Тайна феи. По следам мерцающей пыльцы

Глава 5 (Мелисса)

Я убью Эрхана! Сначала утоплю в потоке конструктивной, аргументированной критики, а потом придушу собственными когтистыми лапками!

Вот где можно лазить? Сказала же — дело срочное! Если сейчас Лит со своим медведем перепихнуться успеют, мы потеряем делового партнера, репутацию, и мое уважение у детей!

Волки уважают старших по умолчанию, это в их природе. Но мне такая система кажется ужасно тупой. Уважать нужно только того, кто заслуживает уважения, без скидок на возраст. Именно поэтому я прививаю своим волчатам здравое критическое мышление. Старшие не в восторге, но ведьме никто перечить не смеет. Это то, что мне нравится в волчьей стае, — повесили ответственность на маленькую, не готовую к такому меня, так хоть не мешают распоряжаться ей как вздумается.

Свой авторитет у волчат я завоевывала долго и упорно. Он держится на двух столпах: я всегда решаю все проблемы, и я всегда выполняю обещания. Сказала, что отпущу с подружками до вечера гулять, — значит отпущу, и даже бабуля меня не остановит. Сказала, что грибы на голове выращу, — значит выращу, и плевать, что тебя в школе дразнят. В следующий раз лучше думать будешь, когда что-то делаешь.

Для своих подопечных я мудрая, всесильная ведьма. Вредная до ужаса, но справедливая. Хорошая репутация, ее надо беречь. Но вот Лит, по традиции, спутала мне все карты! Безголовая идиотка, чтоб тебе своего отражения в зеркале пугаться!

Больше всего в ненавижу в существах тупость! Непроходимую, животную тупость. И это сейчас относится не к Литере. Как раз-таки Лит я могу понять, девочка борется за свою свободу и любовь до последнего. Конечно, надо это было делать по-другому, через меня. Но Лит даже спустя столько лет считает, что лисица не может быть ведьмой в волчьем клане. Не достоин мой народ такой чести. Литера из раза в раз исподтишка шла против моего авторитета, нарушала правила, и получала наказание. Но это проблемы Литеры.

Бесит другое: ну неужели стая волков не смогла уследить за одной, не особо умной девчонкой⁈

Волки нуждаются в вожаке — факт. Без существа, которое стоит у них над душой с палкой, стая превращается в растерянный механизм, который способен выполнять только уже готовые алгоритмы. Сами принимать решения в нестандартной ситуации обычные волки не могут, они начинают тупить и ждать команды вожака. Мне такое положение доставляет массу неудобств. Мне проще организовать стаю и уйти заниматься своими делами. Выходит не всегда. Почти каждый раз что-то идёт не по плану и требует моего срочного вмешательства. Как сегодня.

Черт! Если я не успею забрать Литеру, проблем у нас будет выше крыши! И покровительство самого сильного волка мегаполиса не спасет!

Эрх легко решит проблему денег, а вот репутацию он нам не вернёт! Станем недостойными доверия изгоями, а как строить жизнь при таком раскладе даже у меня фантазии не хватает придумать. Ладно, партнёров можем найти на стороне. Хлопотно, но можно. Но как молодняку пары искать? Как общительным, склонным к стайной жизни волкам жить без общения с себе подобными⁈

Подьездающую машину Эрхана я встречаю отборным матом. Падаю на переднее сидение и приказываю:

— Гони!

Эрх с привычной покорностью выполняет указание. Эрхан — типичный волк. Он признает мой авторитет ведьмы и выполняет все указания. С одной стороны, это удобно, а с другой — жутко противно. Он же не равноправного партнёра и друга во мне видит, а сильную ведьму, которой подчиняется по генетической привычке.

Смотрю на своего сосредоточенного, серьезного волка. Люблю его до безумия, но бесить от этого меньше он меня не стал.

— Где были? — спрашиваю коротко и разворачиваюсь к притаившемуся на заднем сиденье Токру. — Почему у ребенка сотрясение?

— Лиска, так получилось, — оправдывается волчонок.

— У вас всегда какая-то фигня получается, — фыркаю раздраженно и на автомате лечу брата. Куда ж его горемычного девать? Его голова — главное достояние нашей семьи и надежда на финансовое благополучие. Ох и получит у меня Эрх за то, что недосмотрел за мальчишкой.

Дорога размывается за окнами машины. Я нервно тереблю пальцами бахрому на сумке. Судорожно просчитываю в голове пути отступления. Что будет, если Лит уже лишилась девственности? А вот фиг ей, а не замужество! За косу и домой, старой девой у меня сгниет, будет долг перед семьёй отрабатывать.

В нашем мире есть возможность восстановить девушке девственность, это не так сложно. Вопрос в том, что медведи не будут молчать, рано или поздно вернутся за той, что после случки принадлежит им по праву. И как заставить их отступить? Припугнуть? Откупиться? Надо с Эрхом обсудить, или, лучше, с бабулей. Бабушка всё-таки в этом больше понимает.

Подъезжаем к дому медвежьего вожака и я первая выскакиваю из машины. Тарабаню в ворота.

— Открывайте! — кричу что есть сил. — Зоркоглазые за своей приехали!

Эрхан достает пистолет и ловко перепрыгивает через забор. Через стекло за этим всем безобразием наблюдает запертый в машине Токр.

— Открывайте, пока я вам ворота к чертовой бабушке не вынесла! — ору и колочу створку ногами. Нервозность нарастает. Если медведи решили нас не пускать — дело плохо. Сейчас быстренько доведут ритуал до конца и конец моим планам!

У медведей в клане тот же устрой, что и у волков. Они благоговеют перед вожаком и ведьминской силой, признают право сильнейшего. Медведям незачем ссориться с Эрханом, он может организовать им немало проблем. Поэтому нас просто обязаны пустить!

— Эрх, черт бы тебя побрал! — кричу ещё раз. — Да что там у вас происходит⁈

Ворота неожиданно открываются и два здоровяка-медведя пропускают меня внутрь. Залетаю во двор и вижу Эрхана, что-то доказывающего медвежьему вожаку. Нашел время для светских бесед!

— Где Лит? — хватаю друга за руку и тащу в дом. — Если моя сестра сейчас же не найдется, я весь ваш клан к стенке поставлю и расстреляю! Эрхан, кивни!

Двор полон людей, но перед нами почтительно расступаются. Всё-таки взбешенная ведьма и самый опасный волк в городе взрывоопасное сочетание.

— Давайте не будем злить нашу ведьму, — предлагает вожаку Эрхан. — Отдайте нам Литеру и разойдемся миром. Иначе все будет в точности так, как сейчас описала Мелисса.

— Но мы засылали к вам сватов, — вожак преграждает нам дорогу. — Мы старались все сделать по традициям. Наши дети так любят друг друга, неужели вам не жалко девочку?

— Слово «нет» вы слышать не умеете? — шиплю уже огибая хозяина дома. Дорогу мне тут же загораживают два верзилы-охранника, но я легко устраняю их приступом астмы.

Вообще, моя стихия в обратную сторону не работает. То есть лечить я могу сколько угодно, а вот заниматься вредительством нет. Почти сразу магия начинает глючить и отказывается меня слушаться. Обычно я даже не лезу в бой, но сейчас рядом со мной Эрхан и я могу делать все, что в голову взбредёт. Мой волк защитит и не даст в обиду.

Эрх поднимает пистолет, показательно стреляет в воздух. Снаружи слышу рев моторов — вот и остальные наши подтянулись.

Ну все, мы в большинстве. Могу спокойно искать Лит.

— Где они? — смотрю на вожака, угрожающе прищурив глаза. — Где, говорите сию секунду, иначе я устрою инфаркт сначала Вам, а потом всем, кто под руку попадется.

Пустая угроза, я сейчас и несварение вызвать не смогу. Но, к счастью, принципы работы целительства знают не все.

— Они в спальне, — бормочет вожак. — Но, Лиса, постой! Мы заплатим за девочку любой выкуп, только отдай ее Михрушу. У детей же любовь. Разве можно так грубо ее разрушать?

— Раньше надо было думать, — шиплю раздраженно, — когда ваш сын с моей идиоткой по беседкам обжимался вопреки всяким правилам. Скажите спасибо, что ещё за это претензию не высказали, могли бы хорошо денег стрясти!

Сама говорю, а сама бегу по коридору на втором этаже, открывая все спальни подряд. Удача улыбается быстро. Буквально за второй дверью нахожу Лит.

Нахожу и замираю, прикованная к месту. До секса тут, как нам с Эрханом до взаимопонимания. Моя сестра с медведем, полностью одетые сидят в обнимку на диване, между ними бутылка вина, на столе стоит букет так любимых Литерой красных роз.

С облегчением вздыхаю.

Эрхан реагирует быстро, как и всякий раз, когда нужна грубая сила. Эрх отвешивает медвежьему наследнику подзатыльник и тащит его к стене. Литера пищит на уровне ультразвука, хватается за своего парня.

— Михруш! — кричит сестра и я вижу, что на глазах волчицы появляются слезы. — Лиса! — горящий взгляд черных глаз впивается в меня. — Я ненавижу тебя, Мелисса! Грязная, мерзкая лисица! Ты испортила мне всю жизнь!

