Слишком необузданные

Глава 8

Рейвен

Один поцелуй в день от Крю Мэдигана благотворно влияет на душу девушки.

Я прижалась к нему, позволяя его языку скользить по моему. Мое тело воспламенилось, как и при каждом поцелуе. Порыв. Трепет. Тоже самое я испытывала, когда мчалась с горы или прыгала в хафпайп.

Адреналиновый наркоман. Крюновый наркоман. Одно и тоже.

В глубине души я понимала, что это нужно прекратить. В конце концов, нам придется остановиться. Он мог остаться еще на неделю, но все равно уезжал. И хотя я знала, что было бы легче, если бы я покончила с этим сейчас, черт возьми, я не могла оторваться от его рта. Вместо этого я просто отключила звук, предупреждающий меня, что все заходит слишком далеко. Слишком быстро.

— Черт возьми, детка, — прошептал Крю мне в губы.

«Детка» — это так банально. И мне не должно было нравится.

Но нравилось.

Так нравилось.

Крю пошевелился, пытаясь придвинуться ближе, но, сделав это, поморщился. Это было едва уловимо, всего на секунду, но он сжал челюсти.

— Нам следует притормозить, — сказала я, отстраняясь.

— Нет. — Он поцеловал меня в уголок рта. — Я не хочу притормаживать.

Я была на волосок от того, чтобы сдаться, когда раздался стук в дверь.

Мы с Крю замерли, затем он зарычал и встал.

— Это, наверное, мой ужин.

Но что, если это не так? Это мог быть один из его братьев. Черт, это мог быть и мой. Дерьмо. Я вытерла рот и встала, когда он пересек комнату и открыл дверь. Когда я выглянула из-за плеча Крю, мои плечи поникли. Это был официант из ресторана.

— Пожалуйста, мистер Мэдиган.

— Спасибо. Э-э, не могли бы вы сами поставить это на стол?

Я поспешила к двери, проскользнув мимо Крю.

— Я возьму.

— О, эм, привет. — Этот парень явно узнал меня, но, если повезет, он решит, что я всего лишь друг Крю.

— Привет. — Я подняла поднос, и в нос мне ударил аромат картофеля фри и чизбургера.

— Вот, держите. — Крю достал из кармана двадцатку и протянул ему, а затем закрыл дверь, когда я отнесла его ужин на стол.

— Я пойду. Дам тебе поесть и отдохнуть.

Но прежде чем я успела сбежать, Крю схватил меня за руку.

— Останься. Пожалуйста.

Именно эти карие глаза всегда разрушали мои убеждения. Он смотрел на меня так, словно я была более соблазнительной, более желанной, чем любая еда. Никогда в жизни ни один мужчина не смотрел на меня так, как Крю.

— Хорошо, — прошептала я.

— Голодна?

О, я была голодна. Но, учитывая, что сегодня он побывал в отделении неотложной помощи, я сомневалась, что смогу удовлетворить свой аппетит.

— Тебе нужно поесть.

— Я поделюсь. — Он подмигнул, а затем кивнул, приглашая меня сесть на стул.

Поэтому я разделила его чизбургер пополам, пока он доставал из холодильника две бутылки воды.

— Я сегодня видел твою маму, — сказал он, поедая картошку фри.

— В больнице?

— Да. Она заставила меня надеть повязку.

— Похоже на маму. — Я улыбнулась. — Я удивлена, что она была там сегодня. Обычно она не работает в отделении неотложной помощи или по выходным. Должно быть, кто-то вызвал ее.

Мама была одной из старших медсестер в больнице, проработав там несколько десятилетий. Она устроилась на эту работу после того, как переехала сюда с отцом. Они познакомились в колледже — ну, когда она училась в колледже. Папа едва окончил среднюю школу.

Он вырос в Пенни-Ридж, а после окончания университета немного путешествовал, в основном по горнолыжным городкам по всей стране. Когда ему были нужны деньги, он устраивался на работу на горнолыжных курортах.

Когда мама училась на последнем курсе «Колледжа медсестер Университета Колорадо», она проходила клиническую практику, а он работал в Брекенридже. Мама и несколько ее подруг отправились на выходные покататься на лыжах и там познакомились.

