Там, где мы настоящие

Эпилог

Мэйв, шесть месяцев спустя

На следующее утро после 31 января, моего двадцать первого дня рождения, я стою, прислонившись к стене из темного дерева. Это, цитирую слова владельца, «лучшая тату-студия во всем городе».

– Как они могли так быстро подружиться? – хмуро спрашивает Лия, стоящая рядом.

Тихонько смеюсь. Я удивлена не меньше ее. Пока я планировала этот визит, я отчасти боялась, что Логан (с его скверным характером и едкими ответами) и Коннор (со своим обаянием, нескончаемыми шутками и способностью довести кого угодно до белого каления) не поладят. Но на деле они сдружились моментально. Настолько быстро, что это даже пугает. Едва завидев Логана, Коннор принялся ошарашенно расспрашивать его о татуировках, а потом они оба обнаружили, что разделяют довольно странную страсть к бессмысленным рисункам на теле. Изначально мой парень собирался сделать какую-то татуировку в честь семьи, но теперь я начинаю сомневаться, не набьет ли он себе еще микроволновку, верблюда, или черт знает что. Я предпочла не спрашивать. Да и сделать ничего не могу. Это его выбор. А он уже лежит на кушетке, пока Логан работает над его рукой. Шок меня настигнет потом.

– Они как кошка с собакой, – комментирую я. Тут и говорить нечего. В то время как Коннор излучает энергию каждой клеточкой, Логан, в своей черной одежде и с руками, сплошь покрытыми татуировками, больше похож на угрюмого кота.

– Как и мы с тобой, – отвечает Лия. – Я скучала по тебе.

Я улыбаюсь, когда она толкает меня плечом.

Как же хорошо, что мы с Коннором смогли выкроить время и приехать к ним после нескольких дней, проведенных с моим отцом. Изначально я собиралась праздновать свой день рождения в Финляндии, с семьей Коннора, но мои отношения с папой значительно улучшились за последние месяцы, мы давно не виделись, и я умирала от желания познакомить его с Коннором – или познакомить заново, черт его знает. Само собой, эта встреча держала моего парня в напряжении почти месяц. И, само собой, Коннор – самый напряженный человек на планете, когда нервничает. Я сбилась со счета, сколько раз он засыпал меня вопросами: какие темы нельзя затрагивать за ужином; какие нужно обязательно упомянуть; что папа любит больше – футбол или баскетбол; какая его любимая команда и какой, по моему мнению, он хотел бы видеть любимую команду моего парня в идеальном мире. Было сущим мучением убедить его, что ему достаточно просто быть собой, и все.

В итоге все прошло хорошо. Мы провели там пять дней; прилетели в понедельник, а сегодня, в пятницу, уже сели на рейс до Портленда. И хотя вначале им было непросто найти общий язык и я сильно сомневаюсь, что они станут неразлучными друзьями, все могло быть гораздо хуже. Перед приездом мне пришлось морально подготовить Коннора ко всему, что его здесь ждало. Моя жизнь в Майами не имеет ничего общего с моей новой жизнью в Финляндии, хотя последняя мне нравится гораздо больше. И все же, сколько бы я его ни предупреждала, ничто не помешало ему впасть в ступор, когда он въехал в наш жилой комплекс, когда познакомился с нашим шофером – «У вас есть шофер?!», – и особенно когда он увидел папин особняк. Во время приветственного ужина нам с Бренной приходилось то и дело вмешиваться, чтобы спасти Коннора от каверзных вопросов отца – об облигациях, акциях и прочих подобных темах, в которых Коннор, как я знаю, совершенно не разбирается, – но в остальном все прошло хорошо. В день рождения я попросила папу и Бренну не покупать мне торт. Я задула свечи на башне из пончиков, как делала много лет назад, когда еще была жива мама. А потом мы все вместе их съели. Мне показалось, что папа нет-нет да и улыбался, пока Коннор рассказывал мне трагическую историю начала этой традиции (вкратце: он и Лука разгромили мой праздничный торт), так что я уверена: в глубине души Коннор ему понравился.