— Заткнись, а! — легко, без замаха бью Лит по губам, чтоб перестала голосить и ещё больше нас позорить. Грубые слова не задевают, я не обращала на них внимание в семь лет, и, уж тем более, не обращаю сейчас.

Краем глаза замечаю, что медведь в руках Эрха вырывается, даже несмотря на заломанную руку и пистолет у головы. Вот же упёртый паршивец! Да что он в Литере нашел? Мазохист, что ли?

— Значит так, — спокойно смотрю на вожака медведей, одновременно придерживая визжащую Литеру за длинную косу, — правила вы нарушили дважды, девочку обесчестить без согласия родни хотели. За это будете платить моральную компенсацию. Пятьсот тысяч голдонов будет достаточно. Если откажетесь — будем решать дело по-другому. Вы же знаете, что у нас сейчас есть связи и с гномами, и с орками. Да и просто вооруженный отряд на ваши лесопилки отправить можем. Потом хрен что докажете.

Давлю на вожака последовательно и методично. Большие, успешные кланы в нашем мегаполисе живут за счёт бизнеса. Семейных предприятий, где работает либо один клан, либо одна семья. У вожака медведей это сеть лесопилок. Ударим по ней, не будет у клана денег и, соответственно, нормальной жизни. Мы можем договориться с орками и они заломят такую цену на магическую энергию, что лесопилку будет проще закрыть, чем продолжать работу. Мы можем договориться с гномами и гномы отменят все договоренности, которые у них с медведями были. Ещё и старые документы поднимут, найдут ляпы и подадут в суд. С гномами судятся только психи, ибо нет в мире больше таких настолько педантичных и нудных существ, как гномы. В конце концов, мы можем просто приехать на лесопилку ночью и разгромить ее к чертовой матери. И ничего нам за это не будет. Ибо прав в нашем мире тот, у кого есть сила, деньги и связи.

Краем глаза замечаю, что комната наполняется народом. Медведи здесь вперемешку с нашими партнёрами и громилами из охранного агентства. Перевес в силе на нашей стороне, Литера невредима. Теперь можно и вздохнуть с облегчением.

— Лиса, я заплачу ту сумму, которую ты назвала, — легко соглашается медвежий вожак. — Но с тем же успехом она могла бы стать свадебным выкупом. Подумай, Мелисса, родство с вожаками, пусть и другого клана, на дороге не валяется.

— Спасибо, но уже поздно, — отмахиваюсь от «выгодного» предложения.

Беру Лит за шкирку и тащу к выходу.

— Все, мальчики, по машинам! — командую своим.

— Михруш! — Литера вырывается, но я останавливаю ее коротким подзатыльником. Никогда раньше не била детей, но в последние пару месяцев начала. Довели до ручки просто.

— Лит! — медведь неожиданно откидывает от себя Эрхана и бросается к моей идиотке-сестре.

Между ними мгновенно материализуется песчаный вихрь. Это наш друг, песчаный дух Рамшах, подключился. Секунды не проходит как мальчишка оказывается вновь скрученным. Всё-таки избалованные жители мегаполиса никогда не сравнятся в бою с подготовленными ребятами, прошедшими войну, коими являются Эрхан и его команда.

— Закончили цирк, уходим! — фыркаю раздражённо. — Дуб, возьми Лит, у нее, кажется, истерика.

Литера падает на пол и просто рыдает.

— Лиса, умоляю, — бормочет сестра, хватаясь за мои ноги. — Прошу тебя, я все что угодно сделаю! Я люблю его! Я жить без него не смогу! Я повешусь, отправлюсь!

— Дуб! — сама не замечаю, как перехожу на крик. — Возьми ее, что стоишь⁈

Я нервничаю, потому что ситуация цепляет меня. Я ведь не злая по природе, абсолютно не злая. Мне неприятны мучения любого существа. И я бы отдала Литеру Михрушу, ещё и свечку бы богине поставила в благодарность, что от сестры удачно избавилась. Но как, черт побери, мне сейчас и клан спасти, и любовь сестры уберечь⁈

Наш друг, леший Дубовик, легко закидывает Лит себе на плечо.

— Нет! — кричит скрученный Рамшахом медведь. — Отец, сделай что-нибудь!

Вожак медвежьего племени стоит, прислонившись к стене. На его лице застыла гримаса боли, пальцы нервно сжаты в замок.

— Лиса, пожалуйста! — голосит Лит. — Я тебя умоляю, помоги! Я все сделаю, я исправлюсь!

— Пойдемте! — даю отмашку своим и первая спешу к выходу.

К черту все! К черту Литеру, к черту волков, к черту треклятый ведьминской долг! Я лисица, я должна быть легкомысленной и пофигистичной. Мне не положено так остро воспринимать чужую боль.

Семью я в очередной раз спасла, а с истериками придурочной девицы пусть сами разбираются! Мне и без этого проблем хватает.

— Лиса! — Эрх догоняет меня и кладет ладонь на плечо. — Поговорим?

Смотрю другу в глаза. Сразу понимаю, что мой защитник слабых и обделенных затеял очередную благотворительную акцию. И послать бы его к черту, пойти работать над курсовой. Но… Но мне самой неприятна ситуация. Поэтому я киваю:

— Поговорим.

— Все стойте здесь, мы с Лисой посовещаемся и вернёмся, — отдает приказ мой волк.

— Вы можете пойти в мой кабинет! — тут же оживляется господин Камраш. — Вторая дверь налево по коридору. Приказать вам принести чай или кофе?

Качаю головой. Меньше всего мне хочется давать медведям надежду. Ситуация патовая, я не знаю какой выход здесь можно найти. А если не знаю я, то на Эрхана тем более надежды мало. Но микроскопический шанс есть и за него стоит схватиться.

Захожу в кабинет и падаю на мягкий диванчик. Достаю из кармана куртки сигареты, закуриваю. На столике рядом стоит пепельница, поэтому не думаю, что хозяин будет против.

Уютная обстановка немного расслабляет. Удобный деревенский стиль. Мебель из простого дерева, коричневые тона. Волки любят кич. У них везде тяжёлые партнёры, темные цвета, позолота. А я — лисица, мне бы нору в доме устроить.

Эрхан замирает у окна и тоже закуривает.

— Лиска, ну неужели совсем ничего нельзя придумать? — смотрит на меня почти жалобно.

— Ты меня только за этим позвал? — подскакиваю раздражённо. — Спросить нет ли у меня подходящих идей?

Ну потрясающе! Я тут совестью и сочувствием мучаюсь, а Эрх смотрит на меня удивлённо и спрашивает, нельзя ли что-то сделать! Да если можно было бы, я бы уже давно сообщила! Богиня, каким же он бывает тупым иногда⁈

— Лиска! — друг садится рядом и начинает горячо объяснять. — Ну жалко же детей! У них любовь!

— Да что ты говоришь? — хмыкаю саркастично. — У них любовь, а у меня ответственность!

— Лиса, ну ты всегда что-нибудь придумываешь! — Эрх с надеждой смотрит мне в лицо.

Встаю с дивана и начинаю нервно расхаживать по комнате. Ненавижу волков за одну черту: для них ведьма — это что-то всесильное, идеальное. Ведьма всегда должна найти выход из положения. От нее всегда чего-то ждут. А я не могу помочь всем! У меня нет столько мудрости и ума, чтоб находить выход в ситуациях без выхода!!!

— Эрх, ты придурок? — серьезно смотрю на своего волка. — Ты думаешь я из природной вредности Литеру наказываю? Да нельзя было ее сразу медведю отдать, у меня бы так весь молодняк от рук отбился! Сам же знаешь, над ними надо стоять с палкой в руках и контролировать каждый шаг!

А сейчас… Я, конечно, могу дать добро на брак Лит и Микруша. Счастье, любовь, гармония… Для Литеры! А что я скажу своей семье? Что мы теперь среди волков изгои? Что девчонки не найдут себе жениха, мальчишки не женятся на приличной волчице! Что с нами никто больше связываться не захочет и в бизнесе, и просто в общении! Да от нас же все оборотни отвернутся! Да, с медведями мы будем друзьями, а вот остальные виды у виска пальцем покрутят и станут обходить десятой дорогой!

И это я молчу про бизнес. Там тоже будут проблемы, но ты поможешь.

— Да помогу, дам я денег вам сколько надо, — отмахивается Эрхан.

— Вы — волки, Эрх! — объясняю, словно маленькому. — Вы без общения с себе подобными сдохнете! Ты даже на геморрой в виде покровительства моей семьи согласился, лишь бы тебя обратно в волчье сообщество приняли!

Я не злая, Эрхан! Я просто действую по обстоятельствам и стараюсь сохранить нейтралитет!

Последние слова звучат жалобно. Я не сильная, мудрая ведьма. Я всего лишь легкомысленная лисица. Я устала принимать решения и нести ответственность. Я хочу кофе, покурить, и к Эрхану на ручки. Последнее, кстати, вполне реально. У нас с Эрхом проскальзывают нежности в критических ситуациях. Он любит защищать, я люблю принимать его защиту.