Папа всегда говорил, что увидел маму, и это была любовь с первого взгляда. На короткое время его страсть к ней перевесила страсть к лыжам.

Мама влюбилась в его особый тип безумия — так она отзывалась о папином образе жизни. Безумие. Но время было выбрано в пользу отца. Это было ближе к концу сезона, и когда курорт закрылся на весну, он переехал в Боулдер, чтобы быть поближе к маме.

Поженились бы они, если бы встретились раньше в этом году? Или она бы порвала с ним, как только поняла, что всегда будет на втором месте после пары палок, которые он привязывал к своим ногам?

Мама забеременела Ривером, они поженились и переехали в Пенни-Ридж, чтобы быть поближе к папиным родителям.

Бабушка и дедушка так сильно обожали маму, что временами казалось, будто она их ребенок, а не отец. Даже после развода они были на ее стороне. Раз в неделю они приглашали ее на ужин.

Мама и папа были женаты до тех пор, пока я не окончила среднюю школу и не переехала учиться в Форт-Коллинз. Когда она позвонила мне и сказала, что просит у него развода, я вздохнула и сказала: «Черт возьми, давно пора.».

Маме было лучше жить одной. Таким образом, папа не мог разочаровать ее. У нее была работа. Она была вне себя от радости, когда я вернулась домой после получения диплома по бизнесу. Единственное беспокойство в ее жизни теперь вызывал мой брат.

— Как дела у твоего отца? — спросил Крю.

— Хорошо. Я думаю. — Я пожала плечами. — Я нечасто получаю от него весточки, особенно зимой. Он живет в Денвере.

— Мне жаль по поводу развода.

— Не стоит. Так было лучше для мамы, понимаешь?

Он грустно улыбнулся мне.

— Да.

Крю и Ривер были лучшими друзьями в старшей школе, и Крю не раз бывал у нас дома, когда мы входили в дверь и находили записку, которую папа нацарапал перед отъездом из города на какое-то мероприятие, торжество или из-за сильного снегопада.

— Ривер сказал, что сейчас он живет с твоей мамой. Пытается помочь ей с тех пор, как ваш отец ушел.

Я подавилась картошкой фри.

— Ого! — Крю шлепнул меня по спине, когда я закашлялась.

Мои глаза наполнились слезами, когда я попыталась откашлять кусочек, а затем на этот раз проглотить его правильно. Я выпила немного воды, потом перевела дыхание.

— Прости.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Все отлично. Не в то горло попало.

Выпив еще, я вздохнула.

— Ривер маме не помогает. Он спит в своей старой спальне и крадет у нее продукты, потому что с лета не работает. А те деньги, которые у него есть, он тратит на травку.

— В самом деле? Он сказал, что работает на стройке.

— Так и было. Пока его не уволили за то, что он каждый божий день опаздывал и бездельничал, пока был там.

Крю наморщил лоб.

— Ооо. Я и не подозревал.

— Он жил в квартире с другим парнем, но, когда ему перестало хватать на арендную плату, тот парень его выгнал. Мама разрешила ему переехать домой.

— Он пытается найти другую работу?

— Зимой? Сомневаюсь.

У Ривера было достаточно денег на сезонный абонемент на подъемник, бензин, чтобы подняться в горы, и траву. Эти деньги давала ему мама. Он то и дело выпрашивал у нее по двадцать баксов, почти так же, как убеждал меня позволить ему записывать свои обеды на мой счет.

— Он участвует в каких-нибудь соревнованиях, где мог бы выиграть какой-нибудь денежный приз? — спросил Крю.

— Не знаю. Я вроде как перестала спрашивать.

— Почему?

Я вздохнула, поигрывая кусочком картошки фри.

— В прошлом и позапрошлом годах он участвовал во многих соревнованиях. Он неплохо справлялся. Он хорош. Но недостаточно хорош. Каждый раз, когда я поднимала этот вопрос, он выходил из себя. Он оправдывался травмой, или неправильно настроенной трассой для слоупстайла, или тем, что ему не хватило времени на тренировку в хафпайпе, потому что здесь ее нет.

— Это будет исправлено достаточно скоро, — сказал Крю. — Он сможет много тренироваться.

Проблема была не в этом, о чем Крю, вероятно, подозревал, учитывая, как часто он катался с Ривом, но я не стала высказывать свои мысли вслух.

