.

— Черт.

— Это всего один раз, — сказала Марианна, вставая со стула. — Кроме того, вам было бы полезно разрядить обстановку.

— Я думал, ты на моей стороне.

Она грустно улыбнулась мне, поднимая спортивную сумку.

— Так и есть.

Марианна была одной из немногих, кто знал историю моей семьи.

— Ты злился на него двенадцать лет. — Она заправила прядь своих вьющихся черных волос за ухо. — Тебе правда будет так больно выслушать его?

— Да. — Да, это будет больно. Потому что в течение двенадцати лет я не обращал внимания на боль. Я не обращал внимания на рану в груди, которую оставила моя распавшаяся семья. Я с головой ушел в сноубординг, чтобы не думать о маме, папе или Пенни-Ридж. — Но я пойду.

Она торжествующе улыбнулась, когда я встал.

Я схватил свою куртку, натянул ее, затем сунул телефон в карман и отнес кофейный стаканчик в мусорное ведро, а она последовала за мной.

— Спасибо. — Я обнял ее за плечи и притянул к себе, прежде чем поцеловать в макушку.

— Не нужно благодарности. Для этого и нужны друзья.

— Ты хочешь пойти с нами? — спросил я.

— Нет. Сам с этим разбирайся. Но ты можешь рассказать мне все за ужином.

Я поворчал, поднимая глаза как раз вовремя, чтобы поймать взгляд кристально-голубых глаз, устремленный на мою руку, обнимающую Марианну за плечи.

Красота Рейвен была обезоруживающей, и я улыбнулся, собираясь подойти и поцеловать этот прелестный розовый ротик. Но потом вспомнил, что мы на людях. Поэтому я просто вздернул подбородок.

— Привет.

Она моргнула, затем направилась к двери.

Я открыл рот, чтобы спросить, что случилось, но остановился.

Это было частью сделки. На людях мы редко разговаривали. Мы притворялись, что не знаем, как звучал голос собеседника, когда он кончал.

— Эм, кто это? — Марианна отошла от меня, глядя снизу вверх с понимающей ухмылкой.

— Никто, — ответил я, направляясь к двери, в которую только что вошла Рейвен.

— Ты худший лжец. — Марианна рассмеялась, следуя за мной на улицу. — Это из-за нее ты не захотел остаться в баре и выпить вчера вечером?

Ад. Меньше всего мне нужна была Марианна в этом деле. Я любил ее, но, черт возьми, она была любопытной. С прошлого года она начала встречаться с одним парнем в Парк-Сити. Он работал в закрытом комплексе, где я тренировался, так они и познакомились. Теперь, когда она нашла свою любовь, она хотела ее для всех в своем кругу и неустанно устраивала для меня свидания.

— Она просто та, с кем я была знаком в прошлом, — сказал я Марианне, направляясь к стойке, где стояла моя доска. — Это Рейвен. Она сестра Ривера.

— А-а. Так это секрет.

— У тебя там есть перчатки? — Я указал на спортивную сумку.

Она бросила ее на снег, расстегнула молнию и вытащила перчатки, а также мой шлем и защитные очки.

— Ужин в шесть, — сказал я ей.

— Она тебе нравится, не так ли? — спросила она.

Да, Рейвен мне нравилась.

Мне нравилось, что мы были такими взрывными в постели. Мне нравилось, что она была сексуальной и умной. Мне нравилось, как она любила это место. Мне нравилось, что, когда мы сидели вместе на том горном склоне, она не настаивала на разговоре о моей маме.

Когда люди узнавали о маминой болезни, они задавали вопрос за вопросом, потому что она была такой редкой. Только не Рейвен. Она просто признала мою боль и не обращала на нее внимания.

Да, она мне нравилась. Очень.

Но это не имело значения, так как завтра я уезжаю. Наконец, пришло время выбираться из Пенни-Ридж.

Я сунул перчатки в карман куртки, затем застегнул пряжку шлема под подбородком, оставив защитные очки надвинутыми на лоб.

Рейвен стояла на территории лыжной школы. Ее шелковистые темные волосы всегда красиво смотрелись на фоне красной куртки. Сегодня она заплела их в косу, перекинутую через плечо. Надеюсь, сегодня она сохранит эту косу, потому что я был бы не прочь намотать ее на кулак.

— О, она тебе действительно нравится, — хихикнула Марианна.

Я отвел взгляд.

— Заткнись.

— Крю. — На этот раз папа пришел мне на помощь. Он подошел ко мне, держа лыжи на плече, а палки в другой руке. — Готов?

— Да. — Я направился к подъемнику, позволив папе плестись следом.

Когда я взглянул на Рейвен, в ее глазах было ожидание. Она была слишком далеко, чтобы я мог прочесть выражение ее лица, но она выглядела… растерянной.

Притворяться, что я не знаю эту женщину близко, было чертовски трудно.

Я встал в очередь к подъемнику, держась за доску, пока папа надевал лыжи. Затем мы встали вместе, медленно продвигаясь вперед.

— Ничто не сравнится с энергией первых выходных. — Он слегка выпятил грудь, оглядывая тех, кто нас окружал.

Он не ошибся. Энергия была ощутимой, люди были рады вернуться.

Подъемник работал на пределе своих возможностей, чтобы обеспечить быстрое движение очередей, поэтому, продвигаясь вперед, мы столкнулись с очередью на противоположной стороне.

Парень со сканером подошел к нам, чтобы проверить наши пропуска. Но у нас их не было. У папы, потому что он владел «Маунтин». У меня, потому что фотограф не хотел, чтобы билет был на снимках.