— Лиска, маленькая, прости, — голос Эрхана и правда полон раскаяния. Вот странное он существо. Сначала наделает фигни, потом извиняется. В таких ситуациях я понимаю, почему мы с Эрхом никогда не сможем быть вместе. Мы абсолютно не понимаем и не чувствуем друг друга. У нас нет духовной связи. Элементарные вещи Эрху приходится объяснять, разжёвывать, как младенцу. И меня это безумно раздражает.

Я не очень люблю разговаривать с Эрханом. Зато безумно люблю его обнимать. Мой волк умиротворяет меня одним своим присутствием. Рядом с ним я чувствую себя спокойной и защищённой. До тех пор, пока рот не откроет.

Подхожу к Эрху и кладу ладошки ему на шею. Прижимаюсь всем телом. Друг с готовностью притягивает меня ближе, усаживает на колени. В начале нашего знакомства Эрхана смущали такие нежности, но тогда я была испуганной, нервной кисейной барышней, волку нужно было меня как-то успокаивать. Со временем Эрх понял, что для меня тактильная близость нормальна. Я целитель и для меня тело всего лишь тело, без всякого романтического подтекста. Обычно. Но не с Эрханом. Правда, самому Эрху знать об этом не обязательно.

Постепенно волк привык к нашей близости. Обнимашки, которые в волчьем сообществе приемлемы только между парами, стали для него нормой.

— Прости, — шепчет Эрх, — просто ты всегда такая сильная, уверенная. Я и забываю, что ты умеешь быть слабой.

Нервно смеюсь. Я сильная и уверенная, потому что жизнь заставила. Иначе бы не продержалась в своем ведьминском звании.

— Лиска, ну что у тебя в голове? — внимательно смотрит на меня мой волк. — Ничего смешного не сказал, а ты хихикаешь, как блаженная!

— Эрх, весь мир — психушка! — улыбаюсь, чтоб уйти от неудобной темы. Смысл объяснять моему прямолинейному волку что-то? Только время потрачу, в следующий раз так же тупить будет. — Если идей у нас нет, пойдем. Надо заканчивать балаган и везти Литеру домой.

Хочу выйти из комнаты, но Эрх мягко придерживает меня на месте.

— Подожди, — просит, — давай ещё немного подумаем.

— Давай, — пожимаю плечами, — но от меня толку не будет. Я обычно все просчитываю сразу. Если выхода не вижу сейчас, я его и через неделю не увижу.

— Лиска, а что если поговорить с женихом Литеры? — выдает очередную «гениальную» идею партнёр. — С тем самым волком, который живёт в деревне.

— И что мы ему скажем? — смотрю на друга с интересом. — Что в жены ему даем развратную идиотку, которая бегает по посторонним мужикам? С точки зрения волка это ведь так и выглядит. Или ты собираешься разжалобить его рассказами о большой и чистой любви? Думаешь, проймет?

— Вот ты сказала вслух, и я понял, как по идиотски это все звучит, — Эрх задумчиво чешет затылок. — Лиска, — глаза друга вдруг загораются, — а если я попрошу разрешить мне самому съездить к нему, отпустишь?

— Без плана? — спрашиваю задумчиво. — Нет!

— Лиска! — волк пытается возражать, но я жестом его останавливаю.

— Стоп! — приказываю строго. — Эрх, ты хреновый дипломат! Пугать там нельзя, подкупать тоже. Рано или поздно ситуация выйдет на свет, репутацию не отмоем. А по-другому ты договариваться не умеешь.

— Лиска, я что-нибудь придумаю! — пытается доказать мне друг.

— Эрх, нет! — отмахиваясь, словно дурные мысли от себя прогоняю, и строго смотрю на сгорбившегося на диване Эрхана. — Мы же договорились — я разговариваю, ты бьешь! Это наша самая лучшая стратегия!

Если ты хочешь уберечь Лит от брака, надо заставить жениха самого отказаться. Но предложение слишком выгодное. Литера — молодая, красивая, сильная девушка. Она родит ещё ораву волчат. Выкуп за нее средненький. Да ещё наше партнёрство в бизнесе.

— Тебе самой не противно? — поднимает на меня серьезный взгляд Эрх. — Рассуждаешь о сестре, как о товаре.

— Ты погляди, как ты заговорил! — не могу сдержать смеха. — Ничего, что это волчьи традиции? Была бы моя воля, девки бы гуляли как им вздумается, и замуж выходили бы так же. Но вы же больные на голову волки! Вы по уши погрязли в своих дурацких принципах и традициях! Ты же сам мне доказывал, что если волк отступится от традиций, он потеряет связь с корнями и больше никогда не сможет жить нормально!

— Дурацкие какие-то традиции, — бормочет мой партнёр, опустив взгляд. — Ты же сама говорила, что надо модернизировать.

— Какое умное слово мы знаем, — улыбаюсь ехидно.

— Да уж не тупее тебя, — фыркает волк, но тут же пытается меня убедить снова. — Лиска, ну позволь мне попробовать! Я издалека зайду! Ну неужели ты совсем мне не доверяешь⁈

Вот умеет же зацепить за живое. Я доверяю Эрху как никому другому. Он всегда поможет и защитит. Вот только свою выгоду упускает постоянно.

— Один поедешь? — спрашиваю задумчиво.

— Шаха возьму, — растерянно отвечает волк.

— Если Шах согласится, езжайте на все четыре стороны! — сдаюсь. — Лит пока заберём. Если у вас ничего не получится, отдадим замуж как и планировали. Если выйдет — пойдет за медведя.

Набираю номер песчаного духа и прошу зайти к нам. Рамшаху я доверяю. Он умный, расчетливый, хладнокровный. Такой, каким и должен быть надежный партнер. У себя на родине Шах был большой военной шишкой, но устал от вечной войны с бедуинами и решил податься вместе с Эрхом к нам на континент. Подальше от нервотрёпки боёв, поближе к спокойной жизни.

К спокойной, ага. Мне кажется, ребята, когда воевали, жили более спокойно, чем сейчас.

— Что решили? — Шах в комнату не заходит, только прижимается к дверному косяку, сложив руки на груди. Внешне расслабленный и пофигистичный, но вижу, как внимательно прищуриваются раскосые глаза друга, как цепко он смотрит на нас.

— Эрх хочет ехать к жениху Литеры, плакать и рассказывать о большой и чистой любви, — падаю на диван и лениво ввожу Рамшаха в курс дел. Чтоб поржать вместе. А там, глядишь, что-нибудь и придумается.

— И какова вероятность, что поможет? — дух, к моему огромному удивлению, за идею хватается. Быстро заходит в кабинет, берет стул и падает на него. Если Рамшах сел — он готов обсуждать идею. Эту привычку песчаного духа я выучила давно.

— А сам-то как думаешь? — демонстративно кручу пальцем у виска, выражая тем самым свое отношение к дурацкой задумке. — Этот старикашка — вожак крепкого клана. А значит, ума ему не занимать. Пошлет вас с вашими сантиментами в пешее эротическое путешествие, ещё и поржет вслед. Глубоко плевать волкам на большую и чистую любовь! Для них авторитет — только традиции!

— А если не так прямо? — с любопытством смотрит на меня Шах. — Мы издалека зайдём. Попробуем познакомиться, прощупать что за мужик.

— И не лень же вам? Лучше бы с таким же энтузиазмом делами в конторе занимались! У нас с гномами контракт на охрану до сих пор не утвержден, схема налогов не отработана… — ворчу, но ворчу из чистой вредности. Противная тяжесть постепенно уходит из груди. Ребята видят возможность помочь Лит и от этого становится легче.

Я давно заметила, что Рамшах добрый до тошноты. Почти как Эрхан. У себя в пустыне песчастный дух слыл безжалостным воином, сам вырезал целые бедуинские деревни. А вот сейчас хватается за любую возможность помочь кому бы то ни было. Ну, или Шаху просто скучно, поэтому и лезет в приключения. Кто этого песчаного духа разберёт? Уж насколько я в существах разбираюсь, до сих пор не могу понять, что у друга на уме.

— Лис, да разберусь я ночью со всеми налогами! — тут же обещает Эрх.

— А я сейчас позвоню Гере, он пришлет последние правки в контракте, я в машине посмотрю, — поддерживает Рамшах.

И смотрят на меня так оба… Эрхан жалобно, будто у мамы гулять отпрашивается. Шах просяще. Ну конечно, здесь одна я злая, вредная ведьма. Все остальные фирменные добрячки!

— С семьёй я что делать буду⁈ — привожу последний аргумент, но больше из вредности. — Малышня увидит, что Лит все с рук сошло, и распоясается. Задолбаюсь авторитет восстанавливать! В ущерб работе в конторе, между прочим, буду дома порядок наводить!

— Лиска, ты хорошо припугнула Литеру, — мягко, словно колыбельную, уговаривает меня песчаный дух. — Если сейчас получится дело разрулить, это будет воля случая. Не тенденция, а воля случая. Малышня увидит, что ты умеешь принимать жёсткие решения, и только добрые дяденька Шах и Эрхан помогли Литере. Они будут тебя по-прежнему бояться. Нас — любить, а тебя — бояться.

— Они меня уважают! — подскакиваю от возмущения. — Потому что я всегда выполняю свои обещания! И любят за то, что читаю на ночь сказки. А ещё покрываю их шалости.

