Снегурочка для олигарха

Глава десятая

Я вхожу в свою небольшую тёмную квартиру, от которой веет безнадёжностью и одиночеством, скидываю сапоги в прихожей, и устало прислоняюсь спиной к стене.

Неужели, я всё-таки решилась, и сделала это?

Часы в прихожей мерно тикают и показывают начало шестого утра. Да, я сбежала. Сбежала из страстных объятий Павла Ивановича, оставив его спящим в номере отеля. Что почувствует мужчина, когда проснётся, и поймёт, что я ушла?

Ох, думаю, он будет очень разозлён. Но, я не позволю ему играть мной, как марионеткой. У меня есть свои мысли, чувства, и, в конце — концов, цели. А Пашка… Пусть возвращается к своей супруге. По его мнению, Лилия Константиновна — отличная жена и разводиться с ней он не собирается. Ну, так и пусть сидит с ней рядом. А то, пока он шляется по отелям и ресторанам с разными девушками, его дочь сидит одна, в одном доме с ненормальной мачехой-алкоголичкой.

А когда он прочтёт послание на зеркале в ванной, которое я написала своей губной помадой, думаю, вообще разнесёт это зеркало к чертям собачьим. Жалко, конечно, зеркало. Ну и пусть! Это я его поимела этой ночью, и смылась.

Я протираю глаза руками, снимаю пальто и бросаю его на пуфик из дерматина оливкового цвета, стоящий в прихожей. Прохожу в комнату и с тоской смотрю на приветливый, манящий диван. Прилечь? Нет-нет, вдруг, я усну? Это опасно. Я должна найти своего сына.

Сегодня — пятое января. Было бы идеально найти Марата к Рождеству Христову. Но, чтобы это произошло, мне нужно постараться. Просить олигарха о помощи я не стану. Во-первых, он потребует высокую плату за свои услуги, а во-вторых, я хочу первой обнять сына и рассказать ему всё-всё.

Рассказывать ли Марату об отце? Я пока не решила. Нужен ли Павлу Ивановичу сын? Скорее всего, нет. Он меня-то еле вспомнил, а тут — трудный ребёнок, как снег свалившийся на голову.

Итак, что мне известно о мальчике?

Марат Дмитриевич Долгов, дата рождения, имена приёмных родителей, номер школы вот, пожалуй, и всё. С бабушкой мальчик не живёт, приёмные родители умерли, школа закрыта на каникулы.

Но, должен, же Марат где-то жить? У него, наверняка, есть друзья. Алевтина Петровна, конечно, не интересовалась друзьями мальчика, и у неё спрашивать бессмысленно.

— Наведаюсь-ка я в школу. Возможно, там есть сторож или хоть кто-то, кто может пролить свет на то, где сейчас мой сын.

Быстро выпив кофе, приняв душ и переодевшись, я выскальзываю из дома. Уже почти девять. Павел Иванович, скорее всего, вот-вот проснётся, и кинется искать меня. Нужно срочно уезжать из дома. Не хочу нарваться на него. Он, наверняка, взбешён моим исчезновением, и не будет церемониться в высказываниях.

Ну, не будет же он караулить у подъезда до ночи? Или, хотя бы, остынет к вечеру.

Я достаю бумажку с адресом школы, и набираю нужный адрес в приложении смартфона «навигатор». Так-так, посмотрим. Школа, в которой учится мой сын, неподалёку — всего три станции на метро. Значит, по иронии судьбы, Марат всю жизнь жил где-то рядом со мной, по меркам Москвы, а я даже не подозревала об этом.

Выйдя из подземки, я тут же сориентировалась, и отправилась к учебному заведению, по пути глядя на навигатор в своём смартфоне.

Так-так, это где-то тут…

И точно, завернув за угол, в коробке домов, я, наконец, вижу четырёхэтажную школу. Она отделана разноцветным сайдингом красочных цветов и обнесена по периметру высоким кованым забором. Возле неё — будка сотрудников охранного предприятия.

