Спящее искупление

Глава Тридцатая

Рук отвесил экстравагантный поклон передо мной, протягивая мне сэндвич с арахисовым маслом и джемом — вернее демонический вариант джема. Он вырезал его в форме мужских гениталий и подписал «Поздравляю с укрощением члена Сая» на внешней стороне тонкой фарфоровой посуды, на которой он его подавал. Учитывая темный цвет вещества, использованного для написания послания, я была уверена, что Рук использовал весь свой запас спермы.

Я сидела на центральном кухонном островке в одной из бордовых футболок Атласа, которую накинула перед тем, как спуститься вниз. Мое тело утопало в ней, и она больше походила на платье чем на футболка.

Я хихикнула, приняла заботливое подношение Рука и поставила его на стойку перед собой.

Сайлас вошел в кухню, переодевшись в чистые джинсы и натянул футболку через голову, прежде чем направиться к холодильнику. Пока он доставал бутылку воды, Рук взял второй сэндвич и положил его рядом с моим.

С дерзкой ухмылкой Рук посмотрел на Сая.

— Приятель, не чувствуй себя обделенным. Я тебе тоже приготовил.

Сэндвич, который он предложил Саю, был очень похож на мой. Однако, похоже, что он был вырезан в форме влагалища. Надпись, растянувшаяся по верхней части тарелки, была менее поздравительной по своему характеру и более откровенной: «Наконец-то, черт возьми.»

Атлас прислонился к стойке, подавляя смех при виде сердитого выражения лица Сая, когда он подошел к островку.

Тихое бормотание донеслось от Сая, когда он покачал головой.

— Господи Иисусе, с тобой что-то не так, — сказал он, прежде чем сделать большой глоток из бутылки с охлажденной водой, которую только что достал из холодильника.

Тут же я принялась уплетать содержимое своей тарелки, пока мой архангел возвращался к своему привычному резкому характеру, пусть и немного смягчённому.

С проблеском нежности в серых глазах Атлас тепло улыбнулся мне.

— Знаешь, ангел, я никогда не предполагал, что так получится, — сказал он с весельем.

Мои глаза встретились с его, когда я подняла обе брови.

— Никогда не предвидел, что получится? — Я ухмыльнулась ему, заинтригованная его заявлением.

Он наклонился, когда его рука легла мне под подбородок, слегка откидывая мою голову назад, чтобы я посмотрела на него снизу вверх. Его губы легко коснулись моих, когда он заговорил напротив них.

— Видеть, как ты открываешься не только мне. Позволяешь каждому из нас заботиться о тебе так, как ты того заслуживаешь. После того, как меня забрали у тебя на Сент-Кассиусе, я больше всего боялся, что ты никогда не обретешь равновесия и счастья.

После нежного поцелуя в мои губы его язык высунулся и лизнул уголок моего рта, где осталось пятно от начинки сэндвича.

— Да, я невероятно горжусь тобой, любимая, — заявил Рук с чувством гордости в своих словах.

Затем мы все посмотрели на Сайласа. Он стоял и смотрел на нас со стоическим выражением лица, прежде чем прочистить горло, в то время как двое других посмотрели на него выжидающе.

Поставив бутылку с водой на стойку, он слегка обхватил рукой мой затылок и нежно притянул меня к себе, запечатлев поцелуй на моей макушке.

— Мы всегда будем с тобой, Кин. — Его теплое дыхание касалось моей головы, когда он говорил.

Я сидела там, размышляя, было ли это тем местом, где мне суждено быть, в окружении моего хранителя, Небесного воина и эксцентричного трикстера. Меня наполнило ощущение, которое я не была уверена, что когда-либо испытывала, по крайней мере в таком качестве.

Нарушив нежный момент, у Рука зазвонил телефон с песней «Warrant’s — Cherry Pie», доносящейся из переднего кармана его джинсов.

Достав устройство из кармана брюк, он приложил его к уху.

— Приветствую, говорит Рукамус. — Его голос звучал чересчур профессионально, как будто он президент Соединенных Штатов.

