Снегурочка для олигарха

Глава одиннадцатая

Кафе «Ариадна» находится в полуподвальном помещении, но является весьма любимым местом многих москвичей. Дело в том, что здесь — уютная атмосфера, приглушённый свет и вип-кабинки. Даже нет, наверное, не так. Всё кафе — это множество кабинок, разделённых между собой тонкими стенами. У каждой кабинки есть настоящая дверь, закрывающаяся на ключ. Окна — небольшие, в самом верху. Для проникновения солнечного света — вполне достаточно. Кабинки есть на два человека и большую компанию — кто как пожелает.

В основном, в этом кафе собираются романтические парочки, требующие уединения — влюблённые, которым негде встречаться, любовники, чтобы спрятаться от глаз знакомых, бизнесмены — обговаривающие свои сделки. Никто и никогда не войдёт в вашу кабинку без приглашения — это правило кафе соблюдается безоговорочно.

Вот, почему, «Ариадна» пользуется такой большой популярностью. Почему же адвокат назначил мне встречу именно здесь? У меня нет ответа на этот вопрос. Может быть, потому что у него офис где-то неподалёку, или ему просто нравится концепция данного заведения. Какая разница? Главное, встреча состоится уже очень скоро, и я обрисую Максиму Максимовичу своё непростое дело.

Запыхавшись, вбегаю в «Ариадну» за пять минут до назначенного времени. Слегка вспотела, пока бежала от метро, боясь опоздать. Только бы адвокат не обладал тонким чутьём, и не услышал еле заметный запах пота от моего свитерка.

— Вас ожидают?

Миловидная брюнетка на входе осматривает меня с ног до головы, слегка наклонив голову на бок. Она похожа на райскую птичку, которая аккуратно сидит на веточке и внимательно прислушивается к зову природы.

— Да-да, Илларионов Максим Максимович.

Девушка заглядывает в свой блокнотик в кожаной обложке, и удовлетворительно кивает. При этом движении её длинные серьги, висящие в мочках ушей, мелодично позвякивают.

— Всё верно, кабинка номер два. Пройдите в гардероб, а потом я провожу вас.

Скидываю пальто, и вешаю его на вешалку. Срываю с головы шапку так, что мои длинные русые волосы рассыпаются по плечам. А что? Очень даже эффектно получилось.

Брюнетка кивает мне, и провожает до двери с цифрой «два». Стучу в створку, затаив дыхание. Хоть бы Илларионов взялся за моё дело!

Дверь открывается, и на пороге появляется мужчина. Когда Борис Леонидович расхваливал мне данного адвоката, я подумала, что они должны быть примерно одного возраста. Я представляла Максима Максимовича совсем иначе — эдаким дядечкой в очках лет сорока, с лысеющей макушкой.

Но реальность оказалась намного интереснее.

— Максим Максимович?

Я, не веря своим глазам, осматриваю стоящего в кабинке красавца. Высокий, под два метра высотой, с тёмно-каштановыми волосами и орлиным носом. Спортивное, накачанное тело в белоснежном свитере, и сексуальная ямочка на подбородке.

— Да, проходите, Анастасия Игоревна. Вы пришли вовремя — редкое качество для женщины.

— Я ещё и крестиком вышиваю, и на машинке шью!

Прикусываю язык. Ну, какого чёрта я неожиданно вспомнила это выражение кота Матроскина? И, что это со мной? Расхваливаю себя, как торговка на рынке. Это мне совсем не свойственно.

Адвокат прищуривается и расплывается в очаровательной улыбке. А он хорош, чёрт возьми, ангельски хорош!

— Присаживайтесь, и опишите мне свою проблему. Чай, кофе?

Киваю, и хватаю папку с меню. Закажу себе салат и мороженое — хоть перекушу перед поездкой к Сергею Кузнецову. Официантка бодро записывает заказ в блокнотик, и быстрой поступью уходит, прикрыв за собой дверь.