Всё-таки, это отлично, что теперь школы охраняются, после последних, неприятных событий — по крайней мере, есть с кем поговорить. И, возможно, мне удастся что-то выяснить?

Подойдя к воротам, я вижу, как из будки, мне навстречу, выходит подтянутый мужчина в чёрном пуховике. Нет, это не пожилой старичок старой закалки, сидящий на вахте без особой надобности, это — настоящий сотрудник охранного предприятия.

Я оглядываю мужчину, пока он, смерив меня пристальным взглядом, идёт ко мне по припорошенной снегом, дорожке. Спортивного телосложения, около сорока лет, с яркими зелёными глазами. Снег под его тяжестью немного проваливается и скрипит, как в трескучий мороз. Мужчина смахивает огромной рукавицей кучу осевших на калитку снежинок, и смотрит на меня исподлобья.

— Что вам нужно? Школа не работает, каникулы.

Он даже не смотрит мне в глаза, лениво переминаясь с ноги на ногу, видимо решив, что после этой фразы я развернусь, и уйду. Ага, сейчас — не на ту напал!

— Простите, а в школе никого нет?

— Я же вам сказал — каникулы! Приходите девятого января!

Мужчина даже не остановился, ленивой походкой направившись обратно к своему рабочему месту, отряхивая воротник куртки. Своими неприветливыми действиями он несказанно взбесил меня.

Ну, уж нет! Или он поговорит по-человечески, или я сейчас тут всё разнесу! Школа — единственная зацепка найти Марата, и я не уйду отсюда, пока с кем-нибудь не поговорю.

Я бесстрашно толкаю кованую дверцу, и она, жалобно скрипнув, отворяется. Захожу на территорию школы, хлопнув калиткой, и с вызовом смотрю на охранника. Мужчина в недоумении оборачивается, и достаёт из кармана электрошокер.

— Что вам нужно?

Ой, как по-мужски — на хрупкую девушку, и с оружием!

— Мне нужен кто-нибудь из педагогов, завуч, директор, да хоть уборщица! Ни за что не поверю, что в школе пусто — в некоторых окнах горит свет!

— Уходите!

— И не подумаю!

— Я сейчас вызову полицию!

— Вызывайте, всё равно мне терять нечего! Я ищу своего сына, вы не понимаете? Хотя, у вас, такого бесчувственного истукана, и семьи-то, наверняка, нет! Кто на такого позарится? Если только от полного отчаяния!

Выпалив свою гневную тираду, я немного утихаю. Очень хотелось задеть этого сотрудника ЧОП побольнее. Авось, это проймёт мужика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мужчина упирает руки в бока, а потом крутит пальцем у виска:

— Искать ребёнка в школе? Во время каникул? Вы в своём уме? Да эти галдящие спиногрызы готовы свалить побыстрее с уроков, никто не придёт в школу добровольно на каникулах!

— И всё же?

Охранник поджимает губы и в задумчивости смотрит на учебное заведение.

— Подождите.

Он вытаскивает из кармана мобильный телефон, и тыкает пальцем в кнопки. В моей душе поднимается волна радости. Ну, наконец-то, достучалась! Он кому-то звонит! Там кто-то есть!

— Ирина Николаевна, это с охраны беспокоят. Тут какая-то женщина пришла, просит хоть с кем-то поговорить. Да, я знаю.

Мужчина замолкает, видно, выслушивая какую-то гневную тираду от представителя школы, а я пытаюсь не дышать.

— Но, что делать? Она сказала, что не уйдёт.

Киваю. Правильно говоришь. Всё равно не уйду. Теперь-то я знаю, что в школе находится некая Ирина Николаевна. Буду ждать её у калитки, хоть до вечера. Торопиться мне абсолютно некуда — у дома, наверняка, дежурит разъярённый Александров.

— Хорошо, спасибо.

Мужчина убирает телефон обратно в карман и оборачивается ко мне, взмахнув рукой:

— Договорился, идите. Второй этаж, кабинет двести семь. Завуч школы, Ирина Николаевна. Поговорите с ней.

