Спящее искупление

Глава Первая

Воздух в ванной, наполненный тропическими ароматами, был насыщен жарой и практически удушающей влажностью, поскольку из стеклянной душевой кабины сочился пар. На дне душа грязная вода текла по сливному отверстию из нержавеющей стали. Это можно было почти назвать произведением гребаного искусства, поскольку разбавленная кровь растекалась бессмысленными узорами.

Вода больше не была такой грязной, какой была, когда я только встала под душ. Вместо этого потеки крови растаяли за считанные минуты.

Я позволила непрерывному каскаду обжигающей воды ударять по моей коже головы и стекать по моим светло-русым волосам, образуя поверх занавес из локонов цвета воронова крыла, оба слоя пропитались большим количеством жидкости, чем могли удержать.

Большинство людей, с кем мне доводилось сталкиваться, думали, что мой цвет волос — заслуга талантливого стилиста, сотворившего чудодействующую смесь химикатов, чтобы добиться такого яркого контраста оттенков. Хотя я, без стеснения, люблю себя и вполне могу позволить себе стилиста звёзд, в этом не было нужды. То, чего никто не знал — мои волосы от природы были самого светлого, почти чисто-белого оттенка блонда, но за последние десятилетия начали постепенно темнеть до угольно-чёрного. Светлые пряди всё ещё в основном скрывают вороньи локоны, которые становятся заметнее только тогда, когда я собираю волосы в хвост.

Назовите это интуицией, но сомневаюсь, что кто-то воспринял бы меня всерьёз, если бы я рассказала о своей… нестандартной ДНК. Глупые человечишки просто не способны осознать, что ангел может жить буквально по соседству — павший, к тому же, пропитанный тьмой и кошмарами. Не моя вина, что у ангелов среди доверчивых смертных репутация певцов дурацких песенок и носителей всеобщего блага. Свою арфу и нимб я сдала в утиль очень и очень давно.

Я все еще стояла под душем, остальная часть моей миниатюрной фигуры была полностью вымыта более двадцати минут назад, но паранойя похлопала меня по плечу, спрашивая, смыла ли я всю кровь.

Я чистая, да? Черт возьми…

Я еще раз воспользовалась дорогой мочалкой для мытья кожи, и мне пришлось признать, что этого было достаточно, я не хотела тереть кожу до шелушения. Это было очень подходящее время для принятия душа после долгой ночной работы, и все же какой-то внутренний голос шептал мне.

Голос, который желал, чтобы крови было больше. Он твердил, что густая, тёплая жидкость была бы такой гладкой на моей бледной коже, и её дурманящий аромат окутал бы меня теплом и уютом.

Ах да, этот голос, шепчущий в моей голове, принадлежал ему — все это был Дьявол.

С тех пор, как я выбрала сторону в Великой Расколе, объявив Ад своим убежищем, я доказывала свою преданность. Это было нелегко, но я работала над тем, чтобы стать высокоуважаемой правой рукой Люцифера.

Я была оправлена сюда, на Землю, чтобы держать нижние чины в узде. Как бы мне ни хотелось поставить себе в заслугу все мировые проблемы, было много подчиненных, ответственных за распространение зла, по одному греху за раз.

Вот тут-то и начиналась моя работа. В мои обязанности входило следить за тем, чтобы демоны Ада соблюдали нормы. Мы бы не хотели, чтобы кто-нибудь из наших крылатых собратьев наверху решили, будто им всё сходит с рук. Эти праведные ублюдки вполне заслуживают того, чтобы носиться, как обезглавленные куры, пытаясь втолковать человечеству свои до слёз святые добродетели. Возможно, я слегка предвзята, но, по-моему, я чертовски хорошо справлялась с воплощением видения Люцифера о будущем.

Моя работа облегчалась благодаря самой основной и очень реальной части моих инстинктов, которые наслаждались насилием над людьми в извращенной и манипулятивной игре, где я всегда была главным хищником. Ничего особенного, куколки. Вы всегда можете довериться мне, обещаю, на мизинчике.