— Где ваши… о, простите, мистер Мэдиган?

— Все в порядке. — Папа похлопал его по плечу, и настала наша очередь залазить в подъемник.

Мы двинулись вслед за креслом как раз в тот момент, когда какой-то ребенок влетел в кабинку рядом со мной, двигаясь слишком быстро и чуть не врезавшись.

— Эй. — Я схватил его за руку, не давая ему перевалиться через грузовую линию и упасть.

— Простите. — Он запыхтел, его щеки покраснели, и он покачнулся, пытаясь восстановить равновесие.

Кресло быстро подъехало, подхватив нас и качнувшись вперед.

Парнишка заерзал, не удерживая задницу на сиденье. Он возился со своими палками, чуть не уронив их, а потом чуть не ударил меня по голове.

Определенно, он был новичком, ему, вероятно, было двенадцать или тринадцать, и он переживал муки тех неуклюжих лет. Добавление лыж не помогло. Я предположил, что он провел утро в одной из групп Рейвен, где проходили занятия.

Папа взглянул на него и просто покачал головой.

— Ты готов? — спросил я.

Парень закивал так неистово, что его шлем чуть не слетел с головы.

— Круто. — Я расслабился на своем сиденье, любуясь открывшимся видом.

— Если ты сегодня свободен, мы бы хотели пригласить тебя на ужин в нашу квартиру, — сказал папа. — Мелоди печет свое знаменитое лавандовое песочное печенье.

— Извини, не могу. У меня встреча с моим агентом.

Папа глубоко вздохнул.

— Когда мы снова тебя увидим? Или нам придется ждать «Всемирные экстремальные игры» и смотреть на тебя по телевизору?

В его тоне послышались знакомые нотки, которые я слышал бесчисленное количество раз. Это был тот Марк Мэдиган, которого я знал.

Да, я держался подальше от Пенни-Ридж, но не похоже, чтобы он прилагал много усилий, чтобы оставаться на связи с моей жизнью.

— «Игры» проходят в Аспене. Я участвую в соревнованиях каждый год. Сколько раз ты приезжал?

— Сколько раз меня приглашали?

— Тогда считай, что это твое постоянное приглашение, — отрезал я.

— Подожди. — Парень рядом со мной наклонился вперед, поправляя защитные очки на шлеме. Его глаза расширились, когда он разглядел мое лицо.

Блять. Мне следовало самому надеть защитные очки. Последнее, что мне было нужно, — это чтобы какой-нибудь подросток залез в Твиттер и рассказал о том, как он подслушал спор между мной и папой.

— Боже мой. Вы же Крю Мэдиган! — практически прокричал мне в ухо парень. — Вы должны сфотографироваться со мной.

Он сунул палки под мышку, снова чуть не ударив меня по лицу, затем поднес руку в перчатке к зубам и высвободил ее, чтобы сунуть в карман.

Вот только, когда он вытаскивал свой телефон, то уронил его, и устройство выскользнуло из его рук. Оно полетело вперед.

И парень потянулся слишком далеко, чтобы попытаться спасти его.

— Ааа! — закричал он, соскальзывая со своего места.

Я инстинктивно дернулся, схватил его за руку и поймал, прежде чем он успел упасть.

— Держись!

— Помогите! Помогите мне! — Он молотил ногами, лыжи стучали, когда он вцепился в мою руку, чуть не стащив меня. Его палки упали в снег с высоты в 9 метров.

— Крю! — Папа удержал меня за локоть. — Ты можешь поднять его?

Ребенок кричал и метался.

Позади нас раздавались панические вздохи и крики людей.

— Вызовите лыжный патруль!

— Остановите подъемник! — крикнул другой человек.

— Не двигайся, — рявкнул я парню, изо всех сил стараясь удержать его. Но мы все еще двигались, а его испуганный взгляд был прикован к земле.

— Парень. Эй, парень! — крикнул я, привлекая его внимание. — Посмотри на меня.

Он наконец-то посмотрел, ровно настолько, чтобы перестать кричать. Его глаза были наполнены слезами.

— Перестань двигаться. На счет «три» я подниму тебя. Возьмись за спинку сидения, хорошо? Готов?

Он кивнул, всхлипывая.

— Один. Два. Три. — Я собрал все свои силы, чтобы потянуть, папина рука все еще была на моей.

Парень схватился за спинку, умудрившись прижаться животом к сиденью.

— Давай, парень. — Я дернул сильнее, настолько, что он смог повернуться, лежа на боку.

Но в движении я слишком сильно вывернулся. Я подтолкнул парня так, чтобы его задница смогла найти сиденье. И моя собственная соскользнула с края.

— Крю! — Папа все еще держал меня за руку, и эта хватка спасла меня от падения.

Но это не помешало мне соскользнуть с сидения, чуть не утащив папу за собой.

Я ахнул, пытаясь ухватиться за что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, и мне удалось ухватиться за металлическую перекладину под сиденьем.

Дерьмо. Мое сердце забилось где-то в горле.

Я посмотрел на землю, затем поправил хватку. Слава богу, черт возьми, что я еще не надел перчатки.

— Я в порядке, пап. Я держусь. Отпусти.

— Нет. — Его испуганные глаза были прикованы к моим.

— Я держусь за сидение. Ты можешь меня отпустить.

— Ты уверен?

Я кивнул, когда он ослабил хватку и высвободил руку.

Мой вес переместился, ноги повисли. Сидение качнулось, когда ребенок закричал. Я посмотрел вниз, на обрыв, затем снова вверх. Я ни за что не смогу забраться обратно.

К черту мою жизнь.

Это будет больно.