Снегурочка для олигарха

Глава четвёртая

Я просыпаюсь от громкого стука в дверь, и, перевернувшись на другой бок, снова закрываю глаза. Но, стук не прекращается. Значит, это не дурной сон. Ну, кто надумал меня будить таким диким способом, да ещё и в такую рань?

Я хватаю с тумбочки свой телефон, и смотрю на высветившиеся цифры. Тридцать первое декабря, полвосьмого утра. Ну, и какого чёрта? У меня выходной, а на двери моей квартиры совершенно точно есть звонок.

Так кому там неймётся?

Открываю глаза, и с изумлением оглядываюсь — лежу на небольшой кровати в какой-то маленькой, светлой комнате. Из мебели — только шкаф, кресло и журнальный столик.

Тут же я вспоминаю все события вчерашнего вечера, и мигом вскакиваю с кровати. У двери стоит испуганная Ирина:

— Ой, я уж вас бужу, бужу. А вы так крепко спите!

— Что случилось?

— Так, вроде, с восьми у вас рабочий день. Никто не знает, во сколько девочка проснётся, но вы должны быть в образе феи к этому.

Киваю. Да, горничная права. Мне следует, по крайней мере, одеться. Напялив костюм феи, я подхожу к зеркалу, и оглядываю свою мордашку. Вчера забыла умыться — и вот, результат на лицо. Макияж Лерчика, конечно поплыл, но, смотрится ещё весьма прилично. Значит, у парня и впрямь дорогая косметика, которой он так дорожит.

С собой у меня косметики почти нет — я, как-то не продумала этот момент. Ну да ладно! Чем макияж феи может отличаться от макияжа Снегурочки? Только красными щеками! А уж их-то я сумею намалевать.

Через полчаса, полностью готовая, я выхожу из своей маленькой спальни и топаю на кухню. Там Асмик варит на плите в турке чудесный кофе, запах которого распространяется на весь первый этаж.

— Доброе утро. А почему вы не воспользуетесь кофемашиной?

— Никакая машина не приготовит кофе так, как я. Попробуй, не стесняйся.

Она аккуратно наливает мне в крохотную чашечку обжигающий напиток, и я закатываю глаза от умопомрачительного запаха.

— Вы просто волшебница!

— Нет, это ты волшебница, а я — повар!

Я оглядываю свой внешний вид, вспоминаю о крыльях феи, и расплываюсь в улыбке. У армянки очень тонкое чувство юмора.

Тут за дверью раздаётся топот ног, и на кухню вваливается огромный серый шерстяной комок, с корзиной в руках.

— Мама!

Женщина бледнеет, и отступает к плите, хватаясь за сердце.

Уродец входит на кухню, и приятным, женским голосом, спрашивает:

— Доброе утро. Я из праздничного агентства «Смех». Куда мне идти?

Я оглядываю ростовую куклу, и выдыхаю — это заяц! Просто, попав на улице под мокрый снег, шерсть куклы свалялась, а уши плавно легли на плечи.

— Вы Галина?

— Ага.

— Очень приятно, я — Настя. Фея и Снегурочка в одном лице. Будем работать в паре.

Заяц подходит ко мне, и протягивает влажную пушистую лапу. От куклы пахнет мокрым мехом и сигаретами. Всё понятно, Галина уже накурилась. Вот как её теперь отправлять в детскую?

Тут на кухню входит Лилия Иннокентьевна, одетая в шёлковый халатик с длинными рукавами. Она суровым взглядом осматривает помещение, и останавливается на Галине, одетой в костюм зайца.

Женщина пьяно икает, и начинает трястись, как осиновый лист, прислонившись спиной к стене. Её глаза расширяются, и она, напряжённо охнув, сползает вниз по стене, взмахнув руками.

— Ё-моё!

Асмик хлопает себя по полным бёдрам, и подскакивает к хозяйке дома. Женщина лежит без чувств, неловко вывернув левую руку. Её породистое лицо приобрело синеватый оттенок, а под глазами налились чёрные круги.

— Ну-ка, помогите мне!