План теперь такой: провести здесь еще три дня с Лией и Логаном, а потом вернуться в Финляндию. Я хочу воспользоваться моментом, чтобы показать Коннору город и забрать кое-что из того, что оставила здесь, когда уезжала: часть одежды и свою старую камеру, помимо прочего. Мы бы с удовольствием продлили наш визит, но я не могла взять больше выходных на работе, а Коннор очень занят на стажировке. Я рада, что он в итоге согласился на нее. Он многое узнаёт о том, что такое «журналистика изнутри», как он сам говорит, и довольно хорошо сработался с командой, которая учла некоторые его предложения, так что он надеется, что через пару месяцев его наймут на работу. Держим за него кулачки.

Что касается меня, я продолжаю вести занятия в академии. Это дает мне стабильный доход, а заодно позволяет каждый день видеться с Норой и Нико. Хотя я все еще не оставляю мысли когда-нибудь открыть собственную фотостудию. Это будет мое маленькое дело. Я уже начинаю его планировать.

– Как дела с квартирой? – интересуется Лия.

– Довольно неплохо. Мы уже не спим на полу. И закончили с кухней и ванной.

Примерно три месяца назад мы с Коннором наконец нашли квартиру, куда могли переехать вместе. В Тампере ничего подходящего по бюджету и требованиям не нашлось, так что в итоге мы сняли жилье на окраине Нокии, чтобы быть ближе к его родителям. Коннор каждый день ездит на стажировку. И мы живем в окружении природы и спокойствия, как он и мечтал.

Нам досталась квартира без мебели, и сначала я боялась, что это обернется настоящей головной болью, но теперь я чувствую, что в таком виде она гораздо больше наша, поэтому не могу жаловаться. Было много месяцев тревог и стресса, но мы с Коннором – отличная команда. Мне нравится результат.

– А что с гостиной? – спрашивает Лия.

– Мы договорились, что я займусь ее оформлением, хотя Коннор хочет, чтобы я оставила ему одну стену.

– Мою стену, – заявляет упомянутый, вклиниваясь в разговор. Он поднимает свободную руку, чтобы придать своим словам больше веса.

Лия сдерживает улыбку.

– Его стену?

– Он хочет оформить целую стену на свой вкус.

– Я собираюсь покрасить ее в фиолетовый, – сообщает он ей, не скрывая гордости.

– Ты не будешь красить ее в фиолетовый, – твердо заявляю я.

– Или в зеленый. – Коннор притворяется, что не слышит меня.

– А как насчет кислотно-оранжевого? – предлагает Логан.

– Зачем выбирать? Я покрашу ее во все три цвета.

Я закатываю глаза. Рядом со мной Лия покатывается со смеху. Очевидно, Коннор просто блефует. Он самый аккуратный человек, которого я знаю. Его бесит малейший визуальный шум в комнате. Он не станет красить стену в какой-нибудь дикий цвет. Ему просто нравится меня доставать.

– Она, кажется, разозлилась, – комментирует Логан, кивая в мою сторону.

– Мэйв не нравится, что я хочу развивать свою креативность, – отвечает Коннор. Затем он издает наигранный вздох. – Знаешь, чувак, я все еще привыкаю к этой жизни в паре. Я больше не чувствую себя собой. Я отказался от своей индивидуальности. Моей личности больше не существует. Трудно вести такой новый образ жизни.

– Какой же он болван, – шепчет мне Лия на ухо, забавляясь.

– Ты даже не представляешь, – отвечаю я.

Коннор по-прежнему лежит на кушетке. Хотя он не может меня видеть, он наверняка представляет, какое у меня сейчас лицо, потому что уголки его губ подергивает насмешливая улыбка.

– Привыкаешь ли к отсутствию индивидуальности? – продолжает он спрашивать Логана. – Скажи честно, ситуация улучшается с годами? Или мне придется провести остаток жизни ограничиваясь одной-единственной стеной в доме, которую, как мы все знаем, я все равно покрашу в фиолетовый?

– Можешь набить ему слово «придурок» где-нибудь? – прошу я Логана, отчего Коннор смеется.

– Я шучу, – наконец признается он. – На самом деле я чувствую себя вполне самодостаточным и независимым человеком. Если буду паинькой, Мэйв, может быть, оставит мне две стены.

Он неисправим.

Но мне он нравится таким, поэтому я и рада, что он не изменится.