— Чудесно, начинайте.

Мужчина достаёт из своего портфеля ежедневник, и выжидательно смотрит на меня, готовясь записывать что-то важное.

— Дело в том, что девять лет назад я родила ребёнка, и оставила его в роддоме, написав отказную.

Брови адвоката взлетают вверх. Видимо, он не ожидал от меня такого начала истории.

— Потом я неоднократно пыталась найти сына, чтобы забрать к себе, но его, на тот момент, уже усыновили.

— Я правильно вас понимаю, что вы хотите отобрать мальчика у приёмной семьи? Вы понимаете, как при этом пострадает психика ребёнка?

— Нет-нет, я всё понимаю, но его приёмные родители погибли, мальчик никому не нужен, он скитается по городу.

— Как вы всё это выяснили? Вообще-то, существует тайна усыновления. И никто не мог вам сообщить этого. Даже частные детективы, в основном, не берутся за такие дела. Ведь это — дело этики и морали.

Киваю. Ну, всё верно. До знакомства с Пашкой мне и не удавалось найти своего ребёнка именно по этим причинам. Но людям круга Павла Ивановича не знакомы принципы морали. И, благодаря этому, я нашла Марата довольно быстро.

Ну, почти нашла.

Я рассказываю Максиму Максимовичу всё с самого начала, умолчав только об отце ребёнка. Это к делу не относится. Илларионов выслушивает мою историю спокойно, делая пометки в своём ежедневнике. Он изредка морщится, качает головой — особенно, когда я рассказываю о поведении бабушки, и, в конце концов, подытоживает.

— Думаю, мы легко выиграем это дело. Вы же, как я понимаю, не были лишены родительских прав?

— Нет.

— Тогда проблем не будет. Итак, мне нужны все документы ребёнка. Если Алевтина Петровна тоже откажется становиться опекуном, то будет вообще замечательно.

— Она откажется, ей Марат не нужен.

— Мне нужен письменный отказ. Так что напишите мне адрес бабушки, я съезжу к ней и поговорю самостоятельно.

Официантка бочком входит в кабинку, и вносит на подносе мой салат и кофе для мужчины. Она кокетливо улыбается Илларионову, нагибаясь перед ним, и выпячивая почти плоскую грудь.

Да, за этим красавцем, наверное, выстраивается длинная очередь из желающих его девушек. Но, обручального кольца мужчина на пальце не имеет. Не женат, или просто не носит?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я аккуратно накалываю вилкой куриное филе с виноградинкой, и отправляю это в рот. Адвокат делает маленький глоток горячего кофе, и продолжает писать что-то в своём ежедневнике, задумчиво смотря на меня.

— Я поговорю так же с завучем школы, в которой обучается ребёнок, и с классным руководителем. Нужно собрать как можно больше свидетелей, которые расскажут о ненадлежащем исполнении своих родительских обязанностей.

— Но приёмные родители умерли.

— Всё равно. Нам нужно собрать негативную характеристику на прошлую жизнь Марата, чтобы судьи не воспротивились. Это такой психологический ход, не волнуйтесь. Вы где работаете?

— В библиотеке.

Мужчина с недоумением смотрит на меня, и щёлкает пальцами:

— Никогда бы не подумал.

Ну вот, ещё один? Почему, в представлении всех людей, в библиотеке должны работать только пенсионерки или синие чулки, без личной жизни? У меня были свои мотивы устроиться в это учреждение.

— Но мы сможем это тоже обернуть в вашу пользу. Надеюсь, в никаких постыдных поступках вы не замешаны? Приводы в полицию? Судимости? Занятие проституцией?

Мои глаза удивлённо расширяются, и я вижу, что мужчина подшучивает надо мной. Краснею. Чёрт побери!

— Нет-нет, что вы!