Выключив воду, я вышла из душа и обернула свое тело теплым полотенцем. Закрепив его наверху, я подошла к запотевшему зеркалу над раковиной. Проведя по нему рукой одним движением, создавая четкую дорожку по стеклу.

Я уставилась на свое отражение. Мои бледно-голубые глаза выглядят такими же пустыми, как и всегда.

Эта ночь прошла, как и многие другие до нее, и последующие ночи не будут отличаться. В самые темные утренние часы я наслаждаюсь желанием, разрушением и смертью. Мне казалось, что я видела больше ночей, подобных этой, чем дней за тысячелетие. Это стало происходить намного чаще с… того самого дня.

О том, что произошло на заснеженном утесе столетия назад, особо говорить не о чем. Дерьмо случается даже с небесными существами. Что бы вам ни говорили, ангелы и демоны не непогрешимы. Мы можем умереть, как и любые другие существа — просто убить нас немного сложнее. Мы вполне смертны… точно так же, как и та человеческая девчонка, что умерла этой ночью. Хотя её смерть была не напрасной — она послужила цели.

— Малышка, твои слёзы такие, блядь, вкусные, — пропела я, проводя языком по щеке пьяной девчонки. Солёность обожгла мои вкусовые рецепторы, заставив их дрожать от возбуждения.

Она лежала на кровати, дрожа, как осиновый лист, и всхлипывала, с трудом переводя дыхание между рыданиями.

— Пожалуйста, не надо больше… — умоляла она. Казалось, ей было наплевать на то, что мой нож скользил по ее коже, пока я проверяла правильность идиомы «смерти от тысячи порезов».

Я надула губы на то, как легко она отказалась от борьбы. Не было сомнений, что моя ангельская сила сокрушила ее хрупкое тело, но, по крайней мере, она могла бы еще немного цепляться за бесполезную надежду. Она даже не молила Бога о пощаде в отчаянной мольбе.

Глупый человек.

Должна ли я была использовать свои способности, чтобы убаюкать ее своими силами, чтобы она пребывала в блаженном неведении? Возможно. Но какое удовольствие было в том, чтобы подавить свободный человеческий дух, когда ты можешь просто сломать его пополам?

— Клянусь, я никому не скажу, — наивно прошептала она в надежде, что это понравится той части меня, которой не существовало.

— Шшш, шшш, шшшш… — Нежно приложив палец к ее губам, я просто мечтала, чтобы она заткнулась нахуй. Я провела кончиком своего окровавленного ножа по ее коже, очерчивая изгиб ее грудей. От страха и боли холмики быстро поднимались и опускались в такт ее дыханию.

Всхлипы продолжали висеть в воздухе вокруг нас двоих, особенно когда мой кинжал скользнул ниже к ее обнаженному бедру. Наклонившись, я резко вдохнула аромат ее кожи. Это было что-то среднее между розами и пионами, и те, и другие были пропитаны текилой.

Схватив её за ногу одной рукой — будто это чёртова ножка индейки на День благодарения — я вонзила кончик ножа в плоть и провела им вдоль бедра, аккуратно вспарывая ту самую артерию, что пульсирует под кожей. Вспарывая её как следует.

Из-за того, что в ее организме было столько выпивки, а ужас довел ее сердце до предела, из раны хлестнула красивая алая жидкость. Я наклонилась и сделала глоток. Медный привкус окутал мой язык, а алкоголь в ее крови придавал дополнительный привкус.

Скривив лицо, я выплюнула оставшуюся жидкость изо рта, брызги крови и слюны усеяли бледнеющее тело девушки.

— Не-а, все еще не люблю текилу.

Добрые старые Жемчужные Врата давно уже исчезли где-то вдалеке, в зеркале моей изжившей себя морали — и разворачивать эту машину я не собиралась.

Выйдя из главной ванной, я бросила полотенце на пол в спальне, прежде чем полностью обнаженной забраться в постель. Я понежилась под белоснежными простынями и закрыла глаза. Позволив тишине заполнить мой разум, я больше не придавала значения испуганным крикам в моей голове.

Прохладная ткань, покрывавшая мое тело, контрастировала с теплом, которое я внезапно почувствовала между бедер. Сегодняшний вечер заставил меня хорошенько возбудиться.