Спустя несколько ммм и — ух-ха он закончил словами: — Буду там через мгновение.

Вот и все, что нужно для того, чтобы звучать строго профессионально.

Я с любопытством подняла бровь, когда он убрал телефон в карман.

— Убегаешь?

Он обошел островок и схватил половинку нетронутого сэндвича Сая, прежде чем запечатлеть поцелуй на моих губах.

— У Адмира есть новости от его приспешников-кровососов о нашем подлом прыгающем ящере. Я скоро вернусь, надеюсь, с полезной информацией.

Кивнув Руку, я мило улыбнулась.

— Будь осторожен.

— Ты смотришь на мастера бдительности, — смело заявил он, подмигнув, прежде чем исчезнуть в одно мгновение.

Сделав глубокий вдох, я вытянула руки над головой, покачивая бедрами из стороны в сторону и тихо зевая.

После моей физически напряженной сессии с Саем и полным животом, набитым фирменным сэндвичем Рука, на моем лице растянулась сонная и довольная улыбка.

— Думаю, я пойду немного вздремну, — сказала я им обоим, вставая со своего места.

— Иди отдохни немного, мне нужно приготовить ужин на костре снаружи, — подбодрил меня Атлас.

Взглянув на Атласа, Сай заговорил.

— Я помогу тебе.

Когда он проходил мимо меня к Атласу, мне показалось, что он тоже решил протянуть мне руку помощи. Он похлопал меня по заднице, прежде чем крепко сжать ее, напоминая мне о том, какой восхитительно чувствительной она стала после прикосновения его ремня.

Я благодарно застонала при этом воспоминании и увидела, как по лицу Сая пробежала гордая ухмылка.

Вскоре после этого мы все разошлись в разные стороны: парни направились на задний двор, а я — в свою спальню.

К моему удивлению, кремово-белые простыни на моей кровати были свежезастелены. Сайлас, должно быть, специально разгладил их после того, как я спустилась вниз. Он и его чертова склонность поддерживать чистоту и порядок.

Забравшись в постель, я скользнула под простыни, подтягивая под мышки тепло одеял. Пока я лежала там, меня убаюкивало, что меня окружает частичка каждого из моих мужчин — рубашка Атласа, запах Сая на моих простынях и сэндвич Рука, наполнивший мой желудок.

Слабое свечение углей озаряло темноту вдали. Подойдя ближе к мерцающему оранжевому свету, я оказалась окружена мёртвыми. Жертвами моей резни в Сент-Кассиусе. Годами забытыми человеческими питомцами. Каждая из управляющих моего дома по имени Кристина, которых я нанимала и вскоре от которых избавлялась.

Когда я поднималась на крутой холм, трава и земля под моими ногами были пропитаны кровью павших.

Взглянув на вершину холма, я увидела тень человека. Прежде чем я добралась до вершины, я посмотрела вниз и увидела у моих ног два знакомых тела.

Тело Рука было распростерто на валуне, в центре груди зияла большая рана. Его карие глаза были безжизненными и тусклыми от смерти.

Рядом с моим демоническим любовником лежал на животе Атлас. Его длинные темно-русые локоны представляли собой спутанное месиво из крови и грязи. Мой ангел-хранитель был совершенно неподвижен с раной такого же размера, что и у Рука, но в центре спины.

— Они ушли, — донесся до меня мужской голос фигуры на вершине холма. В его словах был намек на печаль, но в его теле кипела ярость.

Теперь я была достаточно близко, чтобы разглядеть, что мужчина стоит ко мне спиной. Стремясь разглядеть его личность, несмотря на окружающую нас темноту, я продолжила идти вперед.

Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, я протянула ладонь, чтобы коснуться его плеча. Прежде чем кончики моих пальцев соприкоснулись, он повернулся ко мне лицом.

— Сайлас, — прошептала я имя архангела, который теперь смотрел на меня сверху вниз.

Его рука протянулась и обхватила мое лицо.

— Это сделала ты. — Ощущение его руки на моей коже было холодным и тревожащим. Это было совсем не похоже на прикосновение человека, которого я знала.