Илларионов расплывается в улыбке, и хлопает себя по бедру:

— Отлично! Ну что ж, не будем терять времени. Вы занимаетесь поисками Марата — я начинаю собирать бумаги для суда. Вечером позвоню вам.

Он залпом допивает кофе, кидает купюру на стол, и бодрым шагом выходит из кабинки. Всё-таки, он профессионал.

Уффф, как метеор вылетел. Хотя, на что я надеялась? На свидание? Он — на работе, я — заказчик. Мы здесь совершенно для другого.

Хотя, Максим Максимович хорош, ничего не скажешь.

Я смотрю на телефон — он почти разрядился. От Павла Ивановича ничего. Видимо, мужчина всё-таки, решил проучить меня и отмалчивается. Ну что ж, мне сейчас абсолютно не до него. Доев салат, я быстро проглатываю два шарика с мороженым, расплачиваюсь по счёту, и выхожу на улицу.

Начало третьего — можно не спеша ехать в гости к Сергею Кузнецову. Авось, мальчика окажется на месте.

В подземке было невыносимо душно. Стянув с головы шапку, я пристроилась возле дверей, и схватилась за поручень. Сидячих мест в вагоне было предостаточно, но мне, отчего-то хотелось просто постоять вот тут, смотря на мелькающие в нескольких сантиметрах от меня кирпичики на стенках тоннеля.

Я перемещаю взгляд на обшарпанную надпись «Не прислоняться», написанную на дверях, и замечаю приписку, которую кто-то вывел трясущейся рукой красным маркером. «А то я возбуждаюсь».

Эта надпись развеселила меня, и я улыбнулась, прикрыв глаза. Что же мне делать, и почему я так вляпалась? Передо мной встаёт злое лицо Пашки, сверлящее меня суровым взглядом серых глаз.

Зачем я с ним снова связалась?

Что хочу от этих отношений? Признаться сразу — ни на какие отношения с Олигархом изначально я даже не рассчитывала. Мне просто чертовски хотелось проверить — правда ли он так хорош в сексе, как это запомнило моё ещё юное тело? Ведь после стольких лет встреч с другими мужчинами я так и не нашла того, кто заставил меня окунуться в радостный миг наслаждения.

И, я попробовала. Попробовала и вновь ощутила эту страсть. Но теперь всё иначе — я ищу сына, Павел Иванович женат, у него есть дочь от первого брака. Мы не знаем друг о друге практически ничего? Что нас, чёрт возьми, может связывать?

Так и не найдя ответов на свои вопросы, я не заметила, как состав подошёл к нужной станции метро. Толпа гомонящих людей, толкаясь локтями, начала пробираться к выходу. Я оторвалась от поручня и легко, как пушинка, вылетела, вместе со всеми на перрон.

Покрутила головой, и направилась в сторону эскалатора — вот он, выход в город. Квартира Сергея Кузнецова должна быть где-то рядом с метро. Всё же, очень странно, что мальчику приходится ездить ежедневно в школу. Неужели родители не могли найти вариант поближе?

На улице неожиданно посыпался снег, пушистыми, большими хлопьями, он падал на мостовую, мгновенно побелевшую. Я натягиваю на голову шапку, и перехожу по пешеходному переходу на другую сторону — где-то здесь должен быть интересующий меня дом.

И, правда.

Дом номер тринадцать стоит прямо вдоль широкого проспекта. Быстро прикинув, в каком подъезде проживает друг моего сына, я нажимаю номер квартиры на домофоне. Хоть бы мальчик, или хоть кто-то из его семьи был дома!

Тут, на моё счастье, раздаётся скрипучий женский голос:

— Кто там?

— Добрый вечер. Вас беспокоят из школы, в которой учится Сергей Кузнецов.

— Так каникулы же!

- Да-да, я знаю. Мне хотелось поговорить с Сергеем по поводу одного его друга, Марата.

— А Серёжи нет дома.

— А когда он будет?

— Он с родителями на Мальдивах, вернутся восьмого января.