— Это пока… — задумчиво обещает Рамшах. — А вот когда поймут, что ты злая и вредная, будут любить нас с Эрхом. Потому что мы их жалеем и все им покупаем.

Обиженно пыжусь. Действительно, мои партнёры разбаловали волчат до ужаса. Эрхан покупает все, что только дети просят. Шах был у нас в доме всего пару раз, но каждый раз привозил с собой полную машину сладостей и игрушек. Волчата теперь от него в восторге и все время просят пригласить доброго дяденьку песчаного духа, который катал их в вихре из песка.

— Если хоть один из моих котят посмеет мне заявить, что любит вас больше, чем меня, решать все их проблемы будете вы! — заявляю грозно. — И сказки читать на ночь тоже!

Ну а что, мне обидно! Неужели дети настолько неблагодарны, что перестанут любить родную ведьму и выберут чужаков? Нет, моя семья меня, конечно, бесит иногда до нервного тика, но любовь детей я не променяю ни на какие сокровища мира и целые нервные клетки!

— Так они и не скажут тебе, — Рамшах пожимает плечами. — Они умненькие, будут молчать.

— Шах, перестань дразнить Лиску! — злобно одергивает друга Эрхан. — Лиска, меньше его слушай, знаешь же, что мелет всякую чушь!

Ну да, Эрх никому не позволяет меня обижать. Только сам иногда до ручки доводит. На правах покровителя.

А ведь забавно. Я всегда считала себя сдержанным, не особо эмоциональным существом. В дипломатии мне нет равных среди нашего коллектива. Вывести меня на эмоции почти невозможно. И только Шах своими тонкими приколами из раза в раз умудряется бить по больным местам. И это круто. Потому что такие перепалки доставляют истинное наслаждение. Скоро будем с духом разыгрывать корону мастера иронии и сарказма. А ещё тонкого психолога. Потому что для того, чтоб задеть шуткой за живое, нужно хорошо чувствовать существ. Занимательный он персонаж — наш песчаный дух. С ним всегда интересно общаться.

Втроём выходим к обществу и обсуждаем положение дел. Лит все ещё рыдает на плече у Дубовика, леший ласково похлопывает волчицу по спине. Глаза Тарста загораются, когда он слышит о возможной амнистии. Его отец, вожак, только сдержанно кивает и ободряюще хлопает сына по плечу.

— Все, закончили балаган, расходимся! — приказываю уже в который раз. Даже обидно, обычно мои приказы сразу же исполняются, а в этот только с четвертого раза удалось разойтись. Фиговая я сегодня ведьма.

Выходим за ворота и Эрхан сажает нас с Лит в машину к Дубовику.

— Стой, Токр! — вспоминаю про запертого в машине волчонка. — Ребенка верни, я его домой отвезу.

— А вот фиг тебе, вредина хвостатая, — огрызается Эрх. — Ток поедет с нами. Учиться решать настоящие мужские дела!

— Токр поедет домой, — возражаю твердо. — Потому что я его ведьма, и я запрещаю ему быть в плохой компании.

— А я его покровитель и опекун, поэтому Ток поедет со мной. А ты отправляйся домой и занимайся женскими делами. — Эрхан закрывает дверь машины и машет мне ручкой на прощание.

— Эй! — кричу другу вслед. Ну что за несправедливость опять! Я тоже хочу вести переговоры! А возиться с истеричной девицей не хочу!

— Суровая женская доля, — подмигивает мне Рамшах прежде чем сесть к Эрхану в машину.

Вот же зараза! Распустила на свою голову! А ведь Эрх был таким воспитанным, послушным волком. До общения со мной, ага.

Достаю из кармана очередную сигарету и закуриваю. Лит странно притихшая сидит на заднем сидении. Нахохлившаяся такая, несчастная. Зареванная.

Водитель трогается с места и одновременно с этим Литера шепчет:

— Прости.

— С ума сошла? — подпрыгиваю испуганно. Мне всегда казалось, что Лит даже слов таких не знает. Нет, сестра извинялась, конечно, передо мной, но демонстративно, когда я специально заставляла, чтоб по носу щёлкнуть.

И это были извинения именно из под палки. Злые, шипящие, с ненавистью в глазах. А здесь говорит виновато, пристыженно.

— Ты заболела? — оборачиваюсь к волчице. — Беременна?

Богиня Всевоплотящая, дай мне сил! Если Эрх не решит проблему, мне же ребенка сегодня придется вытравливать. Твою мать! Я таким никогда не занималась, и надеялась, что не придется.

И на какие ещё сделки с совестью меня заставит пойти треклятая волчья община, ради сохранения чести рода и благополучия семьи⁈

— Лиса, я девственница, — бормочет Лит и я понимаю, что не врёт.

— Лит, ты — фантастическая дура! — не могу удержаться от замечания. — Ну косячишь ты, так косячь с умом! Чтоб до конца дойти! Ладно, ты не захотела решать проблему со своим медведем через меня.

— Михруш украсть меня обещал! — рыдает Лит. — Говорил, что все хорошо у нас будет! Я ему поверила!

— Еще большая дура, чем я думала! — вздыхаю устало. — Нашла кому довериться! Молодому парню со спермотоксикозом в голове. Да он ничего спланировать не может! Ему гормоны мешают!

Спорим, весь план побега придумала ты? Я ещё вычислю кто тебе телефон передал. Без него бы ты сбежать не могла.

— Нет! — Литера хватает меня за руку. — Лиса, не наказывай ее!

— Боже, Лит, где твои мозги? — я уже даже не удивляюсь.

Вот серьезно. Я выбирала между двумя кандидатами в саботажники — нашего задиру, одиннадцатилетнего Рафша и малышку Велишу. Рафша можно подкупить, Вел взять на жалость, она давно за мной ходит и причитает как ей Литеру жалко. Если помощник женского пола, вариант один — Вел.

— Литера, тебе нельзя замуж за медведя, — серьезно смотрю на сестру. — Вы оба с ним клинические идиоты. Ни побег продумать, ни дело до конца довести. Учись, несчастье мое. Надо было спереть у бабушки на кухне травы, для зачатия. Рецепты в ее книге. Выпить и бежать. Бежать из города, чтоб мы гонялись. На первой же остановке делать ляльку. И бегать, Лит, бегать по окрестностям. Пока пузо на нос не полезет. Так бы ты меня точно перехитрила.

— Лиса, ты никогда не любила, — вдруг спокойно заявляет Лит.

— Ага, — соглашаюсь. — Потому что мозги на месте.

— Лиса, ты не понимаешь! — Литера хватает меня за руку. — Я не хочу так, впопыхах! Я хочу по любви! Как в нормальных парах. Почему я должна жертвовать своими чувствами, своей первой ночью? Почему я должна делать все на скорую руку? Не прочувствовав момент, не насладившись? В вечном страхе быть пойманной, с вечным стыдом за то, что я просто люблю!

Действительно, почему?

— Потому что ты волчица, — отвечаю и для себя, и для Литеры.

— А волчица не имеет право на счастье? — кажется вопрос озадачил саму Литеру.

— Имеет, — отвечаю задумчиво, — но оно же у вас какое-то странное, свое, волчье. С теплым домом, надёжным мужем, кучей ребятишек… А самое главное, с вашими дурацкими традициями. Верностью роду, честью, достоинством. Волк, которым гордится род, — счастливый волк.

Машина подъезжает к дому и я быстро выхожу на улицу, вытаскиваю следом Литеру.

— Лис, я не хочу такого счастья, — шепчет мне сестра. — Михруш — вот моё счастье и никакого другого мне не надо!

Острое, болезненное чувство пронзает меня насквозь. Я понимаю Литеру, всей душой понимаю. И сочувствую ей. Странное для лисицы чувство, я думала, что так не умею.

Быстро захожу в дом и передаю Лит в руки старшего брата и наследника клана — двадцатилетнего Вокша.

— В комнату ее и под замок, — отдаю быстрый приказ.

— Я зайду к тебе, — шепчу Лит.

Вокш брезгливо берет девушку за локоть. И выражение у него на лице такое… Будто не родную сестру, а жабу держит.

Ну конечно, первую провинность Лит мы не афишировали. Сказали, что сбежала к парню, но без подробностей. А сейчас всем ясно куда и зачем Литера ходила. И теперь она в семье предательница, медвежья подстилка. Позор нашего рода!

На душе становится мерзко до тошноты. Горечь подкатывает тяжёлыми волнами, нервно сжимаю пальцы, чтобы унять эмоции.

— Рей! — зову злее, чем планировала.

Любимая сестрёнка бежит ко мне с самой кухни, поспешно вытирая руки о перекинутое через плечо полотенце. Смолянистые кудряшки забавно подпрыгивают, рассыпаясь по плечам волчицы.

Рейха — моя лучшая подруга и главный заместитель. Вообще, ведьмой в клане должна стать она по правилам наследования, но предыдущая ведьма наслала на клан проклятие и ведьмы в нем больше не рождаются. Вот и приходится приблудную лисицу терпеть, чтобы в глазах остальных волков не выглядеть самыми слабыми.

— Возьми Велишу и запри в детской, — отдаю приказ, уже поднимаясь по лестнице. — Никаких мультиков, никаких сладостей. Пусть садится и читает историю волчьего общества. Потом мне перескажет.