Я подпрыгиваю от радости, и кидаюсь с благодарностями к суровому охраннику.

— Ладно-ладно, чего уж там. Вы, кстати, не правы насчёт меня. Обидно было. Я в браке, двое пацанов с женой растим. Знаю я, какие они. Каждый день почти в школу вызывают. Уж скорее бы доучились, сил нет. Идите.

— Простите!

Я радостно киваю и изо всех сил бегу к школе. Тут в кармане пальто оживает мобильный телефон. Я смотрю на экран — Пашка. Нажимаю на красную кнопку и сбрасываю вызов. Э, нет, дорогой. У меня дела. А ты отдыхай, раз снял номер на сутки.

На втором этаже я мигом нахожу двести седьмой кабинет, и стучу в дверь, покрытую лаком. Из помещения доносится приглушённое: «Войдите», и я бесстрашно толкаю створку внутрь.

— Здравствуйте!

Я захожу, внимательно оглядывая кабинет завуча. Это небольшое помещение с жалюзями на окне, сквозь которые пробиваются лучи зимнего солнца. Ирина Николаевна сидит за рабочим столом, заваленном бумагами, и внимательно смотрит на экран старого лампового монитора.

Поправив очки в тонкой оправе, она смотрит на меня своими уставшими глазами, и раздражённо спрашивает:

— Доброе утро. Давайте по существу. У меня много дел.

— Извините, что отвлекаю, но я ищу одного мальчика.

Я рву молнию на сумке, и извлекаю фотографию Марата, взятую из дома Алевтины Петровны. Завуч кидает беглый взгляд на фото, а затем в недоумении смотрит на меня:

— Вы из полиции?

Я закусываю губу. Почему мой сын вызывает у людей такие ассоциации? Или, просто все подростки сейчас такие?

— Нет, я не из органов. Я ищу этого мальчика, Марата Долгова.

— Зачем?

Ирина Николаевна смотрит на меня настороженно, поверх очков, подперев голову рукой. Уголок губ дрожит — значит, женщина очень напряжена и нервничает.

— Понимаете, родители Марата разбились в автокатастрофе. Мальчика взяла на воспитание бабушка по материнской линии. Но Марат сбежал из дома неделю назад. Алевтина Петровна с ума сходит, ищет внука.

Я облизываю пересохшие губы. Ну, рассказала почти правду. Конечно, эгоистичная старуха и не думала искать мальчика, но об этом завучу знать совершенно необязательно. Пусть думает, что Марат в хороших руках.

— Вы врёте. Только вот я не понимаю, зачем.

Ирина Николаевна решительно поднимается из-за стола, оперевшись на длинные пальцы, унизанные перстнями, и внимательно смотрит мне в глаза своим проницательным взглядом. Я вздрагиваю — женщине бы самой в полиции работать. Вон, как ловко меня раскусила.

— Что вы имеете ввиду?

— Я прекрасно знаю, что Алевтина Петровна терпеть не может Марата и ни за что не будет его искать!

Я сглатываю слюну. Попробовать всё отрицать и стоять на своём?

— Нет, ну что вы? Это вам мальчик рассказал? У него просто сейчас трудный возраст, погибли родители…

Завуч останавливает мою речь резким взмахом руки:

— Убирайтесь! Вы не та, за кого себя выдаёте, и я ни за что не расскажу вам о Марате. И зачем только Олег впустил вас? Уходите, или я сама вызову полицию.

Я выдыхаю, и устало опускаюсь на стул.

— Извините, я сейчас вам всё расскажу.

По мере того, как я начинаю свой рассказ, лицо женщины меняется. Из гневливого, оно становится озабоченным и обеспокоенным, морщины на лбу разглаживаются, а в глазах появляется что-то похожее на жалость.

— О, Боги!

Наконец, я заканчиваю рассказ, уронив голову на грудь. В моих глазах стоят слёзы, и я устало стягиваю шапку с головы, тяжело дыша.