— Я надеюсь на это.

Прежде чем я успела откусить свою половину его бургера, с дивана донеслась вибрация.

— Хочешь, я подам его тебе? — спросила я.

— Нет. На сегодня я закончил со звонками.

— Тебя что, бомбардируют?

— Полный бардак, но неважно. Мы разберемся.

СМИ, вероятно, были в бешенстве из-за того, что произошло сегодня на подъемнике. Без сомнения, видео были опубликованы во всех социальных сетях. Возможно, на некоторых видео была и я.

Внимания, которого я не хотела. Спрятаться в этом номере на ночь, на день, на неделю вдруг показалось мне отличной идеей.

Мы закончили есть, Крю расправился с картошкой фри, которую я так и не попробовала, и, когда тарелка опустела, я отнесла поднос в коридор, где горничные должны были забрать его позже.

— Мне, пожалуй, пора идти, — сказала я, снимая куртку со спинки стула. — Я просто хотела тебя проведать.

— А что, если ты не будешь этого делать?

— Чего?

Он подошел ближе и здоровой рукой убрал прядь волос с моего виска.

— Уходить.

— Тебе нужно отдохнуть. Ты ранен.

Он наклонился, касаясь губами моих губ.

— Я отдохну. После того, как ты сделаешь всю работу.

Улыбка тронула мои губы. Черт возьми, я была слаба. Моя решимость таяла, как снежинка летом. Но прежде чем последние крупицы самообладания улетучились, я должна была задать один вопрос.

— Кто та женщина, с которой ты был в лодже ранее?

Крю выпрямился, его брови сошлись на переносице.

— Марианна? Она моя ассистентка.

Его ассистентка. Какие у нее были обязанности?

Прежде чем я успела спросить, замешательство на его лице исчезло, и он ухмыльнулся.

— Ты приревновала меня к Марианне?

— Ты казался… напряженным. Мы не обозначали, что здесь происходит, но у меня нет желания быть другой женщиной.

Ухмылка Крю стала шире, пока он не начал сдерживать смех.

— Я люблю Марианну. Она одна из моих лучших подруг в мире. Она красивая, умная и замечательный человек.

Разве он не должен был помочь мне почувствовать себя лучше?

— Кроме того, она — самый близкий человек, который у меня есть, как сестра.

Уф. Должно быть, облегчение на моем лице было заметно, потому что Крю снова поднял здоровую руку, на этот раз, чтобы обхватить мою щеку.

— Мне нравится, что ты ревновала. Теперь твое отношение ко мне становится понятным.

— Я никак к тебе не отношусь.

Он усмехнулся.

— Ага.

Я закатила глаза.

— Любое «отношение» вызвано тем, что я не хочу, чтобы люди знали о нас. Включая Марианну.

Крю поднес пальцы к моим губам, проводя по ним воображаемую линию. Затем он проделал то же самое со своими собственными.

— Губы на замке, детка.

Детка. Да, мне это нравилось. Очень.

Не сказав больше ни слова, он прошел мимо меня в спальню, оставив меня в гостиной решать.

Остаться. Или уйти.

Это всего на неделю. Еще одна неделя секса в этом гостиничном номере. Еще одна неделя с Крю. Потом он уедет, и моя жизнь вернется в нормальное русло.

Я буду проводить вечера дома, смотреть «Браво» или читать, вместо того чтобы проскальзывать через служебный вход и перепрыгивать через две ступеньки, пока кто-нибудь не застукает меня, пока я пробираюсь в номер «Виста».

— Рейвен. — Просто мое имя. Этого было достаточно, чтобы подавить остатки нерешительности.

В спальне Крю лежал на кровати, откинувшись на подушки.

У меня пересохло во рту. Он был в одежде, но я все равно не могла представить себе более сексуального мужчину на планете. Конечно, термо-одежда не оставляла простора для воображения. И уж точно не скрывала растущую выпуклость у него между ног.

В комнате было почти темно, если не считать приглушенного света, льющегося из окон. Он отбрасывал тень на его лицо, выхватывал линии его скул и углы подбородка.