Я подскакиваю к армянке, и хватаю Лилию Иннокентьевну за обвисшую конечность. Тут же халатик женщины распахивается, и нашему взору предстаёт дорогая ночнушка. Одна рука выскальзывает из расклешённого рукава, и я замечаю на запястье несколько рваных порезов.

Она пыталась покончить с собой?

Неожиданно из кармана халатика выскальзывает какая-то бутылочка, и падает мне прямо на мизинец левой ноги. Я охаю, и от испуга поджимаю конечность.

На паркете кухни лежит пустой пузырёк коньяка, объёмом в двести пятьдесят миллилитров.

— Опять выпила!

Мы с кухаркой усаживаем хозяйку на стул, и Асмик поднимает с пола пузырёк, потрясая им в воздухе.

— Ну, откуда она его взяла? Ведь нет ни капли спиртного в доме! Павел Иванович всё спиртное в минибаре на замке держит, чтобы жена не пила, а она всё равно где-то бутылки достаёт и пьёт! Только восемь утра, а она уже где-то шкалик раздобыла и выпила!

Женщина горестно качает головой, выбрасывая бутылочку в мусорное ведро.

— И что, она каждый день пьёт?

— Да постоянно! Хозяин её и кодировал, и запрещал, и пугал, и бил — а только всё без толку. Глаза зальёт и ходит по дому, ко всем цепляется. Трезвая-то она тихая, даже очень. А как выпьет — чистой воды грымза!

— Чего ж он с ней не разведётся?

— Да чёрт её знает! Может, любит. А может — из-за денег. Лилия Иннокентьевна — дочь известного нефтяного магната, Павел Иванович ему многим обязан. Может, поэтому и терпит все выкрутасы жены. Хотя… Его и дома почти никогда не бывает, всё время на работе торчит.

— А она всегда пила?

Кухарка качает головой, запахивая халатик на хозяйке.

— Нет. Я-то давно в доме служу, много чего знаю. Когда Лилия Иннокентьевна хозяйкой стала, она всего боялась — тенью по дому шмыгала, вязанием увлекалась, о детях мечтала. А потом у неё выкидыш случился, потом второй, третий. А четвёртого она до срока доносила, но ребёнок умер при родах. Вот с тех пор она и пьёт. И больше не беременеет.

Я с жалостью смотрю на женщину, и перевожу взгляд на Галину, до сих пор одетую в костюм зайца.

— Так может, она сейчас решила, что у неё белая горячка? Испугается, и пить бросит?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ох, не знаю. Но лучше вам с кухни уйти, а то, не ровен час, придёт в себя хозяйка, да тумаков раздаст всем за такую шутку. Поднимайтесь-ка наверх, к Василисе. Я сейчас завтрак на всех приготовлю, там и поедите.

Я киваю, хватаю молчаливую Галину за пушистую лапу, и тащу наверх, в спальню девочки.

Василиса уже проснулась — девочка нежится в своей кровати-карете, завернувшись в мягкое одеяло. Увидев меня рядом с зайцем, удивлённо прижимает ручки к щекам.

— Ого! Вот это громила!

Улыбаюсь. Похоже, ребёнок уже проникся ко мне симпатией.

— Ты помнишь, что обещала мне пижамную вечеринку?

А, нет, показалось.

— Ну, конечно. Но у меня с зайцем нет пижамы.

Девочка осматривает меня с ног до головы, и тут в комнату входит Асмик, толкая перед собой тележку с завтраком.

— Доброе утро, Василиса Павловна! Ваш отец уже ожидает вас с феей в рабочем кабинете. Завтракайте быстрее.

Ого, как официально.

Малышка тут же забывает про пижамную вечеринку, и хватает с тарелки румяный сырник, поторапливая меня:

— Давай, ешь быстрее! Сейчас папа мне волшебную палочку будет вручать!

Мне, однако ж, кусок в горло не лезет. Неужели, я сейчас, спустя десять лет, наконец-то встречусь с тем парнем, лицом к лицу? Узнает ли он меня? А если нет, как мне исхитриться поговорить с ним?