— Лиса… — Рейха выглядит растерянной. Отстранение от других ребятишек — самое страшное наказание для волчат. Но сейчас по-другому нельзя. — Бабушка где? — спрашиваю, не глядя на сестру. Вот только вида ее расстроенной мордашки мне не хватало! Рейха добрая, всех жалеет. — Позови ее в кабинет, пожалуйста, скажи, что я жду.

Скрываюсь на втором этаже не удостоив сестренку и взглядом. И так знаю, что исполнит все беспрекословно. Потому что любит меня и верит. Любит настоящую Мелиссу, а не образ всесильной ведьмы. А ещё Рейха все понимает и за грубость меня простит. Знает же, что злую лисицу трогать нельзя.

Захожу в кабинет нашей вожачки и падаю на большое, темное кожаное кресло. Тону в нем. Это мебель для сильной, властной волчицы, а не для крохотной меня.

Тоскливо оглядываю обстановку. Темно-синяя драпировка на стенах, портреты предков в позолоченных рамах, тяжелые портьеры на окнах с пышными кистями.

Комната давит на меня. Здесь мне приходится принимать самые сложные решения. Здесь я вершу судьбу клана вместе с бабулей. Потому что ведьма и вожак всегда должны быть заодно. Потому что это моя прямая обязанность.

Начинаю лениво анализировать ситуацию, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей.

Дети разбаловались — факт. Раньше пойти против старших было для них самым большим страхом. Все серьезные нарушения могли состояться только с моего одобрения — прямого или молчаливого.

Косячили, конечно, по мелочи, но, как правило, каждого демонстративного наказания хватало на пару месяцев, а то и полгода спокойной жизни. А тут сначала Лит нарушает мой запрет и уходит из дома на свидание к медведю, потом Велиша ей помогает из под венца сбежать… Токр проводит целые дни с Эрханом и ребятня видит, что брату позволено больше, чем остальным…

Черт! Вывод неутешительный. Виноват во всем Эрх. До него у меня не было таких проблем с семьёй.

Сжимаю пальцы на подлокотниках так, что ногти оставляют следы на крепкой коже. Ну почему виноват Эрхан, а разгребаю я⁈ В который раз! Вечно у этих волков так! Они великие и благородные, а всю грязь берет на себя легкомысленная лисица! Почему⁈ Почему я в который раз должна наводить порядок там, где насвинячили другие⁈ Через свои принципы, через боль, через близких людей!

И Эрхан для всех будет хорошим и добрым! Бабуля — непререкаемый авторитет, вожак стаи. Она специально ставит себя на ступень выше других, держит даже с самыми родными почтительную дистанцию.

А я — плохая. Я наказываю! И на меня обижаться можно, потому что я своя, близкая. Потому что всегда стараюсь идти навстречу, а тут вдруг отказалась!

Говорила мне бабушка — держи их в кулаке! Но у меня свои методы, я добрая!

В итоге не удержала власть, теперь страдают все.

А мне нужна эта чертова власть⁈ Богиня Всевоплотящая, почему я до сих пор в клане?

Ах да, я же недавно решила, что люблю свою семью. Вот дура!

— Лисеночек? — старая волчица величественно вплывает в кабинет.

Взгляд бабули ласковый, внимательный. От него я таю.

Не только я люблю свой клан, клан ещё любит меня. А больше их всех вместе взятых меня любит бабуля.

Она учила непутёвого лисёнка, она помогала, она наставляла. Ведь я, когда к волкам попала, даже есть нормально за столом не умела, все норовила руками еду с тарелки стащить, как в цирке привыкла. Потом бабушка с большим терпением и уважением относилась к моему характеру. Я всегда была в семье на привилегированном положении. Могла уходить и приходить когда захочу, носить все, что захочу, общаться с кем угодно. Старая волчица даже курение мне прощает! Хотя, первые полгода хваталась за сердце. Но что с меня, лисицы беспутной, возьмёшь?

Такое доверие пришло не сразу. Постепенно, шаг за шагом, мы с нашей вожачкой учились доверять друг другу. Постепенно пришли к консенсусу — я делаю, что хочу, но исполняю обязанности ведьмы качественно.

И здесь сила на моей стороне. Я могу плюнуть и уйти в любой момент. Чисто теоретически. Но мне кажется, бабушка чувствует, что не уйду. Потому что люблю ее всем сердцем и не оставлю в трудном положении. У бабушки же уже возраст! Ей семьдесят лет! Как она одна вырулит. А следующему вожаку, Вокшу, всего двадцать. Его бы ещё лет пять подальше от власти подержать, потом ещё десять потихоньку к делам привлекать, и ещё неизвестно сколько он будет становиться сильным вожаком. Короче, ещё лет двадцать мне работать на благо клана. И не факт, что после этого смогу сделать ручкой и уйти в счастливое будущее. Всё-таки клан без ведьмы даже с сильным вожаком — слабое звено у волков.

— Лиса, — мягко отвлекает меня от мыслей бабуля. — Что там?

Коротко ввожу вожачку в курс дела. Бабушка вздыхает с облегчением.

— Ну все обошлось! — улыбается мне ласково. — Молодец, лисеночек мой. Только зря Эрха отпустила, он молодой, горячий. Может дел наворотить.

— А то я не знаю! — огрызаюсь язвительно.

В душе зреет бунт. Потому что бабуля даже сейчас думает не о маленькой, глупой Литере, которой мы ломаем жизнь, а о великих делах. Потому что не хочет даже схватиться за шанс.

Разговор прерывает тетка Мара. Она приносит чай и сладкие блинчики. Бабушка приказала, я знаю. Она всегда чувствует, когда я в дурном настроении, и знает чем ободрить.

Вот только сегодня отчего-то не работает.

Раздражение не пропадает, только нарастает.

Усилием воли беру себя в руки.

— Бабуль, а может мы не правы? — начинаю мягко.

— В чем? — с любопытством смотрит на меня старая волчица. — Ты за Литеру переживаешь? Не надо, маленькая, она смирится.

— Я тоже думала, что смирится, — признаюсь и перехожу на подлокотник кресла к бабуле. Мне проще принимать решения, когда она рядом. Восьмилетней малышкой я сидела у старой волчицы на коленях и решала ситуации-задачки. Сейчас я понимаю, что это было такой учебой. Чтобы подготовить меня к обязанностям ведьмы.

Вот и сейчас, хочется сидеть рядом, рассуждать, как в детстве.

— Ты видишь, что волчата меняются? — обращаюсь к бабуле.

— Вижу, ещё в маразм не впала, — кивает она. — И вижу я то же, что и ты. Эрхан дурно влияет. Балует, жалеет. Эрх — хороший парень, но за годы без семьи отвык от волчьих традиций. Мне с ним поговорить, или ты сама?

Всегда поражалась уму этой старой волчицы. Она же прочитала мои мысли без слов! Впрочем, как всегда.

Но на этот раз я вижу капельку больше.

— Ба, и без Эрха волки меняются, — произношу задумчиво. — Мы с тобой даже предположить не могли, что Литера не смирится со своей участью. Любая бы смирилась. Под гнетом родственников, под ответственностью перед семьёй. Да у вас в крови подчиняться!

А Лит боролась. Наплевала на семью, но боролась же!

— Литера — позор нашего рода! — взгляд бабули становится жёстким, серьезным. От него оторопь бежит по телу. — Иногда в честных волчьих семьях рождаются вот такие вот уродцы. Лит — мутация, ошибка генетики… Называй как хочешь, но волчицей ее точно назвать я больше не смогу.

Чувствую гнев, переполняющий вожачку, ее негодование, бессилие. Чувствую каждый сосуд в ее теле, их напряжение, резкое сжатие.

— С ума сошла? — обрываю бабулю резко. — Я же просила не волноваться! У тебя сердце!

Падаю на пол, чтобы сидеть было удобнее, и беру бабушку за руку. Быстро пробегаюсь магией по всей кровяной системе, регулирую ее, чтобы кровь бежала без перебоев, чтобы ни давление, ни сердце не шалили.

— Спасибо, лисеночек, — искренне благодарит меня старушка. — Прости, стара я стала. Тяжело переношу такие выкрутасы.

— Бабуль, — смотрю на старую волчица снизу вверх, — мне кажется, волки меняются не из-за Эрхана. Я не знаю что это. Мое дурное влияние, отсутствие нормальной ведьмы вашего вида, просто закономерный процесс… но волчата становятся другими. Велиша принесла Литере телефон. Просто взяла и помогла сестре сбежать из под венца. Совершить самый большой позор и для нее, и для рода. Ты понимаешь, ба? Маленькая волчица не только пошла против воли старших. Она допустила саму мысль, что такой брак неправильный. Что мы с тобой можем ошибаться. В вот таком, глобальном решении.

— Велишу разбаловал Эрхан, — бабуля гладит меня по голове, как маленькую. Я привычно утыкаюсь лбом в цветастую юбку у бабушки на коленях. Сколько раз я так сидела малышкой? Сколько решений мы так вместе приняли?..

— Мы все делаем правильно, Лиса, — уговаривает меня вожачка, словно ребенка. — Литере нужно это замужество. Она молодая, импульсивная, глупая. Тот волк ее успокоит, воспитает, научит жизни. Забудет Лит про свою любовь. Не она первая, не она последняя выходит замуж со слезами на глазах.