Эти последние месяцы рядом с ним были особенными. После моего возвращения в Финляндию мы провели спокойное лето у озера. По вечерам Коннор и Лука выходили с Нико ловить рыбу, а я наблюдала за ними с пристани, читала, возилась с камерой или просто подставляла лицо солнцу – когда оно было. День рождения Коннора мы отметили скромно, в семейном кругу. Летом в академии проводится гораздо меньше занятий, поэтому мой рабочий день сократился вдвое. Из-за этого мы с Норой стали видеться немного реже, хотя все равно встречались каждый раз, когда у нас было свободное окошко. Она вызвалась стать моделью для рекламной фотосессии первой коллекции Ханны, и мы две недели готовились к съемкам.

В конце концов, после долгих уговоров, как с нашей стороны, так и со стороны Рэйки, Ханна набралась смелости и приняла ее предложение. Она достала несколько отложенных эскизов платья Сиенны и множество тех, что когда-то разрабатывала для моей мамы, и принялась за работу. Ее таланту было тесно в такой маленькой мастерской, поэтому, поскольку она все еще отказывалась переносить свою студию в дом моей мамы, нам с Коннором пришлось ее подтолкнуть. Однажды мы воспользовались ее отсутствием дома и без предупреждения вынесли все ее вещи из мастерской. Когда она вернулась и обнаружила нас у пикапа, заполненного коробками, то вздохнула и сказала:

– Вы и впрямь друг друга стоите.

Благодаря этому и летним постояльцам, мы достигли того, чего мама, где бы она ни находилась там наверху, наверняка ждала: ее дом вновь ожил. Ханна и Джон обставили спальни на верхнем этаже, а нижний этаж превратили в административный центр. Саркола – поселок небольшой; не то чтобы у нас был наплыв туристов, но несколько дополнительных комнат позволили «Жемчужине» с лихвой удовлетворить весь спрос. Люди приходили и уходили каждый день, а это как раз то, чего я и добивалась.

Ханна завершила коллекцию в конце августа, и именно тогда мы с Норой сделали фотографии, которые в предрождественские месяцы заняли почетное место на витрине Рэйки. Продажи шли так хорошо, что Ханна осмелилась создать еще одну коллекцию, на этот раз с нуля. Не могу дождаться, чтобы увидеть результат. И организовать еще одну фотосессию, на этот раз с участием Луки, хотя они с Норой по-прежнему терпеть не могут друг друга.

Есть что-то невероятно приятное в том, чтобы видеть, как у близких людей начинают налаживаться дела. Лука осмелился снова подать заявку на место в академии музыки, и, хотя ее снова отклонили, он воспринял это как знак, что ему нужно искать свой собственный путь. Или, по крайней мере, так говорит Коннор. Мы с Лукой часто общаемся, но ему трудно открыться кому-либо, кроме брата. Недавно он нашел работу и теперь активно ищет квартиру, чтобы наконец обрести независимость. Думаю, терапия пошла ему на пользу. Он чувствует себя лучше с каждым днем. У него свой процесс. Как и у всех.

Тяжелее всего Ханна переносит то, что дети выпорхнули из гнезда и теперь они неизбежно видятся гораздо реже. А я тяжелее всего переношу то, что этот проклятый кот переехал с нами.

Но на самом деле Онни меня не так уж и сильно раздражает, а когда он забирается на шкафы в спальне или на кухне, Коннор всегда улыбается. Я поняла, что теперь для меня важнее всего – видеть его улыбку, так что, пожалуй, могу это вытерпеть.

– Ты выглядишь счастливой, – говорит Лия.

Она кладет голову мне на плечо и прослеживает мой взгляд. Коннор и Логан так увлечены разговором о татуировках, что даже не замечают, как мы за ними наблюдаем.

– Я счастлива, – отвечаю я.

И это чистая правда.

Я счастлива в такие моменты, как сейчас, после того как провела несколько дней в доме отца и убедилась, что он сдержал обещание: теперь все мамины книги и фильмы занимают видное место в библиотеке. Я счастлива, когда встречаю Нико в академии и он бежит, чтобы обнять меня, когда Ханна присылает мне фото своих эскизов с тысячами вопросов и когда Нора тащит меня на уроки финского, хотя с каждым занятием я, кажется, знаю все меньше. Я счастлива, когда мы с Коннором спорим из-за цвета его чертовой стены. Когда я прихожу домой и нахожу его сосредоточенным, печатающим что-то на компьютере. Когда открываю глаза каждое утро и первое, что вижу, – это он. И я буду счастлива в тот день, когда он добьется своих целей, когда его наймут в газету и он опубликует одну из тех статей, что заставляют людей задуматься.

