Случайный сын криминального босса

Глава 20

Бык

— Это тебе за нашу бабушку, козёл! — истошный женский крик врывается в мой сознание.

— Спокойно! — резко открываю глаза и останавливаю летящую в мою голову кочергу буквально в нескольких сантиметрах от виска. Так мне ещё никто не желал «доброе утро», и слава богу. — Давай не будем доводить до греха, — вырываю кочергу из хрупких рук Лизы, завязываю в бантик и отшвыриваю в сторону.

Я даже и подумать не мог, что в, казалось бы, беззащитной на первый взгляд Елизавете таится столько решительности. Она же откровенным образом хотела только что меня прикончить.

Осуждаю ли я её за это? Нисколько, ведь она всеми силами пытается защитить своего ребёнка от жестокого и страшного меня.

— С твоей бабушкой всё хорошо, — поднимаю руки в примирительном жесте. — Мы как приехали несколько часов назад, так Антонина Семёновна сразу же взяла моих охранников в оборот. Мои ребята под её началом забор чинят. Наверное, стоит сначала разобраться, что к чему, а только потом на людей с кочергой кидаться?

Женщины. Вот они всегда так: не подумают, но сразу же готовы на горячую голову дел наворотить. Повезло, что я проснуться успел, криминальная империя была в нескольких сантиметрах от того, чтобы остаться без своего руководителя.

— Мам, а уже можно глаза открывать? — детский голос Димки заставляет обратить на себя внимание.

Ну хотя бы догадалась попросить ребёнка глаза зажмурить, уже хорошо. Не травмировала психику пацану своей выходкой.

— Открывай, открывай, — произношу сквозь смех.

Не знаю, но вся эта ситуация с «покушением» на мою жизнь вызывает только улыбку на моём лице и не более этого.

— С Антониной Семёновной всё хорошо? — произносит подрагивающим голосом.

М-да, она что, серьёзно решила, что я разделался со старушкой? Да за кого она вообще меня держит? За головореза? Ну нет! Я хоть и связан с миром криминала, но на моём счету ни единой загубленной жизни.

— Посмотри в окно, если не веришь, — ухмыляюсь и в расслабленной позе облокачиваюсь на спинку старого кресла.

Поглядим, как она удивится, когда увидит, как лихо Антонина Семёновна командует мужиками маргинальной внешности.

— Или ко мне, Дим, — зовёт ребёнка к себе, но сын не торопится слушать свою маму.

— Можно я спать пойду? — квасит недовольную гримасу.

— Нет! Иди ко мне! — кричит едва ли не во всё горло.

Невооружённым глазом видно: Елизавета на пределе и вот-вот сорвётся.

— Не пугай ребёнка, — смотрю на сына, и улыбка сама собой растягивается на моём лице. — Иди сюда. Смотри, какую игрушку я тебе привёз, — достаю из-за кресла большую красную игрушечную машину, которую Юсуф успел принести, пока я спал.

— Здоровски! Спасибо! — берёт из моих рук коробку и смотрит на подарок удивлёнными глазами.

На душе сразу становится так тепло и уютно. Сейчас бы я отдал всё на свете, только бы видеть улыбку на лице своего сына каждый день…

Дрянная жизнь, в которой мне нельзя любить…

Деньги, власть — это всё мусор, если некого любить… Если ты по жизни один как перст. Как же всё-таки счастливы те люди, которых ждут дома…

— Наверное, я не такой страшный, как ты думаешь. Посмотри и лично убедись, что с Антониной Семёновной всё хорошо.

Елизавета, озираясь на меня подозрительным взглядом, подходит к окну и вглядывается в темноту.

— Бабушка у тебя мировая, — поднимаю большой палец вверх. — Накормила нас свежими блинами и тут же в оборот взяла. Забор, крыша. У моих парней работы на всю ночь.

Мировая, это мягко сказать. Сегодня она на мою жизнь глаза открыла. Только вот я не знаю, как быть дальше.

«Как жить, выбирает только сам человек…» — произношу бесшумно одними лишь губами.

В этих словах столько смысла, что не передать. Каждый человек сам волен, как ему проживать свою жизнь. Каждый, в том числе и я…

— Что вам от н-нас нужно? — цедит сквозь зубы Елизавета.

— Ну, — мускул дёргается на моём лице, — вы решили покинуть мой дом не через парадные ворота, а в ящиках, которые со дня на день должны были морем отправиться за границу. Я должен был лично приехать и убедиться, что с вами всё хорошо.

— Да? — ухмыляется, явно не поверив в мои слова. — А почему вы тогда поехали к моей бабушке, а не прямиком на склад?! Что вам, чёрт возьми, от нас нужно?! Думаете, что сможете забрать у меня сына?! Так не надейтесь! Я найду на вас управу! У меня брат полицейский, он вас в тюрьму посадит!

Брат в тюрьму посадит… Брат, которого в помине не существует.

И что только она в своей голове надумала? Что я головорез и таких девочек, как она, ем на завтрак? Или решила, что я хочу отобрать у неё Димку и воспитать себе преемника? Ну что за бред!

— Елизавета Александровна, мне кажется или вы думаете обо мне хуже, чем я есть на самом деле? Я не ем на завтрак девственниц, ничьих детей не похищаю и невинных людей не трогаю. Ни я, ни мои люди не занимаются грабежом и разбоем. На наших плечах лежит другая, более ответственная задача, — произношу всё ближе и ближе приближаясь к девушке.

Сердце начинает колотиться, как заведённое. Такого влечения я ещё ни разу и ни к кому не испытывал.

Сейчас я как никто иной понимаю своего отца. Он любил мою мать всем сердцем. Он не смог отказаться от неё…

Озираюсь на сына. Димка, намаявшийся за день, так и уснул на полу в обнимку со своей новой игрушкой.

— Сейчас, — беру спящего сына на руки и под пронзительный взгляд Лизы уношу в соседнюю комнату.

Впереди у нас серьёзный разговор, ребёнку ни к чему быть невольным свидетелем разборок двух взрослых.

Отношу сына и возвращаюсь обратно в зал, плотно закрываю за собой дверь и проворачиваю вертушку замка.

— Димка в соседней комнате. Пусть отдыхает.

Подхожу к Лизе так близко, сейчас нас разделяют друг от друга не больше десяти сантиметров.

Дьявол! Я не должен этого делать. Я не должен давать ей ложную надежду, не должен сближаться.

Вопреки всем призывам разума я сокращаю разделяющее нас расстояние до неприличного и накрываю её губы своим поцелуем. Искренним. Тем, которым целуют своих женщин.

Елизавета сделала невозможное. Она украла сердце криминального короля, и теперь я не знаю, как жить дальше.