Я закусываю нижнюю губу. Ну вот, женщина разбила все мои призрачные надежды. Кузнецовы улетели отдыхать всей семьёй. Марата, конечно же, у них нет. Хотя…

— А вы не знаете ничего про его друга, Марата? Он тут не появлялся?

— Нет, у нас Марата нет. Да вы поднимитесь, я вам всё расскажу.

Замок щёлкает, и железная дверь подъезда распахивается. Я в тот же миг помчалась по ступенькам — квартира Кузнецовых на третьем этаже, добегу без лифта. Заодно и спортом позанимаюсь.

Слегка запыхавшись, я взлетаю на третий этаж и вижу перед одной из квартир сухонькую старушку в цветастом фланелевом халате. Она зябко ёжится от прохладного воздуха, гуляющего по подъезду, и трясущейся рукой поправляет свои седые жидкие волосы.

— Здравствуйте, это вы из школы?

Киваю.

— Ну, проходите. А то дети в отпуск уехали, меня одну дома оставили, за кошками приглядывать. А мне скучно. Так хоть с вами поговорю.

Понятно, это бабушка Сергея.

Я прохожу в просторную прихожую и в нерешительности встаю у дверей — пройти дальше меня никто не приглашал. Ко мне тут же кидается толстая рыжая кошка, и начинает тереться о мои ноги, громко урча.

— Вы ей понравились. А Мотя обычно у нас никого не привечает. Значит, хороший вы человек. Может, пройдёте? Чаю попьём.

Я смущённо улыбаюсь, и глажу кошку по плюшевой шубке:

— Да нет, спасибо. Мне бы про Марата узнать. Ищу мальчика.

— А зачем он вам?

— Он из дома ушёл, неделю уже где-то живёт, к бабушке не возвращается.

Старушка всплёскивает руками:

— Да и не надо ему туда возвращаться! Алевтина Петровна-то его терпеть не может! Она сама его и выгнала.

— А вы откуда знаете?

— Так Марат-то часто у нас ночует. Мальчишка он неплохой, покладистый, добрый. Только не нужен никому. И родители его не любили. Жалко его.

По моему телу бегут мурашки, а руки начинают трястись. Старушка заботливо смотрит мне в глаза, и вдруг спрашивает:

— А вы точно из школы?

Я сглатываю слюну, и вываливаю на женщину всю правду — что я — родная мать Марата, давно его ищу и очень хочу забрать его к себе. Женщина выслушивает меня, хватаясь за голову и причитая.

— Ох, Господи! Так вы бы сразу сказали, кто вы!

— А вы знаете, где мой сын?

Сердце отчаянно забилось, а дыхание перехватило в надежде, что я, наконец-то, узнаю, где прячется мальчик.

— Так у Саши Боголюбова он!

Я разочарованно качаю головой:

— Нет его там, я с Сашей разговаривала. Он сказал, что они с Маратом поссорились перед праздниками, и он его до сих пор не видел.

— Странно.

Старушка задумчиво почесала подбородок и заметно погрустнела.

— Вы извините, но тогда я вам помочь ничем не могу. Серёжа с родителями в отпуске, я была уверена, что Марат с Сашей живёт. Даже странно, что они могли поссориться. Такая дружба у них крепкая.

Понимая, что это полный провал, я киваю головой, и выхожу за дверь. Старушка провожает меня грустным взглядом, на прощание, пообещав сразу мне позвонить, если она что-то узнает у внука.

Выхожу из подъезда и смотрю на хмурое зимнее небо. Над городом висит тяжёлая туча, обрушив на этот район столицы снегопад. Ох, как не хочется брести к метро — я уже довольно устала сегодняшней беготнёй, а ноги в сапожках нещадно ноют.

Но, делать нечего — брать такси я сейчас не могу, вдруг расходы на адвоката окажутся намного больше той суммы, которую я отложила. Так что мне пока нужно экономить. Тем более что метро тут совсем недалеко.