Войдя в комнату, я ногой закрыла дверь, но не потому, что боялась, что нам помешают, а потому, что это было все равно, что отгородиться от мира. Крю был моим, пусть всего на неделю, но я буду держать его при себе.

Он улыбнулся, сверкнув ямочкой, затем поднял здоровую руку и согнул палец.

Я стояла у кровати, задирая подол своей толстовки, чтобы стянуть ее через голову и сбросить на пол.

Кадык Крю дернулся, когда он увидел черный кружевной бюстгальтер, который я надела сегодня утром.

— Чертово плечо.

— Тебе больно?

— Да, и это значит, что я не смогу сделать с тобой все, что хочу сегодня вечером.

Я улыбнулась, расстегивая брюки. Они упали с моих бедер, когда я стянула с себя термобелье, оставшись в одних трусиках и лифчике.

Он выпрямился и потянулся к застежке на слинге.

Но мои руки опередили его, расстегивая застежку и снимая его с его руки.

— Позволь мне сделать это.

Взгляд Крю был прикован к моему лицу, пока я расстегивала его футболку, сначала сняв ее со здоровой руки, прежде чем стянуть через голову. Затем я перекинула ее через его больное плечо и отбросила в сторону.

Этот пресс станет моей погибелью. Кончики моих пальцев прошлись по его мускулистым рукам, опускаясь к линии волос, которая исчезала под поясом его брюк.

Он взял меня за руку, как будто собирался остановить. Но потом ухмыльнулся и довел ее до своего возбуждения.

— Видишь, что ты со мной делаешь?

Мой пульс подскочил. Внутри все затрепетало. Я потянула за пояс его брюк, ожидая, когда он приподнимет бедра, чтобы я могла стянуть их вниз по этим мощным бедрам.

— Мне это нравится. Ты в моей власти.

— Рейвен, если ты думаешь, что я не был в твоей власти с самого начала, то ты просто не обращала внимания.

У меня перехватило дыхание. Игривость, которая была у меня с ним во время всех наших предыдущих ночей, исчезла, его тон стал серьезным.

Только у нас не могло быть ничего серьезного.

Мне не нужно было ничего серьезного.

Когда он уйдет, он не должен забрать мое сердце.

Возможно, он понял, что я собиралась напомнить ему, что это была обычная интрижка, потому что он протянул руку и, подцепив пальцем резинку моих трусиков, потянул их в качестве предупреждения. Либо они сами снимутся, либо будут порваны в клочья.

— Не смей, — сказала я, наклоняясь, чтобы завладеть его ртом.

Он позволил мне поиграть, проведя языком по его нижней губе и прикусив верхнюю. Я стояла рядом с кроватью, держась на расстоянии, пока он не издал разочарованный рык, как будто хотел швырнуть меня на кровать и закинуть мои руки за голову, но от этого ему было бы больно.

Я улыбнулась ему в губы, расстегивая застежку на своем лифчике. Затем я спустила трусики и оседлала его бедра, позволяя своим рукам блуждать по крепкой поверхности его груди.

Тело Крю было потрясающим. Каждый раз, когда мы были вместе, я находила новые мышцы или линии, которые заслуживали восхищения. Сегодня вечером это были его руки. Эти широкие, сильные руки.

Руки, которые сегодня спасли ребенка.

Я потянулась к прикроватной тумбочке и достала из ящика презерватив. Затем я взяла член Крю в кулак, заставив его застонать, когда я обхватила его по всей длине.

Я никогда раньше не надевала презерватив на мужчину. Я никогда не делала многого из того, что делала с Крю. Но в нем было что-то такое, что заставило мои запреты исчезнуть.

Если он хотел трахнуть меня в душе, мы трахались в душе. Если он хотел взять меня сзади и тянуть за волосы, я позволяла ему это. Часто.

Не было никакой неуклюжести. Никаких неловких движений. Мы идеально подходили друг другу как любовники, его страсть соответствовала моей.

И Крю, спортсмен с телом, созданным для острых ощущений и греха, точно знал, что делает в спальне.

Он наклонился вперед, ища мой рот. Но я уклонилась, положив руку ему на сердце, чтобы оттолкнуть его обратно на подушки и спинку кровати.

Сегодня вечером я собиралась понаблюдать. Я хотела изучить его лицо, когда он распадется на части.