Я счастлива даже тогда, когда, как только Логан заканчивает, Коннор поднимается с кушетки и показывает мне тыльную сторону руки.

– Нравится? – Он набил себе шесть обнимающихся силуэтов – они изображают каждого члена его семьи и его самого. Я улыбаюсь и киваю. Это очень красиво. – В следующий раз, когда приеду, набью себе кактус.

Лия хмурится:

– Почему кактус?

Коннор пожимает плечами:

– А почему нет?

И даже в этот момент я счастлива.

Несколько часов спустя мы ужинаем в любимой бургерной Логана и Лии, расположенной у реки Уилламетт, в окружении вишневых деревьев. Всего нас за столом шестеро: мы четверо и еще двое приглашенных друзей. Девушка, Саша, очаровательна, и у нее один из лучших макияжей, что я когда-либо видела. Я не расслышала имя ее парня – Кенни? Ленни? – но он мне симпатичен. Он постоянно шутит про числа. Я рассказала Лии, что Сиенна – фанатка ее книг, об этом я узнала недавно, и мы уже какое-то время планируем устроить ей сюрприз: хотим организовать видеозвонок-знакомство или что-то в этом роде. Сиенна понятия не имеет, что я знакома с ее любимым автором. И хотя они с Альбертом очень заняты обустройством детской, малыш появится примерно через полтора месяца, я уверена, что нам удастся выкроить немного времени для знакомства Сиенны и Лии. Особенно если мы заручимся тайной поддержкой Альберта.

За столом раздается взрыв смеха после того, как Кенни придумал рифму к числу тринадцать, и тут же у меня звонит телефон.

Ладонь Коннора лежит на моем колене. Он слегка сжимает ее, когда наши взгляды встречаются:

– Все в порядке?

Я киваю.

– Это Нора. Сейчас вернусь.

Я встаю и, пока отхожу, чтобы поговорить наедине, не могу сдержать улыбку, видя, как Коннор наклоняется вперед и говорит что-то, от чего все остальные снова начинают смеяться.

Едва я прикладываю телефон к уху, как из динамика раздается взволнованный голос Норы:

– Пожалуйста, скажи, что у тебя есть минутка поговорить.

– Конечно. Что стряслось? – Я хмурюсь.

– Прежде всего, хочу, чтобы ты знала – мне безумно жаль беспокоить тебя в поездке. Не то чтобы случилось что-то плохое, понимаешь? Ну то есть случилось, но это не ужасно. Хотя нет, это все-таки ужасно! И срочно. Очень срочно. Настолько срочно, что у меня будет нервный срыв, если я не решу это до пятницы. – Она говорит так быстро, что мне с трудом удается ее понять. Она делает паузу, чтобы глубоко вдохнуть. – Я плачу за квартиру вперед.

– И? – Я ничего не понимаю.

– Сэм свалил.

– Что?!

– Да, я знаю, что ты скажешь. Он гад. Я в курсе. Я пришла домой и увидела, что он выносит свои вещи. Он меня бросил, понимаешь? Но это не главное. Дело в том, что…

– Он не может так поступить, – отвечаю я, возмущенная как никогда.

– Ну, он уже так сделал. Хозяйка придет за деньгами в пятницу, и мне нужно найти кого-то к этому времени. Я исчерпала все варианты. Сама я не потяну. Просить денег ни у кого не буду. И уж тем более не пущу в свой дом незнакомца. Я в отчаянии. Я бы не спрашивала тебя, если бы все было не так, но…

Я знаю, что сейчас услышу, еще до того, как она закончит. Хотя ситуация серьезная и сложная, мне вдруг приходится сжать губы, чтобы не рассмеяться. Удивительно, какие повороты иногда совершает жизнь именно тогда, когда меньше всего этого ждешь.

– Ты, должно быть, шутишь.

Нора обреченно вздыхает и спрашивает:

– Ты не знаешь, Лука все еще ищет квартиру?