Вздохнув, я подхожу к пешеходному переходу, и послушно останавливаюсь, видя перед собой красный сигнал светофора. Тут в кармане моего пальто оживает мобильный. Сердцебиение учащается — наверняка Пашка перестал дуться и снова решил до меня достучаться!

Но, к моему разочарованию, это звонит не олигарх, а адвокат. Блин, значит, Пашка всё ещё сердится на меня на моё исчезновение. Но я не могу ему рассказать, чем я так занята и почему я сбежала из его объятий — у меня очень важная миссия.

Разочарованно вздохнув, я беру трубку.

— Слушаю вас, Максим Максимович!

— Анастасия Игоревна, вам будет удобно сейчас встретиться?

— Я еду домой на метро.

— Чудесно. На какой станции вы выходите? Я вас встречу и довезу до дома. В дороге поговорим.

Я называю Илларионову свою станцию метро, которая находится в двадцати минутах ходьбы до дома, и ускоряю шаг — нехорошо заставлять Максима Максимовича ждать.

Вдруг, у него какая-то ценная для меня информация?

В подземки было не протолкнуться. Ещё бы! Я попала в самый час пик — все едут с работы. Войдя в вагон, я разочарованно убеждаюсь, что свободных мест нет. Ах, я бы сейчас с удовольствием посидела — ноги просто гудят от постоянных передвижений.

Вздохнув, я пристраиваюсь к поручню у самого выхода, с тоской оглядывая людей. Все, как один, заняты своими делами и совершенно не замечают ничего вокруг. Кто-то слушает музыку, кто-то играет в игру на телефоне, а кто-то, как та бабулька, просто спит. Люди поглощены только собой и своими проблемами. Им нет дела до ближнего!

А ведь где-то, скитается по огромной Москве мой сын. Без крыши над головой, в грязной одежде, голодный.

Я прикрываю глаза, чтобы не разреветься. Моё сердце рвётся на куски от отчаяния, но я понимаю, что ничего не могу сделать — я уже обыскала всё, что могла. И опросила всех, кого могла.

Может, у адвоката появилась какая-то зацепка?

У дверей метро меня встречает Илларионов. Я увидела его издали — высокий, широкоплечий мужчина, модно одетый. Медленным шагом приближаюсь к Максиму Максимовичу. Он возвышается над толпой и крутит головой в разные стороны, очевидно, боясь упустить меня из вида.

Подхожу. На моём фоне он кажется ещё выше. Ведь мой рост — метр шестьдесят восемь, а его — наверное, почти два метра!

На него оборачиваются все проходящие мимо женщины и бросают на меня косые взгляды, в которых читается — как эта простушка захомутала такого красавца?

Но, мне нет дела до красоты адвоката. Он, конечно, чертовски красив, но меня не привлекает такая красота. Меня всё равно по-прежнему, влечёт к тому демону с серыми глазами, из лап которого я вырвалась сегодня утром.

— Добрый вечер. Вы неважно выглядите.

У меня чуть челюсть не отвисает. Ничего себе, заявление! Кто он такой, чтобы критиковать мою внешность? А я-то, грешным делом, подумала, что он со мной заигрывает. Если это так, то у него весьма специфический способ завлекания женщин.

— Устала. Вы меня ещё без макияжа не видели. Вообще испугаетесь!

Я выплёвываю последнюю фразу, и зло сверкаю глазами. На Максима Максимовича, однако, это не произвело нужного впечатления — он развёл руками и расхохотался:

— Женщины всегда прекрасны спросонья, особенно после жаркой ночи.

Краснею. Он ко мне подкатывает, что ли?

Адвокат подводит меня к чёрному внедорожнику, и галантно открывает передо мной пассажирскую дверь. Я, хоть и хотела устроиться на заднем сидении, понимаю, что это будет выглядеть глупо.