Все эти мысли проносятся в моей голове, и я понимаю, что пью только кофе, ничего при этом не ем. А Василиса уже, вытирая рот салфеткой, хватает меня за руку:

— Быстрей, полетели!

Осознав, что осталась голодной, я повинуюсь, и, оставив Галину в детской, торопливо иду за девочкой.

Кабинет хозяина особняка располагается на первом этаж, рядом с гостиной. Василиса почтительно стучит в дубовую дверь, и услышав голос отца, толкает её внутрь.

Небольшое помещение залито зимним солнцем. Посреди кабинета стоит письменный стол — рабочее место Павла Ивановича. Рядом — высокий книжный шкаф, доверху забитый разными книгами. У другой стены расположен камин и два кожаных кресла. Мужчина стоит возле камина, который украшен, по-новогоднему — гирляндой, еловыми ветками и сапожками.

— Доченька!

Девочка бросается к отцу, а у меня перехватывает дыхание. Да, это тот же самый парень, что и десять лет назад. Он почти не изменился, только возмужал. И взгляд стал не наглым, как тогда, в клубе, а спокойным и уставшим. Видимо, мужчине приходится работать без отдыха.

— Прости, дорогая, что я вчера так и не смог присутствовать на празднике — переговоры с деловыми партнёрами затянулись до поздней ночи. Но я готов всё исправить!

Мужчина подхватывает дочь на руки, и нежно прижимается к ней щекой. Однако. Со мной в клубе он не церемонился — просто взял то, что захотел.

— С феей вы поладили?

Пашка смотрит на меня блуждающим липким взглядом, и я вся холодею. Всё точно так же, как и тогда. Этот взгляд, неприкрытая сексуальность. Серые глаза, от которых веет опасностью.

Ох.

Мужчина подходит ко мне, и подаёт руку для приветствия:

— Павел Иванович.

— Анастасия.

Я решаю не произносить своего отчества. Зачем оно ему? Вряд ли к наёмной работнице он будет обращаться так официально.

Мужчина вглядывается в моё лицо, и с сомнением произносит то, от чего у меня всё тело леденеет, покрываясь потом.

— Мне кажется, мы с вами где-то встречались. Мы были знакомы раньше?

Я судорожно сглатываю слюну. У меня трясутся ноги и руки, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Не в силах произнести ни слова, я просто киваю. Надеюсь, мужчине хватит ума не расспрашивать меня при дочери.

— Папочка, ну, давай же! Дари свои подарки!

Василиса переключает внимание мужчины на себя, и он, шумно вздохнув, отступает от меня, оборачиваясь к дочке.

— Ну, конечно, моя милая.

Павел Иванович подходит к своему столу и вытаскивает из него конверт.

— Вот здесь — карта сокровищ. Это план дома, с описанием. Думаю, фея тебе поможет искать подарки. Но, самое главное — находить подарки надо строго поочереди. Хорошо?

— Вау! А сколько подарков?

— Тебе пять лет, вот и подарков тоже пять. Времени тебе на поиск — два часа. К обеду все подарки должны быть найдены. Жду вас здесь.

Василиса, подпрыгивая на месте, хватает меня за руку, и тянет к выходу.

— Ну, пойдём же! У нас всего два часа!

Я не спеша иду за малышкой, и оборачиваюсь — хозяин особняка стоит посреди кабинета и смотрит мне вслед, скрестив руки на груди.

Ну что ж, пусть помучается. Я попробую поговорить с ним позже.

Внимательно изучив в гостиной план-карту, данную отцом Василисы, я тыкаю пальцем в цифру один. Она нарисована на помещении, обозначающее кухню.

— Идём на кухню!

— И где мы там будем искать?

Я переворачиваю план. Там идёт краткое описание того места, где спрятан первый подарок.

— Читай!

— Я не умею! Сама читай!

— Ты в пять лет не умеешь читать?

— Не-а. Папа приглашал ко мне учительницу, но я её довела, и она сбежала. Не хочу учиться! Тебя мне дали в помощники, вот и читай. А я искать буду.

Вздыхаю. Ну, что ж. Кто я такая, чтобы учить девочку жизни? Пусть сами разбираются.