— Но Лит первая, кто осмелился сопротивляться, — серьезно смотрю на бабулю. — А если она и в день торжества не успокоится?

— Лиса, ну что ты как маленькая? — с ласковым укором смотрит на меня вожачка. — Лошадиную дозу успокоительного утром, настойку, чтоб понесла с первого раза. Перед брачной ночью в вино обоим афродизиак, плюс Лит ещё успокоительного. Получится милая, покорная, застенчивая невеста, которой все нравится. А после ночи Литера будет уже беременна, ей не до скандалов тогда станет.

Как мерзко и жестоко. Впервые в жизни меня тошнит от нашего с бабушкой решения. Потому что впервые в жизни я в нём сомневаюсь. Раньше мы тоже делали жестокие вещи, но я всегда была уверена, что эта жестокость во благо. А сейчас…

Я видела, как Лит смотрела на своего медведя. Я видела, как медведь смотрел на нее…

— А может это и правда любовь? — сама не замечаю как произношу вопрос вслух.

— Ага, искренняя и чистая, — ехидно хмыкает бабушка. — Лисеночек, не дури. Нет у волков любви. По крайней мере такой, дурной. Есть любовь к семье, к детям, к партнеру, который с тобой по жизни. А все остальное гормоны и симпатия. Забеременеет Лит — поймет. А наша с тобой задача ее на путь истинный наставить. Заодно и медведя этого несчастного убережем от самой страшной ошибки в его жизни.

Внимательно смотрю бабуле в лицо. Она сама верит в то, что говорит. Не манипулирует во благо семьи, не пытается солгать. Она верит.

Я тоже раньше верила. А вот сейчас как-то сомневаюсь.

— Я не хочу принимать это решение. Мне тошно! — признаюсь честно, потому что по-другому мы с бабушкой никогда не разговариваем. — Раньше нормально было, а сейчас, когда я увидела, что Лит готова идти до конца, я не уверена в том, что мы делаем все правильно.

— Лиса, ты сама влюбилась и теперь других своими чувствами меняешь? — внимательно смотрит на меня бабуля.

— Ага, в Эрхана, — смеюсь. — Нравятся мне, знаешь ли, не обремененные интеллектом мужчины!

Я про другое, ба. Мы ведь были уверены, что Литера будет счастлива в этом браке. Что пострадает ее самолюбие, амбиции. Но сама она будет счастливой.

— Лиса, она будет счастливой, — убеждает меня старая вожачка.

— А я в этом не уверена! — вскакиваю и начинаю нервно расхаживает по комнате. — Бабуль, давай найдем способ избежать этого брака, Богиней Всевоплотящей тебя прошу!

Останавливаюсь, опираясь руками на стол и пристально смотрю бабушке в глаза. Ну же, родная, пойми меня. Согласись со мной или скажи что-нибудь, что меня успокоит. Ты всегда могла переубедить, направить на путь истинный, помочь самой принять верное решение. Ты всегда могла ответить на все мои вопросы. Бабуля, мне нужны ответы.

— Мелисса, ты устала, — мягко улыбается старая волчица. — Тебе потрепали нервы, Литера надавила на жалость. Давай мы сейчас закончим все дела в клане, а потом ты поедешь к друзьям. Отдохнёшь от ответственности, побудешь нормальной лисицей…

Задумываюсь. Бабушка права, такой вариант меня устраивал всегда. Но не сегодня. Ну не могу я пойти развлекаться, зная, что дома оплакивает свою загубленную жизнь Литера.

Бабушка видит, что я не сдаюсь.

— Хорошо, — кивает, — что ты предлагаешь?

— Эрх с ребятами поехали к жениху Лит, — хватаюсь за последнюю соломинку. — Если они заставят его отказаться от брака, и предлагать ничего не нужно.

— Лиса, ты сама в это веришь? — с любопытством смотрит на меня старая волчица. — Эрх — хороший парень, но с переговорами у него так себе. Токр — ребенок. Рамшах — достойный противник, но ему не хватает знания волчьих традиций. Брак Литеры решен. И ты, моя дорогая девочка, приложила к нему немало усилий. Не обесценивай их. Сделанного не вернёшь. К тому же, мы приняли единственное верное решение. По-другому никак.

Смакую каждую фразу, анализирую. Да, бабушка права. Раньше я бы с ней согласилась. Раньше, но не сейчас… Ревущая Литера стоит перед глазами. Тут же вспоминаю медведя, который невзирая ни на что пытался защитить любимую. Под дулом пистолета, в ситуации, где невозможно победить. Он рвался к моей эгоистичной идиотке. А эта дуреха променяла самое дорогое, что у нее есть — семью, на эту любовь.

Решение приходит внезапно. Глухое, осознанное, дурацкое, но такое верное.

— Я не хочу, чтобы Литера выходила замуж за этого старика, — заявляю твердо. — Я ведьма, и это мое решение! Я обязательно придумаю как этого союза избежать. Я придумаю как уладить проблемы с семьёй. Но Лит выйдет замуж за Михруша. Сдерем с них огромный выкуп. Деньги в семье не лишние.

— Я не поверю, что уже компенсацию не содрала, — бабуля смотрит на меня лениво, изучающе. Как хищник, когда хочет показаться жертве безобидным. Вот только я не жертва, я равноправный партнёр. Немного сбрендивший, но все же.

— Возьмем ещё, — предлагаю.

— Мелисса, — бабуля вздыхает, — я слишком хорошо тебя знаю. Все, что взять было можно, ты уже взяла.

Черт! Она права!

Ладно, хрен с ним! Есть у меня последний козырь! Жалко его для Литеры использовать, но, видимо, придется. Прости, ба, я никогда так не сделала…

— Я ведьма этой семьи, и это мое решение, — заявляю спокойно. — Литера выходит замуж за Михруша.

— А я вожак, — так же спокойно отвечает бабуля, — и я против. Что будем делать?

— Довериться мне, — улыбаюсь, — ни разу же не подводила.

— Лиса, нет, — голос бабушки звучит глухо и твердо. — Мне надоело это обсуждать. Литера выйдет замуж за того, за кого мы с тобой собирались ее выдать. Все. Точка!

И не вздумай сейчас говорить, что я иду против твоего мнения. Потому что мы обе знаем, что здравый смысл на моей стороне.

Здравый смысл? О да! Но на моей стороне свобода.

— Ба, — спокойно смотрю старой волчице в глаза, — а я ведь и уйти могу. Если мое мнение для тебя пустые слова.

— Уходи, кто держит? — старая волчица машет рукой. — Ужинать только к нам забегай. А то знаю я тебя, готовить сама себе не будешь. Да и просто попить чай, поболтать. Не чужие ведь друг другу. Малышня будет по тебе скучать, взрослые тоже…

— Бабуль, ты с ума сошла? — нервный смех пробивается наружу. — Я — ведьма. Единственная в клане. Я — гарантия вашего положения в обществе.

Судорожно прощупываю старушку магией, но ни малейшего признака маразма не нахожу. И с чего бы это тогда она стала такой смелой?

— Ты была единственной ведьмой в клане, Лиса, — улыбается бабуля. — Но я нашла способ снять проклятие. Долго, трудоёмко, но это возможно. Нужна дочь от девушки, которая должна была стать ведьмой. И от другого волка, только с определенными параметрами. Дата рождения, место, наследственность… Найти такого непросто, но возможно…

Дальше не слушаю. Просто судорожно вцепляюсь в стол, чтоб не упасть.

Вот это мой учитель переиграл ученицу! Не зря бабуля вожак столько лет!

Я ей свой козырь, а она меня по больному. Следующая ведьма — Рей!

Моя Рейха!

Сестра и лучшая подруга, которой я обещала, что она выйдет замуж только по любви. Которую берегла для великого дела. Рейха не хочет замуж, Рейха хочет учиться и строить бизнес. Я ей обещала, что так оно и будет! Что я уберегу ее.

— Мелисса! — голос бабушки отвлекает от тяжёлых мыслей. — Но я могу не трогать Рей. Следующей ведьмой вполне может стать внучка Велиши. Я передам тебе ритуал, ты сделаешь. Я тебе верю. Но это при условии, что ты останешься с нами. На долгие годы.

— Останусь, — кривлю губы в горькой усмешке, — куда я теперь денусь?

— Мелисса, — голос бабули смягчается, становится ласковым, — я всегда слышу тебя и слушаю. И ты услышь меня. Если выбирать себе любимицу — то только одну. Рейху я ради тебя не трону. Хотя могла бы. Но я знаю, как ты ее любишь. А я люблю тебя, лисеночек. Люблю и уважаю твои решения. И ты уважай мои.

— Да нет, ба, все правильно, — горько смеюсь от того, что я сама попала в свою ловушку. — Правда, я не обижаюсь. Ты права.

— Умница, — старая волчица подходит, сама гладит меня по голове. — Ты всегда умела принимать мудрые решения. А теперь кури и пойдем. Нам надо поговорить с семьёй. Ведьма и вожак всегда должны быть заодно.

Киваю и достаю пачку сигарет. Подхожу к окну. Судорожно затягиваюсь, чтобы успокоить нервы.