Внезапно в моей ладони почувствовалась какая-то тяжесть. Я посмотрела вниз и увидела в своей руке Божественный Меч, с лезвия которого капала кровь всех тех, кого я убила.

— Я знаю, что сделала, — просто заявила я.

Сделав глубокий вдох, я почувствовала слабый аромат сгоревших цветов. Горечь воздуха наполнила мои легкие точно так же, как это было в Сент-Кассиусе много жизней назад.

Я подняла меч перед собой, наблюдая, как липкие алые полосы медленно скатываются по металлу.

— Передай им мою любовь, — мои слова прозвучали отстраненно и холодно, как будто их произнес кто-то другой. Затем, подобно марионетке, которую дергают за ниточки, я вонзила свой меч Саю в живот. Острые края с легкостью вонзились в его плоть и кость.

Гортанный стон вырвался у него, когда он согнулся пополам на моем оружии, прежде чем начал задыхаться от своих страданий.

Плавно вытащив свой меч из его тела, я наблюдала, как он опустился передо мной на колени.

Голос дьявола эхом разнесся вокруг меня: — Навсегда.

Сайлас посмотрел на меня, его руки сжимали смертельную рану, кровь лилась сквозь пальцы. Его полные боли глаза встретились с моими, и он выдохнул свои последние слова: — Спасение придет только через пробуждение твоего святого искупления.

Транс сна покинул меня, заставив открыть глаза. Я обнаружила, что лежу на боку, уютно устроившись в своей постели.

Когда сонливость в моем мозгу рассеялась, я заметила инородный предмет, лежащий на подушке перед моим лицом. Сфокусировав зрение, я поняла, что это была роза, которую сожгли, оставив ее сморщенной и хрупкой.

Я выпрямилась и окинула взглядом поразительное зрелище вокруг. Это была не просто одна сгоревшая роза, их были десятки, разбросанные по всей моей кровати. Их хрустящее и хрупкое состояние оставляло черные пятна на чистом постельном белье.

Мое сердце забилось в неистовом ритме паники. Я лихорадочно оглядела свою кровать, и там были не только опаленные розы. Дрожащей рукой я взяла один из тех, что выглядели как сотня полароидных снимков. Квадратные фотографии валялись на моей кровати, как непристойный альбом для вырезок.

На первой фотографии была я внутри кофейни. Я отбросила ее и быстро выбрала следующую, на которой я садилась в машину в торговом центре. Следующая? Я получала свою посылку. Скорость, с которой я начала просматривать каждую фотографию в пределах моей досягаемости, увеличилась. На каждой фотографии была я и только я.

Затем был снимок, от которого каждый волосок у меня на затылке встал дыбом. Это была я во время сна, от которого я только что проснулась. В окружении всех этих сожженных цветов и других полароидных снимков.

Если этого было недостаточно, то ракурс снимка привлек мое внимание к леденящему душу сообщению, написанному поперек изголовья моей кровати. Фотография выпала из моих пальцев и упала на одеяло, когда я обернулась, чтобы самой увидеть изголовье кровати.

Я стояла на коленях, мои глаза расширились от недоверия при виде открывшегося передо мной зрелища. Сообщение, казалось, было написано сажей. Надпись, возможно, была грубо размазана по мягкой обивке в изголовье моей кровати, но ее смысл был недвусмысленно ясен:

Навсегда мой ангел.

Все мои мысли рухнули сами собой. В мое святилище вторглись, пока я была в беспомощном неведении. Каждая фотография, которая меня окружала, была сделана без моего ведома, в течение месяцев, даже лет. Остатки загубленных цветов резко атаковали воздух, которым я дышала. Воспоминание о цветах, подожженных во время моего кровавого разгула в погоне за уничтожением Никодимуса, всплыло на передний план в моем сознании.

Моё тело задрожало, когда эмоции захлестнули меня в протесте против всего произошедшего. Каждая капля здравого смысла внутри меня была натянута, как зубная нить, пытающаяся поднять рояль.

И по щелчку, она лопнула.