— Либо вы — прекрасная актриса, либо, наконец, сказали мне правду.

— Это правда. Я — родная мать Марата. Очень хочу с ним соединиться, готова пройти через сдачу анализов и всего прочего, но я заберу сына к себе. Тем более, что мальчику негде жить.

Ирина Николаевна прищуривается, и кивает:

— Что ж, я поверю вам. Марат Долгов — сложный ребёнок. Я знаю его хорошо. И прекрасно знаю ситуацию в семье мальчика. Родители, хоть и обеспечивали его всем, не любили. Мать никогда не приходила в школу, ей, по сути, было всё равно, что творится в дневнике у мальчика. Отец приходил несколько раз, но он был всё время на работе, и тоже не мог следить за приёмным сыном. Марат, в основном, был предоставлен сам себе. А когда ему пришлось переехать к бабушке — стало ещё хуже. Приёмные родители хоть и не любили его, но заботились. У Марата были учебники, тетради, чистая одежда, карманные деньги. Алевтина Петровна же вообще не заботилась о мальчике.

При этих словах моё сердце сжалось. Господи, бедный мой сынок!

— Я перед каникулами позвонила женщине. Сказала, что нужно придти на родительское собрание по итогам четверти. Знаете, что она мне ответила?

— Отказалась?

— Причём в очень грубой форме! Сказала, что Марат — щенок подзаборный, и он ей абсолютно не нужен. Так что я не удивлена, что мальчик сбежал. Представляю, как она называла его дома.

Я выдыхаю, и смахиваю со щеки слезу, выкатившуюся из глаза. Чёрт, я готова растерзать эту старуху собственными руками!

— Помогите мне найти сына. У него есть друзья? Возможно, он прячется у кого-то из них?

Ирина Николаевна прищуривается, и откидывает прядь каштановых волос с лица.

— Вы думаете, кто-то позволит мальчику жить в чужом доме?

Пожимаю плечами.

— У меня нет других предположений.

— Вы знаете, Марат — очень хороший мальчик. Честно, я даже не знаю, почему родители не полюбили его. Он очень способный, но, учиться не любит. Впрочем, как и все дети. Активный, душа компании.

— А друзья? У него есть друзья?

— Он — заводила в компании. Мне кажется, своим поведением он хотел добиться внимания родителей. Постоянно что-то натворит. То стекло разобьёт, то стул клеем измажет, то таракана резинового подкинет. Директор постоянно вызывала родителей в школу. Но, никто не приходил.

— Ох.

— Да, вы знаете, им было попросту наплевать на ребёнка. Я даже думала обратиться в органы опеки. Но, с другой стороны, разве в детском доме лучше? Тут хоть его обувают и одевают, комната своя, игрушки. А любовь… Её не купишь, к сожалению, ничем.

— Ему, наверное, тяжело было?

— Да, вы знаете, он очень переживал. А в классе к нему все хорошо относились. Но, настоящая дружба у него сложилась всего с двумя мальчиками — с Сашей Боголюбовым и Серёжей Кузнецовым.

— У вас есть их адреса и телефоны?

— Да, сейчас.

Завуч принялась тыкать пальцами, унизанными кольцами, в клавиши клавиатуры, и сосредоточенно запыхтела. Наконец, принтер, стоящий на подоконнике, ожил, недовольно крякнул, и выплюнул из своих недр лист бумаги, испещрённый витиеватым шрифтом.

— Вот, держите. Желаю удачи.

— Спасибо вам.

Я схватываю лист бумаги, и выбегаю из кабинета. Моё сердце бешено стучит, а пальцы трясутся от напряжения. Я подхожу к окну, и сажусь на подоконник, чтобы немного успокоиться.

Так-так, посмотрим, что тут у нас.

Но тут в кармане моего пальто снова оживает мобильный телефон. Павел Иванович не успокаивается, пытаясь достать меня по мобильной связи. Я отклоняю вызов и устанавливаю режим «беззвучно». Мне сейчас не до разговоров с олигархом. Я прекрасно знаю, что он мне скажет — потребует, чтобы я вернулась назад.