Мне сейчас великую честь, если что, оказали. Бабуля ненавидит запах табачного дыма, но мне сейчас разрешила. Потому что знает, что без сигарет мне будет сложно.

Затяжка за затяжкой я успокаиваю нервы, запиваю неприятную горечь во рту сладким чаем.

Бабушка сзади отдает распоряжения. Собрать всю семью внизу, привести Вел из комнаты, вывести Лит…

Ну вот, у нас сейчас будет показательная порка перед всем семейством.

Затягиваюсь в последний раз и выкидываю окурок в сад.

— Пошли, что ли? — оборачиваюсь к бабуле. — Быстрее начнем, быстрее закончим.

Волчица величественно кивает.

Вместе с ней выходим на площадку второго этажа, которая нависла над гостиной.

Внизу уже собралась вся стая. Волки кучкуются на диванах. Мужья обнимают жен, дети сидят на руках у родителей.

Посреди этого всего, вдвоем, на стоящем поодаль кресле, сидит Литера с Вел на руках. Лит прижимает заплаканную малышку к себе, Велиша гладит сестру по волосам.

Все мое существо тянется к ним. Обнять непутевых девчонок, загородить их своей спиной от осуждающих взглядов родни. Как и подобает настоящей, хорошей ведьме.

Но я только стою рядом с бабулей и трусливо прячу глаза. Потому что мне больно и стыдно. Я отвратительная ведьма. Я не могу защитить тех, кто действительно в этом нуждается.

Бабуля заводит речь. Говорить сегодня будет только она, мы обе понимаем это без слов. Потому что я не в состоянии.

— Родичи, великий позор спустился сегодня на наши головы! — громко и одновременно величаво заводит вожачка. — Одна из нас, та, кого холили и лелеяли, та, кому положено быть образцом честности и скромности, сбежала из дома, чтобы стать подстилкой медведя.

Литера прячет лицо в ладонях, скрываясь от осуждающих взглядов родни. Вел прижимает ее к себе, гладит по голове.

А я только сильнее сжимаю пальцами перила. Потому что я ведьма и мое место рядом с вожаком. Потому что мы с бабушкой приняли решение и отступать от него уже нельзя.

— Стыдитесь, семья! — продолжает бабуля громогласно, — стыдитесь, потому что нам есть чего стыдиться!

Испокон веков волчата слушались старших волков! Это и есть честь, это и есть высшая мудрость! Перенимать знания у старших, идти по указанному ими пути. Принимать на себя ответственность за великий род.

Мы — волки! Испокон веков мы оберегали свои традиции. Берегли честь рода, чистоту рода.

Но сегодня Литера отказалась от своей семьи. Ушла из дома, чтобы предаваться разврату с чужаком. Чтобы отдать свое тело, отдать свою душу, чтобы никогда больше не видеть нас с вами. Чтобы на нас с вами спустился великий позор и презрение от всех честных волков.

Литера предала свою семью. Больше она не одна из нас! Я отрекаюсь от нее. Больше эта волчица — а волчица ли? — не считается моей внучкой. И всех вас, родичи, я призываю сделать тоже самое.

Потому что прикоснуться к Лит теперь — значит покрыться великим позором. Осквернить свою честь и достоинство.

Литера уже не просто плачет, она бьётся в истерике на своем кресле. Тихо, без звуков, но от этого ещё страшнее. На руках у Лит маленькая, испуганная Велиша. Сейчас они вдвоем против целого клана.

А я чертова ведьма! В этот момент я остро понимаю весь смысл, который вкладывается в это звание. Ведьма нужна не для защиты, ведьма нужна чтоб поддерживать эту гребанную волчью систему. Потому что магия — сила. А только силой мы можем сохранить насквозь прогнивший каркас волчьих традиций.

— Литера выйдет замуж, — продолжает бабуля, — но только лишь потому, что я уже пообещала ее в жены нашему партнеру, славному, честному вожаку Подпалых. А я всегда верна своему слову. Потому что я — волчица!

Велиша, — бабуля переводит взгляд на свою младшую внучку, — ты сделала великую глупость. Помогла своей идиотке-сестре покрыть позором себя, и всех нас. Но ты ещё ребенок. Я верю в то, что ты не понимала что ты делаешь. Я готова тебя простить. Вся семья готова тебя простить. Отойди от Лит, встань в центр, извинись перед своими родственниками.

— Нет! — голос Вел звучит громко и звонко, на грани истерики. — Я не буду просить прощения. Потому что вы поступаете несправедливо.

— Велиша! — голос бабули становится глухим от растерянности, — немедленно повинуйся, иначе будешь наказана! Я давно не бралась за плеть, но сейчас придется!

— Бейте! — кричит Вел. — Можете запереть меня в сарае, лишить сладкого, мультиков, можете и меня тоже замуж за какого-нибудь старика выдать! У вас ничего не получится! Потому что придет Эрхан и всех спасет! Эрхан добрый, Эрхан сильный…

«Эрхан получит сегодня пиздюлей», — мелькает в голове мысль пополам с истерическим смехом.

— Эрхан самый лучший, а вы злые! — разрывается Вел.

— Бабуля, у нее истерика, — шепчу вожачке, чтоб спасти Вел от наказания. Сейчас же реально ремня выхватит! — Рейха, возьми девочку! — приказываю любимой сестрёнке и быстро смотрю в глаза. Рейха кивает, мы друг друга поняли. — В комнату, дай успокаивающего отвара, я сейчас приду.

Рейха быстро уносит Велишу из комнаты. Девочка все ещё кричит и брыкается, но Рей держит крепко, что-то шепчет на ухо.

— Все видели? — спокойно смотрю на свою стаю. После такого и мне нужно сказать свое слово. — Вот что происходит, если хоть один идёт против воли старейшин. Вот что происходит, если давать молодняку волю. С сегодняшнего дня никто не выходит из дома без присмотра старших или без резкой необходимости. Никаких прогулок с друзьями, никаких встреч. Все сидите дома и занимаетесь уроками или домашними делами. Это мой ведьминский приказ! Вокш, — особенно мстительно смотрю в глаза старшему брату, — ты — будущий вожак. И ты должен учиться управлению кланом. После собрания идёшь к дяде Рикарду в контору, скажешь, что я приказала вводить тебя в курс семейного бизнеса. Все время которое ты не проводишь на учёбе, ты будешь проводить с документами.

Вокш уныло кивает. Вот и поделом ему. Сам на Лит смотрит, как на прокаженную, а себе поблажки хочет? Больше никаких поблажек! Никому и никогда! Чтоб не стоять потом и разрываться от отвращения к самой себе. Я ведьма в волчьем клане. Все. Не мама, не воспитатель, не подруга. Я ведьма и вести себя отныне буду именно по-ведьмински!

— Вот что происходит, когда мы начинаем уходить от вековых устоев! — говорю громко. — Вы — волки! Традиции предков у вас в крови! Отступать от них — равносильно погибели!

«Естественно, потому что они слишком тупы, чтобы понять и принять новые порядки, — бурчит ехидный внутренний голос, — только и могут, что жить строго по правилам написанным много веков назад, ещё в дикие времена».

Родичи смотрят на меня с благоговением. Я сильная, мудрая ведьма, которая сейчас рассказывает им как жить дальше.

— С сегодняшнего дня мы возвращаемся к жизни по заветам предков. Никаких отступлений от правил, никаких вольностей. Каждый, кто осмелиться нарушить мой указ, будет наказан.

— Я сама буду контролировать каждое наказание, — благосклонно кивает бабуля. — Чтобы больше никогда во время моего вожачества такой позор не повторился! Чтобы никто из волчат не совершил страшной ошибки. Чтобы не покрылась наша семья великим срамом перед лицами честных волков. Да будет так!

— Да будет так! — соглашаюсь.

Бабуля отходит от перил, давая семье знак, что можно расходиться.

— Лиса, зайди ко мне в кабинет, — просит тихонько.

Иду как на расстрел. Я хочу сбежать из дома. Я хочу поскорее смыться от этих давящих стен, от духа строгих правил и ограничений. Мне нужно просто закончить все дела, а потом… Я сбегу к друзьям. Туда, где можно быть собой. Говорить то, что действительно думаю, делать все, что хочу, болтать, смеяться до упаду, отпускать пошлые шуточки и чувствовать, что меня понимают. От и до! Понимают и принимают.

— Лиса, — бабуля закрывает дверь и смотрит на меня ласково, без всего этого напускного величия. — Лисеночек мой, я понимаю, что тебе сложно. Но так надо. Для их блага надо. Сама же знаешь.

— Знаю, — отмахиваясь. Одно дело знать — совсем другое принять.

— Лиса, ты лисица и я это понимаю. Я принимаю твою лисью сущность, поэтому никогда ни в чем не ограничивала, — бабушка говорит спокойно, ласково, словно маленькому ребенку объясняет. — Но ты ещё и ведьма в клане волков. И с сегодняшнего дня это твой добровольный выбор. Хочешь жить с волками — учись сосуществовать с их традициями. И при этом не терять себя. У тебя это всегда получалось. Просто сейчас ты стала менять нас своим пониманием мира. А это не так. Мы разные, как бы тебе ни хотелось верить в обратное.