Мы отправляемся на кухню, и по пути я читаю краткое задание, написанное рукой мужчины. Надо же, постарался, подготовил для дочери интересную игру с поисками подарков.

— Первый подарок лежит там, откуда Асмик достаёт вкусные булочки.

Ага. Первое задание — наверняка, само лёгкое.

Заходим на кухню. Армянка стоит у холодильника, нагнувшись, и достаёт из огромного двустворчатого монстра какие-то продукты. Василиса с весёлым гиканьем подлетает к плите, и открывает духовку.

Асмик недовольно выпрямляется:

— Пряники ещё не пекла, начну вечером!

Надо было видеть, лицо кухарки, когда девочка вытащила из духового шкафа коробку в ярко — розовой блестящей упаковке.

— Нашли!

— Это что?

— Подарок! Папа спрятал, специально для меня!

Кухарка недовольно качает головой, и возвращается к холодильнику, а мы, оставив подарок в гостиной, изучаем местонахождение цифры два.

Спустя полтора часа в гостиной накопилось четыре подарка — разномастные коробочки в красивых, ярких обёртках — золотистой, розовой, фиолетовой и бирюзовой.

— Нам осталось найти последний подарок, а времени — чуть-чуть! Давай, быстрее читай!

— А последний подарок ты найдёшь в саду. Там, где любили сидеть мы с мамой.

— С мамой?

Эхом повторила девочка, и я с испугом смотрю на неё. В глазах Василисы стоят слёзы. Потом она судорожно облизывает свои губки, и отправляется в прихожую.

— Быстрее! Нам надо на улицу!

— Но мой пуховик висит в комнате для гостей. Погоди, я сбегаю за ним!

Но малышка хватает меня за рукав, и подталкивает к вешалке с хозяйской одеждой.

— Вон, сколько всего! Выбирай любую шмотку, и пошли!

— Но это одежда твоих родителей, я не могу её надеть, меня накажут и выгонят.

— Моя мама умерла. А Лилька мне никто. Но ты права, её шубу лучше не трогать — убьёт. Накинь папино пальто, он всё равно никуда не уйдёт, в кабинете сидит, нас ждёт.

Я в нерешительности останавливаюсь возле чёрного мужского пальто, и закусываю губу. Но, в конце концов, я же, не краду одежду. Сейчас быстро сбегаю с Василисой на улицу, и вернусь. Никто и не узнает, что я надевала на себя пальто Павла Ивановича.

Успокоив себя таким образом, я накидываю на плечи тёплую верхнюю одежду, и утыкаюсь носом в меховой воротник, одуряющее пахнущий мужским парфюмом. Тем самым парфюмом, которым мужчина пах и десять лет назад.

Надо же, он постоянен в своих предпочтениях.

А Василиса уже резво выбегает за дверь, топая по заснеженной дорожке в своём белоснежном пуховике. Я бегу за ней, оглядываясь по сторонам — только бы меня никто не заметил в таком виде.

Каблуки синих сапожек феи проваливаются в рыхлый снег, и по моим оголённым ногам уже бегут мурашки, но я старательно топаю вперёд, вслед за девочкой.

Неожиданно в кармане пальто раздаётся вибрация. Я, совершенно, забыв, что на мне чужая одежда, смело сую руку в карман, и извлекаю из него мобильный телефон.

Уставившись на мобильник, я останавливаюсь. Что делает самая дешёвая модель телефона в кармане дорогого мужского пальто? Неужели, Павел Иванович пользуется им?

Никакой блокировки на телефоне, разумеется, нет, и я, натыкаюсь глазами на текст смс-сообщения.

«Давай поговорим сегодня ночью. Это же Новый Год, желания должны исполняться. Исполни и ты моё. Люблю».

Сообщение принадлежит некой Катрин. Я в ужасе выключаю телефон и засовываю его обратно в карман, поглубже.

Чёрт побери, зачем я прочла чужое сообщение? Похоже, Пашка до сих пор очень любит секс. Завёл себе любовницу на стороне, втайне от жены. Да ещё и шифруется — второй телефон купил.

Ох, зря я это прочла.