Но, этого не произойдёт — я уже на полпути к своему сыну, и ни за что не поверну в обратную сторону.

Саша Боголюбов, судя по адресу, живёт где-то совсем рядом — на этой же улице. Значит, я сначала наведаюсь к нему. Будем надеяться, что этот визит окажется удачным.

Уж лучший друг моего сына наверняка должен знать, где скрывается Марат.

Выйдя из школы, я пересекаю проезжую часть, и смотрю на близлежащий дом — на нём табличка с номером двадцать один. А Саша Боголюбов живёт в двадцать пятом.

Отлично!

Подняв воротник пальто повыше, я прищуриваю глаза от летевших в лицо снежинок, и бодро направляюсь в нужную сторону. Двадцать пятый дом стоит рядом с дорогой. Быстро прикинув, в каком подъезде живёт ученик, я звоню в домофон.

— Кто там?

— Здравствуйте, вас из школы беспокоят. Очень нужно поговорить с Боголюбовым Александром.

— Он натворил что-то?

— Нет-нет, откройте, пожалуйста.

Дверь подъезда запиликала, и распахнулась. Я вхожу в свежевыкрашенный подъезд, вызываю лифт, и нажимаю кнопку девятого этажа. В коридоре меня уже встречает женщина средних лет, облачённая в уютный тёплый махровый халат.

— Это вы из школы?

Киваю.

— А что случилось?

Настороженное поведение женщины утомляет меня, и я начинаю вдохновенно врать, размахивая руками.

— Я психолог, класс отвечал на некоторые вопросы перед Новым Годом, и меня беспокоит состояние Сашиного друга, Марата. Мне надо поговорить об этом мальчике. Саша тут ни при чём.

Женщина понимающе кивает, и делает взмах рукой:

— Меня саму беспокоит этот мальчик. Никому не нужен, как зверюшка какая. Выкинули его из дома, и дверь закрыли. Ужас, что творится! Ладно, сейчас Сашу позову.

Она скрывается в квартире, а я прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза. Буду надеяться, что друг сына сейчас сообщит мне что-то интересное. А может, мне повезёт, и он расскажет, где скрывается мой сын.

— Здрасте, это вы Марата разыскиваете?

Я открываю глаза и вижу перед собой светловолосого щуплого мальчика. На нём — футболка, спортивные штаны и сланцы. Взгляд — колкий, недоверчивый.

Киваю.

— Да, меня зовут Анастасия Игоревна. Ты не подскажешь, где найти твоего друга?

— А зачем он вам?

Ох, они с матерью — два сапога пара. Никакого доверия к посторонним людям! Хотя, в настоящее время, это не удивительно.

— Мне очень нужно с ним поговорить. Но бабушка сказала, что он неделю уже дома не появляется. Вот я и пришла спросить у тебя, где он может быть.

Саша недоумённо пожимает колкими плечами, не смотря мне в глаза. Я вижу, что мальчик нервничает — он хрустит пальцами, и неловко переминается с ноги на ногу. А по шее Саши пошли красновато — багровые пятна.

— Не знаю. Поссорились мы, ещё до Нового года. Я его хотел с праздниками поздравить, помириться, а его смарт часы разрядились, видимо — не работают, и гудков нет.

Закусываю губу и морщусь. Чёрт, я была уверена, что друг хоть что-то расскажет мне о моём сыне. А тут. Полный провал.

— Да вы попробуйте с Серёгой поговорить. Они не ссорились вроде. Может, он что скажет.

— Сергей Кузнецов?

— Ага. Знаете его?

— Слышала, но ещё не общалась. Хорошо, спасибо тебе.