— Итак, вы нашли Марата?

Илларионов заводит мотор и трогается с места. Я быстро пристёгиваюсь, и отрицательно качаю головой:

— Нет. Кузнецовы уехали в отпуск, в их квартире живёт бабушка с кошкой. Она предположила, что Марат у Саши Боголюбова, но я там была с утра, и мне Саша сказал, что с Маратом они в ссоре.

— А вы уверены, что Саша сказал вам правду?

Пожимаю плечами. Я уже ни в чём не уверена. Смотрю в окно на падающий хлопьями снег, и анализирую сказанное адвокатом.

— Я представилась школьным психологом. И Сашина мама сказала, что Марата ей жаль. Но она не сказала, что видела мальчика. Вряд ли бы она соврала.

— А почему нет?

Мужчина прищурился, и крутанул рулём.

— Вот смотрите. Вы представляетесь школьным психологом. Но Саша-то знает, что это не так! И он понимает, что вы врёте. Значит, он вполне может вам соврать и отказаться помогать в поисках Марата.

Холодею. Чёрт возьми, а мужчина, возможно, прав.

— И, что же делать?

— Я предлагаю обратиться в полицию по поводу пропажи мальчика. И понаблюдать за поведением Саши издалека.

— А у меня примут заявление?

— Примут. Я поспособствую. И это тоже будет нам на руку — на суде я это предоставлю. Что только вы искали Марата в то время, как его бабушка отсиживалась дома с чашкой чая. И у нас будет куча свидетелей, которые это подтвердят.

— Спасибо!

Я с жаром подпрыгиваю на сидении, случайно касаясь руки адвоката. Максим Максимович с интересом смотрит на меня, и я понимаю, что это не просто интерес.

Значит, мне не показалось.

Адвокат прищуривает глаза, и я вижу в них какую-то неприкрытую похоть? Он что, решил приударить за клиенткой? Сам же пять минут назад сказал, что я неважно выгляжу.

Чёрт побери, надо быстрее бежать домой.

Мой инстинкт самосохранения срабатывает безотказно после тех событий, произошедших десять лет назад. И я, радостно выдыхаю:

— Вот мой дом, приехали, спасибо.

Илларионов послушно останавливает автомобиль, и первым выпрыгивает из салона. Обойдя внедорожник, он помогает мне выйти из машины, подав свою широкую, тёплую ладонь.

— Завтра идём с вами в полицию, писать заявление о пропаже Марата. А потом предлагаю понаблюдать за домом Саши. Мне кажется, мальчик что-то знает. Нужно за ним последить.

Киваю, и смущённо опускаю глаза в рыхлый снег, лежащий на тротуаре.

Что делать? Просто уходить?

Тут адвокат берёт мою прохладную ладонь, подносит к своим губам, и оставляет на ней мягкий поцелуй.

Меня кидает в дрожь от этого странного поступка почти незнакомого мне мужчины. Что, чёрт возьми, творится? То ни одного мужика, то разом два. И один лучше другого!

— Заеду за вами в одиннадцать. До завтра, Анастасия!

— До завтра.

Максим Максимович подмигивает и скрывается в салоне автомобиля. Я смущенно отхожу назад, к бордюру, дав возможность внедорожнику проехать.

Слава Богу, он уехал!

Наконец, чёрный автомобиль скрывается за поворотом, и я выдыхаю. Завтра, посмотрим, что будет завтра.

— Ну, и кто этот тип?

Оборачиваюсь. Ко мне, походкой тигра, готовящегося к прыжку, идёт Павел Иванович. Его серые глаза пылают гневом и искрятся. Мне кажется, ещё чуть-чуть, и он взорвётся, как пороховая бочка.

Я отступаю к подъезду, не в силах посмотреть Пашке в глаза. Итак, он видел наше с адвокатом жаркое прощание. Отпираться бессмысленно. И что это? Неужели, олигарх ревнует?