Неожиданно, передо мной выростает беседка, сделанная из дерева. Аккуратная, и очень миловидная, она украшена искусственными цветами, которые, правда, почти все занесены снегом. Возле беседки вкруговую стоят заботливо постриженные кусты. Видно, что это место облюбовано домочадцами и несёт в себе какой-то скрытый смысл.

Василиса скрывается внутри, и я следую за ней, поднимаясь по ступенькам. Там, на крохотном белоснежном столике, лежит последний подарок — длинная вытянутая коробка в серебристой обёрточной бумаге.

— Это она!

Девочка с жаром срывает упаковку, и открывает коробочку. Там, на бархатной подушечке, лежит красивая волшебная палочка. Разумеется, игрушечная.

— Ура! Я нашла её! Она моя!

Василиса прыгает и хлопает в ладоши.

— Знаешь, что это значит?

— Нет.

— Что теперь я смогу превратить тебя в Снегурочку, и начнётся Новый Год!

Я оглядываю беседку. Внутри помещение небольшое, тут стоят подвесные качели из ротанга на двух человек и небольшой столик. Видно, это какое-то тайное место для разговоров.

Любопытство распирает меня, и я решаюсь спросить:

— А что это за беседка?

— Папа построил её для мамы. Мамочка очень любила уединение. И она могла часами тут просиживать. Её тяготил дом, он был слишком огромный для неё.

Я сглатываю слюну. Оказывается, Павел Иванович способен на чувства. Вон как он любил свою жену. Неужели, он и впрямь построил это сооружение сам? Или, всё же, нанял рабочих?

Что-то не верится, что бизнесмен умеет орудовать столярным инструментом.

— Ну что, пойдём? У нас осталось три минуты!

Глаза девочки испуганно расширяются, она подхватывает палочку, и несётся вниз по деревянным ступенькам беседки. Я следую за ней, стараясь не упасть в снежную кашу.

Наконец, сняв пальто, и, вернув его обратно, на вешалку, я спешу вслед за своей маленькой провожатой в кабинет её отца.

Павел Иванович сидит в кресле возле камина, задумчиво подперев подбородок рукой. Его глаза прикрыты. Он явно о чём-то думает, прислушиваясь к шагам на первом этаже.

Когда Василиса влетает в кабинет, мужчина выныривает из своих мыслей, и обращает свой взор на дочь:

— Ну что, дорогая? Ты всё нашла?

— Ага! Все пять подарков!

— И, ты рада?

Девочка поднимает на отца свои серые глазки и, извиняющимся тоном, говорит:

— Я их не распаковала. У меня не было времени.

— Ну, так иди, распакуй, и принеси всё назад. А мы пока с феей побеседуем, хорошо?

Василиса кивает, и торопливо выбегает из помещения. Я же понимаю, что мужчина придумал предлог, чтобы отослать дочь хоть на пару минут. И теперь он, конечно, хочет поговорить со мной обо всём.

— Присаживайтесь, Анастасия.

Мужчина кивает подбородком на свободное кресло возле камина. И я послушно пристраиваюсь на краешек кожаного монстра, боясь помять свои и без того уже потрёпанные, крылышки феи.

— Итак, вы дали мне понять, что мы с вами где-то ранее встречались. Да я и сам это чувствую. Но, как я не старался, я не смог вспомнить, при каких обстоятельствах состоялось наше знакомство.

Олигарх говорит вкрадчивым, тихим голосом, буквально обволакивая им каждую клеточку моего тела. Я не могу пошевелиться — страх и ужас буквально сковали моё тело. Но, сидя в кресле, я отчаянно осознаю, что в моём теле просыпается желание.

Боже, я просто идиотка!

Этот человек сломал мне жизнь, но я не испытываю злости. Наоборот, теперь я понимаю, что всегда, подсознательно, хотела повторить этот секс. Тот внезапный, быстрый, страстный секс, с элементами насилия. Но именно он доставил мне такое неземное блаженство, которое я, впоследствии, ни разу, ни с кем не испытывала.

— Ну, так что же, Анастасия?