Я разворачиваюсь и ухожу в сторону лифта. Хлопает входная дверь. Очевидно, Саша, ушёл домой. Любезная Ирина Николаевна написала мне и телефон мальчика, но я не хочу ему звонить — если мой сын там, он, возможно затаится. Да и лучше поговорить с Сергеем с глазу на глаз — застать его врасплох своими вопросами.

Достаю из кармана пальто телефон. Ого! Пашка, скорее всего, рвёт и мечет! Пять пропущенных вызовов, два сообщения. Первое — обеспокоенное: «Настя, ты где? Что случилось»? Второе — уже гневное: «Чёртова баба! Не звони мне больше никогда»!

Пффф! Ну и ладно.

Павлу Ивановичу это будет уроком. Будет знать, что не он пуп земли, и он не может делать всё, что ему заблагорассудится. А люди, его окружающие — не пешки, и он не может ими вертеть!

Ещё посмотрим, кто и кого будет разыскивать!

Я мысленно улыбаюсь. Уже прекрасно раскусила Пашку — раз он кричит и бесится, то просто, бьётся в конвульсиях, пытаясь от меня сбежать. Ну, посмотрим, хватит ли у него на это сил.

У меня же сейчас нет абсолютно никакого желания устраивать разборок с олигархом. Поиграем с ним в кошки-мышки.

Я смотрю на часы и закусываю нижнюю губу, прикидывая, сколько мне понадобится времени на то, чтобы добраться до квартиры Кузнецовых. Судя по адресу, мальчик живёт не в этом районе — неужели, он ежедневно ездит в школу на метро?

Ладно, я скоро всё узнаю.

К Сергею Кузнецову лучше наведаться ближе к вечеру — так больше вероятность, что мальчик окажется дома. Во время каникул дети, как правило, гуляют, катаются с горок и ездят в гости. Так что застать днём Сергея почти невозможно.

Домой мне тоже возвращаться нет смысла — во-первых, ехать в другую, от местожительства Сергея, сторону, а во-вторых, меня там может поджидать рассвирепевший олигарх.

Я убираю телефон обратно в карман пальто, и мои пальцы натыкаются на плоский твёрдый прямоугольник.

Интересно, что это?

Достаю из кармана странный предмет, и понимаю, что это визитная карточка. Точно! Когда мы сидели в кафе с частным детективом, он мне дал эту визитку, сказав, что этот адвокат точно выиграет дело по возвращению Марата родной матери! «Илларионов Максим Максимович» — выведено аккуратным, каллиграфическим шрифтом.

И как я могла об этом забыть?

До вечера у меня ещё есть время. Позвоню адвокату прямо сейчас и попробую договориться с ним о встрече.

— Добрый день. Мне вас рекомендовали, как лучшего адвоката по семейным делам.

— Добрый день.

— Меня зовут Анастасия Игоревна. Я бы хотела с вами встретиться как можно скорее — у меня есть для вас очень интересное дело. Если вы его выиграете — получите обширную волну клиентов, уж я-то в долгу не останусь!

В трубке раздаётся покашливание:

— Вы заинтересовали меня, девушка. Ещё никто так не расхваливал свои проблемы, как вы. Хорошо, давайте встретимся. Через час, вас устроит?

— Да, конечно! Называйте место, я буду обязательно.

Мужчина расхохотался:

— Ну, хорошо. Через час в кафе «Ариадна». Вы знаете, где это?

— Конечно! Я как раз неподалёку.

— Отлично, тогда до встречи.

Адвокат отсоединяется, а я мысленно улыбаюсь — у меня появилось стойкое ощущение того, что теперь обязательно всё получится. От Максима Максимовича даже через телефон веет спокойствием и надёжностью. И, судя по его смеху — у мужчины отличное чувство юмора и лёгкий характер. К таким людям всегда тянутся. Он обязательно выиграет это дело!

Надеюсь, что гонорара, заплаченного Романом Аркадьевичем за работу Снегурочки, хватит на оплату услуг Илларионова.

Я посмотрела на часы, засекла шестьдесят минут до встречи с адвокатом и припустила в сторону метро. Не стоит заставлять мужчину ждать.