— Ты этого хочешь? — Он ухмыльнулся.

— Да. — Я прижалась к нему, моя киска уже была влажной и готовой.

— Хорошо. — Глубокий голос Крю заполнил комнату. — Тогда возьми.

Я сжала его член в кулаке, он был как сталь, затем провела им по своим складкам, располагая его у своего входа. Дюйм за дюймом я опускалась на него, мое тело растягивалось, чтобы соответствовать его размерам, а по венам струился поток удовольствия. Это был огонь. Это было волшебство. Это было так чертовски правильно.

— Рейвен. — Крю закрыл глаза, сжав челюсти. Его горло снова дернулось, и я наклонилась, проводя языком по его коже. Пробуя. Вдыхая этот пьянящий аромат секса и Крю.

Я покачала бедрами, подавшись вперед, чтобы немного потереться клитором.

— Да.

— Оседлай меня, детка. — Он придвинулся ближе, прикусывая мое ухо. — Трахни меня. Используй мой член и заставь себя кончить.

Моя киска сжалась.

Затем я сделала в точности, как он велел. Я скакала на нем, вверх-вниз, снова и снова, сближая нас, пока мы оба не начали задыхаться и не покрылись испариной. Мой оргазм был близок. Так близок.

Я закрыла глаза, желая отсрочить его еще на какое-то время. Чтобы еще раз насладиться этим чувством — этим сводящим с ума ощущением, от которого сводит ноги, и абсолютной силой этой связи.

У Крю были другие идеи. Он обхватил мою грудь ладонью, зажав сосок между пальцами.

Я зашипела, двигаясь быстрее.

Он приподнялся, завладевая моим ртом. Затем он приподнял бедра, вводя член глубже, и я взорвалась.

Моя спина выгнулась дугой, мои крики наполнили комнату, я начала извиваться. Его рука обвилась вокруг моей талии, прижимая меня к себе, когда я взорвалась, потерявшись для всего мира, и могла слышать только его стон и дрожь в его мышцах, когда он сам кончил.

Крю привалился к спинке кровати, его грудь тяжело вздымалась, когда он дышал.

Я прижалась к нему, уткнувшись лицом в его шею.

— Вау.

— Черт, Рейвен, — выдохнул он, положив руку мне на затылок. Затем его губы оказались у моего виска, запечатлев поцелуй на моих волосах.

Почему становилось только лучше? К этому времени мы уже должны были начать скучать друг с другом, верно? Но даже в миссионерской позе секс потрясал мой мир. Часть меня была благодарна. Другая часть страшилась того, что должно было произойти.

Было бы легче уходить каждую ночь, если бы секс шел на убыль. Если бы зависимость начинала ослабевать, а не усиливаться.

Я еще раз вдохнула этот пряный, свежий аромат, слушая, как бьется его сердце, затем села и слезла с кровати. Когда я натягивала трусики, у меня подкашивались ноги. Мой базовый слой был тесным, а кожа слишком влажной, но мне удалось натянуть его достаточно, чтобы надеть зимние штаны.

Засунув лифчик в карман, я натянула толстовку.

Взгляд Крю был выжидающим.

— Знаешь, ты могла бы остаться.

— Нет, я не могу. Мне нужно пойти покормить кота. — Ложь. У моего кота была автоматическая кормушка, и ему было все равно, была я дома или нет. Но я еще не позволяла себе засыпать в этой комнате. И я не собиралась начинать сегодня.

Большинство своих правил я нарушила, но этого придерживалась твердо.

Он вздохнул, не собираясь вставать с кровати.

— С тобой все будет в порядке? — спросила я.

— Да. Я сейчас отрублюсь. К утру буду как новенький.

— Тебе помочь снова надеть повязку?

Он покачал головой.

— Я справлюсь.

Это означало, что он вообще не собирался надевать ее. Но я не была его медсестрой, поэтому воздержалась от комментария, который прозвучал бы слишком похоже на слова моей матери.

— Ладно.

Я наклонилась, чтобы быстро поцеловать его, и направилась к двери.

Я не позволила себе оглянуться на кровать и соблазнительного мужчину, лежащего на простынях.

Еще неделя. Мы будем веселиться еще неделю.

А потом я попрощаюсь с Крю Мэдиганом.