Киваю. Да, бабуля права. Бесконечно права. А то что дети резко отбились от рук — косяк Эрхана. Я не доглядела, Эрх разбаловал. Нужно просто сейчас взять в ежовые рукавицы и все снова станет на свои места.

— Я знаю, бабуль, — киваю. — Я пойду?

Старая волчица делает рассеянный жест рукой и я выскакиваю в коридор. Первым делом мчусь в детскую, к Велише.

Малышка все ещё рыдает, всхлипывая под толстым слоем одеял, в которых спряталась. Рядом с ней сидит Рейха. Обнимает, что-то объясняет.

Бросаю испуганный взгляд на сестру. Я ведь и правда не знаю что сейчас делать. Что сказать малышке? Как ее утешить?

— Лиса, я заставила ее выпить успокаивающий отвар, сейчас уснет, — понятливо тараторит Рей.

— Пусть спит, — киваю. — Проснется, поговори с ней. Скажи, что перед бабушкой нужно извиниться. Скажи, что по-другому никак. Неси всю чушь о волчьих правилах, устоях, о традициях. О том, что семья — главное в жизни. Что хочешь делай, Рей, но Велиша должна извиниться. Иначе будет наказана и очень жёстко. Бабуля так просто это не оставит.

— Хорошо, — Рейха кивает.

— Рей, я больше не всесильная ведьма, — обнимаю сестру и утыкаюсь подбородком ей в плечо. Шепотом рассказываю обо всем: о том, что бабушка нашла способ возродить ведьмовскую силу в клане, о том, что следующей ведьмой должна стать ее дочь. — У нас больше нет преимущества, родная, — вздыхаю. — Теперь все, что происходит, взаимовыгодный союз. Пока я хорошая ведьма — ты свободна. Как только терпение бабули закончится, ты выходишь замуж за чужого, подходящего по параметрам волка.

— Лиса? — глаза сестрёнки испуганно распахиваются.

— Рей, не делай трагедии на пустом месте! — одергиваю ее. — Бабушке не выгодно меня отпускать, как минимум, лет двадцать вам без ведьмы в таком случае придется продержаться. Пока найдут кандидата в отцы, пока выносишь, пока подрастет. Да и не станет она сразу хорошей ведьмой, этому учиться надо долго и нудно. Я бы даже сказала, что здесь нужен талант. Так что лет тридцать без толковой ведьмы. Причем часть из этого срока при молодом вожаке, ибо бабуля не бессмертна. На такое бабушка пойдет только если совсем обнаглею, как сегодня. Если все будет по-старому, никто и не шелохнется. Оставим тебя потихонечку в старых девах, потом так же потихонечку замуж, или в старейшины, к бизнесу поближе. Короче, как пойдет. Мы не дуры, мы все будем делать без шума, с максимальным уважением к традициям. Это идиотка Лит фигню творит. За это весь молодняк теперь и поплатился.

Все, не переживай. С Велишей поговори, если все будет совсем плохо — звони мне.

— Напоить ещё успокаивающим зельем, которое подавляет волю? — догадывается сестра.

— Ты считаешь, что будет лучше, если её запрут в комнате и не позволят выйти пока не извинится? — бросаю на Рейху злой взгляд. Ну а что тупит? Сама же все понимает.

— Нет, родная, что ты⁈ — Рей обнимает меня, ласково гладит по спине. — Ты права, Лиса, ты как всегда права.

Быстро чмокаю сестру в макушку и выхожу в коридор. Здесь разобрались, теперь другая страдалица — Лит.

Захожу в комнату к Литере.

Волчица сидит на кровати, словно каменное изваяние. Заплаканная, растрепанная, неживая.

— Лит, — зову осторожно.

Литера отрывает взгляд от стенки и смотрит на меня. Взгляд осмысленный, отчаянный, живой. Взгляд существа, которое загнанно в смертельную ловушку.

— Я все понимаю, Лиса, — глухо произносит сестра.

— Ты ни черта не понимаешь! — фыркаю раздражённо.

— Лис, поговори со мной. Хоть ты поговори, — просит волчица жалобно. — На меня ведь никто из наших даже не посмотрит. А ты моя семья, пожалуйста, не бросай меня!

Сажусь на кровать и обнимаю Литеру за плечи. Прижимаю к себе. Никогда между нами таких нежностей не водилось, а вот сейчас что-то нашло.

— Прости, — шепчу сестре на ухо. — Прости, я правда пыталась повлиять на бабулю.

— Зачем? — Лит удивляется. — Ты же меня ненавидишь.

— Это ты меня ненавидишь, — смеюсь. — А я отношусь к тебе как и ко всем. Бесишь ужасно, но всё-таки своя, родная.

— Я завидую тебе, Лиса, — признается Литера внезапно. — У тебя есть все! Ты сразу стала любимицей вожачки, тебе все разрешали! А я… Мое дело слушать старших. Все. Думаешь приятно жить, зная, что твоя судьба в чужих руках. Любящих, но чужих! Вот я и решила взять ее в свои. Да, вот так, по-дурацки! Но я хотела быть как ты! Ты всегда берешь и делаешь! Идёшь и забираешь то, что тебе нужно.

— Лит, я делаю это не наобум, я делаю это с умом, — грустно вздыхаю. — А ты в свои восемнадцать так этому и не научилась!

— А когда бы я научилась с мозгами? — Литера пожимает плечами. Убийственно спокойная, смирившаяся, почти сломленная уже. — Я ведь волчица, Лис. Самая обычная волчица! Не распутная девка, которой вы меня выставили!

Я семью хочу, мужа любимого, волчат! Я же не хожу, не соблазняю всех подряд! Мне только Михруш мой нужен! Родной, любимый, желанный!

Я когда его увидела, я пропала! Он брат моей подруги. Приехал за ней на учебу, мы познакомились. Потом стал приезжать каждый день. Мы начали общаться.

Я так хотела быть с ним, Лиса! Поэтому стала наряжаться, на учебе, в туалете переодевалась. Потому что красивых девушек много. А я хотела, чтобы он смотрел на меня одну!

— Дуреха! — глажу Литеру по голове. — Ну почему ты раньше не пришла ко мне? Я бы выцарапала тебе этот брак! Богиней Всевоплотящей клянусь, выцарапала!

— Лис, я не хотела через тебя, — вздыхает сестрёнка. — Я хотела быть как ты. Сильной, смелой, умной. Я же ничем не хуже тебя!

А теперь… Я сижу запертая в комнате, семья больше никогда в мою сторону не посмотрит, я не знаю, что будет дальше… И я даже закурить от отчаяния не могу!

— Курить хочешь? — спрашиваю удивлённо.

Литера кивает.

— Михруш курит. У него в машине всегда пахнет табаком.

Вскакиваю с кровати и бегу к себе в комнату. Достаю запечатанную пачку сигарет из сумки, шоколадку из ящика стола и возвращаюсь к Лит.

— Держи, — кидаю шоколад сестре. Распаковываю сигареты, достаю из пачки одну, сую Лит в рот. — Втягивай в себя, только осторожно, — отдаю приказ и подпаливаю сигарету на затяжке.

Лит кривится, но осторожно делает пару вдохов.

— Лис, в доме же курить нельзя, — смотрит на меня удивлённо.

— Тебе в этой комнате все можно, — пожимаю плечами.

— Как живому трупу, — глухо смеётся Литера.

— Как живому трупу, — соглашаюсь.

Падаю на кровать рядом с сестрой, тоже закуриваю. Смотрю в стену, стараюсь ни о чем не думать. Просто побуду сейчас рядом с Литерой. Хоть немного. Потому что не могу сейчас оставить ее одну.

— Лис, а если у Эрхана получится отменить мой брак? — с надеждой смотрит на меня сестрёнка.

— Я в это не особо верю, — признаюсь честно. — Но даже если выйдет, надо смотреть по обстоятельствам. Ты разозлила бабулю. Она так просто тебя не отдаст. Тут много нюансов Лит, но я обещаю, если будет шанс тебе помочь, я им воспользуюсь.

— Спасибо, — Лит утыкается мне в плечо. — И прости меня за все.

— И ты меня прости, — бормочу сквозь подступающие слезы.

Идиллию прерывает звонок магофона.

— Эрх? — подпрыгивает Литера.

— Не Эрх, — беру трубку. — Да…

На другом конце наш партнёр, кентавр Ратим.

— Лиса, ты где? Нам срочно надо на место преступления. Мы нашли гоблинов, которые залезли в дом к фее. Но они мёртвые.

Обожаю мертвых гоблинов!!!

— Я дома, заедешь? — подпрыгиваю радостно.

— Да, — коротко отвечает Ратим и отключается.

— Лит, прости, — виновато смотрю на Литеру.

— Все хорошо, — Литера улыбается сквозь подступающие слезы. — Только что мне сейчас делать?

Действительно, что?

— Молись богине Всевоплотящей, — отвечаю самое разумное, что приходит в голову. — Без ее помощи не вырулить!

Обнимаю Литеру и прижимаю к себе крепко-крепко, как прижимаю обычно Рей. Только Рей я могу сказать самое главное — что все будет хорошо. А вот Лит сейчас не могу.

Выбегаю из комнаты и во весь опор мчусь на улицу. Подальше от всего. От этого сумасшедшего дома, от дурацких волчьих обычаев, от своей совести!