Мужчина поднимается со своего кресла, и подходит вплотную ко мне, расставив на ширину плеч свои ноги. Я понимаю, что должна смотреть ему в глаза, но, вместе этого, я смотрю на ширинку джинсов Павла Ивановича.

Непроходимая тупица!

— Ты — мой лучший секс.

Боже, я это сказала?

Брови хозяина особняка изумлённо ползут вверх, а мужественный рот чуть приоткрывается. Похоже, он изумлён.

— Простите? Я не ослышался?

Да, чёрт возьми, я и сама не понимаю. Я же не собиралась этого ему говорить. Мне нужно от него совсем другое — мне нужна помощь. И только он может мне помочь! С его — то связями и деньгами!

— Я, возможно, не самый верный муж на свете, но я уверен, что смогу назвать имена всех своих партнёрш.

Да он даже не представляет, что это было задолго до его брака! И что я уже десять лет во всех эротических снах вижу его наглые серые глаза и татуировку в виде змеи.

Нет-нет, ему об этом знать совершенно необязательно. Ни к чему тешить его самолюбие. Тем более, что он меня тогда изнасиловал!

Хотя, это было чертовски здорово.

— Расскажите мне.

Мужчина подаёт мне руку, и я касаюсь его широкой, горячей ладони. По моему телу проносится электрический разряд, и я испытываю страстное желание почувствовать эту ладонь на своей груди.

Прямо сейчас.

— Мы познакомились с вами задолго до вашей женитьбы. И секс у нас был всего один раз. Возможно, вы меня и не вспомните.

Я пытаюсь говорить холодно, опустив глаза в пол, взвешивая каждое слово. На самом же деле мне ужасно хочется развернуться к олигарху спиной, и самой задрать свою юбку-пачку.

От подобных мыслей я вся зарделась, а мои трусики намокли от желания. Если он сейчас ничего не сделает, я просто сойду с ума!

— Анастасия, вы…

Тут дверь в кабинет с шумом распахивается, и влетает Василиса, держащая в руках гору игрушек.

— Папа! Тут та самая кукла, которую я хотела! И пони Искорка! Огромная, она ходит, да? А ещё платье! Как у принцессы! Папочка, спасибо, ты самый лучший!

Девочка кидается на шею к отцу, по пути роняя свои подарки на пол, и я почтительно отхожу к окну. Уф, можно выдохнуть и успокоиться.

— Как интересно. Оказывается, я и для тебя самый лучший!

В голосе мужчины звучит сарказм, и я закусываю губу. Ну вот, ляпнула, не подумав, а он теперь будет издеваться.

— А для кого ты ещё самый лучший?

Василиса ревниво надувает губки, а мужчина весело отмахивается:

— Для всех!

Ребёнка этот ответ вполне устраивает, и она тотчас переключается на другую тему.

— А когда мы фею будем в Снегурочку превращать?

— Позже. Сейчас пообедаем, и дождёмся гостей. И уже, при гостях, ты превратишь фею Анастасию, в Снегурочку!

Девочка радостно хлопает в ладоши, и тут в кабинет засовывает голову горничная Ирина:

— Павел Иванович, Василиса. Обед на столе, в столовой. Лилия Иннокентьевна уже вас ждёт.

Девочка морщится при упоминании о мачехе:

— Папа, а можно я не буду превращать фею? У меня ведь только одно желание!

— А что ты хочешь?

— Я хочу превратить Лильку в жабу! Огромную, пучеглазую!

Я закрываю рот рукой, чтобы не прыснуть со смеху. А олигарх, качая головой, проводит рукой по тёмным волосам дочери.

— Ну-ну, дорогая, не придумывай.

Отец с дочерью выходят из кабинета, а Ирина, весело улыбаясь, подходит ко мне:

— Было бы неплохо, да? Ох, она уже всех достала! И как Павел Иванович её терпит?

Я пожимаю плечами.

— Ладно, пошли обедать. Я вам с зайцем накрыла на кухне.

Вспомнив о Галине, я поспешно иду вслед за женщиной. Интересно, чем женщина занималась полдня, пока я с Василисой искала спрятанные подарки? Только бы не накурила в детской, а то мне конец.