Моя рука скользнула ниже, пока кончики пальцев не коснулись возбуждения, уже присутствующего вдоль моих складок.

— Ммм… — Первый намек на удовольствие запульсировал в моей сердцевине, когда я нашла свой клитор.

Я заслужила это после тяжелой ночи на работе.

— Это верно, ты заслужила, Кинли. — Низкий голос раздался из тени, читая мои мысли.

Открыв глаза, моя рука прекратила поглаживания, и я тяжело вздохнула. — Я должна была догадаться, что ты будешь здесь.

Люцифер никогда не бывал далеко — особенно в этом городе, где был прямой вход в сам Ад.

Он усмехнулся, оставаясь в самом темном углу моей комнаты.

— Мое предложение всегда остается в силе. Я более чем счастлив вознаградить самых преданных. Ты ведь помнишь, на что это было похоже, не так ли?

Как кто-то мог забыть раздвоенный член чертового сатаны?

Приподнявшись на локтях, я посмотрела в ту сторону, откуда доносился его голос.

— Кроме того, что ты страдаешь от твердого члена, почему ты здесь?

Разочарование от того, что я ему отказала — снова — тяжелым грузом повисло в воздухе. Было время, когда я погружалась в грехи его тела чаще, чем хотела признать. В те дни мне стало скучно, но я не осмеливалась сказать ему об этом. Это было шоу пони с одним трюком (Прим. Сленг. Он мог предложить только одно).

— Баланс сил изменился. — Тон его голоса свидетельствовал о том, что не в его пользу. — Держи ухо востро. Я не хочу, чтобы всё это вылилось в очередную волну новообращённых христиан.

— Последуют убийства и хаос, поняла. Что-нибудь еще? — Он мешал мне хорошенько отдохнуть, а утром у меня была встреча.

В воздухе пронесся ветерок, и, следуя за движением, я повернула голову в противоположный угол моей спальни, откуда теперь доносился его голос.

— Дорогая Кинли, мне нужно нечто большее, чем души, отправленные ко мне. Если я собираюсь поддерживать в Аду свет, мне нужен непоправимый диссонанс.

Нараспев я поддразнила его. — Непоправимый диссонанс. — Я сбавила тон, прежде чем продолжить. — Если ты этого хочешь, позволь мне выпустить на волю новейший выводок щенков адской гончей в центре Чикаго. Вот это стало бы настоящим непоправимым диссонансом.

Улыбка расплылась по моему лицу при одной мысли об ужасе и насилии. Я представила, что сижу посреди всего этого, прижимаясь к самым милым маленьким щенкам на свете. Клянусь, это хорошие собаки, просто их неправильно понимали.

В комнате возникла удушающая вспышка жара, которая принесла слабый запах серы, прежде чем прогремел его голос: — Не издевайся надо мной, черт возьми, Кинли! Ты точно знаешь, что случается с теми, кто осмеливается перейти мне дорогу!

Хорошие новости? Мои волосы больше не были влажными после того порыва тепла, хотя и немного вьющимися. Плохие новости? Очевидно, он был не в настроении выслушивать мои язвительные замечания и выходки сегодня вечером.

Я виновато нахмурилась. — Извини… Это больше не повторится. По крайней мере, на этой неделе.

Рычание Люцифера перешло в ворчание, когда его гнев начал утихать.

— Если ты услышишь о чем-нибудь необычном, я хочу знать об этом. Понятно?

Я кивнула.

Наконец покинув угол моей комнаты, он подошел к моей кровати. Я могла различить только его смутные очертания, но его руки легли мне на плечи, помогая снова лечь. Расправив вокруг меня простыню, он легонько похлопал меня по макушке. — Хорошая девочка. А теперь поспи немного.

Мои глаза медленно закрылись, когда я устроилась поудобнее, позволяя сну завладеть мной после его ухода.

Люцифер всегда стремился к тому, чтобы быть на шаг впереди лучших, ему вечно нужно было поднимать планку. Хорошо, что он обратился к нужному ангелу для этой работы.